Глава 18. Тень Эостре (2/2)

Молчание.– Рассматривай это как возвращение долга, если твоя совесть протестует. Самого честного долга – за жизнь. А после я уже не буду покушаться на твою неприкосновенность, если ты сам этого не захочешь, не волнуйся.– Но связь…– И снова мешает лишь связь! – лукаво усмехнулась Ясмина. – Я развею твои сомнения. Превращение такого… полуживого существа, как она, в суккуба происходит через смерть. Связь исчезнет. А к тебе вернётся Пламя, Джек. Целиком и полностью. Твой живой зверь.

Джек вздрогнул. Откуда она знает?

– А я не претендую, – Ясмина внимательно изучала свои ногти. – Не коронуй меня Повелительницей тыкв. Просто позволь быть рядом. Супруга короля – не королева.– Но неразделённое Пламя тебя опаляет! Как угрозу!

– Если ты скажешь: ?Я твоё Пламя, а ты моё?, думаю, это поможет, – дала совет Ясмина, а тёмные губы шепнули: ?Очнись?.

Откуда она знает?!Эти слова были только их с Салли. И ничьими больше. Эти слова спасли их в пещере Бугимена… Эти слова он никогда не скажет чужой.– Выбирай, – подытожила Ясмина. – Проживать её угасание – а оно будет быстрым. Или отпустить на свободу. И осчастливить ещё одну несчастную душу, – взмах ресницами пропал втуне. –Посмотри на меня, Джек, – в голосе появилась настойчивость. – У меня тоже есть чувства. Посмотри мне в глаза.Но Джек её уже почти не слышал.

Она опять пытается нас подчинить своими глазками. Она рыскала слишком глубоко и всколыхнула то, что покоилось под спудом. Не ей ставить нам условия,– сурово и безапелляционно отчеканила тьма. –Мы сами подчиним её.Ясмина не заметила, что голос стал глуше и ниже.– Ты больше не будешь служить Владыке сердец. Ты будешь служить нам.Она только усмехнулась.– Ну можно это и так называть, милый.

– Тогда, быть может, мы тебя не убьём.– Ты и так бы не смог, Джек, – суккуб рассмеялась, и звонкий смех отразился от каменных стен зала. – Ни тогда, ни сейчас. Никогда. Ты есть. Я есть.– Ты так думаешь? – Джек медленно поднял голову, и взгляды встретились. В первый раз он осознанно позволил тьме захватить над ним контроль. И это было приятно – как тайное признание собственной порочности. Как освобождение от оков.Суккуб вскочила и отпрянула.

– Делай, – Джек-тьма тоже встал – только Салли осталась лежать на скамье. – А я подумаю, как мне послужат два суккуба в городе. И что придумать для этого ?владыки?.

Чужой страх оставлял пьяняще-сладкое послевкусие.Ясмина испуганно расширила глаза, но её зрачки уже не были самым главным источником тьмы здесь. Рука прикрыла грудь, и она попятилась к выходу.

– Тебе ведь хочется жить, суккуб, – зловеще прошипел голос ей вслед. – Тут твой Владыка тебе не поможет. Делай. Или ты врала, что можешь? – опасная вкрадчивость не сулила ничего хорошего.

Ясмина взглянула на Салли, а потом с опаской – на того, кого она по-настоящему боялась. А она думала, что это нечто, чего она испугалась в глазницах скелета – вина пробитого черепа…И тут дверь ратуши со стуком распахнулась, и в зал собраний ввалилась странная компания. Взъерошенная Зельдаборн на метле. Хельгамина с разбитыми костяшками пальцев – но метла была и у неё. Док и Корыто с останками синтезатора фантомов в руках.– Ага! – оскалилась Зельдаборн. – нашлась, дорогуша! Твоего-то уже повязали.Но Хельгамина и Финкельштейн уже заметили Повелительницу тыкв. И из груди последнего вырвался задушенный хрип.

– Что вы сделали?! Что – ты – сделал?! Опять!! – налетел он на Джека, не обращая внимания, что тот, мягко говоря, не в себе. И неизвестно, чем бы это кончилось, но тут сама Салли вздохнула в беспамятстве и прошептала его имя. Тьма недовольно забилась под рёбра. Она всё ещё не могла безраздельно завладеть этой душой, пока это несуразное существо постоянно подаёт голос.

Тут и Зельдаборн заметила Салли и в ужасе всплеснула руками.– Отпустили же в нормальном виде! Это всё она, да?! – ведьма угрожающе перехватила метлу и нацелилась в лицо Ясмине. – Дай-ка я её отхожу! Я что, зря проливала кровь?!Док посмотрел ещё на неподвижно застывшего Повелителя тыкв, подумал и сменил мишень.– Лучше я её себе заберу – для опытов, – учёный окинул суккуба взглядом патологоанатома с головы до ног.Зельдаборн оценила. Она даже скрестила руки с метлой на груди и язвительно вскинула бровь.– Не возражаю.

А вернувшийся в себя Джек тут только вспомнил. Сделать суккубом. То ли единственный шанс, то ли изящная ловушка. А скорее всего и то, и другое. Впервые в жизни ему так остро захотелось с кем-то посоветоваться. Зельдаборн он отмёл сразу – слишком импульсивна (кто бы говорил). Её сестра – вот, кто ему нужен. А ещё один старый ворчун.

– Зельдаборн, – обратился он к ведьме. – На тебя вся надежда.

Та чуть было не хмыкнула самодовольно, но взгляд на Салли – и осталась только мрачность.

– Я запру градоначальницу в кабинете Мэра на втором этаже и прошу тебя покараулить. А ты, – он позволил тьме просочиться из глазниц и ожечь суккуба, – будешь сидеть там и ждать, пока я не решу, что с тобой делать.

Ясмина опустила взгляд и кивнула. Так нехарактерно для неё. Но она как будто испытала облегчение от временной передышки. Только зашипела на Зельдаборн, когда та пихнула её метлой в спину, чтобы пошевеливалась.

Джек запер окна и дверь в кабинете Мэра и вернулся вниз.

– Мне надо с вами поговорить, – тихо сказал он Доку и Хельгамине. Корыто, иди к своим, – тот неуверенно топтался на месте. Он явно чувствовал себя неуютно в одиночку.Ведьма и учёный переглянулись.

– Здесь? – спросила Хельгамина.– В лаборатории? – в свою очередь предложил Док.– Нет, я хочу отнести Салли в постель, ей здесь неудобно. А тем более у вас на столе.

Спорить никто не решился.

Вскоре Салли уже лежала в спальне, а остальные присели рядом с ней. И Джек, как ни тяжело ему было рассказывать такое этим двум существам, поведал им о предложении Ясмины. Разумеется, про ?плату? он не упомянул. Да и что бы его могло заставить сделать это?– Да… – протянула Хельгамина. – Даже не знаю, что сказать. Честно говоря, я догадывалась, что будет какой-то подвох с этим зельем, – она прямо посмотрела в лицо Салли, и её тонкие губы дрогнули. – Не надо было ей лечить Пламенем Зельду. Сама бы очухалась.

– А-а, так была ещё и твоя сестрица! – окрысился Док. – Вот ведь в каждой бочке затычка! А я говорил, не давай Салли проявлять Пламя!– Зельдаборн, Крыто, – со вздохом начал перечислять Джек, – я, снова я... Если бы я знал!.. Хотя я знал… Но не так же быстро!..– Падение с метлы, – вставила Хельгамина, с сочувствием глядя на него.

– И опять я, когда она вернула меня к жизни, – продолжил Джек. – И окончательно – когда её чуть не убил зомби-скелет.

– Ну сейчас посмотрим, настолько ли всё плохо, как кажется на первый взгляд. Посвети мне, –сказал Док Джеку и подъехал к Повелительнице тыкв, откинул посеревшие волосы с её лица, пристально вгляделся. Потом долго её мял и прощупывал, бухтя, что лучше бы пошли в лабораторию, как все нормальные люди. Наконец, он оглянулся на Джека и Хельгамину.

– Слабонервным не смотреть, – и с этими словами он перекинул волосы Салли обратно на лицо и обнажил едва заметный стык на её фарфоровом черепе. Поддел скальпелем, который непостижимым образом успел достать из ниши в подлокотнике коляски. И взорам присутствующих предстал мозг Салли.Пламя колыхнулось в ладони. Джек сразу заметил, что полушария отличаются друг от друга, как будто взяты у разных людей. Но она всегда была такой цельной… В отличие от него самого. Хельгамина рядом со свистом втянула воздух, но всё равно подошла поближе. А Финкельштейн внимательно вгляделся в контуры извилин, в их цвет, со стуком захлопнул крышку и откатился. Джек и сам видел неровные красные, тёмно-серые, лазурные пятна, явно поплывшие контуры…Салли на миг открыла глаза и сразу закрыла.– Метаболический срыв!! – завопил учёный. – Я говорил, не давай ей проявлять Пламя! Я говорил, не поите её чёрт знает чем! Я! Говорил! Идиоты!! – он издал горлом клокочущий звук.

– Я надеялась, зелье ещё откатит назад. Оно же нестабильное… Во все стороны, – неуверенно посмотрела на него Хельгамина.

– Зе-елье! – выплюнул учёный. – Второе начало термодинамики – не, не слышала?! Закон возрастания энтропии! Всё! – он отвернулся и отъехал к окну.

Все замолчали, и Джек опять мучительно обдумывал предложение Ясмины. Хельгамина, словно угадав его мысли, задумчиво произнесла:– Может, попробовать сначала наших вампиров? Не то, чтобы мне нравилась подобная затея, но идея сделать её суккубом мне нравится ещё меньше.

– Да вы что, с ума тут все посходили?! – взвился Финкельштейн. – Я вам как врач говорю, выкиньте это из головы!! Что одно, что второе! От вампиризма ничего, кроме светобоязни и дефицита железа в крови она не получит! А о суккубе даже и говорить нечего, нет уже никакой витальности в этом теле! – и он подтвердил свои слова решительным кивком.

Джек сам просил их совета. И их слова только подтверждали его собственные опасения. Но Ясмина сказала что-то важное… Превращение через смерть.

Можно попросить Лича её оживить. Потом…Попросить. Это звучало совсем не в том тоне, в каком они общались в свою последнюю схватку. А если сам Джек умрёт через связь сердец? Можно найти Умертвие, чтобы оно разорвало связь… Но Лича можно будет уговорить, только отдав ему город. Со всеми жителями. Нет, это невозможно, они ему доверились, он не может их предать… А если пообещать Личу и постараться его перехитрить? А если… напустить на него тьму? Что она может сделать с ним и с полчищами нежити, с которыми не справилось Хэллоуинское пламя?Заныла заживлённая Салли пробоина в черепе. Сложные планы никогда не были его стезёй.– Кто это ещё? – раздался резкий голос Дока от окна.

За узорной створкой очертился тонкий силуэт на метле.?Зельдаборн! Что стряслось?? мелькнуло у Джека в голове. Но это была не она. Хельгамина вдруг побледнела и отступила подальше от окна. В Хэллоуин-таун прилетела сама Верховная ведьма. Лилит.

***Раньше было проще. Но простые планы никогда не были моей стезёй. Сам виноват – не сдержался, пришёл на свадьбу скелета и смертной. Потерял возможность свободно проходить в город. Но кто же знал, что он меня изгонит…Вначале было слово – Моранну на ушко. Потом было два красивых слова, вошедших в летописи: Великий раскол. Много позже было выгравировано ещё два слова: ?Джек? и ?Салли? на тусклых боках не моих сердец. И неизвестно, какой по счёту план завладеть моим родным городом. Через неё. Интуиция меня никогда не подводила. В ней уже тогда текла живая кровь. А всё живое… До прискорбия недолговечно. Полезно было протянуть между ними эту связь недолговечности. И когда сердце прекратило бы муки овдовевшего скелета, я бы смог вернуться. Вернуться домой. И завладеть, наконец, Пламенем…

Но теперь я не могу войти в город, как изгнанные, ведь он сам махал костлявой дланью перед моим носом. ?Я изгоняю тебя!?. Даже если он умрёт…

Моя девочка удручающе плохо справляется со своей работой. Но если она сумеет убедить скелета расстаться со своей привлекающей одни неприятности бывшей куклой, он уже не сможет противиться чарам суккуба. Нет такого якоря. А дальше – дело сердец. И когда мы закопаем эти обгоревшие кости, моя девочка, унаследовавшая титул и власть, впустит меня в город, и я стану не Владыкой, а Повелителем.

Если же она провалится… Есть нынешняя Повелительница тыкв. Испробую на ней свои собственные чары – недаром я инкуб. В любом случае ей рано умирать, пока я не разыграл её карту в этом новом раунде старой, как Самайн, игры.И хватит уже путешествий. Хэллоуин отличается от других праздников, как солнечное затмение от лунного. Мне не нужны гости из других миров. Мне не нужно, чтобы хэллоуинцы открывали другие миры – это может повлечь ненужные мысли. Портала в большой мир вполне достаточно, чтобы развеяться и подпитаться. И когда он восстановится, я срублю последнее дерево – между мирами Хэллоуина и Валентина. И никто и никогда больше нас не потревожит.

А купидончики пусть точат свои стрелы. Лича я возьму на себя, а мои розовощёкие подданные пусть отомстят нежити за своё ?долго и счастливо?. Они же не знают, что это не хэллоуинцы. Да и хэллоуинцы, впрочем, не виноваты.

И, кажется, я, наконец, создал идеальный план. Не один путь, но все пути – к победе.

***Джек распахнул створки окна, и Лилит влетела в комнату – даже штора не шелохнулась. Отчего-то он сразу узнал, кто перед ним. Салли с таким чувством рассказывала о ней… Верховная ведьма медленно обвела хэллоуинцев пронизывающим взглядом лунных глаз.

– Подождём немного, – проговорила она и опустилась у изголовья кровати, где лежала Салли.Никто не посмел возразить, даже Док, хотя, это, очевидно, была ведьма и притом совсем юная… Или вечная.

Минут через пять в проёме окна нарисовалась ещё одна ведьма – на этот раз действительно Зельдаборн. Она запыхалась и не сразу разглядела Лилит в полумраке.– Мне почему-то показалось, что я просто должна прилететь сюда, причём немедленно, – пояснила она и с топотом спрыгнула на пол.

– А суккуб? – спросил Повелитель тыкв.

– Корыто остался караулить. К нему должны остальные подрулить. Что тут у вас?– У нас тут… гости, – ответил Джек, глядя мимо неё.И тут Зельдаборн увидела Верховную ведьму.– Вашу ж… То есть… Добро, э, пожаловать в Хэллоуин-таун! – выпалила она.– Да, – спохватился Повелитель тыкв, – Добро пожаловать! Меня зовут Джек Скеллингтон, я избранный король Хэллоуина. Салли – моя супруга. Чем могу быть полезен?Лилит слегка кивнула, и даже было непонятно, сфокусирован ли её взгляд или она смотрит сквозь говорящего. Видимо, и то, и другое.

Она раскрыла ладонь в сторону Салли.– Антагонное зелье запрещали не зря, – прозвучал её отстранённый голос. – Она уже один раз стояла перед моим костром и ждала решения: наградить или развеять. А теперь в ней стало ещё больше жизни… И – меньше, – Лилит всмотрелась в лицо Салли. Вертикальная морщина прорезала гладкий белый лоб.

Хельгамина, которая сначала с благоговейным страхом следила за Лилит, выступила вперёд.

– Это была моя идея. Сварить Антагонное зелье и смешать с… неизвестным нам зельем.

Верховная ведьма молча смотрела на неё.

– Да, а кровь-то была моя! – брякнула Зельдаборн заносчиво. – Ручки не чисты, судите по всей строгости! Как там ты, Хельга, говоришь? ?Одним сожжением больше, одним меньше??– А я вообще-то сделал Салли живой! – неожиданно вклинился Финкельштейн. – И дал ей её первую кровь для вашего зелья!

Ему тоже достался лишь потусторонний взгляд.?А я?, – хотел сказать Джек, – ?чуть не убил её тогда и сейчас. И отдам всё на свете, чтобы она жила или существовала?. Но Лилит уже сама посмотрела на него.– А ты, – негромкий голос, казалось, заполнил собой всю комнату, – причина, по которой она не стала и никогда не станет настоящей ведьмой, – слова не звучали обвиняюще. Как не может обвинять археолог почивших обладателей тех костей, которые он раскапывает. – Но она должна была дожить до Второго огня. А сейчас… Ещё не время.

– Не время?! – Джек подался навстречу Лилит, не обращая внимания на то, как хэллоуинские ведьмы схватили его сзади за локти.– Помогите ей! Пожалуйста! А я… Сделаю всё, что вы захотите.По спокойному лицу Лилит солнечным лучом скользнула улыбка, взгляд стал более человечным.– Даже отпустишь её?Джек инстинктивно оглянулся на Салли.

– Её душа была несвободна не зря, – изрекла Верховная ведьма. – Я помогу вам.Хельгамина и Зельдаборн радостно переглянулись, а Джек так и застыл, боясь поверить.– Но я не могу исправить всего, – Лилит пронизала хэллоуинцев посуровевшим взглядом. – И баланс миров должен быть восстановлен. Иначе бедствия ожидают всех.– Я поймаю выродка с топором, – Джек воинственно сжал кулак.

Лилит заглянула ему в глазницы и… что она там увидела? Пламя? Тьму? Будущее?

– Дай мне бузинную веточку, – она протянула руку к Хельгамине.

Та не выглядела удивлённой. То, что Верховная ведьма знает всё – в порядке вещей.Лилит взяла веточку двумя пальцами и протянула Джеку.

– Зажги.

Тот, не совсем понимая, осторожно зажёг самый маленький огонёк на верхнем конце. Пахучий дым от тлеющего кончика поплыл по комнате.

Лилит поднесла бузинную веточку к себе, обхватила красноватый уголёк ладонью и что-то зашептала. И когда она замолкла, дым исчез, но дерево продолжало рубиново тлеть.– Эостре… – прошептала Хельгамина.

– Только его тень, – сказала Лилит. – Но её хватит до Второго огня, – она, сама лёгкая, как тень, подошла к Салли и положила веточку ей на грудь.

От слабого огонька не разгорелось пламя Эостре. Но тело Салли словно осветил рассветный луч, возвращая волосам и коже потерянные краски. Все заворожённо смотрели на это волшебство. Док выглядел особенно потрясённым.И тут солнце озарило всех. Кончилась бесконечная ночь, принёсшая столько несчастий, и комнату наполнил свет утра. Волосы Лилит засияли, как золото. А волосы Салли – как медь.

Джек буквально упал на колени перед её кроватью, жадно впитывая взглядом каждую чёрточку. Она снова такая, как прежде! Но что-то мешало открыться счастью. Это же только…– Отсрочка, – договорила Лилит его мысль. – Я не могу сделать большего.

Джек посмотрел на мерцающую бузинную веточку.– Пока она не истлеет огнём Эостре, – кивнула Лилит и прикрыла глаза. – Потом в силу вступят её три огня, – она подошла к Салли и положила ей ладонь на скрещенные руки. – Прощай.– Спасибо вам, – Повелитель тыкв поднялся. Он благодарил, но на душе было так горько… – Что я могу для вас сделать?

Нездешний взгляд прошил его насквозь.

– Не допусти смешения миров. Он этого не знает, но нежить не усидит в изоляции – та, что не из вашего города. Идти далеко. Но они дойдут до других.

– Я остановлю его! – с жаром пообещал Джек.Верховная ведьма склонила голову, словно всё было так, как и должно происходить, и положила руку на метлу, прислонённую к подоконнику.– Лилит! – взволнованно обратилась к ней Хельгамина. – У меня было видение недавно… Я могу видеть? Это мой путь? – её глаза смотрели умоляюще.Лилит неожиданно тепло улыбнулась и коснулась тёмных с проседью волос ведьмы.– Тебе остался один слом метлы, Хелли. Потом – твой самый долгий путь.

Хельгамина раскрыла в изумлении глаза и отошла. Издала рядом звук Зельдаборн.– Моё земное имя, – просипела внезапно охрипшая Хельгамина. – Ты…

Но Лилит уже повернула голову к Зельдаборн.– Ты поможешь. Не жалей, Зои. И не жалей, что прошлый Эостре был твоим последним. А он… он не упокоен, – она двинулась к окну, чтобы навсегда покинуть этот дом.

Финкельштейн загораживал ей проход и мерно покачивал головой из стороны в сторону, словно желая утрясти всё, что он увидел и услышал. Вид у него был почти больной. Ведьмы уже хотели сдвинуть его с места, но Лилит жестом остановила их и задержала взгляд на учёном.– Она тоже не упокоена, – мягко сказала она. – Всё было гораздо проще. Но и сейчас ещё не поздно, – лунный взгляд потонул в чёрных стёклах очков Финкельштейна.

Тот замер, а потом почтительно отъехал с пути Верховной ведьмы. Она обернулась и подняла руку в прощании.

– Подождите! – Джек не хотел её отпускать, она столько знала, столько могла… – Когда Салли очнётся? Как мне её уберечь? Как разогнать нежить? Как избавиться от суккуба? Где искать Валентина? – и ещё сотня вопросов, на которые она, несомненно, знала ответы, но почему-то не хотела отвечать. –Как избавиться от…

тьмы.Она услышит мысль, Джек был в этом уверен.Хельгамина и Зельдаборн напряжённо ждали реакции Лилит.

– Развеять – это не фигура речи, чтоб ты знал, – шикнула Зельдаборн.

Но Лилит, казалось, было чуждо раздражение или нетерпение.– Она очнётся к вечеру, а что до остального… Видеть и не вмешиваться – вот самое горькое, – сказала она. – Но и самой мне остался один слом перед светом. Я скажу тебе.Две тьмы столкнутся и породят свет.Лилит почти взлетела на подоконник. Никто больше не смел её задерживать. И вдруг она оглянулась и приподняла уголки губ – сразу показалось, что лет ей ненамного больше, чем Крыто.– Салли не вредило Пламя любви, не мучай себя. Другое – да.

И не успел Джек или кто-то ещё осознать эти слова – она безмолвно взмыла в небо. И вот она уже лишь далёкая тёмная точка на фоне бледно-голубого зимнего неба.

– Полетели, – сказала Зельдаборн сестре. – Хочется чего-то неземного. То ли набить мордашку суккубу, то ли хряпнуть чего-то бодрящего в честь моего последнего Эостре. А тут вот Пламя любви да возгорится.

Хельгамина и сама выглядела неважно. Один слом…Ведьмы оседлали мётлы и, не прощаясь, вылетели вслед за Лилит.

Джек со вздохом повернулся к Финкельштейну.– Давайте я вас спущу.Но тот и не думал двигаться с места и нервно теребил стык на черепе.

– Подожди. Я хочу рассказать тебе про мою дочь.

________________________________________*В оригинале Джек расслышал Santa Claus как Sandy Claw – Сэнди Клешня – и удивлялся, что у того руки.