Полуночные желания (1/1)

Кожа Чу Юаня была мягкой, словно первый, только что выпавший снег. Она пахла дорогими чернилами и сандаловым деревом.Дуань Байюэ любил проводить губами по этой молочной коже, держа Чу Юаня в своих объятьях. Прижиматься нежными, как лепестки их сливы, поцелуями к его плечам до тех пор, пока напряженные мышцы под его осторожными прикосновениями не расслабились бы окончательно. Он любил проводить пальцами по его шелковистым темным прядям, упиваться пренебрежительными вздохами своего любимого, будто они были всем, в чем нуждался Дуань Байюэ.Он любил заботиться о Чу Юане.Любил показывать, как сильно дорожит им.Лунный свет просачивался через открытое окно королевских покоев, отбрасывая легкие тени на тонкие черты лица Чу Юаня, полностью расслабленные и свободные от стресса, отличные от тех, какими они были днем. Серебряная жемчужина, висящая в чернильно-черном небе, была единственным свидетелем этого момента (одного из многих) между императором и князем Синаня.Дуань Байюэ еще несколько мгновений наблюдал за спящим императором, его глаза бродили по прекрасному телу, задерживались на ярких цветах, распустившихся на его коже, прошлись по ключицам, груди и ниже…Небольшие метки удовлетворили скрытое в сердце князя чувство собственничества?— этот скрытый огонь, что горел ярче, чем сверкающие звезды, когда дело касалось чего-то, связанного с Чу Юанем.Иногда ему хотелось, чтобы их жизнь была именно такой.Чаще, чем иногда.Это был бы простой мир, где ничего, кроме них, не имело бы значения.Ни Китай, ни Юннань, ни бесконечные опасности, ни продолжение императорской династии, а только они.Так, чтобы они были завернуты в шелковые простыни и разделяли тепло и любовь на двоих.Так, чтобы после восхода солнца над горными вершинами они могли бы позволить себе поспать еще чуть-чуть, прежде чем Чу Юань закопошился бы и встал, чтобы найти, чем заняться.Так беззаботно, чтобы, когда Чу Юань попытался бы встать, Дуань Байюэ мог бы обнять его за талию, притянуть любимого обратно в кровать и удерживать его там еще час, осыпая теплыми, горячими поцелуями каждый дюйм его тела.Так, чтобы потом они могли бы провести время в ванне вместе, чтобы он вымыл волосы Чу Юаня, нежно массируя кожу его головы, чтобы он мог уделить ему время и показать, как сильно дорожит им, потому что у них не было бы проблем, требующих срочного решения.Так, чтобы они смогли спокойно посидеть рядом, чтобы он смог покормить Чу Юаня супом, даже если бы тот ворчал о том, что он уже не младенец. Не было бы никаких утренних собраний, требующих присутствия, а поэтому у них было бы время на то, чтобы спокойно позавтракать и поговорить, они могли бы позволить себе делать паузы в разговоре, чтобы поцеловать костяшки пальцев другого, показывая свою привязанность. Они могли бы вдоволь насладиться теплым чувством, возникающих в их груди от легкого оттенка цветущей сливы на щеках другого.Иногда Дуань Байюэ хотелось, чтобы все было по-другому, чтобы они могли быть собой, счастливыми и влюбленными, чтобы они могли сказать, что любят. Друг другу. Может, даже всему миру.Он хотел, чтобы у них было время. Чтобы золотой шелкопряд внутри прекратил забирать его жизнь. Чтобы давление на Чу Юаня, связанное с женитьбой, не увеличивалось с каждым днем.Но это были лишь пустые мечты, проблески какого-то другого мира, в котором они были бы не Чу Юанем и Дуань Байюэ, а совершенно другими люди.Он вырвался из потока мыслей, когда Чу Юань зашевелился во сне, повернул голову и продолжил тихо сопеть в плечо Дуань Байюэ. Тот лишь крепче обнял любовь всей своей жизни, прижимаясь целомудренным поцелуем к его макушке.В конце концов, эти мысли?— просто несбыточные мечты, и они всегда останутся ими. Это лишь надежды, которые могут услышать только звезды, когда ночные ветры унесут их в неизвестное далекое пространство.Но все хорошо, подумал Дуань Байюэ, закрывая глаза, и прижал Чу Юаня ближе к себе, позволяя легкой пелене сна окутать его разум.У него было это.Этого было достаточно.