Третья злость. (1/1)
-Тору-тян, ты думаешь, это сработает? – среди куч пепла и редких развалин, оставшихся от деревенских домов, показалась зеленоволосая медсестра Сотобы и настороженно огляделась по сторонам.Ужасная картина… вокруг не осталось ничего живого, включая их самих, но сдаваться – не лучшее, что они сейчас могли предпринять…-Должно сработать, Рит-тян, - следом за девушкой из-под обломков вылез другой Шики, по виду чуть младше её. – Пожарные уже уехали, и у нас есть немного времени до рассвета, чтобы осуществить задуманное. Мегуми-тян говорила, что если мы выживем, то должны будем срочно покинуть деревню и любым способом собрать остальных.
-Мегуми-тян… - медсестра горестно вздохнула. Она отчётливо помнила, как та фальсифицировала их смерть и погибла сама, не успев вовремя сбежать. Ещё при жизни Рит-тян была плохо знакома с Шимидзу и слышала о ней только из разговоров стариков, которые часто насмехались над «городскими» нарядами девушки и её эгоистичным характером. Теперь Мегуми действительно нет, изуродованный труп в неестественном положении валялся у ног помощницы доктора Одзаки. Ритсуко опустилась на колени и провела рукой по голове Шимидзу, приглаживая непослушные локоны. Сейчас медсестре уже не так страшно, как когда она сама лежала под палящими лучами солнца, что разъедали её кожу, заставляя испытывать воистину «незабываемые» ощущения. Сколько сил она тогда приложила, чтобы не закричать, знал только Тору. Ведь ей не хотелось снова умирать, пусть даже она и отвергла человеческую кровь, как источник питания. Разум словно вспыхнул, услышав слово «кровь», и ужасной болью напомнил, что она-то как раз сейчас и нужна.-Рит-тян, тебе плохо? – блондин увидел, как она согнулась пополам и начала тереть пальцами виски, немного уменьшая терзающий изнутри голод.
-Нет, всё хорошо. - Если у Шики есть хоть капля настоящей воли, он сможет временно подавить в себе желание вцепиться в чью-нибудь шею. А уж медсестра тем более, никогда не должна показывать свои проблемы, когда их полным-полно у других людей. – Давай уйдём отсюда, но прежде похороним Мегуми-тян.
-Хорошо. – Тору не стал говорить, что у них в запасе не так много времени, чтобы найти надёжное укрытие. Он просто поднял с земли избитое тело и понёс в сторону леса, вернее того, что от него осталось. Ритсуко, постоянно спотыкаясь, побрела за ним. Прошло больше часа с тех пор, как они проводили Шимидзу в последний путь, положив её останки в наскоро выкопанную подручными средствами могилу и пожелав её душе обрести, наконец, вечный покой. Скоро должно было взойти солнце, и друзьям по несчастью пришлось зайти далеко в горы, чтобы заснуть в небольшой трещине, которая, однако, надёжно защищала их от света. Тору уже почти погрузился в чёрное бессонное забытьё, когда сквозь тысяч беспокойных мыслей пронеслась самая важная: «А где же сейчас ты, Нацуно?»***Нацуно проснулся так же неожиданно, как и заснул. Рывком попытался сесть, но смог лишь немного пошевелиться – верёвки хорошо держали его. Когда зрение восстановилось, он вскрикнул от неожиданности, вернее вскрикнул бы, если б не какая-то дурно пахнущая хрень во рту, по вкусу напоминающая мокрый носок. Перед ним снова стояла Мегуми Шимидзу, однако, Юки был уверен, что на этот раз всё происходящее – реальность, а девушка действительно не сон, а явь.
-О, уже проснулся, Юки-кун! – подозрительно слащавый голос снова преследовал его. – А мы, с Ан-тян как раз хотели тебя разбудить… Тацуми сидел на другой кровати, одетый в очередное латексное недоразумение чёрного цвета, и держащий в руках бокал с, нетрудно догадаться чем, внутри. Зрачки его блестели в полумраке комнаты, как у настоящего кошака, а сам взгляд не предвещал ничего хорошего.-…Но, раз ты сам изволил почтить нас своим присутствием, - оборотень картинно возвёл глаза к потолку, - Анеко, оставь нас одних на некоторое время… «Анеко?» - Нацуно увидел, как девушка, которую он считал восставшей Шимидзу, молча повиновалась приказу. По её виду нетрудно было догадаться, причину такого тихого поведения… «Опять. Он опять причиняет вред людям!» - Юки сжал кулаки так, что кости в них хрустнули. Нацуно даже не успел прийти в себя, когда почувствовал всеобъемлющую ненависть в себе. Как же его бесили Шики!-Сестричка Мегуми-тян. – Неправильно поняв смысл его прожигающего взгляда, прокомментировал оборотень. – Не правда ли, похожа?-Мммффф! – Недвусмысленный ответ.Тацуми вздохнул и встал с постели. Его совершенно не волновало, что там хочет сказать этот мальчишка, зато он отлично осознавал, чего хочет сам. Поэтому, ничуть не стесняясь, схватил вяло сопротивляющегося Нацуно за волосы и со всей силы ударил о ближайшую стену. Послышался жалобный звук, напоминающий скулёж собаки и следом сдавленный хрип. Нет, этого мало. Мужчина повторил начатое, чувствуя, как нарастает желание прибить тварь, посмевшую разрушить все их планы. Оборотень отпустил многострадальную голову парня и тот, никем не удерживаемый, упал на пол. Но экзекуция, оказывается, ещё не закончилась. Теперь Тацуми решил использовать ноги, и удары посыпались именно от них. Юки попытался пнуть «кошака» в ответ или хотя бы откатиться в сторону, но его опередил тонкий детский голос:-Тацуми, прекрати! Не нужно бесполезных смертей! Оборотень, занёсший ногу для очередного пинка, остановился как вкопанный. В проходе стояла девочка лет двенадцати с неестественно чёрными большими глазами, которые смотрели с укоризной и просьбой одновременно.
-Госпожа Сунако… - оборотень застыл с перекошенным от злобы на мерзкого мальчишку и, одновременно, радостным от лицезрения Шики выражением лица. – Вы живы! Девочка улыбнулась и впустила в комнату ещё одного гостя, в котором Нацуно узнал молодого монаха из храма Сотобы. «Неужели» - Юки удивился собственной мысли, - «он заодно с ними?!»-Доброго вечера, Тацуми-сан…