Любопытство не порок (2/2)

Они сели за дальний столик у камина. Милая официантка из семейства Ноэля предложила им новое блюдо от шеф-повара, но ребята вежливо отказались — пробовать что-то новое в этом мире было делом небезопасным для человека и недообращённого вампира тоже. Поэтому они, как и всегда, заказали два стейка средней прожарки, напомнив, чтобы никакой человечины, и по пинте пива.– Она ведь обещала помочь ему с этим справиться, – Пауль смотрел на огонь в камине, который всегда горел и никогда не грел.– Раз обещала, значит поможет, – Михаэль откинулся на спинку стула и взглянул на потолок, увешанный скелетами различных животных. Как странно, что подобное зрелище больше не вызывало у него отвращения, и он даже научился видеть в этом красоту — красоту смерти.– Ты говорил с ней?– Мы не разговариваем, – нехотя признался Миха, одним глотком осушая бокал.– Почему? – Пауль удивлённо взглянул на него.– Я сказал ей кое-что.– Ну, ты всегда говоришь, что первое в голову придёт, она ведь знает об этом,– улыбнулся Пауль.– Я сказал кое-что очень личное, – Михаэль наконец посмотрел на Пауля, и по его глазам гитарист понял, что всё намного серьёзнее.– Что же ты сказал?

– Не важно, – Миха покачал головой. – И тебе лучше держать своё любопытство при себе, хотя бы ради Тиля.Пауль вздоргнул. Они ни разу за это время не говорили о Тиле. Может, Миха стал немного тактичнее, обратившись в вампира. Он не упоминал о Тиле и часто одёргивал Тойфеля и Алекса, если те пытались завести о нём разговор. Может быть, он просто понимал, как это тяжело не знать, что происходит с любимым человеком. И Пауль был благодарен ему за это.

Как раз тут им принесли заказ. И они отвлеклись на еду, стараясь даже не смотреть друг на друга.– Она убьёт его? – голос Пауль был почти бесцветен.– Я не знаю, – Михаэль задумчиво вертел вилку с кусочком мяса перед глазами. – Она становится другой. И мне кажется, я не хочу знать, кем именно.– Но ты знаешь. – Михаэль кивнул. – Он хочет ей помочь.– Ей нельзя помочь, – Миха положил вилку на тарелку, Пауль заметил, как дрогнули его пальцы, но он тут же сцепил их в замок. – Всё, что нам остаётся, это подчиняться её воле. И возможно, когда всё это кончится, мы сможем вернуть ту Дерин, что когда-то изменила наши жизни.

Пауль кивнул, отвечать было не нужно. Им и правда больше ничего не оставалось, потому что история подходила к концу, всё должно было решиться в следующие несколько недель. И тогда они поймут, что и кого потеряли безвозвратно, а что ещё можно вернуть.***Тиль наблюдал за рассветом, медленно растекающимся по улицам города. Он сжимал в руке письмо, которое должен был передать Дерин, но которое он никогда ей не отдаст. Он знал, что где-то там в Саду уже начался новый день, последний день для Алекса в роли человека. День, когда она не узнает, что ОСИ собралась отобрать у неё вновь. День, когда Пауль не узнает, что больше никогда не увидит Тиля.Тиль смотрел, как светлеет небо, как предрассветные сумерки отступают, чтобы, возможно, вернуться в свой родной край, где они царят вечно, предвещая никогда не наступающий рассвет и никогда не приходящую ночь. Он думал о том, как Михаэль пытается вновь и вновь найти в своём отражении себя, но не находит. Думал о том, как Тойфель, просыпаясь посреди ночи, слышит зов бездны, породившей его.

Тиль думал о своих друзьях в последние минуты своей жизни.

Выстрел прозвучал в рассветной тишине, окропляя новый день кровью невинного.За три часа до...Тиль добрался до бара почти за полчаса до закрытия, но не стал заходить. Он сидел в машине и думал о том, что сейчас творится в поместье Поль. Он пробыл там не так долго, как хотел бы, но это было потрясающе — это был не просто другой мир, это была другая эпоха. Даже не эпоха, это были эпохи, словно вся история вместилась в Сад, оставшись там навсегда. Эпоха Возрождения, дышащая искусством, и тёмные времена инквизиции — всё это могло уместиться в одной лишь комнате. Тиль очень жалел, что больше никогда туда не попадёт.Он смотрел на заходящую луну и думал, что Алексу сейчас много хуже. Он читал, что первое перевоплощение — это вообще настоящий ад. Хотя и последующие ничем не лучше. Дерин обещала помочь Алексу, хотя Тиль сомневался, что это возможно. Но помнил, что у Ди всегда было много тайн. Может быть, она могла даже больше, чем самое могущественное тёмное существо, коим она была.Тиль перевёл глаза на вход в бар. Какой-то мужчина среднего роста возился с замком. Тиль решил, что это — тот, ради кого Тиль сорвался посреди ночи, рискуя жизнью, потому что с рассветом амулет утрачивал почти всю свою силу, да и не мог спасти его от агентов ОСИ.Тиль вышел из машины, специально погромче хлопнув дверью, привлекая внимание незнакомца.– Здравствуйте, – окликнул он мужчину.Тот, наконец, вышел из тени козырька, и Тиль смог его разглядеть.Да, это был определённо нужный ему человек.

Мужчине было за шестьдесят, даже где-то под семьдесят, возможно. Он был среднего роста, довольно крепкий для своих лет, подтянутый и прямо пышущий здоровьем. В седых волосах проскальзывали тёмно-каштановые пряди, густые тёмные брови выдавали в нём человека недюжинной воли. Тиль впивался взглядом в его лицо, цепляясь за каждую черту. Он так боялся ошибиться, спутав этого мужчину с тем, о ком думал так долго. Но эти глаза цвета металлики, эти тонкие, чётко очерченные губы...– Доброй ночи, герр Линдеманн, – мужчина протянул Тилю руку, – я на самом деле совершенно никто, но Дерин часто со мной делилась своими переживаниями. Знаете, юные девушки любят откровеничать со старыми барменами, годящимися им в дедушки. Но мы ведь оба знаем, что она не совсем та, за кого себя выдаёт. – Тиль только кивнул, наконец принимая рукопожатие. Ладонь у мужчины была сухая и шершавая.– Нам с вами предстоит о многом поговорить. Но для начала, не представитесь ли?Старик ударил себе ладонью по лбу и широко улыбнулся, обнажая короткие, едва заметные клыки.

– Джейсон Мэй, можно просто Джей.?Джейсон Мэй, – думал Тиль, смотря этому человеку прямо в глаза, – человек, который разрушил всё?.***Алекс пребывал в бреду почти постоянно, но иногда сознание возвращалось к нему, и он звал на помощь, в ответ лишь слыша эхо, отражающееся от каменных стен и улетающее вверх, где оно разбивалось о потолок, которого в этой тьме было не различить. В эти мгновения Алекс думал о том, что смерть куда приятнее, что вынести это невозможно. Он хотел крови и рычал, как зверь, бросаясь на тень, мелькавшую иногда за решеткой его темницы. Он плакал, как дитя, моля о пощаде.

Тень появлялась и исчезала.

Он снова впадал в забытие.*Когда Пауль ушёл, Кристиан подошёл к Алексу и тихо прошептал, смотря ему в глаза:– Спи. – И Вессельски тут же отключился.

Кристиан с трудом представлял, каково это — ломать своё тело и дух раз за разом, как держать зверя внутри себя ежесекундно. У Криса было собственное чудовище внутри, но оно ворчало, лишь когда он слишком сильно злился. Любой оборотень был зверем по природе, и, чтобы быть похожими на людей, им приходилось подавлять себя постоянно. Многие, как Ноэль, даже не выпускали свою сущность наружу, даже иногда, боясь не вернуться в человеческое обличье.

Крис жалел Алекса, но помочь ему не мог. Никто не мог.Он провёл ногтем по лбу Алекса, шепча заклинание. Это должно было отсрочить его страдания хотя бы ещё на два часа. Затем Крис застегнул на шее Алекса железный ошейник, запечатав ещё одним заклинанием, взвалил его на плечи и понёс в подземелье, где Алекс и завершит свой путь человека, начав новый в облике оборотня или же навсегда покинув их.В подземелье, в одной из темниц, где когда-то он держал своих врагов и друзей порой тоже, Кристиан приковал Алекса цепями к стенам и, ещё раз проверив надёжность кандалов, ушёл, закрыв решётку. Он шёл не оборачиваясь, слыша, как зверь в Алексе начинает ворчать. Даже магия Криса не смогла помочь ему.Ди поджидала его на верху лестницы. Её силуэт чернел на фоне дверного проёма. Кристиан не спеша поднялся и застыл на последней ступеньке, глядя на дочь.– Ты правда сможешь ему помочь?– Кто знает, – она пожала плечами.– Ты не раздаёшь пустых обещаний.– У него есть выбор, он всё-таки был рождён человеком. Пусть выберет сам.– Не бросай его.

Ди печально улыбнулась. Вблизи она выглядела совсем не такой юной. Кристиан ужасался при мысли, что она сейчас выглядит на сотни тысяч лет старше него самого. Такая бледная, измождённая, такая вечная. И пусть он тоже был вечен, его жизнь никогда не будет такой невыносимой. Он смотрел на неё, и ему хотелось обнять её и не отпускать, чтобы никакие беды больше никогда не тронули его дитя, чтобы её разбитое вдребезги сердце

ничто и никто более не тревожил. Такая хрупкая, такая разбитая — его единственная дочь.Ди потянулась к нему, вцепилась дрожащими пальцами в лацканы пиджака и вдруг уткнулась ему в грудь, разрывадавшись.– Отец, отец... – шептала, захлёбываясь слезами. – Папочка, моё сердце разрывается от любви к ним, я снова ошибаюсь, снова...– В этот раз всё будет хорошо, хорошо.Они стояли на лестнице, он гладил её по голове, а она продолжала всхлипывать, пряча своюслабость ото всех и показывая её лишь ему.

А там, внизу Алекс надрывал связки, крича от невыносимой боли*Алекс вдруг очнулся. Его взгляд упёрся в пол — он раскрошил каменные плиты когтями.Алекс уже не знал, кто есть — человек, или волк, или невообразимое чудовище, представить которое у людей не хватило бы фантазии. Он чувствовал, как изо рта его течёт кровь — горячая и сладкая. Он жадно сглотнул.

В темнице было тёмно и тихо. Ничто не тревожило этой первозданности бытия. Алекс наконец понял, что висит на потолке. Он спрыгнул вниз и огляделся. За решеткой стояла девушка, смутно знакомая, расплывающаяся в кровавой дымке его взгляда. Алекс бросился к решётке, но цепи держали крепко, он бешено дёрнулся, зарычав.

– Чего ты хочешь, зверь? – у девушки был бесцветный голос, он полупрозрачной дымкой тянулся от её рта к нему.– Кто ты?Девушка щёлкнула пальцами. И Алекс завыл от боли и ужаса.– Ты тень, – выдохнул он, когда пытка закончилась.– Ты помнишь, как кости твои хрустели, как кожа твоя натягивалась и рвалась? Помнишь, как мысли зверя сметали всё на пути, выскабливая твоё сознание от всего, что было до них?Девушка щёлкала пальцами, и он вспоминал, как ломалось его тело и его дух, как они корёжились, подобно металлу, скребясь изнутри. И, вспомнив, он узнал правильный вопрос.– Кто я?– Выбери, зверь.

– Кто я?! – повторил он, снова пытаясь добраться до решётки.И снова эта агония. Воспоминания пронзали его тело пиками, проходили сквозь каждую клеточку. Он помнил Ноэля, смеявшегося над чем-то, его тепло. Помнил толпу, невообразимую толпу, скандирующую странное слово eisbrecher.

– Я человек, – проскулил он, свернувшись на полу клубком.– Ты хочешь остаться им, Алекс? – Дерин прошла сквозь прутья и присела на корточки рядом с Вессельски, ласково гладя его по плечу.– Разве это возможно?– Нет.

– Конечно нет. Мне ничто не поможет. И эта боль, эта боль сведёт меня с ума снова, и снова, и снова... – он заплакал, тихо поскуливая.

– Я могу тебе помочь.– Я знаю, что нельзя. Я не дурак, я читал.– Читал он, – усмехнулась Ди, вытирая его слёзы подолом своего балахона. Она была похожа на мать, успокаивающую раненое дитя. В каком-то смысле она и была матерью. – Я могу убрать боль отсюда, – и она постучала ему пальцем по лбу, – стереть мысли зверя навсегда. Я не смогу прогнать боль из твоего тела, но со временем ты к ней привыкнешь. Все мы привыкаем, – она нежно ему улыбнулась.

Алекс медленно встал, Дерин тоже поднялась. Сейчас она казалась ему такой одновременно маленькой и большой, такой беззащитной и всесильной.– Отец всех оборотней повелел...– Это уже не важно, – она улыбалась.Алекс едва дышал от страха перед ней.

– Кто ты? – прошептал он.– Я нечто среднее между Никем и Ничем.– Кто ты?И в тот миг боль ушла, боль, что выедала его из его же головы. Она ушла. Навсегда.*Алекс проснулся в своей постели. Тело всё ныло, но это даже было в удовольствие. Больше не было боли и голоса, шепчущего из самых тёмных уголков его сознания. Был только Алекс, и у него было его собственное тело и собственные мысли.

– Проснулся?

Алекс повернулся на голос. Ноэль сидел на стуле у его кровати, сжимая в руке какую-то потрёпанную книжечку.– Давно ты тут?– Уже неделю, – в голосе Пикса звучало облегчение, и оно было таким явным, что Алекс рассмеялся:– Ты думал, я предпочту умереть?– Многие выбирали смерть, – Ноэль положил книжку на прикроватный столик и пересел на кровать. – Я бы выбрал смерть, будь у меня выбор.Алекс посмотрел в глаза Ноэлю. И услышал голос из самых тёмных уголков сознания Ноэля, не шепчущий — кричащий, не переставая и не затихая. Этот голос разрушал, высверливал дыры в сознании, но Ноэль латал их, год за годом, век за веком, не прекращая ни на секунду.– Я бы, наверное, тоже выбрал смерть, – больше не улыбаясь, ответил Алекс. – Но знаешь, Дерин... – но Алекс вдруг понял, что не должен этого говорить. Пусть знает он, и Михаэль, и Тило — пусть её дети знают, но не остальные. Не сейчас.

– Что — Дерин? – Ноэль с любопытством глядел на Алекса, тот усмехнулся:– Любопытство сгубило кошку, вот что — Ноэль.И он закончил разговор, поцеловав Пикса.***Михаэль поймал гонца на крыльце. Он собирался присоединиться к Паулю и Рене в саду, чтобы поиграть и попеть, когда какой-то паренёк с кроличьими ушами чуть не снёс его с лестницы.

– Эй, поосторожней, – хватая его за плечо и останавливая, проворчал он.

– О, простите меня, господин фон Поль, – низко кланяясь и мелко трясясь от страха, пробормотал парень.– Что? А, точно, – привыкнуть к новой фамилии было не так-то просто, особенно за такое короткое время. – Куда бежишь-то?– Срочное донесение для госпожи фон Поль, – протараторил гонец.– А ну-ка, дай сюда, – Миха теперь считал себя вправе быть в курсе событий.Парень замешкался, и Миха прикрикнул на него:– Сюда, я сказал.Бедный кролик чуть не подпрыгнул, поспешно всунул Михаэлю в руки листок и, продолжая низко кланяться, кубарем скатился по лестнице и побежал прочь.Михаэль улыбнулся, провожая его взглядом. Новая власть ему очень даже нравилась. Никаких тебе платоядных взглядов, презрение или благоговение, но без какого-либо хищничества. Михаэль усмехнулся и раскрыл листок.

То, что он прочитал, было именно тем, чего так боялся Кристиан и он сам тоже.И снова эта дрожь, Михаэль смял листок в кулаке, подавляя её. Он теперь не человек, не слабое беззащитное создание, он больше не будет дрожать. И он сжал кулаки до побелевших костяшек.*В кабинете Дерин было шумно, но, когда он зашёл, все разом умолкли. Бросив на него короткий взгляд, Ди приказала всем выйти. Первородные поспешили покинуть кабинет. Как только дверь за последним закрылась, Михаэль прошёл прямо к столу Дерин и встал напротив неё.– Что-то случилось?– Пришло срочное донесение.Они не разговаривали уже почти месяц, с самого момента его пробуждения. Со стороны могло показаться, что всё в порядке, просто у Дерин было мало времени, но нет — она избегала его. И они оба это знали.

– Насколько срочное?– Тебе решать.

Дерин оторвала глаза от бумаг, которые до того изучала, и, наконец, прямо взглянула на Михаэля. Но он не дрогнул. Он не сделал ничего, за что бы она могла его наказать. Он сказал правду, которую они все боялись.– Тогда, может, ты расскажешь мне, что в этом донесении.Миха кивнул и достал из кармана лист.

– Тиль Линдеманн застрелился вчера на рассвете, но его тело так и не было найдено. Мы подозреваем, что его забрали агенты ОСИ. Так же нам стало известно, что герр Линдеманн имел в ту ночь встречу с...Тут Михаэль прервался и посмотрел на Дерин. И так в последнее время бледная, она, казалось, побледнела ещё сильнее, но не от шока, нет — от злости. Он видел, как пульсирует тонкая венка на её виске.

– Ну же, с кем он встречался? – спросила она, и голос её дрожал от ярости.Она уже знала, Михаэль это сразу понял, как только вошёл. Она знала.– Давай, назови имя, – она улыбнулась, и дрожь снова вернулась к нему — листок в его руках ходил ходуном, как он ни старался удержать его.

– Имя, – она говорила спокойно, не повышая голоса, только понижая его градус до предельно низкой отметки.И Михаэль разозлился. На самого себя, на неё, на всех. Он унял дрожь и, смотря ей в глаза, сказал:– …Джейсоном Мэем.