Глава 19. Изгнанники (1/2)

– Вашу дочь? – такого Джек точно не ожидал. Но, может… – Салли? – уточнил он на всякий случай.– В определённой степени… – побарабанил пальцами по подлокотнику Док. На Джека он не смотрел.

Думать об этом не хотелось.– У Салли её части? Мозг? Волосы? Что-то ещё?..Её руки всегда были теплы.

– Ты будешь слушать или перебивать?! – рассердился Финкельштейн.

Джек пожал плечами и раскрыл ладонь – ?слушаю?.

А Док, вместо того, чтобы начать рассказывать эту заранее неприятную историю, только нервно дёргал ручку, хотя ему уже никто не мешал. Джек даже присел на кровать рядом с Салли, чтобы не нависать над ним.

– Значит так, – выдавил, наконец, учёный. – У меня была жена – давно. И у нас была дочь…***У меня есть жена и есть дочь. Хильдегард и Симонетта-младшая, как я назвал её по единственной связи Хильдегард с её прошлым.

Всего одиннадцать лет, но какой мозг! Симонетта с детства ярко демонстрирует, кто её отец. Но красотой она пошла в мать… Только волосы – цвета медной проволоки. Рыжие, да.

Феноменальные двенадцать лет! Ко мне приходит известность после нескольких удачных изобретений, которые наконец-то приняло наше закоснелое общество. Может, те советы Хильдегард и были стоящими… Растёт Симонетта, и я со скрытой гордостью наблюдаю в ней пренебрежение к девчачьим штучкам, цепкий ум, упёртый нрав. Её мать гораздо более мягкая. Только когда речь заходит о её ?средоточиях?, она непреклонна. Навязчивая идея, бывает. Сам такой. И она успевает до… Я сам не знаю, куда исчезли эти средоточия в сумбуре, хаосе и отчаянии тех дней.

А потом случается та ужасная катастрофа. Колоссальный размер – не показатель качества, я всегда это говорил. Один неисправный баллон с водородом – и вся эта громадина – дирижабль Её величества – сгорает за считанные минуты прямо в воздухе. С Хильдегард на борту. До сих пор у меня перед глазами та вспышка… Ожог роговицы, да. Чёрные очки – не велика беда.Её мозг уцелел. Точнее, то полушарие над которым я поставил накладку из металлофарфора. Но больше – ничего. Остатки лёгких, которые я менял… Но это мёртвая материя.

Я не сломался бы. Мы, настоящие учёные – циники. Но Симонетта… Зачем она рвалась внутрь упавшего дирижабля? Упёртый нрав.

И у меня на руках оказываются они обе, точнее, то, что от них осталось.

Я никогда не воссоздавал людей из таких разрозненных частей. Но это становится моей навязчивой идеей. День и ночь, ночь и день, день за днём, ночь за ночью… Я – должен – их – вернуть! Хоть бы одну.

Я работаю и не замечаю, как течёт время. Люди вокруг куда-то пропадают, а потом я случайно узнаю, что они умерли. Умер и тот инспектор, который меня ловил когда-то. Но почему? От старости? А сколько прошло?..

Себе я промываю мозг специальным раствором, который изобрёл когда-то на заре беспечной юности – так он лучше сохранится. Для этого приходится поменять строение головы и сделать крышку. Самому себя оперировать не очень удобно, но я справился. И когда ?заботливые? внуки бывших соседей приглашают мне врача, психиатра (и пару санитаров покрепче), те заявляют, что технически я мёртв уже не один десяток лет. Ха! Как бы не так! Уйдите, у меня работа. Покоя нет… Куда бы мне податься?..И на некоторое время я со своей передвижной лабораторией оседаю где-то в людской Англии, близ Солсбери, что ли… Что? У меня даже появляются пациенты – надо же на что-то жить и содержать лабораторию. Один был очень интересный случай по переписке с каким-то графом, только он до меня так и не довёз своего сынка.А потом на ваш Хэллоуин являются какие-то молодчики типа тебя и пытаются меня убить. Я их быстро отвадил током! Но они признали во мне мертвеца. И я получаю предложение от Бугимена, да-да, от того самого. Собственная стационарная лаборатория, возможность заниматься наукой… Признаться, мне уже надоело менять места жительства. А окончание моей работы требует спокойной обстановки. И я соглашаюсь. Технология продумана до мелочей и опробована на собаке. Остаётся только осуществить.

***И хотя вся история вела к неприглядной стороне создания Салли, Джек не мог не среагировать, когда Финкельштейн взял паузу и, видимо, погрузился в воспоминания.– Солсбери! – воскликнул он. – Граф Эллингтон, так?! Это же мой отец!– Твой отец? – Док вынырнул из задумчивости.

– Значит, это вы должны были меня оперировать в земной жизни!Хорошо, что не успел.– Хмм… – Финкельштейн окинул Повелителя тыкв оценивающим взглядом, особенно задержав его на черепе. – Ну да, пожалуй. По описанию похож.

– Это просто сумасшедшее совпадение!– В жизни и не такое бывает, – философски изрёк учёный. Кажется, он даже не удивился. – Однако, это отчасти объясняет твоё инфантильное поведение, – заметил он с присущей ему прямотой.– И что было дальше с… вашей дочерью? – спросил Джек. У него ещё будет время осмыслить, как причудливо вьются судьбы, когда время жизни не ограничено человеческим веком.

– А потом я получил вот этот конструкт, – Док повёл рукой в сторону Салли и даже, как показалось Джеку, с некоторой неприязнью. – Я лепил её с этой картины, – он достал из-за спины миниатюрную копию картины. На ней была изображена обнажённая женщина, и ветер развевал её пушистые волосы. – Она написана с Симонетты-старшей, которая Хильдегард. ?Рождение Венеры?, я узнавал. Сандро Ботичелли.Джек протянул руку, чтобы взять картину, но Док инстинктивно прижал её к себе. Но потом всё-таки нехотя отдал.Джек посмотрел на женственную богиню на картине, потом на Салли… Общего, откровенно говоря, было немного. Разве что эта непропорционально удлинённая фигура, скулы, улыбка…

– Я же не художник! – ворчливо заметил Док, словно отвечая на его мысли. – Главное, чтобы работало. Это вот он художник! – Док вырвал картину из рук Джека, перевернул и язвительно прочитал вслух: – ?Прекрасной Симонетте Веспуччи от влюблённого мастера. Живи в вечности, Венера?. Лучше бы лечить учились, а не краски смешивать! – с ядом сказал он.

– Честно говоря, я не очень понимаю…– Да и не важно. Главное, что я сложил воедино уцелевшие части, а между ними протянул подходящую органику – да, жилки листьев после небольшой гальванопластики стали превосходными проводниками для микротоков. Даже если конечность оторвана, остаточное напряжение позволяет ей ещё некоторое время функционировать… В общем, получилось, что целое не равно сумме частей. Она вышла… другой.

– Но мне кажется, это как раз про Салли: мягкость, но цепкий ум, упёртый нрав… – осторожно заметил Джек.– И всё равно она была другой. Не ими. Ни одной из них. Это сложно объяснить. Словно… Чёрт, я уже готов поверить, что всё дело в этой душе! Хотя, может, технология всё же оказалась несовершенна…– Вы поэтому так плохо относились к Салли? Потому что она была непохожа?

– А что толку нянчиться с куклой, в которую я вложил всё, что у меня было, годы упорного труда, а получил чужое своевольное существо?!– Но при этом от себя не отпускали, – Джеку вспомнилось, как Финкельштейн с самого начала, ещё задолго до того Рождества, подавил их с Салли взаимный интерес на корню.

– Она должна была служить мне, раз уж я её создал собственными руками! – учёный снова был готов вскипеть. – И потом это всё-таки часть моей жены, пусть и одним полушарием! Я что, должен был спокойно сидеть и смотреть, как ты…– Подождите, а какие части достались Салли от вашей дочери? – вдруг спохватился Джек. – Полмозга?..– Полмозга, кисти, ступни, волосы, глаза, – начал педантично перечислять Док, но потом вдруг запнулся.

– Я что, женился на одиннадцатилетней девочке?! Частями…– Ничего, они встроились. Я проверял. Только кисти и стопы остались небольшими… У меня лежат ещё кой-какие части. Но они были настолько повреждены, что я положил их в питательный раствор до лучших времён. Может, регенерируют. И ещё удастся…

– Больше никаких экспериментов! – перебил его Джек.

– Ладно, ладно, – подозрительно миролюбиво согласился Финкельштейн. – Всё равно уже никакой надежды. Кровь была моей последней зацепкой.

– Кровь! Чья кровь?! Кровь девственницы! Неужели… – мозаика складывалась тошнотворно быстро.– Да, её же кровь, Симонетты, – без каких-либо эмоций подтвердил Док. – Я успел её заморозить.– Да вы просто сумасшедший! – недоверчиво ужаснулся Джек. – Сделать такое со своей женой и дочерью!– А что бы ты мне предложил? Закопать их в землю, поставить памятник и каждый год носить каждой по два цветочка? – вскинул голову Финкельштейн. – А потом тихо прилечь рядом? Нет, я не опустил руки, и ты, кстати, мог бы мне сказать спасибо. Я уступил тебе эти части.– Не части – Салли! – горячо возразил Джек. – Но теперь понятно, почему вы не женились на ней сами.Он, наконец, разгадал причину такого отношения Дока к ней. Ревность, досада, разбитая надежда, собственничество, любовь – да, даже у Дока. Злость на Салли, что её создание не вернуло ему родных людей. И нежелание отпустить.

– Значит, предыдущие два раза вы мне врали о цели эксперимента, – медленно произнёс он. – Вы знали, что делаете. И не сверхчеловека вы создавали, а вполне конкретного человека. Людей. Это последний слой правды?– Последний, – буркнул Док. – Кровь тоже не изменила её личности. Только добавила проблем, – он помолчал. – А имя… Это так нелогично – ?восхитительно нелогично!? – как сказала бы Хильдегард, – по забывшему это выражение лицу Дока скользнула улыбка. – Она ночью повторяла имя этого молодчика – художника, который её нарисовал, Сандро Ботичелли. Бормотала себе по нос. Вот и выходило что-то похожее на ?Са-лли?. Каждую ночь. Поэтому когда пришла пора дать ей, – он кивнул на спящую Салли, – имя, то само собой пришло это. Я бы мог назвать её Венера, но это уж чересчур, – Финкельштейн в который раз всмотрелся в своё создание, а о чём он думал, только Хэллоуин знает. – И зачем я это всё тебе рассказываю, – проговорил он, не отрывая взгляда от Салли. – То, что я увидел здесь – за гранью моего понимания. И эта незнакомая ведьма как будто говорила со мной без слов, – он тряхнул головой, словно это могло изгнать подобную ненормальность. – Я слышал, – Док с трудом подбирал слова, и это уже было удивительно, – что ты можешь призывать неупокоенные души. Я бы хотел… попросить… призови мне Хильдегард. В моей голове ведьма говорила только о ней. Симонетта… Я буду рад, если она где-то в хорошем месте, – Док исподлобья взглянул на Джека.

Тому самому захотелось тряхнуть черепом, чтобы убедиться, что это не сон. Док. Душа!– Я могу призвать вашу жену, если её душа не упокоена. – ответил он. Мелькнула в памяти недавняя размолвка с Доком, когда тот устроил торговлю за Джуэл. – Оживите Джуэл.– Да на что она тебе сдалась? – устало сморщился Док. – Ладно, чёрт с вами, будет вам Джуэл. Я умею платить по счетам. Даже полмозга пожертвую.– Вот и отлично. Я призову Хильдегард, но не в стенах города. Дело в том… – Джек не мог рассказать учёному, как его собственная попытка призвать неупокоенную душу окончилась осадой города. И кто знает, в кого могла переродиться несчастная Хильдегард. – Не важно. Я призову её, но только за пределами Хэллоуин-тауна, – закончил он твёрдо. То же он сказал и Зельдаборн в ответ на её просьбу.

– Значит, нам надо побыстрее эту дурацкую осаду снять, – деловито рассудил Финкельштейн. – Пойду подумаю, – он огляделся. – Спусти меня вниз.

Но когда Джек подошёл к нему, учёный ещё раз взглянул на бледно-голубое лицо своего творения и тихо признался:– Не думал, что так привяжусь к этой несносной девчонке. К ней самой, – и вздохнул совсем по-человечески.Салли ровно дышала во сне. Бузинная веточка, зажатая ящиком стола, бездымно тлела.***Половинчатые решения. Хватит принимать половинчатые решения. Ему больше не нужен суккуб в городе – даже если (когда – шепнул голос в голове) отсрочка, данная Лилит, кончится. Можно, конечно, спросить саму Салли, но сладкоголосая Ясмина не могла предложить что-то без подвоха. И Джек не без основания думал, что Салли не захочет становиться суккубом. Даже заикнуться о таком – оскорбление.Повелитель тыкв быстрым шагом направился в ратушу, чтобы решить этот вопрос раз и навсегда. На запястье была намотана цепочка, которую обронила Ясмина после вторжения в его дом.

У дверей ратуши уже ждал катафалк – сообразительные Шито и Крыто подогнали его к крыльцу. В салоне постанывал туго связанный Мэр.

– Всё сделали, как было велено, Джек, – довольно отрапортовал Шито и показал большим пальцем назад.

– Ну, связывать я его не просил, – чуть охладил его Повелитель тыкв.

– Но это же он направлял эту штуковину на свою красотку, чтобы она размножилась! – возмутилась Крыто. – Этому предателю больше верить нельзя!Джек посмотрел на скорчившуюся фигуру градоначальника.Ничего, Мэр. Я и тебе помогу. Ломка будет тяжёлой – я знаю. Тем более, ты был с ней гораздо дольше. Но это пройдёт. Я покажу тебе восстановленную ратушу. Я напомню тебе, что до Хэллоуина осталось всего триста десять дней…– Развяжите. Его супруга заждалась, – и через минуту он подхватил освобождённого Мэра под руку и решительно вошёл в ратушу, чтобы сделать то, что должно было сделать с самого начала.

***Ясмина в который раз оглядела пустой кабинет. Ратушу ремонтировали в отсутствие Мэра, поэтому он ещё не наводнил тут всё свитками, перьями и чернильницами. Только голые стены, зарешёченное окно и запертая дверь. Даже пожар устроить не из чего, подумала она с досадой. Впрочем, есть более изящные способы самоубийства – её никто спасать не рвётся, даже муженёк.Устроить пожар в тот раз было делом техники. Зомби-скелет в руки и вуаля. И Мэр надёжно засел дома, обеспечивая ей подпитку и защиту. А заодно удалось прощупать отношения Джека и его куколки – она так душещипательно стремилась ему на помощь.А теперь за дверью сторожит самое раздражающее на свете существо – зомби-ребёнок. Его никак не заморочишь. Сиди и жди, что там решит…Джек-тьма.Это не Джек.

Это самый глухой ужас изначального неприятия.

Питающийся страхом и болью.Безнадёжный, как ?не живи?.Суккуб вздрогнула от шума за дверью. Он вернулся.– Спасибо, Корыто, можешь идти, – услышала она его голос, и он вроде был обычным. Как это девчонке удаётся вытаскивать его из этой бездны, даже не приходя в сознание?!Ясмина сжалась – не змея, приготовившаяся к броску, а затаившийся в углу таракан.

Дверная ручка пошла вниз.

***Джек осознавал, что тьма по-своему защитит его от чар суккуба. Но вряд ли ему тогда вообще захочется её изгонять. Поэтому он зажёг на ладони Хэллоуинское пламя, и застывшая было в предвкушении тьма злобно зашипела и оскалила острые, как у Того-кто-живёт-под-кроватью, клыки.

Джек отпер дверь. Суккуб смотрела испуганно-вызывающе. Ожидала ли она вновь встретить тьму? Возможно. Но увидев Пламя, она склонила голову и прищурилась – и только. И никаких ?милых? и ?дорогих? – уже хорошо.

– Подготовься к торжественной церемонии развода. Я принял решение, – сказал он ей. И увидеть мелькнувшую в её глазах нерешительность было приятно даже без всякой тьмы. Но она быстро совладала с собой.– Значит, ты принимаешь моё предложение руки и сердца, Джек? – привычная улыбка скрыла эмоции. – Мы будем жить с тобой долго и счастливо!– Долго и счастливо, – подтвердил Джек, – правда, Мэр? – он открыл вторую створку двери, за которой стоял бледный, измочаленный Двуликий.

– Дорогой, – Ясмина сориентировалась мгновенно и масляно улыбнулась Мэру. – Я так скучала! Иди же обними свою Ясси! – она сверкнула глазами и раскрыла объятия.

Градоначальник дёрнулся то ли вперёд, то ли назад, и неизвестно, чем бы это кончилось, но Повелитель тыкв окружил себя и Мэра стеной огня. А стрелять глазками сквозь Хэллоуинское пламя довольно неудобно.Мэр будто очнулся.– Ратуша!! – простонал он. – Моя красивая, новенькая ратуша! Опять сгорит!

– Не сгорит! Если вы сейчас же разорвёте связи с суккубом! – жёстко отчеканил Джек. – До Хэллоуина осталось всего триста десять дней, а у нас зомби-конь не валялся! Вы знаете, как вас искали всем городом?! – он перекрикивал шум огня. – Все эти недели! Как плакал Мальчик-мумия? Как Берта каждый день ходила просить, чтобы не заканчивали поиски?!Градоначальник кусал губы, лицо его застыло. Он смотрел в сторону Ясмины, но как будто сквозь неё. Он не мог решиться.– А вы помните, сколько лет назад вы стали Мэром? Ваше настоящее имя уже никто не застал из нынешних горожан! – наседал Джек. – Сколько Хэллоуинов провели?! Да мы тут без вас не могли кубки отыскать!Мэр встрепенулся.– Кубки лежат в…– Вы знаете – и прекрасно. Нам надо наградить особо отличившихся в реставрации ратуши.Это был хороший аргумент, глаза Мэра на миг радостно блеснули, но голос за пеленой огня приторно шелестнул:– А как же наше долго и счастливо, мой любимый? Нам ведь было так хорошо вместе, не правда ли?Двуликий бросил на неё боязливо-страдальческий взгляд.– Ты меня использовала… – просипел он полувопросительно. И потом более уверенно: – Использовала! Я слышал сейчас, как ты обещала своё долго и счастливо ему!

– Её долго и счастливо не дорого стоит, – недобро усмехнулся Джек и незаметно повёл рукой.

Решайся же!Пламя перекинулось на дверь, и Мэр, забыв про всякую ерунду вроде ?долго и счастливо?, со вскриком сорвал с себя пиджак и принялся бессмысленно лупить по горящему дереву.

– А ещё мы тут решили, что в случае, если вы не вернётесь, следующим мэром станет Зельдаборн! – добивал его Джек.

Это был верный ход.– Что?! – Мэр округлил глаза и бросил безуспешное пожаротушение. – Только через мой труп! – выпалил он высокомерно.– Тем более есть повод вернуться и не допустить подобного безобразия, – убеждённо сказал Джек и незаметно убрал Пламя с двери. Не надо отвлекать градоначальника от самого важного. – И я договорился с Финкельштейном, – он сделал паузу. Мэр выдохнул и забыл вдохнуть. – Он обещал оживить…Главный козырь.– … милую Джуэл, – с придыханием договорил Двуликий и закрыл глаза.

Пламя гудело вокруг него, опаляя брови, пот лился градом, суккуб по ту сторону скалилась и напрасно изливала на него черноту своих зрачков, а он…Ну?!

Рука Мэра медленно, словно против воли (чьей?), скользнула за пазуху. И Хэллоуинское пламя осветило затёртую, сложенную вчетверо бумажку.

– Не вздумай! – злобно зашипела Ясмина. – У тебя больше никогда не будет такого шанса, слизняк!

Но Мэр развернул свидетельство о браке и, держа его двумя пальцами, подпалил с одного уголка.

– Я, Марк Аугустус, мэр Хэллоуин-тауна, – забормотал он быстро, как будто опасаясь передумать, – расторгаю брак между… – гарь на тлеющем пергаменте неспешно поглощала имена, выведенные его же рукой, – Марком Аугустусом и Ясминой, – огонь подобрался к пальцам Мэра, но тот лишь заворожённо смотрел. Блики пламени делали его лицо похожим на лицо сумасшедшего. А может, и не только похожим. – Брак расторгнут двадцать шестого декабря 1995 года, подпись… Моя подпись, – пергамент догорел в пальцах градоначальника, но тот даже не обратил внимания.– Но я против!! – взвизгнула Ясмина в бешенстве, подалась навстречу стене Пламени и резко остановилась.

– А в Хэллоуин-тауне, дорогая, –Мэр прямо взглянул ей в глаза, – при наличии отсутствия общего имущества упрощённая процедура, – он хотел приподнять цилиндр, но нащупал лишь пустоту. – Моё почтение.

Джек выдохнул и погасил Пламя. Всё. Теперь…Теперь ты никуда от меня не денешься… дорогая.Ясмина стояла, опустив руки, и её было почти жаль. Она молчала. Молчала везде.

– Освободите, пожалуйста, мой кабинет, я хочу в нём обжиться, – Мэр счастливо обвёл взглядом родные стены, только от гари на двери его немного покоробило. – Попрошу Мальчика-мумию покрасить… Надо принести свитки из дома. Триста десять дней до Хэллоуина?! Кошмар какой! – забегал, засуетился он. Какой уж тут суккуб, какой уж тут развод… Есть дела поважнее.И когда он подошёл к окну и увидел с высоты второго этажа украшенную площадь, его многострадальная голова сама собой развернулась радостным лицом к миру, и он выдохнул:– Как хорошо дома!****Джек вывел Ясмину в зал собраний. Осталось самое главное – то, ради чего он всё это затеял. И… самое сложное? Несколько месяцев он бегал от этого решения. Но… Мэр смог. А значит, и он сможет. Нет смысла тянуть. Он поднял руку.– Я изгоняю тебя из Хэллоуин-тауна. Изыди.Вот так просто. Слова не застревали липким комком внутри, не вязли в воздухе, словно суккуб враз забыла свои чары. Она даже не ловила его взгляд, не пыталась дотронуться, не источала розово-ванильные ароматы, не касалась сознания…– Отдай мне мою цепь, – сказала она без выражения. Голос был пуст. – И я уйду.– Метла. Кинжал, – непреклонно ответил Джек. – Салли передала мне твоё любезное предложение зайти за ними. Да, и кость зомби-скелета – это лично моё пожелание.

– Лучше сожги его, – криво усмехнулась Ясмина тенью былой усмешки и с отвращением бросила на пол кость, которую до этого заткнула за пояс. – Кинжал валяется где-то там, а метла в надёжном месте.– Цепь тоже в надёжном месте, – Джек поднял руку и продемонстрировал запястье.

– Я могла бы сейчас заговорить её, и она бы так сдавила твой череп, что ты бы выл и катался по полу от боли, – быстро зашептала Ясмина в каком-то отчаянии. – Я могла бы сейчас заговорить тебя, и ты бы стал моим прямо здесь.

– Я мог бы поглотить тебя прямо сейчас, – парировал Джек, и взаимная угроза повисла в воздухе, как облачко тьмы. Суккуб не могла её не почувствовать. Только тонкая грань неверного самоконтроля Повелителя тыкв защищала её от этой тьмы.

И Ясмина сдалась.

– Метла спрятана под двойным дном моего свадебного гроба, который стоит у этого жалкого отродья Мэра в доме, – тихо проговорила она.– Это правда? – Джек смотрел ей в глаза. Она – нет.

– Правда.Он крутанул запястьем, и цепь, мелодично звякнув, упала в поспешно подставленные ладони суккуба.

– Изыди, – повторил он, не повышая голоса.

Ясмина на миг подняла глаза.– Я вернусь, – пообещала она обречённо.– Не думаю.

– Мы ещё встретимся, и это тоже правда, – но и в этом не слышалось ни предвкушения мести, ни даже бессильной злобы. Только безнадёжная уверенность.Находиться здесь для неё становилось всё более обжигающе-невыносимо – город более не принимал её. Она развернулась и пошла к воротам, и только привратник проводил её восхищённым и подобострастным взглядом, когда она в последний раз скользнула между прутьев и расправила плечи, сбрасывая давящую магию друидов.

А Джек в этот момент почувствовал себя так легко, словно он может летать. Но надо сделать ещё кое-что.

Он подобрал с пола правую лучевую кость бедового скелета и взвесил её в руке.

Никогда не доверяй скелетам, оживлённым более одного раза, – говорил по-своему мудрый Уги.Но запал жечь всё, что шевелится, уже прошёл. Джек быстро отыскал зомби-скелета, которого все по привычке звали Бобом – он остался там же, где его фантомы атаковали Салли. Кинжал и правда лежал возле него.

Джек понял, что не знает, что делать с ?лишней? костью. Ладно, пусть останется Зельдаборн на память – она всегда возлагала на этого скелета слишком большие надежды, словно он мог стать чем-то большим. А сейчас пришлось буквально брать его за руку и, как шагающую игрушку, вести к воротам. Там Повелитель тыкв остановился и, глядя в пустые глазницы зомби-скелета, произнёс:– Я изгоняю тебя из Хэллоуин-тауна. Изыди, – и протолкнул того сквозь ворота.

Скелет шатко пошёл вперёд, прочь от города, и Джек понадеялся, что больше никогда его не увидит. Среди пришлой нежити скелетов не жаловали.

И теперь оставалось самое приятное. Джек двинулся прямо к мэрскому особняку. К его удивлению, там уже кипела бурная деятельность: градоначальник бодро руководил повеселевшим Мальчиком-мумией, расторопным Циклопом и ещё парой случайно подвернувшихся зомби.

– Вот этот шкаф грузите в катафалк. Осторожнее! Там архив города за последние четыреста лет! Ещё две ходки… – он выглядел абсолютно счастливым, абсолютно на своём месте.

Горожане, до которых уже успел долететь слух о его возвращении, стекались убедиться самолично, хлопали его по плечам, звали опрокинуть кружечку у Старого упыря… Мэр сначала дичился, отвечал, что не употребляет, но потом, когда его пригласили Нед и Берта, махнул рукой и позволил себя уговорить. Радостное лицо так и сияло довольной улыбкой.

– Видите, Мэр, как все вам рады, – Повелитель тыкв, тоже улыбаясь, подошёл к нему.

– Признаться, не ожидал, – тот озадаченно потёр пустую голову.– Я попрошу Салли сшить вам новый цилиндр, – предложил Джек.

– Салли… – Мэр горестно нахмурился. – Я так виноват перед ней… И перед тобой, – он понурил голову. – И я вовсе не думаю того, что говорил, перед тем, когда ты очень заслуженно бросил меня в подвал. И тогда, у ворот… И всё это время – охх, как вспомню! Словно многомесячный кошмар наяву… – Мэр поёжился и обхватил руками своё исхудавшее тело. – Она как будто пробуждала во мне всё худшее, что таилось где-то глубоко-глубоко – добавил он доверительным шёпотом.

– Я… понимаю, – медленно склонил голову Джек. Худшее. В его случае она забралась слишком глубоко.

– Так что… – продолжил Мэр, – спасибо тебе. Я словно из подземелья выбрался на свет.

Джек только кивнул. Ему тоже хотелось выбраться на свет.Две тьмы столкнутся и породят свет…Что же это значит?– Как повреждён город! – между тем опять начал скороговорку Мэр. – Надо привлечь бездельников-упырей, пусть хоть камни с дорог уберут. И крыши отремонтировать – скоро всё начнёт таять… Слава Хэллоуину, у ратуши оказалась крепкая крыша… – и всё в таком духе.

– Я поищу в вашем доме метлу Салли? – в середине фразы прервал его Джек.

Мэр запнулся, но с энтузиазмом ответил:– Конечно, Джек, чувствуй себя, как дома!Украшенный затейливой резьбой свадебный гроб стоял на почётном месте в гостиной, и в нём действительно оказалось двойное дно, причём не кустарного производства. Интересные товары делает городской гробовщик.Джек откинул обитое чёрным атласом ложное дно, и под ним отыскалась метла Салли. Суккуб не рискнула соврать. Он бережно провёл рукой по кривой, шероховатой ручке. Вот это для Салли лучшее лекарство – полёт. А в одиночку он уж её не отпустит!

Он подхватил метлу и покинул это место, где произошло столько зримых и незримых схваток. Но они, Скеллингтоны, победили!Близился вечер, и Джек в предвкушении устремился домой. Ему есть, чем порадовать Салли! Он опустился рядом с кроватью и положил метлу на пол. Бузинная веточка неярко освещала постепенно темнеющую комнату. Джек оглядел её: вроде почти не уменьшилась. И ещё раз мысленно поблагодарил загадочно-благосклонную Лилит.

Салли очнулась с последним закатным лучом, как истинная нежить. Дрогнули длинные ресницы, и она открыла глаза. Секунду она полежала, осознавая себя, и потом сразу – резко, грубо, больно – осознавая всё остальное. Её рука метнулась к лицу, желая скрыть его от взглядов, но Джек ласково перехватил её.

– Всё хорошо, – сказал он успокаивающим тоном. – Здесь была Лилит. Она всё исправила.Всё или не всё, надолго или ненадолго – сейчас это неважно.Салли почти подпрыгнула на кровати и через мгновение оказалась у зеркала – будто это не она лежала в неподвижном беспамятстве с минувшей ночи.– Это что, был сон? – спросила она с сомнением. Но тут же ответила себе сама: – Нет, не сон. Я помню своё последнее Пламя, холодные камни, ратушу и потом глаза Лилит… – Салли приложила пальцы к виску. – Но что же произошло?– Лилит дала тебе… время, – Джек показал ладонью на мерцающую бузинную веточку. – Нам.

– Опять лишь время? – взгляд Салли вновь стал печальным.

– Время – это много, когда знаешь, как им распорядиться. И с кем провести.Салли задержала на нём взгляд, а потом подалась вперёд, обняла что есть сил и зашептала.– Я истратила своё последнее Пламя не так, как хотела. Надо это исправить!– Тогда тебе точно понравится то, что я узнал от Лилит, – Джек сделал таинственное лицо.Салли в непонимании отстранилась, и Джек не стал долго томить ни её, ни себя.– Наше Пламя тебе не вредит!Неверие, надежда, счастье – как оживало на глазах лицо Салли! И то особое выражение, которое предшествовало Пламени. Но Джек хотел довершить триумф.– Смотри! – он кивнул на пол, где лежала метла.Она опустила взгляд и радостно вскрикнула.– А ещё я вернул Мэра в лоно города, договорился с Доком оживить Джуэл и изгнал суккуба, ну, и зомби-скелета по мелочи, – добавил он, не в силах бороться с распирающим его довольством.

– Ты изгнал суккуба?! – не поверила Салли. – Изгнал из города? Её здесь больше нет?! – она обхватила его лицо руками и требовательно вгляделась в глазницы.

Но Джеку теперь нечего было скрывать. И от этого тоже было так легко…– Мне кажется, я заслужил небольшой полёт, – намекнул он.