Часть 17. Доминика (1/2)

Мне так неловко идти за ручку с Глебом мимо ресепшна. Все оглядываются на нас, особенно две блондиночки, что ворковали на кожаном диванчике. Они пробежались по Голубину оценивающим взглядом, а на меня посмотрели с лёгкой завистью. Я заставляю себя расправить плечи и дать алкоголю распространиться по венам, чтобы паника не вышла наружу. Всё же я немножко волнуюсь, однако, хочу того же, что и Глеб.

Мы заходим в лифт только вдвоём, так как час поздний, народу не так много. Стальные двери в The Ritz-Carlton закрываются с характерным звуком, блондин нажимает на кнопку ?8? и глядит в мою сторону.

— Хотел спросить, а что вы с этой брюнеткой не поделили? Я облизнула губы, а после ответила: — На вечеринке она узнала меня. Она ненавидит меня, потому что я вышла замуж за её любимого. Да-да, это та самая курица, которая кружила вокруг Кирилла. Лена — моя ровесница. Они с Кириллом даже хотели пожениться, ну может, только она хотела. В любом случае, появилась я и вышла замуж за её возлюбленного, которому пришлось эту Лену бросить. Всё дошло до банального: крики, истерики, угрозы в мой адрес, но после нашей свадьбы Лена, кажется, успокоилась и перестала преследовать. А тут мы снова встретились… Хоть она и девушка друга Глеба, но всё так же не может мне простить Кирилла. Только объяснить влюблённому человеку, что нас заставили поставить подписи и надеть кольца, почти невозможно.

— А почему именно её любимого? Ты разве Кирилла не любишь? — Хочешь о моём супруге поговорить? — склонила я голову вбок.

Фараон подошёл ко мне вплотную, залез пальцами в мои спутавшиеся пряди волос и, чуть склонившись, поцеловал в губы.

— Нет, — выдохнул он, сверкая глазами.

После мы прошли по коридору, устланному коврами. Я так понимаю, Глеб заранее забронировал номер в отеле. Он так уверен, что я согласилась бы на это. Даже не спаивал, как многие делают, лишь бы затащить симпатичную нимфетку в постель. А я просто хочу новизны ощущений… Смотрю на рэпера, который останавливается возле дубовой двери и загадочно смотрит на меня. Животное желание, что разгорелось сейчас во мне настолько сильное, что, кажется, оно разорвёт меня изнутри.

— Закрой глаза, — командует Глеб, подходя ближе и возвышаясь надо мной. Я исполняю приказ, нервно глотнув. — Откроешь, когда я позволю. Мне нравятся грубые приказные нотки в его голосе. Слышу, как пиликает замок от прикосновения пластиковой карты, а потом меня подталкивают внутрь номера. Далее звук захлопнувшей двери, а затем парень касается меня сзади и поворачивает налево. Я не сопротивляюсь и иду туда, куда ведёт меня Глеб, иногда подсказывая, где поднять ногу. Похоже, тут не одна комната, раз мы переходим через порожек один за другим. В номере веет прохладой, тут явно работает кондиционер, но его совсем не слышно. Такая тишина настораживает, но, когда я слышу взволнованное дыхание Глеба у своего уха, чуть не падаю из-за подкашивающихся ног.

Я сладко облизываю губы, словно на них выделился ягодный сок, и зажмуриваю глаза, так как мне ещё не разрешали их раскрыть. Парень убирает прядь волос с моей шеи и целует её так, как никогда прежде. Касается кончиком языка почти невесомо, подразнивая, затем скользит краями зубов, принося наслаждение вперемешку с болью. Я теряюсь, не знаю, на чём сконцентрироваться… пьянящий запах парфюма будоражит меня и льнёт к моей коже. Так знакомо и волнующе. Позволяю себе раствориться в обжигающем тепле сильных объятий, когда Глеб обнимает меня за талию, пристроившись сзади.

— Вот так, крошка… Не открывай глаза! Мужские пальцы касаются чувствительной кожи на уровне бёдер, захватывают края платья и тянут вверх. Стою, как статуя, которая точно знает, что она прекрасна в наготе.

— Подними руки, — строгий голос над ухом.

Он снимает моё платье через голову, а я всё это время даже не подглянула, чтобы осмотреть обстановку вокруг. Не боюсь, даже если мы стоим посреди арены и на нас смотрят тысячи глаз.

Слышу, как моё платье швыряют в сторону. Тонкие руки справляются с застёжкой на бюстгальтере, а затем моя грудь ощущает пространство. Соски вмиг набухли, Глеб ведёт по ним костяшками пальцев, отчего я падаю, но он подхватывает меня, продолжая держать на месте. — Т-ш, — шёпот такой возбуждающий. Я слышу, как густеет его дыхание, путаясь в моих волосах. Он выдыхает короче и реже. Меня потрясает его реакция на меня. Такая явная и ощутимая, что не остаётся сомнений в том, что я ему по-настоящему нравлюсь. Затем слышу, как Голубин снимает с себя кофту, краями которой он задевает мою горячую кожу, а потом кидает её туда же, где давно покоится моё платье.

— Открывай глаза, детка, — говорит Глеб, всё ещё стоя сзади.

Я распахиваю веки и моргаю, оглядывая спальню. Комната в молочно-шоколадных тонах, напротив меня стоит большая двуспальная кровать с белым постельным бельём, справа находится окно, выходящее на Тверскую улицу. Вид на огни Москвы отсюда потрясающий, но потом я слышу, как Глеб что-то достаёт и тумбы, что находится позади. Это что-то весьма громкое и тяжёлое. Рэпер рывком бросает вещь на постель. Я вздрагиваю. Это железные наручники с длинной цепью между браслетами.

Оборачиваюсь и вижу блондина с голым торсом. Его тело покрыто множеством татуировок, которые мне довелось разглядеть на фотографиях в Интернете. В близи же они выглядят более устрашающе.