Любопытство не порок (1/2)

Любопытство не порокНет, Тиль вовсе не боялся Ди. И нет, он не разочаровался в ней.

Он просто знал, что если не разобраться в этой истории до конца, то можно сильно за это поплатиться. И хоть плату эту будет воздавать не он, цена будет слишком высока для них всех.

Тиль привык смотреть слишком глубоко, поэтому он видел, что Дерин не только монстр, держащий в страхе весь сумеречный мир, но и просто одинокая девушка, обречённая быть одинокой вечно.

Поначалу всё это было шуткой, забавой, детской игрой — Тиль был уверен в этом. Но только лишь поначалу. Игра перестала быть игрой, когда Ди поняла, что значила это для них — для людей, которые всегда были лишь игрушками в её мире, марионетками на очень крепких нитях. Для неё они были куклами: их можно было любить и их можно было ломать, но ещё они могли стать её семьёй и когда она это поняла, игра пошла по-крупному.Но для этого ей нужно было либо отказаться от своего мира, либо сделать их мир своим. Вот только выбора не было, демоны не дали детям своим этого права. Тёмные могли властвовать, и делали они это превосходно. Лишь Кристиан сумел отойти от дел, но и он не утратил своей власти. Дерин была рождена, чтобы подчинять, поэтому всё было ясно с самого начала. И сами люди только подтолкнули её к этому, показав свои страх и беспомощность.

Тиль был уверен в том, как закончится эта война. Ди дала понять это, когда посвятила Тило, освобождая его от груза любви. Она позволила Михаэлю самому делать выбор, вполне очевидный для влюблённого человека. Она не стала наказывать Ноэля за случайное обращение Алекса и даже собиралась помочь Вессельски в принятии им его новой сущности. Дерин пустила их с Паулем в свой закрытый мир, нарушив множество правил. Она приучала их к своему миру, потому что вскоре тот должен был стать единым для всех — и для людей, и для тёмных.

Но принесёт ли ей это счастье?Они станут её семьёй. Они уже семья. Но ведь ей придётся властсвовать не только над своим ковеном и Садом, а над всем миром — над мирами Реальности, Сумеречья и Сада. Тиль знал, чего боялся Кристиан больше всего в этой войне.

Да, Дерин могла проиграть, могла снова дать слабину. Но страшнее всего было потерять её, победив. Она могла остаться собой, а могла навсегда уйти, забыв, что есть они и что есть она сама.Тот подслушанный разговор всё расставлял по своим места. Тиль уже догадывался, что крылось в глубине её души. Оставалось только найти то, что сдержит это нечто.

*Вернувшись в Реальность, он первым делом отправился к знакомому ведьмаку, чтобы купить у него защитный амулет. Покинув поместье Поль без разрешения Ди, он автоматически расторг контракт. И знак с шеи тут же исчез, оставив его абсолютно беззащитным перед тёмными существами.

Амулет оказался удовольствием не из дешёвых, да и полной защиты не гарантировал. Ведьмак поинтересовался, как же он ещё жив. Но Тиль только отмахнулся от него. Конечно,Дерин должна была убить его, как только узнала о бегстве. Но у неё были другие проблемы и куда более серьёзные. Поэтому он собирался не тратить подаренное ему Михаэлем время впустую.Ему не давал покоя полустёршийся портрет того мужчины на памятнике. Эти черты лица казались ему знакомыми. Тиль не мог похвастаться хорошей памятью на лица, слишком уж много их мелькало вокруг. Но и на ранний склероз тоже не жаловался. Он точно видел этого человека до той злополучной вылазки в сад.Это лицо то и дело возникало перед его глазами, и казалось, что вот сейчас он вспомнит, он поймёт, но оно ускользало, как это бывает с полузабытыми мелодиями старых песен. Тебе кажется, что ты помнишь её, а стоит начать напевать, и что-то не так, что-то не то. Так и Тиль мучился, всё пытаясь вспомнить, ежесекундно мучая свою память, но ничего не получалось.Прошла уже неделя с тех пор, как он покинул Сад, оставив там Пауля и никому ничего не объяснив, представив всё как трусливое бегство.

Тилю бы и хотелось объяснить, но он знал, Ди это не понравится ещё больше. А так Пауль будет в безопасности, она не станет трогать его, пытаясь остановить Тиля. Она ведь не знала, что он задумал.Правда, иногда Тиль думал, что она просто не может чего-то не знать.

Всё это время он безвылазно сидел дома, стараясь не высовываться. Теперь любая прогулка могла обернуться трагедией. Он знал из достоверных источников, что тёмная оппозиция прознала про его бегство и объявила за его голову неплохую награду. ОСИ тоже не дремали. Тиль видел ошивающихся под окноми странных мужчин в длинных чёрных одеждах и каких-то представительных джентельменов. Первые были из Ордена: судя по одежде, простые служители. А вторые скорее всего принадлежали к клану Боссе Линдберга, бежавшего, как и Тиль, из Сада.

Им нужно было то, что он знал о планах Дерин. Наивные глупцы, видимо, полагали, что она посвящает их в свои дела. Им нужно было, чтобы Тиль стал заложником, рычагом, очередной невинной жертвой на совести несчастной девушки. Но он ничего не знал, да и ничего не значил. Насколько бы ни была привязана к нему Ди, она не позволит чувствам взять верх. Только не в этой игре. И Тиль бы не хотел, чтобы так случилось. И был рад тому, что его квартира, точнее квартира Пауля, защищена от любых покусительств тьмы и света.

*Он просыпался и засыпал с мыслью о том человеке, что когда-то был центром вселенной Дерин. И то, что такой человек существовал, уже приводило его в ужас. Если Дерин любила этого человека настолько, что не смогла продолжать войну после его смерти, то на что рассчитывают ОСИ, гоняясь за ними — за ничтожествами, за игрушками, которые она может сломать в любой момент.Иногда Тиль жалел, что обладает столь живой фантазией. Иногда — нет.

Сейчас он не просто жалел, он был готов отдать всё, чтобы только не чувствовать ту боль, что накрывала его, стоило ему представить, каково это — потерять весь смысл, всю жизнь. Тиль знал, просто знал, что тёмные любят совсем по-другому, если правда любят. Да, они могут притуплять свои чувства, но всё равно их чувства будут оставаться сильнее человеческих.

Тиль видел, с какой отчаянной любовью Кристиан смотрел на Михаэля до того, как было решено его обратить. Тиль видел, как Тило сдерживался и бесился: он так хотел порой просто прикоснуться к Райну, но одно это прикосновение могло заставить все затихшие чувства вновь пробудиться. Любовь для тёмных не была чем-то естественным, Тиль вычитал это в ?Энциклопедии Тьмы?. Скорее, это было болезнью, в самом прямом смысле этого слова. Тёмные болели любовью. Бессмертные существа, которые умирали от чувств — звучало странно, но Тиль в это верил, он это наблюдал.Дерин фон Поль однажды умерла от этого. И теперь никому не желала подобного, даже людям, столь ненавистным ей. Тилю казалось, что он понимает Дерин, но это было совсем не так.

*Дни проходили за днями, он сидел в квартире, изредка выбираясь в магазин под покровом ночи. Жил в неведении того, что происходит сейчас в сумеречных мирах. Он гадал, начались ли активные военные действия или нет, пытался понять это из обычных новостей и каждый более или менее необычный случай считал проявлением войны между ОСИ и миром тёмных.Казалось, что нет его мучениям конца. Но всё разрешилось однажды ночью.Тиль проснулся от какого-то странного звука. Спросонья он никак не мог разобрать, что это за звук и откуда он исходит. Где-то на заднем плане тихо жужжал новостной канал, капала вода из крана в кухне, позвякивали бубенчики на ловце снов, что он повесил у окна, в надежде отпугнуть настойчивых колдунов ОСИ — в первую неделю они частенько пытались прорваться к нему через сны. Но было что-то ещё — странное, непривычное... И тут он догадался, что это была вибрация телефона.С тех пор, как он ушёл с Паулем в Теневой Сад, никто ему не звонил, хотя телефон он не выключал, потому что сеть в потустороннем мире, благодаря стараниям Ди, работала исправно. Но впервые за долгие, долгие годы он никому не был срочно нужен, никто не хотел просто поболтать, что-то предложить или куда-то позвать, словно бы он стёрся из реальности, перейдя черту между мирами.

Но вот, спустя столько времени, телефон ожил.Тиль нашёл мобильник в кармане куртки. Номер был неизвестным, и звонили, кажется, с домашнего телефона. Тиль думал, брать или не брать. Кому он мог понадобиться так вдруг, да ещё посреди ночи — было уже за полночь. Но звонивший явно был настроен серьёзно и не прекращал попыток дозвониться. Телефон вибрировал в ладони и призывно мигал, и Тиль всё-таки решился и принял вызов.– Алло, кто это?

– Доброй ночи, герр Линдеманн. Мне очень жаль, если я вас разбудил. Но мне очень нужна ваша помощь.

– Какая? – Тиль не узнавал этого голоса, но этот звонок почему-то казался ему очень важным.– Я ищу фройляйн Поль. Однажды она оставила мне список номеров и имён и сказала, что если когда-нибудь мне нужно будет её найти, кто-то из этого списка мне обязательно поможет. Вы единственный, до кого я дозвонился.– Это неудивительно, – Тиль был уверен, что все из этого списка сейчас в Саду, и навряд ли у них есть время отвечать на странные звонки из Реальности.– Так вы знаете, где может быть фройляйн Поль. Мне необходимо с ней поговорить.– Боюсь, с Дерин невозможно сейчас связаться напрямую.

Тиль лихорадочно соображал, кто бы это мог быть. Он никак не мог понять, почему этот человек (Тиль не сомневался в том, что звонивший был человком) был важен для Дерин, раз она оставила ему номера телефонов своих друзей, но при этом — она не настолько доверяла ему, чтобы оставить свои собственные контакты. Это было загадкой, ответ к которой мог быть ключом ко всем другим тайнам девушки. Тиль это чувствовал.– Герр Линдеманн?– Извините, я немного задумался. Знаете, я мог бы передать Дерин то, что вы хотели ей рассказать.– Я не уверен...

– Подумайте сами, если бы Дерин мне не доверяла, она бы не оставила вам мой номер.– И то верно. Хорошо, давайте встретимся. У меня небольшой бар, – и мужчина назвал адрес, – мы работаем с восьми вечера и до трёх ночи, завтра...Тиль бросил взгляд на часы.– Я подъеду сегодня к закрытию. До встречи. – И Тиль бросился собираться.

***

Кристиан был на грани истерики, и на этой грани он балансировал с самого пробуждения Михаэля. Что что-то пошло не так, он понял на следующее утро, когда Михаэль отказался от кубка с кровью, заявив, что и так неплохо себя чувствует. На самом деле его отказ не был чем-то столь уж необычным, все новообращённые так поступали не в силах перебороть своё отвращение и предрассудки. Нет, дело было в том, что Миху и правда не мучила жажда. Да ещё тот факт, что сердце Райна билось в прежнем темпе, а клыки выросли лишь на полсантиметра, только подтверждали теорию Кристиана о том, что всё прошло не так, как должно было. Но ни Михаэль, ни тем более Дерин не собирались ему ничего объяснять. И даже Тило ни под какими угрозами не хотел выдавать этой тайны.Кристиан уже был готов загрызть всех троих.Но приближающееся полнолуние всё же было проблемой куда более важной. Ведь прошёл почти целый лунный цикл с того момента, как Ноэль укусил Алекса. И все в поместье готовились к решающей ночи посвящения Вессельски.*В последнюю ночь перед полнолунием Алекс проснулся на балконе. Он лежал на холодном камне, свернувшись калачиком, его знобило. Пот градом тёк по лицу, а дрожь всё никак не унималась. Он попытался встать, но не смог. Ноги его не слушались, а перед глазами всё расплывалось. Он застонал от бессилия, стискивая кулаки.На счастье Алекса Пауль, после ухода Тиля, страдал бессонницей и частенько проводил ночи, любуясь небом, подёрнутым дымкой вечно царящих сумерек. Он много курил и мало думал, потому что любая мысль, посещавшая его, была о Тиле, никак не дававшем о себе знать. О Тиле, который должен был поплатиться за своё неповиновение жизнью и ничем другим. В ту ночь Пауль также не спал и смотрел на небо, сидя на подоконнике с початой бутылкой вина из погреба Криса. Около двух ночи он услышал стон, доносящийся снаружи.

Комнаты, которые им с Тилем отвели, были как раз над спальней Вессельски. Пауль вылез из окна почти по пояс. Но в саду было тихо и пустынно, как всегда. Птицы мирно спали, для них ночь, как и для всего поместья, начиналась и заканчивалась по велению госпожи фон Поль. Ветер едва колыхал листву, тихо шуршал в траве. Стон повторился. И тогда Пауль заметил скрючившуюся фигуру на полу балкона. Он тут же соскочил с подоконника, чудом не сбив бутылку, и бросился вниз.

Он нашёл Алекса пытающимся самостоятельно добраться до кровати, он уцепился за косяк балконной двери, да так и повис на нём. Пауль помог ему подняться и кое-как, кряхтя и пыхтя, дотащил до кровати.

Алекс едва ли был в сознании. Он, кажется, бредил: что-то шептал себе под нос, вскидывал руки в жесте какого-то невообразимого отчаяния, и ронял их, больно ударяя себя в грудь, бормотал неразборчиво, вскрикивал. Пауль совершенно не представлял, что ему делать. Он постарался как можно удобнее уложить Алекса, а потом принёс тряпку и тазик с водой из ванной, и стал обтирать горящий лоб вокалиста. Он понимал, что лучше бы позвать кого-то из слуг посидеть с Вессельски, а самому в это время сбегать за Тило или Хайлиге — они точно знают, что происходит. Но почему-то не решался, он до сих пор побаивался слуг-вампиров, всегда так хищно смотревших на него из-за углов.– Пауль, – вдруг тихо простонал Алекс, открывая свои затуманенные лихорадкой глаза.– Да, да, я тут. Чем тебе помочь?

– Пауль... – Алекс был слишком слаб, чтобы говорить громче, и он поманил к себе Пауля. Тот склонился над Алексом, готовый слушать, и Вессельски крепко схватил его за руку, хватка у него оказалась железной. – Пауль, – куда более твёрже сказал он.– Отпусти его, – Кристиан стоял на пороге комнаты с железным ошейником в руках.Алекс разжал пальцы, и Пауль отшатнулся от кровати.

– Пауль, иди к себе. И не выходи из комнаты до утра, пожалуйста.

Кристиан прошёл в комнату, а Паулю кивнул на выход. Тот ни слова не говоря ушёл, понимая, что так будет безопаснее для них всех. Кажется, Алексу будет куда хуже, чем Ноэлю с его полнолунной чесоткой.

*Утром в столовой, кроме Рене и Михаэля, никого не оказалось. Дерин теперь очень редко здесь появлялась, как и Тойфель. Кристиан пропускал завтрак, как и всегда. Но вот отсутствие Тило и Хайлиге было немного необычным, эти двое никогда не упускали случая поиздеваться друг над другом с утра пораньше.

Пауль прошёл к своему месту молча, украдкой взглянув на товарищей. Оба они казались такими же измученными бессонной ночью, как и он сам. Все трое ели в полной тишине, думая каждый о своём. Но, наконец, Рене решил прекратить эту негласную игру в молчанку.– Кто знает, что там с Алексом?– Плохо всё с ним, – Михаэль отставил тарелку с недоеденным омлетом и вытер рот салфеткой. – Думаю, все вчера слышали, как он звал на помощь, – и он устало вздохнул, откидываясь на спинку стула.– У него ночью началась лихорадка, – вставил Пауль. – Я нашёл его на балконе в бреду.

– Любопытство тебя сгубит, в этом доме лучше ни к кому не подходить, особенно перед полнолунием, – Рене покачал головой, сочувственно глядя на Пауля. – Он мог разорвать тебе голыми руками.

– Да знаю я, но не оставлять же его там, – огрызнулся Пауль, понимая, что охотник прав. Кристиан их всех ещё за три дня предупредил, чтобы они к Алексу и близко не подходили.

После завтрака Рене отправился на поиски Тойфеля, с которым они всё никак не могли серьёзно поговорить о своих отношениях, потому что чёрт сбегал каждое утро, ссылаясь на неотложные дела. А Михаэль и Пауль решили немного прогуляться по Саду, заглянуть в ресторанчик на главной площади. После обращения Миху стали свободно отпускать за пределы поместья, не боясь, что местные первородные убьют и съедят его.Чувствуя приближение войны, первородные стали стекаться в свой мир, ища здесь защиты и покровительства Дерин, так что Сад перестал быть таким уж скучным местом. Вокруг главной площади открывались ресторанчики, которые до этого не работали за неимением клиентов, даже старый парк аттракционов возобновил свою деятельность. Правда, туда ребята всё равно не ходили — аттракционы, мягко говоря, были здесь совсем уж необычные. Чего стоила только ?Комната пыток дядюшки Томаса? – аналог комнаты страха у людей.