Часть 17. Доминика (2/2)
— Никогда такое не пробовала? — вздёргивает он подбородок.
— Нет, — верчу головой.
Блондин опускает взгляд в пол: — Сними туфли. Я выполняю указание, а затем ложусь на кровать лицом к парню, который наклоняется ко мне, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Теряя остатки разума от переполняющих фантастических эмоций, я приподнялась и начала целовать блондина. И сердце снова стучит на бешеной скорости. Всё кажется нереальным, но таким нужным, необходимым, как воздух или вода, нужным, чтобы жить. Глеб быстро перехватывает инициативу. Умелые движения языка, наслаждение, разливающееся по телу и ни одной мысли больше. Голубин целовал страстно, с жадностью, словно заявляя свои права на меня. Поцелуй уводил далеко за пределы вселенной, куда-то в небытие, за край обрыва, откуда нет выхода. Стало жарко, язык Глеба хозяйничал во рту, доводя до безумия. Я вцепилась в его волосы, боясь раствориться в этом омуте. Когда рэпер с довольным видом отстранился, я чувствовала, что сейчас просто растекусь лужицей под его нечитаемым взглядом. От его близости становилось дурно, разум рассыпался на атомы. Тишина стояла такая, будто мы с ним одни на всей земле.
Глеб заметил мой изучающий взгляд, ползающий по его прессу: — Потрогай, если хочешь. Не обращая внимания на насмешливые нотки в его голосе, зачарованно веду ладонью по доступному телу, ощущая, как напрягаются мышцы под пальцами. Приподнимаю голову и прикасаюсь губами к татуировке с крыльями, провела по нему языком, услышав шумный выдох Глеба. Осмелев немного, продолжаю свои исследования, лизнула в сосок, поцеловала ключицу, потянулась к нему, как к воде умирающая от жажды. Это было похоже на помутнение рассудка. Хотелось больше трогать его везде, касаться, обнимать, целовать, ласкать и чувствовать его руки, которые теперь крепко меня сжимают, не давая провалиться в дурманящее дно горячего возбуждения.
Голубин отпустил меня и сел на кровати, взяв в руки наручники. Сердце пропустило новый удар, когда Глеб стянул с моих бёдер кружево и принялся застёгивать железные браслеты на ногах.
— Согни ноги в коленях и положи руки по швам, — сказал парень, грозно глянув в мою сторону. Я без промедления сделала так, как он сказал, и тут же застонала от лёгкой боли, что доставляли оковы. Теперь мои руки и ноги закованы так, что длина цепи не позволяет вытянуться. Мои щёки стали пунцовыми, а соски горячими. Весьма неприличная поза. Будто в этом виде меня вынесут на аукцион, как послушную куколку для извращённых утех. Но Глеб так не сделает, нет ведь?
Парень быстро избавился от лишней одежды, выудил из всё той же тумбы синюю ?фольгу безопасности? и лёг на меня сверху, ещё шире разведя мои ноги.
— Я … это неудобно, — зашептала я, взирая на блондина с опаской. — Зато красиво, — хмыкнул он и снова поцеловал.
Натянув на себя презерватив, он резко вошёл в меня, схватив за волосы, так как я тут же выгнула спину и приподняла затылок. Блондин начал двигаться во мне, неистово вырывая из меня стоны удовольствия. Наручники больно впивались в кожу, держа меня на границе реальности и беспросветной, сладкой, манящей темноты собственного падения. Мокрые всхлипы, разносящиеся по всему номеру, громкие хлюпающие звуки и капля пота скатывается по телу.
— Да к чёрту всё! — рыкнул парень, остановился и вышел из меня.
От возбуждения я уже не осознавала, что вообще происходит, но перед глазами мелькали образы, то, как Глеб отстёгивает от меня наручники, отбрасывает их на пол, затем возвращается ко мне. Инстинктивно кладу ослабленные руки ему на шею, он опять заполняет меня внутри, вдалбливаясь так сильно, словно хотел добраться до моих гланд. Было чертовски хорошо, приятно, жарко, ошеломляюще. Глеб продолжал буравить меня взглядом, полным похоти, и вколачиваться, тяжело дыша и иногда сладко постанывая в мои губы, когда находился на особенной грани всепоглощающего удовольствия.
— Ах, я… помню … этот … взгляд, — продолжал толчки Голубин, внимательнее всматриваясь в меня. — Мы уже… м-м-м-х … занимались, ах… сексом… — Да! — подтвердила я, но прозвучало, как стон. — Да! Глеб! Да…
В следующую секунду было не до разговоров, когда мы оба подходили к финишной прямой. Такое бешенное ощущение, как в стритрейсинге, когда однокурсники устраивали уличные гонки. Я сидела с одним афроамериканцем на соседнем сидении и не чувствовала собственного пульса, когда на спидометре было под 250 км/час. И вдалеке видна кричащая толпа, где девочка в узких шортиках и майке размахивает флагом. Это чувство…
— Ах! — я кончила и упала куда-то вниз. Но меня подхватили мужские руки, возвращая в реальность.
— Не знал, что ты настолько голодна, — громко выдохнул Голубин и улыбнулся своей дьявольской улыбкой.
О да! Я была голодна. Четыре года на диете…