Глава 2 "Дневник Магистра. Медальон" (1/1)
Хэйтем смотрел на?странное послание и?вдруг осознал, что именно это и?было причиной терзавшего его навязчивого чувства, будто он?что-то не?закончил, не?завершил какое-то важное дело. Именно эти слова преследуют его на?протяжении почти всей жизни, а?он?так и?не?разгадал эту загадку. Но?теперь на?это не?осталось времени. Магистр резко выдохнул, встал из-за стола, снова подошел к?окну и?распахнул его настежь. Легкий свежий ветерок ворвался в?кабинет, принеся с?собой запах моря и?ласково коснулся лица и?волос Магистра. За?окном почти стемнело, а?на?небе, одна за?другой, загорались звезды. Хэйтем еще немного постоял, наслаждаясь приятной прохладой и?по?привычке держа руки за?спиной, а?потом вновь подошел к?столу. Выдвинув самый нижний ящик, он?достал свой дневник в?простом кожаном переплете и?сел в?кресло, придвигая свечу поближе. Раскрыв дневник, Хэйтем перелистал несколько страниц?и, найдя нужную, принялся перечитывать свои записи. ?У меня была привычка просыпаться после того, как из?комнаты уходила Эдит, садиться на?подоконник и?смотреть в?окно. С?моего наблюдательного пункта были видны кошки, собаки и?даже лисы, пробиравшиеся через газон, залитый лунным светом. А?если не?было животных, я?просто смотрел на?ночь, на?луну, на?бледно-серый цвет, в?который она красила траву и?деревья. В?одну из?таких ночей я?и?увидел ее?впервые. Это случилось накануне моего шестого дня рождения. Я, как обычно, сидел на?подоконнике и?наблюдал за?тем, как луна то?появляется, то?исчезает за?облаками. Вдруг мой взгляд упал на?крышу дома Барретов и?в?свете луны я?увидел стоящую там темную фигуру человека, которая, как мне показалось, смотрела прямо на?меня. Я?почувствовал, как мое сердце заколотилось от?страха, но?тут луна скрылась за?облаками и?странная тень стала не?видна. Прошло несколько секунд?и, когда луна снова показалась, на?крыше никого не?было. Я?решил, что мне просто почудилось, но?страх не?отпускал и?я?быстро юркнул в?кровать, накрывшись одеялом с?головой?. Хэйтем перевернул еще несколько страниц и?продолжил читать:? …В день моего восьмилетия, в?конце трапезы отец объявил, что сегодня вечером мы?отправляемся в?Шоколадный Дом Уайта на?Честерфилд-стрит, где приготовляется шоколад из?цельных кубиков, привозимых из?Испании. …Я согласился?бы?просидеть здесь всю ночь, объедаясь шоколадом и?пирожными, которыми был уставлен весь стол. Отцу и?мистеру Берчу, кажется, приглянулся?эль. Поэтому в?конце концов одна только мама стала настойчиво говорить, что нам пора?— пока я?не?объелся, а?они не?выпили лишнего?— и?мы?вышли наружу, на?ночную улицу, которая еще больше оживилась за?прошедшие часы. На какой-то миг я?растерялся от?уличного шума и?смрада. Дженни сморщила?нос, а?на?лице мамы мелькнула тревога. Отец машинально подошел к?нам поближе, как будто мог заслонить нас от?всего этого. И вдруг мама закричала, и?из?толпы метнулся человек в?лохмотьях, с?оскаленными зубами и?вытянутой рукой, и?попытался сорвать с?мамы ожерелье. В?следующую секунду я?понял, почему отцовская трость так странно брякала: из?нее появился клинок, когда отец повернулся, чтобы защитить маму. Он?в?мгновение ока оказался рядом с?мамой, но?раньше, чем достать клинок, он?уже передумал, вероятно, потому что вор был безоружен, и?с?грохотом вдвинул клинок обратно, превратив его снова в?трость, и?не?прерывая этого движения, крутанул ею?и?отшвырнул руку грабителя прочь. Вор от?боли и?удивления вскрикнул и?опрокинулся прямо на?мистера Берча, который повалил его наземь, уселся верхом на?грудь и?приставил к?горлу?нож. У?меня перехватило дыхание.—?Реджинальд!?— крикнул отец.?— Не?сметь!—?Он?хотел вас ограбить, Эдвард,?— ответил мистер Берч не?оборачиваясь. Вор захныкал. У?мистера Берча на?руках выпятились сухожилия, а?костяшки пальцев на?рукоятке ножа побелели.—?Нет, Реджинальд, это не?дело,?— спокойно сказал отец. Он?стоял, обняв маму, которая уткнулась ему лицом в?грудь и?тихо плакала. Рядом стояла Дженни, а?с?другой стороны?я.?Вокруг нас собралась толпа?— те?же?бродяги и?нищие, что перед этим приставали к?нам, а?теперь держались на?почтительном расстоянии. На?почтительном, безопасном расстоянии.—?Я?не?шучу, Реджинальд,?— сказал отец.?— Уберите нож и?отпустите?его.—?Не?заставляйте меня выглядеть идиотом, Эдвард,?— сказал Берч.?— По?крайней мере, на?глазах у?этих людей. Мы?оба понимаем, что этот… должен поплатиться, если и?не?жизнью, то?во?всяком случае пальцем или двумя.Я?задыхался.—?Нет!?— резко ответил отец.?— Никакой крови, Реджинальд. Между нами все кончено, если вы?сейчас?же?не?сделаете, как я?говорю. Казалось, что вокруг все замерло. Я?слышал только, как безостановочно бормотал?вор:—?Прошу?вас, сэр, прошу?вас, сэр, прошу?вас, сэр… В конце концов, мистер Берч решился и?убрал?нож, от?которого у?вора осталась небольшая ссадина. Берч поднялся и?хотел пнуть вора, но?тот не?заставил себя упрашивать и?на?четвереньках ринулся по?Честерфилд-стрит, радуясь, что остался?жив. Я смотрел ему вслед и?неожиданно заметил на?крыше одного из?домов ту?самую черную фигуру, что видел однажды ночью на?крыше дома Барретов. Я?не?мог четко рассмотреть?ее, единственное, что мне удалось разглядеть, это странное одеяние, похожее на?монашескую рясу с?капюшоном, полностью скрывающим лицо. Я?видел ее?несколько мгновений, а?потом, когда вор поравнялся с?тем домом, она неожиданно исчезла, будто растворилась в?воздухе. Наш кучер пришел в?себя от?потрясения и?теперь стоял у?двери, уговаривая нас поторопиться для нашей?же?безопасности. …Но?вот, наконец, мы?вернулись домой, на?площадь Королевы Анны, заперли двери и?выветрили запах дыма, навоза и?лошадей. Я?сказал Маме и?Отцу, как сильно понравился мне этот вечер, сердечно поблагодарил их?и?заверил, что беспорядки на?улице, случившиеся позже, не?смогли испортить мне праздник, хотя в?глубине души я?полагал, что это-то и?было самым интересным. Не?знаю почему, но?я?не?сказал отцу о?той странной фигуре на?крыше. Быть может, я?опасался, что отец подумает, что я?так сильно испугался, что у?меня начались галлюцинации? Не?знаю… Но оказалось, что вечер еще не?закончился, потому что когда я?стал подниматься по?лестнице, отец сделал мне знак, чтобы я?шел за?ним?— он?направился в?игровую комнату и?зажег там масляную лампу.—?Вам понравился нынешний вечер, Хэйтем??— спросил?он.—?Очень понравился, сэр,?— ответил?я.?Отец внимательно посмотрел на?меня.—?А-а,?— сказал?он.?— Вы?думаете о?том, что случилось позже?—?Да, сэр.—?Ну, так что?же? Он подозвал меня к?одной из?книжных полок. Казалось, что он?хочет на?свету как следует рассмотреть мое лицо. На?его лице играли блики от?лампы, а?светлые волосы блестели. Взгляд его обычно был добрым, но?мог быть и?напряженным, как теперь. Я?заметил один из?его шрамов, который, казалось, ярче вспыхнул на?свету.—?Ну, это было очень волнующе, сэр,?— ответил я?и?быстро добавил:?— Хотя я?больше беспокоился за?мать. Ваша быстрота, когда вы?ее?спасали?— я?никогда не?видел, чтобы кто-нибудь двигался так стремительно!—?Вот что значит для человека любовь! Вы?тоже это когда-нибудь поймете. - Отец рассмеялся, но его смех в тот момент почему-то показался мне каким-то неискренним, ненастоящим. Потом он снова взглянул на меня с тем же выражением напряженного внимания:- Но сейчас речь не об этом. Что вы?скажете о?мистере Берче? О?его реакции? Как вы?это поняли, Хэйтем?—?Что именно?—?Мистер Берч, кажется, собирался сурово наказать негодяя, Хэйтем. Вам не?показалось, что это справедливо? Я обдумал его слова, прежде чем ответить. Судя по?выражению его лица, напряженному и?внимательному, мой ответ был очень важен. И?по?горячим следам мне казалось, что тот вор заслужил жесткую расправу. Было мгновение, короткое, как?все, что случилось, когда какая-то первобытная ярость могла прикончить его за?нападение на?мою мать. Однако теперь, в?мягком свете лампы, рядом с?отцом, ласково на?меня смотревшим, я?чувствовал что-то другое.—?Говорите честно, Хэйтем,?— пришел на?помощь отец, как будто читавший мои мысли.?— У?Реджинальда обостренное чувство справедливости или того, что он?понимает под справедливостью. Оно в?некотором смысле… библейское. Но?что вы?об?этом думаете?—?Сначала я?испытал… жажду мести, сэр. Но?это быстро прошло, и?мне радостно было видеть человека, проявившего милосердие,?— сказал?я. Отец улыбнулся, кивнул и?вдруг круто повернулся к?книжным полкам, движением запястья привел там в?действие какой-то выключатель, и?часть книг отъехала в?сторону, открыв потайную камеру. У?меня екнуло сердце, когда он?взял что-то оттуда: коробку, которую он?вручил мне и?кивком головы велел открыть.—?Подарок на?день рождения, Хэйтем!?— сказал?он. Я опустился на?колени, поставил коробку на?пол, открыл ее?и?обнаружил кожаную портупею, которую я?поскорее выдернул наружу, потому что знал?— под ней должен быть?меч, и?не?деревянный игрушечный, а?сверкающий стальной меч с?затейливой рукоятью. Я?достал его из?коробки и?держал в?руке. Это был короткий?меч, и?хотя, к?моему стыду, я?испытал из-за этого укол разочарования, я?сразу понял, что это прекрасный короткий меч и?это мой короткий?меч. Я?тут?же?решил, что он?всегда будет у?меня на?боку, и?уже протянул руку к?портупее, но?меня остановил отец.—?Нет, Хэйтем,?— сказал?он,?— он?останется здесь, и?не?надо его брать или пользоваться им?без моего разрешения. Понятно? Он взял у?меня?меч, вернул в?коробку, уложил сверху портупею и?закрыл.—?Вы?скоро начнете тренироваться с?этим мечом.?— Сказал?он, а потом посмотрел на меня каким-то странным долгим и, как мне показалось, грустным взглядом, и негромко добавил:— Вам предстоит многое узнать, Хэйтем, не?только о?той стали, которую вы?держали в?руках, но?и?о?стали в?вашем сердце.—?Да, отец,?— сказал?я, стараясь не?выдать, что я?сбит с?толку и?разочарован. Я?видел, как он?повернулся и?положил коробку в?тайник, и?если он?воображал, что я?не?понял, какая книга закрывает доступ в?тайник, то?он?ошибся. Это была Библия короля Иакова. Позже, вернувшись к?себе в?комнату, я?сел на?подоконник и?со?счастливой улыбкой стал вспоминать подарок отца. Меч действительно был прекрасен и?я?чувствовал, что мне не?терпится снова взять его в?руки, рассмотреть лучше, попробовать его в?действии. Тут за?окном послышался шорох и?я?немедленно повернулся на?шум. Я?увидел, как с?нашего газона взлетает большая сова, держа в?когтях мышь. Я?проследил за?ней взглядом и?неожиданно снова увидел?ЕЕ.?Фигуру в?черном. Она стояла на?том?же?месте, на?крыше дома Барретов, но?на?этот раз я?точно знал, что это мне не?кажется. Я?не?знал, кто она (или он)и?почему наблюдает за?мной, но?в?тот момент мне действительно стало жутко. Но, дабы не?показать своего страха, я?гордо вздернул подбородок?и, не?мигая, смотрел прямо на?нее. Неожиданно, она медленно склонила голову, как будто одобрительно кивая мне и… исчезла. Больше я?не?видел?ее, вплоть до?того?дня, когда я?очутился вместе с?мистером Берчем на?руинах нашего, сгоревшего после налета, дома?. Хэйтем оторвался от?чтения и?устало потер переносицу. Почувствовав, что в?комнате стало прохладнее, он?поднялся, подошел к?окну и?закрыл?его. На?улице уже была глубокая ночь, но?Магистр не?мог заставить себя пойти спать, несмотря на?то, что он?очень устал. Полученное сегодня письмо снова пробудило воспоминания о?прошлом, об?отце, матери, сестре и?разожгло давно погасшее в?его душе желание разгадать эту тайну. Поэтому, он?подошел к?камину, подкинул в?него несколько поленьев, зажег новую свечу, перевернул еще несколько страниц и?вновь вернулся к?чтению. ?…Чуть погодя мы?подъехали к?дому, но?он?выглядел совсем не?так, как я?представлял. Все было хуже и?намного. Казалось, что сверху по?дому кто-то стукнул исполинским кулаком, проломив строение от?крыши и?до?самого фундамента и?оставив огромную, рваную дыру. Это был не?просто разрушенный?дом. Само представление о?нем было разрушено. Сквозь разбитые окна мы?увидели прихожую, а?через разбитые полы?— коридор тремя этажами выше, и?все это?— почерневшее от?сажи. Я?видел знакомую мебель, закопченную и?обугленную, и?на?одной из?стен?— обгоревшие портреты.—?Сожалею, но?внутри действительно очень опасно, мастер Хэйтем,?— сказал Берч. Я кивнул и?отвернулся от?дома, стараясь проглотить вставший в?горле?ком, но?тут мой взгляд наткнулся на?уже знакомую мне фигуру в?черном. На?этот раз она стояла в?маленьком проулке между домами на?другой стороне улицы. Лица ее?я?не?видел, но?чувствовал взгляд, прикованный ко?мне. Но?сегодня мне было все равно, я?равнодушно отвернулся от?нее и?обратился к?Берчу:—?Прошу?Вас, мистер Берч, давайте вернемся. Я?не?хочу, чтобы мама начала волноваться,?— сказал?я. Минуту спустя он?усадил меня обратно в?карету, дважды стукнул в?потолок тростью, и?мы?уехали.—?Тем не?менее,?— сказал мистер Берч,?— я?вчера взял на?себя смелость добыть ваш?меч,?— с?этими словами он?вытащил из-под своего сиденья коробку. Она тоже была вся в?саже, но?когда он?поднял коробку на?колени и?снял крышку, внутри все так?же?лежал и?поблескивал?меч, как в?тот день, когда мне его подарил отец.—?Благодарю?вас, мистер Берч,?— только и?смог я?выговорить, когда он?закрыл коробку и?поставил ее?между нами на?сиденье.—?Это прекрасный?меч, Хэйтем. Я?не?сомневаюсь, что вы?будете хранить?его, как зеницу?ока.—?Конечно, сэр.—?Вот интересно, когда он?вкусит первой крови?—?Не?знаю, сэр…? Хэйтем перевернул еще несколько страниц. Ему не?хотелось углубляться в?подробности разговора с?Берчем и?последующего разговора с?матерью. Сейчас его интересовало другое. Вот он, день, когда юный мастер Кенуэй впервые услышал загадочные слова, не дающие ему покоя до сих пор. ? 10 Декабря 1735 года. День похорон отца. Мистер Берч сопровождал меня на похоронах — собственно, короткой неофициальной службе в той же часовне, где мы почти в том же составе отпевали Эдит: домочадцы, старый мистер Файлинг и несколько человек из отцовской конторы, которых пригласил мистер Берч. Он познакомил меня с одним из них — мистером Симпкином, которому, по моим представлениям, было лет тридцать пять, и который должен был, как мне сказали, вести наши семейные дела. Он слегка поклонился, а в его взгляде я прочел какую-то смесь неловкости и сочувствия, и они никак не могли побороть друг друга.- Я буду вести дела вместе с вашей матушкой, пока вы будете в Европе, мастер Хэйтем, — заверил он меня. Пока мистер Берч беседовал с мистером Симпкином, я вышел из часовни и остановился на ступенях, прислонившись к колонне. Меня потрясло то, что я уже еду; что у меня нет ни выбора, ни права голоса в этом вопросе. Выбор, может быть, и есть — я ведь мог бы сбежать. Но бегство не казалось мне действительно выбором.- Простите, мастер Хэйтем,- внезапно услышал я тихий голос и на мое плечо, мягко и почти невесомо, легла чья-то ладонь. Я вздрогнул и обернулся. За моей спиной стояла женщина в черном траурном платье. На голове у нее была шляпка с густой вуалью, такой густой, что я почти не мог рассмотреть ее лица. Очевидно, видя мое замешательство, женщина отступила на шаг назад и тихо произнесла:- Не бойтесь, мастер Хэйтем, я не причиню Вам зла. Простите меня, вероятно, я напугала Вас.- Вовсе нет, мэм, просто я задумался и не заметил, как Вы подошли.
- И все же, я еще раз прошу Вас простить меня,- так же тихо сказала она, чуть склонив голову.-Меня зовут миссис Виктория Боннет, я вдова старого друга Вашего отца, мистера Стида Боннета. Я хотела принести Вам свои соболезнования, мастер Хэйтем. Ваш отец был одним излучших людей, которых я знала.- Благодарю Вас, миссис Боннет, - сказал я, все так же пытаясь рассмотреть ее лицо. Краем глаза я заметил, что Берч и Симпкин закончили разговор и направляются к выходу из часовни.- Я понимаю, что, возможно, прошу слишком многого, но не могли бы Вы уделить мне несколько минут для беседы, мастер Хэйтем, - почти умоляюще произнесла миссис Боннет. - Это очень важно. Я, сам не понимая почему, ощутил доверие к этой, в сущности, незнакомой мне женщине. Я не видел ее лица, но чувствовал, что от нее будто исходит какое-то тепло. Признаюсь, я был заинтригован.- Я бы с удовольствием побеседовал с Вами, миссис Боннет, но, боюсь, сейчас придет мой опекун, и мы должны будем ехать домой.- Если дело только в этом, мастер Хэйтем… - так же тихо сказала она и, обернувшись через плечо, кивнула кому-то. Я с удивлением увидел, как ко входу в часовню тут же направилисьдвое мужчин и выходящие из нее Берч и Симпкин вынуждены были остановиться. Я успел услышать как один из мужчин начал с ними разговор:
- Приветствую Вас, джентльмены. Позвольте представиться – мистер Николас Дайк, а это, - он указал на своего спутника, - мистер Джереми Питт. Мы только вчера услышали об этой трагедии и поспешили приехать проститься с нашим старым другом… Я посмотрел на миссис Боннет и кивнул. Мы отошли немного вправо от входа в часовню и оказались в крошечном саду, скрытом от любопытных глаз высокими кустами сирени. Я остановился у маленькой скамейки и, как учил меня отец, предложил миссис Боннет сесть. Она отрицательно качнула головой и глубоко вздохнула.- Мастер Хэйтем, я действительно очень сожалею о том, что произошло с Вашим отцом и Вашей сестрой. Я понимаю, как Вам должно быть тяжело сейчас. Мне страшно даже подумать, что Вам пришлось пережить, мастер Хэйтем... -мне показалось, что ее голос немного задрожал, и она на мгновение прервалась, но потом заговорила снова: – Да, Эдвард Кенуэй был одним из достойнейших людей, но сейчас я хотела бы поговорить о Вас. Дело в том, что мой покойный муж, мистер Боннет, вел дела с Вашим отцом, а после его смерти всеми делами пришлось заняться мне. Мы переписывались с Эдвардом много лет и, я знаю, что он хотелсделать из Вас настоящего джентльмена, прекрасно образованного и безупречно владеющего оружием. Как бы странно это не прозвучало, мастер Хэйтем, я хочу предложить Вам помощь в этом деле, если, конечно, Вы и Ваша матушка не будете против. Дело в том, что я являюсь попечителем частной школы…-Я благодарю Вас, миссис Боннет, но матушка решила, что мне необходимо ехать в Европу с мистером Берчем, и очень скоро мы уезжаем, - сказал я, сам удивляясь своей откровенности. - Все уже решено.- Решено?! – внезапно она оказалась прямо передо мной и опустилась на колени, безжалостно пачкая свое дорогое черное платье в земле и опавшей листве, но не обращая на это ни малейшего внимания. - А Вы, мастер Хэйтем, чего хотели бы Вы? Умоляю, скажите мне честно, Вы тоже хотите ехать с мистером Берчем? Я слегка растерялся, но вдруг луч зимнего солнца упал на ее лицо, закрытое вуалью и я смог разглядеть ее глаза. Глаза, которые я вряд ли смогу забыть: серо-голубые, как небо зимнего Лондона, удивительно яркие и живые, в обрамлении темных густых ресниц.Сейчас они пристально смотрели на менясо странным выражением тревоги, будто пытаясь прочесть что-то в глубине моей души.- Я поступлю так, как хочет моя матушка, - тихо, но твердо сказал я, отчего-то чувствуя себя виноватым.- Что ж, мастер Хэйтем, - мне показалось, что в ее голосе промелькнула нотка горечи, - Если Вы сами приняли такое решение, я обязана уважать Ваш выбор. Она все также стояла на коленях передо мной и пристально смотрела мне прямо в глаза. Мы немного помолчали, но она прервала молчание.- Мастер Хэйтем, тогда позвольте мне кое-что подарить Вам,- голос ее звучал все также тихо и мягко, но в ее глазах я разглядел что-то, похожее на отчаяние.- Если Вы этого хотите, мэм, - ответил я смущенно. Неожиданно миссис Боннет тихонько рассмеялась, а ее глаза вспыхнули задорными огоньками.- А Вы, сэр? Вы хотите, чтобы я вам кое-что подарила, мастер Хэйтем? – я не удержался и тоже улыбнулся, до того заразительными были лукавые искорки в ее глазах, и кивнул. Она сняла с шеи странный круглый медальон на тонкой золотой цепочке и, нежно взяв мои ладони, вложила в них медальон.
- Вот так. Этот медальон будет оберегать Вас, мастер Хэйтем. Это ацтекское золото и многие считают его проклятым, но это не так. Для Вас он не опасен, хотя и выглядитжутковато. Но никогда и никому не показывайте его, иначе он потеряет свою силу. Договорились? – она снова улыбнулась.- Но, мэм, я не могу взять его, он ведь, наверное, очень дорогой! - попытался было возразить я, но она снова тихо рассмеялась и легонько сжала мои руки.- Глупости, мастер Хэйтем!Ведь я дарю его Вам не как драгоценность, а как талисман, который будет хранить Вас. Знаете, некоторые в качестве талисманов вешают на шею птичьи перья, морские ракушки, крылья летучих мышей или пробки от бочек с ромом.А у Вас будет это.
- Спасибо, миссис Боннет. Я снова улыбнулся, но вдруг до нас донесся еле слышный свист. Она вздрогнула и снова посмотрела на меня.- Мастер Хэйтем, а теперь послушайте меня очень внимательно и запомните все, что я Вам скажу, - быстро и тихо заговорила она, и я вдруг с удивлением заметил, как ее глаза наполняются слезами.- Я слушаю, мэм, - поспешно сказал я, невольно наклоняясь ближе к ней. Она крепче сжала мои ладони и я почувствовал, какие теплыеи нежные у нее руки.- МастерХэйтем, запомните, прошу Вас: отныне и впредь, где бы Вы ни были, что бы ни случилось. Запомните, что если вдруг Вам понадобится помощь – любая помощь, на суше или на море; помощь в бою или советом;- она смотрела мне в глаза с необъяснимой нежностью.-В любом портовом городе мира найдите начальника портаи скажите ему всего три слова: ?Альбатрос быстрее голубя?. Если же в городе не будет порта, найдите начальника любой почтовой станции и скажите ему те же самые слова - ?Альбатрос быстрее голубя?.И помощь придет. Вы запомнили? Я кивнул и продолжал, как завороженный, смотреть на нее. Онаподнесла мои руки к своим губам и нежно поцеловала.- Но я прошу Вас, мастер Хэйтем, никому и никогда не рассказывать о том, что Вы сегодня услышали, также как и о медальоне. Никому, даже Вашей матушке или мистеру Берчу.- Не беспокойтесь, мэм, я никому не скажу, - заверил я ее. Снова послышался тихий свист.- Что ж, Вам пора, мастер Хэйтем,- мягко сказала миссис Боннет и, поднявшись с колен, отступила на шаг. - Ступайте, а не то мистер Берч начнет Вас искать.
- До свидания, миссис Боннет, я был очень рад познакомиться с Вами, - проговорил я, пытаясь понять, отчего мне так грустно расставаться с человеком, которого я знал всего несколько минут, - И спасибо Вам за все. Она кивнула и еле слышно произнесла: - Прощайте, мастер Хэйтем. Я повернулся и пошел прочь, на ходу пряча медальон во внутренний карман своего жилета. Вернувшись домой, я сразу направился в свою комнату, запер дверь и достал подаренный мне медальон. Подойдя к окну, чтобы лучше было видно, я принялся внимательно разглядывать странную вещицу. Больше всего этот медальон походил на какую-то очень древнюю монету. В центре ее был изображен оскаленный череп, вокруг него были нанесены какие-то непонятные мне символы, а от нихрасходились затейливые завитушки, словносолнечные лучи. Я с восхищением смотрел на подарок, чувствуя, как в моих ладонях он становится теплым и как будто более ярким. Я вспомнил о тех странных словах, что сказала мне миссис Боннет.- Альбатрос быстрее голубя – тихо произнес я, будто пытаясь лучше запомнить их и, вдруг с удивлением увидел, что медальон ярко сверкнул в моих руках каким-то зеленовато-золотистым светом?.