Часть 1. Предыстория. (1/1)
Почему-то на размышления тянет глубоко за полночь. Мысли текут лениво, неспешно, тяжело цепляясь друг за друга. При этом логическая последовательность их явно нарушена, петляет как заяц, путающий свои следы.Приглушенные полутьмой дерзко разбредаются по укромным уголкам сознания подсвеченные мерцанием ноутбука. Мне скоро тридцать— сложный возраст переосмысления принципов и жизненных приоритетов, время подведения итогов прожитого отрезка жизни. И осознание того, как мало достигнуто и сколько еще предстоит, разъедает сознание, приносит ощущение неудовлетворенности и, как ни странно, растерянности. А что же дальше? Каким путём пойти, какую выбрать линию поведения.Размышления прерывает твой полу-вздох во сне. Ты беспокойно мечешься по кровати и недовольно морщишь нос.
Смотрю на тебя с нежностью: а ведь могло бы и не быть. Жизнь в очередной раз показала свою непредсказуемость, волю нелепого случая, для нее обыденного, но для человека способного перечеркнуть все одним лишь росчерком, воспользовавшисьминутнойслабостью. Но, наверное, именно таким нелепым случаям и непредсказуемым поворотам судьбы мы должны быть благодарны, поскольку именно они учат нас ценить те немногие минутысчастья и крохи радости, перепадающие на нашу долю. Ведь многие живут, не имея и этого (или влачат жалкое существование, если вам будет так угодно). Ну, всё, спать, спать, спать, а то подобные размышления за полночь приведут к полусонному состоянию на работе, что, в свою очередь, даст пищу для острых язычков коллег по работе (эх, в другое русло быработу этих язычков направить… больше пользы вышло бы ). Завтра у нас памятная дата: два года с момента приобретения друг друга. Нет, вы не подумайте, что два года назад мы встретились, нет, это произошло гораздо раньше. А вот расскажу-ка я вам все по порядку, поскольку в двух словах описать завтрашнее событие просто невозможно, да и не хочется – столь значимо оно для меня. С Данилой, Даней, Данечкой я познакомился в первом (да-да, именно в первом, вам не показалось) классе. Я стоял такой весь из себя независимый на крыльце школы, гордо«распустив хвост» весь в ожидании своего первого в жизни звонка, когда мимо меня пронеслось нечто огненное при этом нагло хлестнувшее меня по …эм… лицу каким-то веником (типа букет). Я воспитывался без отца и, поэтому уже в 7 лет мог поставить на место зарвавшихся одногодков и не только.Даже не задумываясь, на автомате рванул за наглецом с явной целью начистить ему… лицо.Завернув за угол и присмотревшись к какой-то непонятной возне, улыбнулся, похоже, что огненный наглец не только меня облагодетельствовал. Два крепыша усиленно теснили беднягу, размахивая кулаками, которые почему-то все время норовили попасть ему по носу. Растерзанный веник… эм… букет валялся на асфальте. Мой «праведный гнев» — нет, не пропал — просто сменил свое направление в сторону столь вопиющей несправедливости: двое против одного тощего,бледного огненно-рыжего чуда. Не особо обременяя себя рассуждениями, я ринулся на помощь. Позже, сидя в кабинете директора и утирая уже не новой и далеко не белой рубашкой поцарапанную щеку, я все-таки решил познакомиться:—Меня… это… Санёк зовут! – помялся я немного, прежде чем выдать сию информацию. Рыжее чудо вскинуло на меня испуганные зеленые глазищи и прошептало:— А ты драться не будешь?Я фыркнул, типа больно мне надо. А потом оформил сей жест вследующее:— А это…. хочешь я тебя защищать буду…а то ты бледный какой-то. – И нахохлившись уставился в пол. — Хочу…— Застенчиво улыбнулось чудо. —Меня Данил зовут.Вот так и началась наша многолетняя дружба. Я таскалДаньку повсюду за собой, вовлекая во всякого рода сомнительные авантюры (он курить впервые по моей прихоти попробовал, да и спиртное тоже).Его родители пропадали на работе,в командировках, на конференциях, в общем,занимались карьерой и как-то особо не заморачивались воспитанием своего чада.Вот так, ни шатко, ни валко мы «докатились» до порога полового взросления, когда начинает чего-то хотеться и девочки-одноклассницы вдруг приобретают совершенно иные черты (или так сказать округлые заманчивые формы ).Вот тогда-то, пожалуй,и началась наша история.*************************************************— Данька, Данька! Ты что, спишь?Продирай свои глазищи, я тебе сейчас тако-о-о-о-о-ерасскажу! – Ору я, отчаянно тряся очумевшего со сна друга. – Данька, представляешь, я с Катькой Барановой поцеловался!!!!Эта девочка нравилась мне уже целый месяц, и бедный Данька вынужден был слушать мои бесконечные дифирамбы в адрес этой особы. Он сонно моргнул пару раз, как будто пытался вникнуть в смысл моих слов, а затем мертвенная бледность покрыла его лицо, а глаза неестественно расширились.— Оу, неужели? Сбылась мечта идиота. – Как-то натянуто и излишне спокойно прокомментировал он, резко отворачиваясь и снова утыкаясь носом в подушку. А я же, уязвленный таким равнодушием к своей персоне, принялся его тормошить, завывая о том, что обрушу на него все кары небесные за такое равнодушие к судьбе своего лучшего друга. Сие заявление, совместно с действиямивернуло к жизниего застывшую тушку:— Ладно, тогда надо срочно отметить это событие. – Теперь его веселье явно зашкаливало, выражаясь в суетливости движений во время сборов.Но я, ослепленный таким знаменательным событием в своей жизни, был не в состоянии адекватно оценивать поведение друга.Сегодня он впервые напился до потери ориентации в пространстве и во времени, бесконечное множество раз в пьяном бреду повторяя:— Сашка… Сашка… какая же ты бессердечная сволочь.