Танцы на "Короне" - 1 (1/1)

Перекупщик Джон Рид, опешив, чесал в затылке. Стоящий рядом Артур только самодовольно поглядывал на него и ухмылялся. Он прекрасно понимал, о чем думал перекупщик. Вот сейчас, три, два, один…— Ваша Светлость, но у меня нет таких денег, — Рид только беспомощно разводил руками. – Десять ящиков я бы еще смог как-то принять. Ну двадцать, в крайнем случае, это уж если опустошить все свои карманы. Но пятьдесят…Англия хмыкнул и почесал кинжалом щеку.— А если подумать? – он повернулся к перекупщику и уставился на него в упор. – Разве не на это ты рассчитывал, когда сливал мне информацию о грузе? Или я смотрю не с той стороны, и твоя надежда была именно на то, что этот вихрастый испанец перережет мне глотку?Рид нервно сглотнул и попятился, а Англия, наоборот, сделал шаг навстречу.— Мне вот интересно, что за мысли копошатся в голове у такой жирной задницы, как ты? – вышеупомянутый кинжал, поймав лезвием слепящее отражение светила, взлетел к горлу перекупщика и заставил того подскочить на цыпочки и замереть, как испуганного суслика под ружьем охотника. Капелька пота выступила у Джона над верхней губой и уже должна была сорваться на чистую сталь клинка… Артур, пару секунд пытливо вглядывающийся в лицо Рида, усмехнулся и опустил кинжал. – Черт с тобой. Такая трусливая тварь, как ты, едва ли захочет наживать себе еще больше неприятностей, чем у нее уже имеется, не так ли? Как поживают французы? Или ты тряхнул мошной и выплатил им все, что они хотели? Ни за что не поверю. А деньги ты найдешь, — он развернулся и зашагал по сходням вверх на корабль, но остановился на самом верху и обернулся, почесав подбородок, как будто что-то забыл. – А не найдешь – прогуляешься по доске. Тебе двое суток.Артур исчез в трюме, а несчастный перекупщик шумно выдохнул, вытер пот и злобно сплюнул на землю. Проклятый Англия! Но выбора действительно не оставалось. Отпущенные Киркландом двое суток уже начались.А Артур, оказавшись в капитанской каюте, отправил в прицельный полет в стену низенький столик со всеми находящимися на нем свечами, свитками и остатками завтрака.— Сука! Крыса… — такой, казалось бы, чрезмерной ярости Киркланда было свое логичное объяснение – будь полсотни ящиков с табаком просто награбленным товаром из серии «деньги-вещи-хлам», никто на Тортуге даже бы и не обратил внимания. Но то, что находилось сейчас в трюмах «Короны» требовалось сбыть немедленно. Покупатели, которым предназначался груз… Покупателями могли быть кто угодно. Зарезанные на Гаити чернокожие перевозчики не в счет – едва ли они лично знали того, к кому двигался товар. Именно поэтому, чтобы избавиться от балласта и не держать на борту такой лакомый для сильных противников кусок, Англии и было необходимо как можно скорее сбыть награбленное. И тут уже дело упиралось в Джона Рида – единственного подходящего, но такого непредсказуемого менялу. – Чертовы пираты, — с усмешкой прорычал Артур, дополняя натюрморт на стене воткнувшимся в нее наполовину кинжалом. – Всех перевешаю.За стенами каюты было относительно тихо. Оставшиеся на корабле матросы расползлись по углам, в тень, чтобы спастись от жаркого полуденного солнца, а к вспышкам ярости у капитана они были привычные. Разве что когда какое-нибудь новое приобретение в виде юнги начинало бледнеть, как девица, да глаза закатывать, и тогда Англия устраивал подобным слабонервным отдельное показательное выступление.Обычно такие «учения» проводились после очередного удачно проведенного ограбления с захватом пленников. Англия стоял у клетки в трюме, скрестив руки на груди и ухмыляясь, а желто-зеленоватый свет фонаря, освещающего темное корабельное нутро, отражался в его шальных глазах, вытягивал тени и наводил животный ужас на несчастных. Затем изящным аристократичным жестом, ни слова не говоря, он указывал на выбранного пленника — обычно это оказывался какой-нибудь высокий и крепкий мужчина — и ждал, пока того выволокут из клетки и поднимут наверх, после этого только выходил сам. Временем представления обычно выбирался вечер – Англия любил сочетание цветов заката с морской лазурью, в сумерки у него всегда появлялось чуточку лиричное настроение, он чаще улыбался и вообще становился на редкость благодушен к команде. Но только к команде.На тот момент, когда на палубе оказывались все участники представления, там обычно уже успевали собраться все матросы – подобные развлечения от капитана были всеми любимой забавой.Пираты. Кто-то без руки, кто-то без глаза… Ухмыляющаяся разношерстная компания – человеческое олицетворение жестокости моря.Пленника выталкивали на середину и освобождали ему ноги, а между зубов, напротив, зажимали кусок дерева или крепкую веревку. Если же несчастный начинал биться, сопротивляться и протестующее мычать, то получал тычок ножом в спину – несильно, но ощутимо. Срабатывал инстинкт самосохранения и человек переставал сопротивляться. А тем временем, Киркланд, как дирижер в оркестре, забирался на поручень «Короны», опасно там балансируя и даже не имея желания придерживаться за трос. Он кланялся почтеннейшей публике, а зрители аплодировали и гремели оружием, славя капитана. Затем – палец к губам и трехсекундная пауза… И вот – легкий взмах руки – дирижер вводил в свою симфонию первую ноту.Стук колотушек по пустой бочке имитировал барабан – пленника поднимали на ноги.Еле заметное движение кисти – вторая нота.Пощипывание струн виолы – заставляли подпрыгивать и изображать танец.Обе руки поднимались вверх – звуки все громче, все напряженнее…И вот, резко вниз – и «Корона» буквально взрывалась музыкой. Гитара, мандолина, труба, виола и барабан – все сливалось в одну яркую, залихватскую мелодию.А пленнику, все так же продолжающему танцевать, в этот момент снизу сбоку вспарывали живот.Кровь мгновенно заливала палубу и заставляла несчастного раздирать себе горло от дикого вопля, а он даже кричать толком не мог…А Киркланд умудрялся дирижировать и пританцовывать на поручне, широко улыбаясь и жестом вводя в музыкальную постановку последнего героя действа – первого вызвавшегося из команды, абсолютно беспринципного… Эффектно подпрыгивая, кланяясь и стуча каблуками, «партнер по танцу» для автоматически дергающегося пленника выходил на авансцену и… запускал руку в разрезанный живот несчастного, хватая за кишку и с хлюпаньем вытягивая наружу. Корабль оглашался восторженными воплями жадной до подобных зрелищ команды, Артур на поручне аплодировал, музыка гремела, а несчастный пленник, инстинктивно дергая ногами, уже не кричал даже, а хрипел, ломая зубы о кляп и захлебываясь собственной кровью, стекающей по подбородку и теряющейся на фоне распоротого брюха с вытягивающимся оттуда, словно склизкого поводка, шнура кишок. Сосуды в его глазах лопались, он начинал напоминать алую глянцевую гусеницу, бьющуюся в предсмертных конвульсиях – сначала высокий и крепкий, с разрезанным животом он больше напоминал распотрошенную подушку. А внутренности его в такт музыке наматывались на руку танцующего, словно итальянская паста на вилку. Иногда же, будучи в особо хорошем расположении духа, Киркланд сам спрыгивал, отбирал у матроса «поводок» и начинал кружить пленника в завораживающем кровавом ритме, то притягивая к себе за кишки, то отталкивая, сам пачкаясь чужой кровью, как особым ароматным соусом, и разбрызгивая ее еще сильнее. «Танцуй в ритме Англии, танцуй, крошка!» — а буровато-желтый осклизкий поводок в его руке становился все длиннее. Вырвав желудок, пожонглировав им и выбросив за борт, Артур сумасшедше смеялся, а пленник, наконец-то не выдержав издевательств, бездыханной тряпкой валился к его ногам. Музыка взлетала до невероятного предела, возносила небесам последние торжественные аккорды и резко замолкала, повинуясь движению безумного дирижера. Киркланд дышал и не мог надышаться. Он. На вершине мира. Ему подчиняются все, а кто не подчиняется – заканчивает жизнь кишками наружу.— Тук-тук… — боцман застыл в дверях в немом изумлении. Ни разу он еще не видел Артура Киркланда, пыхтящего и вытаскивающего из обшивки уж слишком глубоко ушедший в нее нож, упершись ногой в стену.— Чего? Ай… — резко обернувшись, Англия не заметил, как упрямый клинок наконец-то поддался, и резко выдернув его из стены, чуть не кубарем откатился назад, снеся по пути пару кувшинов, благо, пустых. – Я вроде просил не входить ко мне без разрешения! – одернув камзол, Киркланд с раздражением покосился в его сторону.— Ну, я стучал… — не удержавшись, хихикнул в кулак Джеффри. Артур подозрительно глянул в его сторону.— Так что ты хотел?Боцман помялся.— Видишь ли, команда немного волнуется… Ты не разрешаешь сходить на берег, ящики до сих пор лежат в трюмах, а еще приближается осень…Артур прищурился и поджал губы.— Ждем два дня. О дальнейших планах я сообщу позже. Иди.Джеффри ответил коротким кивком и вышел, а Киркланд испытал повторное желание запустить ножом в стену. Команда волнуется… Трусливые твари!— Тук-тук…— Ну что еще?! – Артур раздраженно зашипел и обернулся. – А, это ты… — первая волна злобы схлынула, уступив место усталости. – У вас семейное, что ли – так врываться ко мне?— Извини, но раньше ты никогда не возражал, — фыркнул Дин Харпер и прошел вглубь каюты, скептически оглядывая наведенный хаос. – Тебе не понравился… ром? – двумя пальцами он извлек из сваленной со стола кучи флягу и задумчиво побулькал содержимым около уха. – Она даже почти полная! – притворно-удивленный взгляд и невинная улыбка.— Да что ж ты за язва такая?! – Артур взвился и ощетинился, тут же, правда, сникнув и поневоле усмехнувшись. – Примени свой язычок в более подходящем месте…— Как скажешь… — тонкая улыбка. — …mi amor (1).Гладкое смуглое тело в тонких лучах света через оконце, кожа на вкус как тропический фрукт – пахнет морем, чем-то сладким и в то же время диким. Пьянящая свежесть необитаемого острова, томность закатных сумерек и одновременно огонь ночного костра – таким был Дин Харпер. И это пламя свое он готов был отдавать, обмениваться им на холод того, кто был ему дороже всего. Спутанные волосы, тихие стоны, прерывистое дыхание и редкие, отрывистые слова на испанском – специально, только для одного человека…Артур так хорошо знал этого мальчика, который сейчас выгибался под ним, так хорошо успел изучить это бронзовое тело – все тайные местечки, каждую точечку… За что Дин и платил ему с лихвой, отдаваясь без остатка.— …más rápido(2)… por favor(3)… — Артур ловил каждое сказанное слово, каждую тень эмоции, отражающиеся в помутневших карих глазах. — …tuyo(4)… tuyо… — время слилось в горячий кисель, заливший разум. Он уже не мог контролировать себя, а только с каждой минутой вдалбливался все сильнее в распластанного под собой парнишку, вцепившись руками в бедра и получая-доставляя боль, тут же превращающуюся в наслаждение, а тонкая грань проходила как раз между слившимися телами, неизвестно, где заканчиваясь и где начинаясь… — Te… Te quiero… Te quiero mucho!(5) — финальный вскрик, тело выгибается навстречу, сжимаясь и еще полнее вбирая в себя чужую плоть, содрогаясь от нахлынувшего оргазма. Артур зашипел сквозь зубы, резким и грубым движением подтягивая партнера за шею к себе, почти кусая в губы и кончая под звуки испанской речи.— …А все почему? Потому что у этого мудака нет денег, — мирно разглагольствовал Англия, зачем-то деловито целясь в потолок из харперовского пистолета.— Если потрясти его, все очень быстро найдется, как обычно, — Дин пожал плечами и улыбнулся, чуть прищурившись. – Может, стоит завтра сходить к нему еще раз и напомнить?— Пуууф… — Артур прицелился и воображаемо убил метким выстрелом собственную абордажную саблю. Поруганный клинок стоически пережил такой удар. — Может и стоит… Подай флягу, пожалуйста, — он сделал пару глотков. – Значит так. Наведаться действительно надо. Но уже сейчас необходимо приставить к нему кого-нибудь, пусть понаблюдает, к кому побежит этот хитрый лис. Нет, ты сиди на месте, кто-нибудь другой пойдет. Жаль, сразу не догадался… — Англия досадливо поморщился, но быстро успокоился, когда Дин придвинулся ближе и начал осыпать его тело легкими поцелуями. В отличие от самого Харпера, Артур Киркланд напоминал не дышащий солнцем фрукт, а, скорее, закаленный металл. Холодный, пропитанный морской солью дурманящий аромат, накрывающий волной и не оставляющий надежды спастись из пучины. Англия не был ни теплым, ни сладким, ни спокойным. Но только для того, чтобы чувствовать на себе его насмешливый и холодный взгляд и ощущать грубые, собственнические прикосновения, и хотелось находиться с ним рядом и отдавать всего себя, чтобы получить хоть маленькую, но частичку его. А после не променять ни на один теплый домашний очаг, светящийся уютом.А отправленный наблюдать за перекупщиком пятнадцатилетний Том Хадсон, новая пороховая обезьяна(6) «Короны», вернулся спустя сутки и доложил, что ни с кем подозрительным Джон Рид не общался, в контактах конкретно с французами и испанцами замечен не был, и вообще являл собой образец самого порядочного пирата. Но в любом случае им это было на руку. Артуру оставалось только хмыкнуть, свистнуть и передать ящики с табаком одышливо пыхтящему меняле.— Неужели ты все-таки достал деньги? – насмешливый взгляд из-под золотистой челки, стальная искра в зеленых глазах. – А говорил, что не сможешь…— Ваша Светлость, я… Я очень старался, я занял много… — казалось, что Рид пробежал пару километров, прежде чем начать разговор с капитаном «Короны». – Это правда было нелегко, а сейчас я боюсь, что…— А ты не бойся. Успел же быстро найти деньги, значит, успеешь и товар сбыть, — Англия успокаивающе похлопал его по плечу и театрально-извиняющимся жестом развел руками. – Удачи тебе, а нам пора, — он легко взбежал по трапу на борт, изящно развернулся на каблуках и сделал прощальный жест рукой. – До следующей встречи!***От музыки начинало уже ломить виски, и Киркланд, с трудом поднявшись, чуть пошатнулся и ухватился рукой за столик, но все же кое-как выплыл из кабака, оставляя за спиной приторный запах крепкого алкоголя и множества сигар. Ночь пьянила не меньше самого лучшего рома – в округе не слышалось ни единого выстрела, слабый свежий ветерок приятно обдувал лицо, не отрезвляя резко, а мягко выдувая из головы сильный хмель и оставляя легкий шум и дурман.— Ммм… — Артур с чувством потянулся, крякнул и облокотился на поручень, втягивая носом воздух и улыбаясь. Теперь он действительно наконец-то мог расслабиться – огромный груз табака передан с рук на руки, деньги за него получены, а уж что там будет делать с таким товаром упрямый перекупщик – совершенно не его, Англии, проблемы. И теперь он мог абсолютно спокойно прогулять золото в свое удовольствие, а также отремонтировать в местном порту «Корону», все-таки получившую в последней схватке определенные повреждения.По улице, прямо у него перед носом, в компании жмущихся к ним хохочущих девчушек прошествовали близнецы Джек и Стюарт Майлзы. Компания явно была пьяна, в хорошем настроении, и, что самое главное – жива и здорова. Артур проводил их взглядом и улыбнулся. Учитывая вздорный характер этих двоих, а так же их потрясающую способность влипать в неприятности, за возвращение братьев на борт после очередного отдыха Киркланд переживал больше всего. Матросами они были опытными, да и своим неукротимым оптимизмом часто задавали боевой настрой команде, что, конечно, высоко ценилось им, как капитаном. Однажды, после крайне неудачного столкновения с Франциском, когда сам Англия лежал в своей каюте с глубоким порезом на боку и лихорадил, эти самые близнецы оказались единственными, кто поддерживал остальных, пока «Корона» несколько дней стояла в штиле. От этих воспоминаний Англию передернуло. Нет уж, не стоило подобным картинам омрачать такую прекрасную ночь.Он почувствовал легкий сладковатый аромат и повернул голову. Внизу, рядом с лестницей в кабак, тонко благоухал крупными бутонами неизвестный цветок. Ночью само растение спало, но все равно продолжало дышать и источать прекрасный аромат. Киркланд улыбнулся. Он уже видел подобные цветы, но как они назывались – под дулом испанского пистолеты не вспомнил бы. Ведь разве его, насквозь пропитанного солью и кровью пирата, могли когда-нибудь заинтересовать обычные житейские радости вроде садоводства или просто тихого времяпрепровождения вечером в кругу семьи? Артур усмехнулся этой мысли. Ну что за глупости, ей-богу.Невдалеке со стуком распахнулась дверь одного из кабаков, и оттуда кубарем выкатился бородатый пират, собирая боками все ступеньки, а камзолом дорожную грязь. Точнее, его выкатили. Артур поморщился. Вот сейчас начнет орать, лезть обратно, стрелять… Но выдворенный с праздника жизни только хмыкнул, поднялся, отряхнулся, покряхтел и отправился восвояси, заметно прихрамывая на правую ногу и смачно сплевывая в дорожную пыль.И в очередной раз Англия удивился, насколько же прекрасную ночь ему удалось почувствовать, всего лишь выйдя за дверь кабака. Казалось, не было совершенно ничего, что могло бы испортить ему сегодня настроение. Он поднял глаза к небу. Звезды, казалось, сошли с ума, пытаясь перещеголять друг друга в яркости сияния — как прекрасные бриллианты чистейшей воды рассыпались они по небу, и, стоит только дотронуться, – порежешься об острые грани, а кровь твоя закапает и впитается в чернильное плюшевое небо. Артур прикрыл глаза и полной грудью вдохнул ночной аромат. Действительно потрясающе. На секунду ему захотелось тихо запеть. Или сочинить стих. Слегка передернувшись от побежавших мурашек, он открыл глаза, все еще улыбаясь такому своему внезапному порыву. Он уже хотел пойти побродить по пристани, искупаться в свете звездного треугольника(7), как вдруг что-то привлекло его внимание. По дороге размеренным шагом шла женщина. Лица было не разглядеть, но фигура и осанка выдавали пусть и не очень молодую, но все еще полную силы и желания особу, а раз безбоязненно отправилась гулять ночью по Тортуге – то еще и очень смелую!Женщина приближалась, Кикрланд с ленивым интересом наблюдал за ней, отвлекшись только на то, чтобы чихнуть – назойливая ночная мошка прилетела на свет дверного фонаря и теперь бесконечно кружила перед лицом Артура и задевала щекотными лапками нос. А когда он, шмыгнув, поднял глаза от ладоней, то не услышал шелеста ее юбок, зато заметил склонившуюся над цветком фигуру.— В отличие от тебя они живут так недолго, правда ведь? – негромкий грудной голос, казалось, влился в его сознание, обволакивая собой все мысли и подчиняя своим тембрам. – Недолго, но несут с собой лишь добро и красоту… — Артур с непониманием смотрел на женщину. Какого черта? А светящиеся в темноте тонкие пальцы коснулись бело-розовых лепестков цветка и погладили прожилки. – А сколько ты принесешь такого же, как они, за свою жизнь? – женщина поднялась и Киркланд наконец-то смог разглядеть ее лицо. Глубоко посаженные, но очень выразительные глаза смотрели насмешливо, чуть вызывающе, и в то же время было в них что-то, что могло остановить любое покушение в свой адрес. Тонкий нос чуть длинноват, а губы искривлены в полуусмешке, острые, выделяющиеся скулы... Женщина была… Ну, назвать ее красивой было довольно сложно. Но притягательностью, истинно женской загадочностью и еще чем-то совершенно неуловимым она, без сомнения, сполна обладала. Темные волосы длинными прядями спадали вперед, задевая глубокий вырез платья, открывающий взору любого желающего множество родинок, начинающихся от ключиц и исчезающих в ложбинке между грудей. Киркланд фыркнул. Дамочка вполне была в его вкусе, пусть даже он и предпочитал заметно помоложе – а незнакомке на вид было явно за тридцать.Между тем, пока он так пристально разглядывал ее прелести, женщина приблизилась и теперь стояла вплотную к лестнице, всего в четырех ступеньках от Киркланда, и прожигала его взглядом каких-то сумасшедших черных глаз. От такого бесцеремонного разглядывания Артур испытал легкое раздражение.— В моей жизни было множество не самых приятных событий, о которых такому прекрасному созданию, как ты, лучше не знать, — пристально глядя на нее, усмехнулся Англия. – Цветы… Они нежны и прекрасны, но бесполезны. Доброта, красота… Сломать цветочный куст проще, чем даже убить человека.Она рассмеялась. Тихим, но каким-то пугающим смехом, от чего раздражение Артура только скользнуло вверх.— Тебе не кажется, женщина, что пора бы уже оставить меня одного? Я не горю желанием всю ночь слушать проповеди. Но, если у тебя есть еще что-то мне предложить, я с удовольствием рассмотрю варианты, — он пошло ухмыльнулся и смерил ее с ног до головы оценивающим взглядом, отмечающим все изгибы стройного тела.Незнакомка посмотрела на него каким-то сочувствующим взглядом и покачала головой.— Дай мне руку, Артур, — и, к великому собственному удивлению, Киркланд тут же повиновался, чуть спустившись и протянув ладонь. Так они и стояли в тусклом свете дверного фонаря – Англия, на нижней ступеньке лестницы, и склоненная к его руке, как для благословения, темноволосая незнакомка. Она водила тонким длинным пальцем по линиям на его ладони, а Артур невольно затаил дыхание.— Неумеренные аппетиты… — ее тихий голос раздался настолько неожиданно и показался Англии таким громким, что он невольно вздрогнул. – Порочные связи… — за длинными, свесившимися на лицо незнакомки прядями, Артур не видел, но готов был поклясться, что женщина усмехнулась. – Тебе ведь не так важны деньги, как власть? – но прежде чем он успел отдернуть ладонь и едко высказать дамочке все, что о ней думает, та лишь крепче вцепилась в его руку и вскинула на него горящие безумные глаза. Абсолютно черные, засасывающие в свою пустоту. Как море ночью – без единого проблеска света, оно манит и пугает одновременно, и хранит в своих глубинах тайны, недоступные человеку.– Ребенка своего береги.Слова застряли в горле. А женщина, усмехнувшись, отпустила ладонь и медленно пошла вниз по улице, напевая себе под нос какую-то заунывную мелодию. И только когда ее силуэт полностью растворился в ночной мгле, Артур обрел способность нормально дышать и мыслить. Напряжение от встречи с местной сумасшедшей резко спало, и он почувствовал дикую усталость. А может это просто наконец подействовал алкоголь… Он потер ладонь, которую только что держала женщина. Рука все еще хранила ощущение прохладных цепких пальцев.— Ребенка береги… — непроизвольно повторил он последние слова незнакомки. – Пошла к черту, ведьма! – внезапно разозлившись, скорее даже на себя за допущенную слабость, зашипел он. – Сберегу уж, не твоего ума дело! Хватит с меня, — он резко развернулся и вошел обратно в кабак, с силой саданув дверью по косяку. Фонарь над входом жалобно скрипнул и потух.***«Береги ребенка… Ребенка своего береги…» — единственное, что смог вспомнить Артур, когда снял с лапки почтового голубя письмо и прочел его. Белая с рыжим птица, возмущенно нахохлившись, высокомерно оглядывала мирно занятых своими делами пиратов, периодически встряхиваясь и начиная чистить перышки.С того момента, когда Англия услышал эту фразу, прошла неделя. Он уже почти успел забыть и о ней, и о странной незнакомке, и о нескольких сотнях золотых, просаженных на выпивку и женщин.«…мы теперь тоже начали строить корабли!» — Артуру казалось, что от одной этой фразы он практически примерз к полу. С трудом удержавшись на ногах, Киркланд прислонился к поручню и помахал на себя тонким листочком. Америка, получивший корабли, и соответственно – выход в море. Америка, еще маленький, наслушавшийся рассказов о пиратах. Его ребенок, который еще не способен сам принимать решения. Его колония, которая должна делать, а не думать…Дыхание становилось все ровнее, а бешенство нарастало. Да как он посмел? Кто его надоумил? Скулы его побелели от сдерживаемой ярости. Ему что, теперь придется делить его собственное море с этим малолетним выскочкой?! А потом Альфред узнает, какими делами промышляет его любимейший старший брат…— Капитан, посмотрите, как здесь лучше…— Какого дьявола тебе от меня сейчас нужно?! – сдерживаемое бешенство вырвалось наружу и выплеснулось на совершенно ни о чем не подозревавшего юнгу Эшли Фокса. – Ты видишь, мать твою, я занят?! – почти ощутимый поток ярости отшвырнул парнишку назад, тот запнулся о свернутый канат и чуть не упал, едва успев схватиться за кабестан(8).— Простите… Я всего лишь хотел спросить…— Заткнись! – кулак с силой врезался в челюсть мальчишке, разбивая острыми костяшками кожу на скуле. – Говорить будешь, когда я разрешу! А то слишком самостоятельные сопляки пошли, я погляжу… — на происходящее действо обращали внимание все больше и больше членов команды. Они откладывали свои дела, поворачивались, но подходить и попадаться под горячую руку взбешенному капитану не отваживались. – Вам бы все вперед старших решать… Вечно лезете куда-то… — Артур уже не совсем соображал, что он нес, и не был уверен, что обращался к своему юнге. Скорее всего, перед собой он видел лицо маленького Альфреда, такого же испуганного и сжимающегося в комок, который закрывал руками голову и вздрагивал от каждого нового обвинения. – Ненавижу выскочек-малолеток… Слишком многого хотите, сами ни черта еще не умеете… — ярость выплескивалась наружу, заставляя сжимать кулаки и буквально выплевывать слова. – Вас всех только на цепь посадить и по графику в туалет выгуливать. А вы чего уставились?! – это было обращением уже к команде. Матросы ничего не ответили, и тишина на палубе нарушалась разве что шумным, сквозь зубы, дыханием Артура. – За работу, крысы! Или еще кто из вас желает уйти в самостоятельное плавание и составить мне конкуренцию, а?! – пролетающая мимо чайка неосторожно села на дуло пушки и любопытно покрутила головой, поблескивая умными глазками. – Ну что, никто еще уйти не хочет?! – Артур уже сам не замечал, что срывается в банальную истерику. Чайка крикнула. – Заткнись, сука!!! – вырвался из-за пояса пистолет, грохнул выстрел, в воздух взметнулось несколько белых перьев и послышался всплеск. – Не думаю, что кто-то хочет повторить ее судьбу… — оружие вернулось на место, а на лицо — ухмылка. – И запомните, вы, рвань. Это море принадлежит мне, — он прохаживался вдоль замерших пиратов, чеканя с каждым шагом по слову. – Это. Море. Принадлежит. Мне. Ну, и не только это… — он быстро взял себя в руки и вовсю уже размышлял, как же лучше разобраться с получившейся ситуацией – терять контроль надо Америкой ему вовсе не хотелось. – Работать, — последнее слово он бросил отрывисто и зашел в свою каюту, так и продолжая сжимать в руке уже почти уничтоженный клочок бумаги с несколькими строчками. Ему предстояло многое обдумать.А юнга Эшли, так неудачно подвернувшийся под руку своему капитану, судорожно вздохнул, поднялся и кое-как, на подрагивающих ногах, добрался до поручня, где его и вырвало.***Англия нервно ходил по каюте из угла в угол. Ему предстояло решить два вопроса: первый – на каком этапе уже происходит строительство кораблей у Америки, второй – каким образом лучше отговорить его от этой новой затеи, направив неуемную энергию своего подопечного в более выгодное ему, Артуру, русло. Но было еще кое-что, и эта третья тема волновала Киркланда тоже не в последней степени.Решив закончить беготню по каюте, он подошел к столику, цапнул пузатую флягу и сделал два больших глотка. Крепкий ром обжег горло, тут же превратившись в огонь и прокатившись вниз по пищеводу. Англия чувствовал, как постепенно успокаивается и обретает возможность мыслить здраво. Он подвинул стол к кровати, задрал перину и вытащил из-под нее средних размеров книгу в плотном переплете. Корабельный журнал он не доверял никому, поэтому и не видел необходимости заводить клерка на корабле. Некоторые записи особенно радовали.«16 июня.Встреча с Испанией сегодня прошла на редкость удачно: из потерь с нашей стороны – всего лишь одна пушка и убитая глупая пороховая обезьяна. Зато рожа Антонио выглядела просто необыкновенно прелестно, когда он увидел полную капитуляцию своих матросов! Итог – пять бочек солонины, три ящика с одеждой, правда, женской. Вывод – нельзя на корабле держать не только самих баб, но даже их вещи, а то попадешь, как Карьедо. И самое главное – личная сабля этого поганца Испании! С какими глазами он бросился к борту, когда она быстро тонула!В ближайшем порту продадим бабские шмотки и починим пушку. За нее Карьедо еще головой ответит».Артур с усмешкой перевернул страницу, на секунду возвращаясь к тому прекрасному дню. Сабля Антонио, сверкнув рубиновым навершием, описала в воздухе полукруг и почти без всплеска упала в воду, быстро растворяясь в ее матовой глубине.— Нееет! – Карьедо метнулся к борту, чуть не вылетев за ней сам. Англия даже хихикнул, успевая нырнуть под удар одноглазого чернокожего матроса, замахнувшегося на него бочкой, и воткнуть свою собственную саблю тому в спину.— Не переживай, золотце, другую купишь! – Артур задорно свистнул и рассмеялся, на что Антонио тут же отреагировал соответствующе – выхватил из-за пояса кинжал и бросился на него. Но правила боя с холодной головой еще никто не отменял, поэтому все закончилось буквально в считанные минуты.Страница, зашелестев, перевернулась, открыв взору Англии еще одну приятную запись.«2 июля.На Тортуге, в кабаке бородатой Мириам, встретил Франциска – так и не понял, приходил он туда просто пить или к хозяйке. С него, впрочем, оба варианта станутся. Он был немного странный – дерганый какой-то, в потрепанной одежде… Даже бородой своей оброс сильнее, чем обычно, что ему абсолютно не свойственно. Ну да причины его переживаний меня не волнуют. Зато даже драться не стали – разошлись мирно. Этот проклятый виносос был и так на последнем издыхании – не сделала бы чести победа над таким, как он. Кинул ему монетку – уж больно жалко выглядел. Почему-то он обиделся»Англия довольно потянулся, вспоминая тот день. Отличная погода, полный карман денег, отменная выпивка и жалкий лягушатник – что еще нужно для счастья? Ну конечно, только унизить этого лягушатника еще сильнее! Что он и не преминул сделать, кинув ему покатившийся по изрезанной поверхности стола золотой. Франциск скривился, как от зубной боли, прошипел что-то невнятное, поднялся и вышел, пошатываясь и цепляясь за столы. Артур так и не понял тогда, он успел уже так напиться или просто был болен? Но это стоило отметить. «Лучшего рома, красавица!» — и местная девочка, подхватив юбки, полетела на кухню.И еще одна страница пролистана… Англии иногда казалось, что переименуй он «корабельный журнал» в «личный дневник», это было бы правильней, но руки, как всегда, не доходили. Да и не видел он смысла в этих бесконечных сменах названия. Содержания, как и сути, это не изменило бы. А за то и за другое отвечал он исключительно только перед одним собой. Он опустил взгляд. Конечно, не все в пиратской жизни было гладко.«27 июля.Сегодня от цинги умер Стэн МакМиллан. Говорят, на берегу у него остались жена и сын»И такое тоже случалось, и не раз. Артур нахмурился и, уже не останавливаясь, пролистал на середину книги, находя чистые страницы. Да, жаль Стэна. Замену ему удалось найти с трудом – МакМиллан был врачом, а это всегда высоко ценилось в полной сражений и болезней жизни морских разбойников.Артур потер глаза и понял, что уже наступили сумерки, и пора добавить света в полутемную каюту. И вообще он забыл перо и чернила.Отодвинув скрипнувший стол, он поднялся, водрузил на его поверхность тяжелый медный канделябр с тремя полуоплывшими свечами. Быстро зажег их и достал из комода перо с чернильницей.«22 августа.Великая Британская Империя – есть идеальный пример ведения государственной политики в отношении других страх. Колонии – всего лишь средство выражения воли Англии, дополнительный заслон на подступах к самому сердцу — туманному Альбиону. Подопечные не должны развиваться в чем-либо, что противоречит политике метрополии…» Рука дрогнула, а с пера чуть не сорвалась большая чернильная капля. Артур почувствовал, что сейчас, если он хоть на секунду не прервется, расписывая все это, то едва ли сможет подавить в себе вновь нарастающее бешенство.. Пару раз глубоко вздохнув, он потер глаза и снова принялся писать.«…политике метрополии. Бешеных собак нужно держать на привязи.А Америка слишком мал, чтобы выходить в море. Он не должен принимать таких серьезных решений, не посоветовавшись со мной. Он не может знать, насколько серьезный шаг совершает. Он не может еще делать осознанный выбор. Америка никогда не выйдет в море»Вытерев пот, выступивший над верхней губой, Артур продолжил повествование.«Волнения дома не утихают. Пленение уже бывшего босса, шум парламента, конфликты с церковью…(9) Иногда по ночам я долго не могу уснуть. Я ощущаю словно покалывание в груди, слева… Каждый раз эти волнения и революции немного старят меня. И, возможно, когда-нибудь, когда случится что-нибудь совершенно страшное, я изменюсь окончательно. И то, что есть сейчас, в море, далеко от дворцовых интриг и политической грызни, навсегда забудется и никогда больше не повторится. А в памяти останутся только постепенно блекнущие картины воспоминаний. Да и море тоже станет другим».Тихонько зашипела и потухла одна из свечей. Англия уставился невидящим взглядом в стену и, незаметно даже для себя самого, покусывал кончик пера.«А еще нельзя показывать свою слабость, пусть даже и перед командой. Наличие пиратского статуса вовсе не подразумевает отсутствие у них мозгов. А продают и за меньшее».Англия поставил точку и вздохнул. Иногда он ощущал потребность в таком выплеске эмоций и мыслей на бумагу. А бывало, что приходил к какому-то решению, только начав рассуждать в письменном виде. Киркланд оглядел написанное и поморщился. Не хватало последнего штриха. Так сказать, позитивной ноты. Чтобы когда-нибудь потом, когда он точно так же сядет, откроет журнал, начнет искать пустую страницу и случайно наткнется на эту запись, не упасть духом, вспоминая все переживания прошлого, а наоборот, поднять себе настроение и укрепить решимость.«А завтра отправляемся к Америке»._________________mi amor (1) — моя любовьmás rápido (2) – быстрееpor favor (3) – пожалуйстаtuyo(4) – твойTe quiero mucho (5) – я люблю тебяПороховая обезьяна (6) — Эта должность возникла на британском военном флоте. Так назвали мальчишек, которые входили в оружейную команду. Пираты нередко похищали или заманивали на свои корабли наиболее ловких и пронырливых портовых мальчишек и использовали их ловкость и сноровку. 11-13 летние пираты занимались чисткой оружия, уборкой корабельных помещений, подносили порох и заряды во время боя, одним словом, это были обычные мальчики на побегушках. Они могли пролезть в самые потаенные уголки судно, поэтому нередко пираты с их помощью искали различные тайники на захваченных кораблях. На берегу мальчишки доставляли секретные письма союзникам пиратов и использовались как разведчики во вражеских городах. Благодаря своей ловкости и быстроте пороховые обезьяны нередко оказывались единственными, кому удавалось спастись во время гибели корабля или поимке пиратов. Новички на пиратском судне как правило проходили обучение в роли пороховой обезьяны не взирая на возраст. Пороховые обезьяны были наиболее низкооплачиваемыми и неквалифицированными моряками.Звездный треугольник (7) – Действие происходит в августе. В этот период в экваториальной части неба на севере прежде всего обращает на себя внимание группа звезд под названием «Летний Треугольник», образованный Вегой(α Лиры), Денебом(α Лебедя) и Альтаиром ( αОрла), на юге-это звезды созвездий Скорпион и Стрелец (Sagittarius, Sgr).Кабестан (8) – лебедка на судне.«Волнения дома не утихают. Пленение уже бывшего босса, шум парламента, конфликты с церковью…(9) – речь идет о пленении Карла I.