Глава 4 (2/2)

Марк довез меня до калитки моего дома. По дороге мы почти не разговаривали. Тони делал вид, что спит, Марк злился на меня за то, что я якобы споил его любимого... А я просто молчал, потому что не знал, что меня ждет в ближайшие минуты.Я вставил ключ в замочную скважину, повернул, открыл наружную дверь, вошел, захлопнул ее за собой... Внутренняя дверь открылась сама.На пороге стоял Иванка. Он молча, ни слова не говоря, шагнул ко мне и обнял.* * *

Телефонный звонок Иван услышал не сразу. Телефон звенел наверху, в спальне. И телефон был Данкин, с привычным Ивану сигналом. ?Данка телефон забыл?, - почти без удивления подумал парень. Настойчивый звон нервировал, и Иван поднялся на второй этаж, чтобы отключить звук. Отвечать на чужие звонки у них с Дано было не принято.Аппарат лежал на кровати и трезвонил. Иван взял его в руки. Кевин. Это звонил Кевин. Иван усмехнулся – вот и подтверждение того, что у Дано и Кевина была не просто тренерская сессия. Теперь они перезваниваются, говорят о чем-то. И всё это без него, Ивана.Телефон наконец смолк, но почти сразу зазвонил его собственный мобильник, лежащий в кармане. Иван посмотрел на определитель. Снова Кевин. Придется отвечать.- Да.- Здравствуй, Иван. Ты дома?- Да.- Ой, как хорошо, - обрадовался Кевин. – А то я звоню Дано, а он трубку не берет. Я уже к дому подъезжаю, но у меня ключей нет.- Я открою, - коротко ответил Иван.Так. Кевин подъедет с минуты на минуту. Первым делом надо умыться и привести себя в порядок. Совершенно ни к чему мальчишке знать, что он плакал.

Нет, первым делом надо снять постельное белье. Ивану была ненавистна сама мысль о том, что он будет спать на тех же простынях, на которых сегодня ночью... Стоп, приказал он сам себе, лучше об этом не думать.Иван переложил Данкин телефон на тумбочку и резким движением сдернул покрывало. Снял постельное белье, кинул его в корзину к другим грязным вещам, а потом долго плескал себе в лицо ледяной водой, до тех пор, пока не почувствовал, что слезы отступили.* * *

Кевин позвонил в дверь минут через десять. Иван молча открыл, молча кивнул, молча вернулся к компьютеру. Кевин разделся и тоже прошел в гостиную:- А Дано дома?- Нет, - ответил Иван, не глядя на него, делая вид, что очень занят.- Жалко, - огорчился мальчишка. – Я хотел ему про сегодняшнюю съемку рассказать.Непрошенные слезы снова подобрались к глазам. Иван зажмурился, сглотнул и ровным голосом сказал:- Успеешь еще. – И добавил, по-прежнему не поворачиваясь. – Если хочешь есть, возьми что-нибудь в холодильнике.- А мы не будем Дано ждать? – удивился Кевин.Иван промолчал. Кевин тоже помолчал, а потом осторожно спросил:- Что-то случилось? У вас... с Дано?Иван резко развернулся вместе с креслом:- Случилось. Только не у НАС, а у ВАС с Дано.Мальчишка растерялся так, словно его поймали с поличным на месте преступления.- Ты о чем? – неумело попытался он разыграть непонимание.- Не прикидывайся, - Иван в упор сверлил его глазами. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Сегодня ночью Дано тебя трахнул.На лице Кевина отразился испуг, и он даже отступил на шаг, хотя Иван по-прежнему не двигаясь сидел в кресле.- Я не... – забормотал мальчишка.Иван смерил его презрительным взглядом:- Не ври, все равно не умеешь. Мне Дано всё рассказал. – И не сдержался – как плюнул. – Как ты мог?- Иван, прости...Но парень уже не мог остановиться:- Ты... пришел в дом... тебя приняли, как друга... А ты, как свинья... где жрешь, там и срешь!Кевин опустил голову:- Да, я виноват. Я не должен был... Я не хотел, чтобы ты знал...- Ты не хотел? – Иван вскочил, сжав кулаки, и Кевин снова отступил на шаг. – Да кто ты вообще такой? – От волнения он раскраснелся и часто дышал. – Свалился как снег на голову – ах, люди добрые, приютите меня, сироту несчастную! А сам?..- Иван!..Зачем Кевин протянул к нему руку, Иван так никогда и не узнал, потому что рефлексы тренированного тела сработали моментально, и Кевин, вскрикнув, оказался лежащим на полу с заведенной за спину рукой.Иван тут же отпустил его, и из последних сил сдерживая себя, произнес куда-то в пространство:- Кевин, тебе сейчас лучше уйти.Мальчишка молча поднялся с пола и пошел, но не к лестнице на второй этаж, а к входной двери. Так же молча оделся и, не глядя на Ивана, сказал:- Закрой, пожалуйста, за мной дверь.Иван растерялся. Когда он сказал ?уйти?, он имел ввиду ?уйти из гостиной? – на второй этаж, на кухню, куда угодно. Но не совсем из дома! Парню стало не по себе. Разборки полетов – это одно дело, но вот так вот выгнать мальчишку из дома, в ночь, в никуда!.. Особенно после того как они сами его пригласили...- Ты куда? – обеспокоенно спросил он.- Домой. В монастырь, то есть.- Как в монастырь? – удивился Иван. Как Кевин, после всего того, что было, после сегодняшней съемки, может вернуться обратно в монастырь? – Да тебя же не пустят.- Пустят. Отец Теодор сказал, что я могу вернуться в любой момент. Что монастырь – это мой дом. Вот я и...Парень замолчал, прикусил губу, опустил голову... Потом поднял с пола сумку, в которой, по-видимому, были вещи, привезенные им из приюта. И вскрикнул от боли, схватившись за плечо.Ивану стало совсем не по себе. Скрывая неловкость, он нарочито грубовато обратился к мальчишке:- Ну-ка, покажи, что у тебя там.И начал сильными уверенными движениями массировать плечо пацана. Кевин кривился, но молчал. Иван развернул его спиной к себе, поднял поврежденную руку, начал крутить ее в разные стороны, спрашивая:- Так больно? А так? Если больно, скажи.- Не больно...И вдруг, как бы случайно, Кевин наклонил голову и потерся щекой о тыльную сторону ладони Ивана, лежащей в тот момент у него на плече. Иван замер. Кевин тоже замер на секунду, а потом развернулся, взял руку парня и прижал его ладонь к своим губам.Вот уж этого Иван никак не ожидал.- Кеви, не надо, - он осторожно высвободил руку.- Сам знаю, что не надо, - ответил тот, избегая встречаться взглядом с Иваном. – Но я не могу. Ты думаешь, что я к Дано... А это не так. Я с ним... только потому, что мне сниматься надо было, а он опытный. Я ему, конечно, очень благодарен, но... лучше бы на его месте был ты.- Я? – Иван был ошарашен. – В каком смысле?- Мне так хотелось, чтобы это был ты, - продолжал мальчишка прерывающимся голосом, подняв на Ивана влажные глаза. – Помнишь, как Дано заставил меня раздеться и в разные позы ставил? А ты помогал мне. Вот тогда я и... А потом я стал думать, как если бы мы с тобой... Я поэтому и кончил так быстро, что о тебе думал. Тебя хотел, секса с тобой. С тобой... а не с Дано.Кевин замолчал, пытаясь справиться с собой. Иван тоже молчал. У него не то что слов – у него мыслей толковых не было.

Значит, Дано сказал правду – не он, а Кевин был инициатором их банального перепихона. Кевин заварил всю эту кашу, а Данка всего лишь пошел у него на поводу, пожалел мальчишку. А он, Иван, обвинил своего любимого во всех смертных грехах.На Ивана обрушился такой шквал противоречивых чувств, что даже перехватило дыхание. Он оскорбил Дано, возведя на него кучу нелепых обвинений. Ему было стыдно, но в то же время он испытывал громадное облегчение от того, что обвинения эти оказались несостоятельными. Он всё объяснит Дано, попросит прощения, и они вместе подумают, как им быть дальше. Конечно, это очень неприятно, что его любимый изменил ему, но теперь Иван убедился в истинности причин, по которым Дано так поступил.А еще ему было очень жалко Кевина. Что сказать парню? Чем его утешить?Кевин снова заговорил:- Когда Дано сказал, что я могу пожить у вас в доме – я так обрадовался! Жить с тобой рядом! Да, я знаю, - перебил он сам себя, - что мне ничего не светило, но я не смог удержаться от соблазна. Мне хватило бы просто жить рядом с тобой.

- Не хватило бы, - покачал головой Иван, наконец-то пришедший в себя после признания Кевина. – Ты бы захотел бОльшего. Рано или поздно, но ты все равно не сдержался бы.- Вот я и не сдержался, - мальчишка моргнул, удерживая слезы. – И мне теперь нельзя здесь оставаться.- Кевин... – Иван был в полной растерянности. С одной стороны – парню сейчас действительно лучше всего было бы уйти. Это было бы правильно, логично, но... Но так несправедливо! Ивану было безумно жаль пацана и очень хотелось для него хоть что-то сделать. Но он не знал, что.Кевин наклонился, поднял сумку, накинул ремень на плечо и поморщился, явно от боли в вывихнутой руке. Иван виновато забормотал:- Прости, я не хотел сделать тебе больно... – и, еще не закончив фразу, понял ее двусмысленность. Смешался и неуверенно продолжил. – Может, мы что-нибудь придумаем...Но Кевин перебил:- Иван, пожалуйста, не уговаривай меня. А то ведь я могу и согласиться. – Он прикусил губу и сделал шаг к двери. – Прощай.- Прощай, - эхом отозвался Иван.Он закрыл за Кевином дверь и прижался к ней лбом. Что он наделал? Выгнал мальчишку в ночь, в метель... Как бродячую собачонку... Сначала согласились приютить пацана, а потом выставили за дверь. Не ?выставили?, а ?выставил? - он, один. Что скажет отец Теодор? Что скажет Дано? От мысли о Дано Иван даже застонал сквозь зубы. А потом оторвался от двери, быстро прошел к бару, достал бутылку коньяка. Решительно свернул пробку, плеснул темной жидкости в стакан и, зажмурившись, выпил одним глотком.* * *

- Мальчик мой, прости меня, - я обнимал свое сокровище и не мог поверить в происходящее.- Это ты прости меня, - прошептал он мне в ответ.- Я?! – Мне показалось, что я ослышался. – За что?- За Кевина, - пояснил он, уткнувшись мне в плечо.Мы так и стояли у двери, боясь сделать лишнее движение, боясь разрушить эту атмосферу единения – не на уровне слов, потому что я все еще не понимал причины его перемены отношения ко мне – а на уровне эмоций и ощущений.- Я был неправ, когда не поверил тебе. Когда обвинил тебя в том, что ты все нарочно подстроил. Но Кевин подтвердил твои слова, сказал мне то же самое – что это он попросил тебя. Сказал, что виноват, сказал, что не хотел, чтобы я узнал.Хвала Всевышнему! Я испытал громадное облегчение от того, что Кевин подтвердил мои слова. Ведь мальчишка мог начать от всего отпираться, твердить, что ничего не было. И тогда мне было бы практически невозможно доказать Иванке свою правоту.

Но, рано или поздно, всё тайное в конце концов становится явным. Я мысленно усмехнулся. Вот ведь выдался сегодня денек! Мало мне было выяснения отношений с Иванкой – так еще и вдобавок ко всему всплыла история Тони и Анджея, в которой тоже оказалось немало откровений. Но там мы просто расставили точки над ?и?, а здесь... Здесь все было гораздо сложнее. Мой мальчик смог пересилить себя, простить мне мой проступок, сделать шаг навстречу. Он снова оказался сильнее и мудрее меня. А наши тесные объятия говорили сами за себя – мы вновь были единым целым.- Я тоже не хотел, мой хороший, чтобы ты узнал. Я и делать-то этого не хотел, просто пожалел парня. Я о тебе тогда подумал, вспомнил, каким ты был, когда в студию пришел. И каково тебе было бы, если бы у тебя дело до съемки дошло. Решил сделать все, что в моих силах. Но, как известно, благими намерениями...- Данка, я все понял. Только... зачем же в нашей спальне?- Потому что дурак! – я постучал себя по лбу, вспомнив при этом, что и Тони поставил мне в вину тот же факт. – А еще, наверное, потому, что я не воспринимал секс с Кевином всерьез. Мне даже в голову не пришло рассматривать свои действия как измену. Это... – я замялся, подыскивая подходящие слова.Мой мальчик закончил за меня:- Это просто работа. Как с партнерами по съемке, как с клиентами. Да?- Да, - улыбнулся я.Парень вздохнул:- Ну что ж, попробую отнестись к Кевину как к твоему клиенту или партнеру по съемкам.

Я еще теснее прижал своего мальчика к себе:- Спасибо, мой хороший, ты оправдываешь меня даже тогда, когда я сам не нахожу себе оправданий. Сколько страданий я тебе причинил!Он покивал:- Я тебя ужасно ревновал. Сначала на твоем дне рождения, когда ты его раздеться заставил. Я ведь почему тогда вмешался? Я стою рядом, а смотришь ты не на меня, а на него. Ну я и...А потом на секс тебя развел, чтобы ты о Кевине перестал думать.- А я думал? – искренне удивился я.- Наверно, нет, но мне-то казалось... Потом еще этот конкурс, и вы на нем победили.- Да, я видел, что ты тогда расстроился.- Расстроился, - подтвердил он. – А возразить-то нечего. Это ведь игра была. Если бы я начал возмущаться, все бы решили, что я шуток не понимаю. Дальше – больше.- Что ?больше?? – не понял я.- Ну, то, что ты его ночевать оставил, это еще ничего. А вот когда массаж после тренажеров делал, и он при этом кончил... Ух, вот тут я помучился. А сказать опять нечего! Это же просто массаж. Я тебя тогда, помнишь, опять на секс развел, чтобы ты о Кевине не думал. В общем, накрутил я себя по полной программе. Гнал от себя эти мысли, но забыть-то все равно не мог. А сегодня утром ты мне такую новость преподносишь – что Кевин жить у нас будет.

- Если бы я знал... – растерянно заговорил я. – Если бы я знал!.. Да я бы его на порог не пустил!- А что бы ты сделал? – возразил мне мой мальчик. – Ты ведь отцу Теодору обещал.Мне нечего было на это ответить, кроме как снова повторить:- Прости меня.- И ты прости. – Мальчишка потянулся к моим губам, но я нашел в себе силы отстраниться:- Я пьяный.- Я тоже.- Как тоже? – удивился я.

Это был нонсенс. Мой мальчик был противником алкоголя вообще, а в отношении себя в особенности. Что же заставило его пить в тот недолгий промежуток времени, что я отсутствовал? Да еще и, похоже, в одиночку – не с Кевином же он ?соображал?!Парень отвел взгляд в сторону, и я забеспокоился:- Ну-ка, давай пройдем в дом, и ты мне все расскажешь.- А что тут рассказывать, - вздохнул Иванка, усаживаясь на диван в гостиной рядом со мной. – Пришел Кевин, мы с ним... ну, в общем, поругались, я его обозвал... по-всякому... и он ушел.- Как ушел? – не понял я.- Ну, просто ушел, - нехотя ответил он.- Куда?- В монастырь. Он сказал, что отец Теодор сказал, что он может вернуться туда в любое время.Иванка изъяснялся немного бессвязно, но я его понял.- И ты его отпустил? – Я пристально смотрел на своего мальчика. Нет, здесь явно было что-то нечисто. – Так, давай-ка ты мне расскажешь все по порядку.Иванка тяжело вздохнул:- Кевин признался мне в любви.- В любви?! – моему изумлению не было предела.- Ну, не совсем в любви, - поправился парень. – Он сказал, что захотел меня еще тогда, на твоем дне рождения, когда я с ним репетировал.Я обалдело молчал. Мысли у меня путались, и я был совершенно сбит с толку той информацией, которую на меня вывалил Иванка.- Кевин хотел поближе ко мне быть, - продолжал он, - поэтому очень обрадовался, когда ты ему сказал, что он у нас до лета поживет. ?Я, говорит, знал, что надеяться мне не на что, но не смог удержаться от соблазна?.- А я ничего не замечал, - я недоуменно покачал головой.- И я не замечал, - кивнул Иванка и вздохнул. – Кевин очень скрытный. Я его получше знаю, чем ты, я с ним больше общался, еще тогда, когда компьютерной грамотности приютских ребят учил. Он никогда не откровенничал. Я даже подумал, что мы как-нибудь уживемся все втроем, но...- Бедный парень, - вырвалось у меня. Я в самом деле искренне сочувствовал Кевину. Чувство без взаимности – это очень тяжело, особенно если объект твоего влечения все время рядом, в дразнящей и обманчивой близости! – На сколько бы его хватило?- Вот и я ему сказал то же самое. А он сказал, что именно поэтому ему лучше уйти прямо сейчас. И ушел.Я тяжело вздохнул. Снова тупик, и я снова не знаю, как из него выбраться. Хуже всего было то, что мальчишка так и остался один. Ведь о чем мы говорили с отцом Теодором? Что Кевину нужно не столько жилье, сколько умение жить в большом мире, вне стен монастыря. Умение ориентироваться в городе, умение общаться с разными людьми. Умение распоряжаться деньгами, в конце концов. В монастыре он жил на всем готовом, а теперь ему придется самому заботиться о себе. Это ведь беда всех приютских и детдомовских воспитанников – необходимость самим устраивать свою жизнь. Мне на первых порах не довелось столкнуться с этой проблемой, потому что, живя у хозяина, мне не было нужды заботиться о себе – всеми бытовыми проблемами занимались его вышколенные слуги. И только когда я начал жить самостоятельно, я набил себе немало шишек, решая элементарные хозяйственные задачи – приготовить еду, помыть посуду, постирать. Поэтому, как только у меня завелись деньги, я тут же нанял домработницу и благополучно переложил все заботы по дому на ее плечи.И теперь получается, что Кевину предстоит пройти тот же самый путь, только не имея ни моего жизненного опыта, ни денег, ни жилья...Блин! Я ведь так и не узнал у Джорджа насчет чердака! Потрясение от разговора с Тони, переживания из-за ссоры с моим мальчиком – немудрено, что мысль о Джордже и чердаке напрочь вылетела у меня из головы. Я лихорадочно зашарил по карманам в поисках телефона. И вспомнил, что оставил его в спальне. Я вскочил и помчался наверх.- Данка, ты куда? – растерянно крикнул мне вслед Иванка.- За телефоном.Я схватил аппарат, лежавший на тумбочке, краем глаза отметил, что кровать перевернута вверх дном, но не успел этому удивиться, потому что увидел, что Джордж звонил мне, буквально несколько минут назад. Видимо, увидев мой звонок, он решил сам выяснить, зачем я его искал.

Иванка вслед за мной вошел в спальню:- Кому звонишь? – в его голосе звучала тщательно скрываемая ревность, поэтому я, сев на кровать, включил громкую связь:- Джорджу.- Ну и что у тебя там случилось? – вместо приветствия вопросил босс.- Узнать хотел, - я тоже проглотил приветствие. – Чердак в студии свободен?- Свободен, - машинально ответил он, а потом ехидно поинтересовался. – С Иваном, что ли, поссорился? Отдельно пожить хочешь?Я чуть не поперхнулся, Иванка тоже в растерянности открыл рот. Ну и нюх у шефа! Ведь почти угадал! Но я пропустил его колкость мимо ушей:- Нет, я хотел туда Кевина поселить. Ты не против?- Кевина? – переспросил Джордж. – Это твой монастырский протеже, которому вы вчера день рождения отмечали? – И удивился. – А разве ему негде жить?- Негде, - я решил, что шефу совершенно ни к чему знать подробности жилищной проблемы Кевина. – Ему вчера восемнадцать исполнилось, после совершеннолетия опека монастыря над воспитанником формально заканчивается. А так как он не собирается принимать постриг, то должен из монастыря уйти. Конечно, на улицу его не выставят, но парню и в самом деле жить негде.- Ладно, пусть живет на чердаке, - согласился Джордж. – Он работает где-нибудь?- В студии ?Bel Ami?, - не удержался и съязвил я. Но тут же добавил. – Нет, он еще учится. Летом заканчивает.- Тогда еще проще, - ответил босс. – Оформлю его ночным сторожем, небольшие, но все-таки деньги. Я, кстати, его сегодняшний материал посмотрел. Очень недурно. Думаю в новом фильме мальчишку задействовать, типаж уж больно хорош. Но это уже ближе к лету, а пока пусть ночным сторожем поработает.- Значит, я могу сказать Кевину, чтобы он приезжал? – уточнил я, потому что творческие планы Джорджа волновали меня сейчас меньше всего.- Конечно, - ответил он. – Пусть завтра подъезжает, тогда и договор оформим. А если хочет, пусть прямо сейчас приезжает, там еще полно народу должно быть. Только пусть позвонит сначала. Или нет, я сам позвоню, скажу, что разрешил.Я попрощался с шефом и снова обратил внимание на валяющиеся в беспорядке постельные принадлежности. Что здесь произошло? Кевин признался в любви моему мальчику – и что?.. Попытался эту любовь доказать? Здесь, на этой постели? У меня снова заныло сердце. Неужели Иванка решил мне отомстить и воспользовался для этого чувствами Кевина?..

- Что это вы тут делали? – я затаил дыхание в ожидании его ответа.- Я один делал, - вздохнул он. – Постельное белье снимал. Вы ведь здесь с Кевином...Я выдохнул. Слава Богу! Мои подозрения вновь оказались ложными, и я мысленно попросил прощения у своего мальчика. Хороший мой, ты всегда и во всех ситуациях оказываешься лучше и честнее меня. Я даже иногда задаю себе вопрос – а достоин ли я тебя?..Не зная, что ответить Иванке, я очень вовремя вспомнил, что парень что-то говорил насчет выпивки. Поэтому тут же перевел разговор:- Ты тут вроде бы пил без меня?Иванка в смущении плюхнулся рядом на кровать:- Ну не то что бы пил. Просто... когда Кевин ушел, мне так тошно сделалось. Я же его фактически выгнал. Во всяком случае, не удержал. Вот, а потом вспомнил, что ты, когда тебе плохо, пьешь. Ну и попробовал. – Он вздохнул. – Только все равно не помогло.Я рассмеялся:- Вконец я тебя развратил. Соблазнил, ругаться научил. Теперь вот пьянствовать в одиночку.- Не, - Иванка потерся щекой о мое плечо. – Пьянствовать в одиночку я не буду. – И наигранно-строго добавил он. – И тебе не позволю.

- Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, - я взъерошил волосы своего ?господина?. – Ты ведь, наверное, так и не поужинал? Пойдем съедим что-нибудь?- Пойдем, - согласился парень, но с места не двинулся и неуверенно спросил. – А ты не будешь звонить Кевину?- Сейчас? – удивился я. – Поздно уже.- Поздно? – тоже удивился мой мальчик. – Да еще только восемь!- Как восемь? – не поверил я. Но, взглянув на часы, убедился, что и впрямь было всего лишь начало девятого. А мне-то казалось, что уже глубокая ночь. Оно и понятно – столько событий произошло за сегодняшний вечер. Я вопросительно взглянул на мальчишку:- Думаешь, сейчас позвонить?Он энергично закивал:- Вдруг он прямо сейчас захочет поехать? Представляешь, - личико моего мальчика внезапно сделалось грустным, - Кевин сейчас совсем один. Ему ведь там даже и поговорить не с кем. Ну, о том, что его волнует, - тут же поправился парень.- А в студии есть с кем? – улыбнулся я.- Конечно! – с энтузиазмом откликнулся Иванка. – Джордж ведь сказал, что там полно народу.- Ты так переживаешь за Кевина, мой хороший? – тихо спросил я.- Я его видел, - так же тихо ответил он мне. – Поэтому знаю, как ему сейчас плохо.

И я снова, в который уже раз, поразился чуткости и тактичности моего мальчика.- Хорошо. Позвоню, а там уж он пускай сам решает, ехать или не ехать.Я набрал номер Кевина, по-прежнему не отключая громкую связь:- Кевин, добрый вечер. Ты где?

- В монастыре. Дано, я...- Тихо, тихо, - успокоил я его. – Я все знаю, Иван мне рассказал. Не переживай. Что случилось, то случилось. Забудем об этом. И извини меня за то, что тебе пришлось сегодня уйти.- Дано, я...- Всё, всё, Кевин, - снова перебил его я. – Всё хорошо. Про съемку не спрашиваю, об этом ты мне потом расскажешь, а сейчас у меня для тебя радостная новость – я тебе жилье нашел. – На этом моменте я внезапно обеспокоился. Вдруг парень после сегодняшнего раздумает сниматься и захочет все-таки остаться в монастыре? Поэтому я осторожно поинтересовался. – Ты, надеюсь, не передумал уходить из монастыря?- Нет, - коротко ответил он.– Я больше... – голос его дрогнул, но мальчишка совладал с собой. – Я больше не могу здесь оставаться. Мне здесь... душно. Как будто давит что-то.Я потрясенно молчал. Именно этим понятием я обозначал свою собственную жизнь в монастыре, тогда еще, в детстве – душно. И еще тесно. Удивительно, что у нас с Кевином оказалось столь сходное восприятие монастырского уклада. Ему тоже стало душно и тесно в этих мрачных стенах. Он, так же как и я, вкусив свободы, окунувшись в другую жизнь, уже не смог вернуться в прежний мир. И я порадовался, что Джордж дал добро на проживание Кевина на чердаке. Там мальчишке будет намного лучше, чем в монастыре. И даже лучше, чем у нас дома. Здесь он чувствовал бы себя приживалкой, иждивенцем, живущим из милости. А насколько я успел его узнать, ждать милостей – это было совсем не в характере Кевина. В студии же парень ни от кого не будет зависеть, особенно если босс сдержит свое слово и оформит его ночным сторожем.- Тогда все в порядке, - снова заговорил я. – Джордж разрешил тебе жить на чердаке в нашей студии. Ты там был?- Да, - обрадовался пацан. – Мне там очень понравилось. – Он замялся. – А когда можно будет... туда переехать?- Да хоть сейчас. Еще не поздно, Джордж сказал, что там еще полно народу. Шеф обещал позвонить, предупредить, что ты теперь будешь жить на чердаке. Но ты тоже позвони на всякий случай, скажи, что едешь.- Да, я сейчас позвоню и поеду, - заторопился Кевин. В его голосе уже не было и следа той растерянности и подавленности, с которыми он начинал разговор. Честно признаться, у меня камень с души упал, потому что я, несмотря ни на что, переживал за мальчишку. Я ведь обещал отцу Теодору опекать пацана. И не смог.- Хорошо, не буду больше тебя задерживать, собирайся и езжай. И пусть у тебя все будет хорошо. Пусть у тебя на новом месте и жизнь новая начнется. – Я пожелал это совершенно искренне.- Спасибо, - ответил парень и, попрощавшись, отсоединился.Весь наш разговор Иванка слушал молча. Я вопросительно взглянул на него:- Ну как, я все правильно сделал?- Поживем – увидим, - пожал плечами он в ответ. Наклонился, собираясь меня поцеловать... И вдруг протянул руку к выключателю и погасил свет.- Иваночку, ты чего?..Парень издал какой-то странный звук.- Ты когда-то сказал, - сипло начал он, - что не хочешь видеть моих слез. Вот я и погасил свет, чтобы ты не видел.И я почувствовал, как мне на щеку упала теплая капля.