Глава 1 (1/2)

- Данка, я всё, - Иванка откинулся на спинку кресла. – Диск чистый, я его переформатировал. Можем ехать.- Какое ?ехать?! – усмехнулся я. – Ты на часы посмотри.Глянув на монитор, парень присвистнул:- Ого! Почти восемь. Нет, конечно, сегодня уже поздно. Мне там на подключение и перекачку часа три понадобится. А еще вопросы какие-нибудь возникнут. Нет, завтра.Я вздохнул и с тяжелым сердцем набрал номер отца Теодора.* * *Мой ?гениальный программист? уже больше полугода продолжал работать дома (?Не хочу ни от кого зависеть?, - заявил он мне), что не мешало ему повышать свою квалификацию прямо-таки фантастическими темпами. Задачи, которые он с таким блеском решал, требовали все более продвинутой техники, и его оба очень навороченные компа в какой-то момент перестали его удовлетворять, став попросту морально устаревшими. Маленький объем памяти, невозможность установления дополнительных программ, драйверов и еще чего-то, в чем я совершенно не разбирался, сподвигли его, в конце концов, на приобретение очередного нового компьютера. Две недели назад парень наконец выбрал модель, наиболее соответствующую тем требованиям, которые он к ней предъявлял. Самый старый же компьютер мы решили отдать в монастырь, взамен той рухляди, что стояла у них сейчас.- Я уже устал мотаться к ним и налаживать их бандуру, - жаловался Иванка чуть ли не ежедневно. – Там, похоже, уже даже жесткий диск начал сыпаться.Про жесткий диск я понимал – это основа основ любого компьютера. Конечно, его можно заменить, но, по уверениям моего мальчика (а сомневаться в его словах у меня не было никаких оснований), сам монастырский компьютер был настолько допотопным, что овчинка просто не стоила выделки. И поэтому когда Иванка заговорил о покупке нового компьютера для себя, я тут же подкинул ему идею передачи его прежней машины в дар монастырю.Пацан аж просиял:- Данка, ты гений! Как я сам не догадался? Конечно же, им нужен другой компьютер! Для их потребностей моей старой машины будет более чем достаточно, лет на пять хватит точно. А я наконец избавлюсь от необходимости с их старьем возиться.Мы так и поступили. Иванка заказал себе новый компьютер, а я позвонил отцу Теодору и сказал, что к Рождеству привезем им нормально работающую технику.Сегодня мы как раз и должны были заняться перевозкой и установкой компьютера в монастыре. Но не успевали, так как Иванка, стремясь сделать машину наиболее удобной для пользования, решил поставить в нее кучу всяких прибамбасов, названия которых мне ничего не говорили. Ну и, разумеется, увлекшись этим процессом, парень напрочь забыл о времени и в результате провозился так долго, что ехать сегодня в монастырь было уже поздно. А я имел неосторожность пообещать отцу Теодору, что компьютер мы привезем именно сегодня. И теперь готов был локти кусать от досады на самого себя – ведь по-хорошему следовало дождаться, пока Иванка не закончит всю работу по подготовке компьютера полностью.* * *Вопреки моим мрачным ожиданиям отец Теодор звонку даже обрадовался:- Дано, не торопитесь с компьютером. Мальчики сегодня весь день украшением помещений занимались, устали, им не до технических премудростей. Завтра привезете и установите.У меня отлегло от сердца. Меня и самого не радовала перспектива тащиться куда-то на ночь глядя и торчать там неизвестно сколько. Я попрощался с отцом Теодором, и мы с Иванкой оба с облегчением вздохнули.* * *

Утром следующего дня мы не спеша отправились в путь. Сразу же по приезде Иванку окружила толпа приютских пацанов, из тех, кто постарше. Малыши же, как всегда, бросились ко мне. Они очень хорошо усвоили, что с пустыми руками я не приезжаю, а уж тем более на Рождество. Игрушки, конфеты, фрукты – в общем, весь ?джентльменский? набор был предоставлен в их полное распоряжение. Мальчишки тут же подняли шум и гвалт, но никто из братьев не делал им замечаний, и даже отец Теодор, проходя мимо, лишь улыбнулся и осенил нас всех широким крестом. Однако, почти выйдя из празднично украшенного зала, он вернулся и обратился ко мне:- Дано, зайди ко мне на минутку.Я не удивился. Отец настоятель время от времени беседовал со мной о разных мирских делах, а иногда даже спрашивал совета.Пройдя в свой кабинет, отец Теодор опустился в кресло, жестом приглашая меня последовать его примеру. Я тоже сел. Он помолчал, а потом, не глядя на меня, негромко заговорил:- Дано, сын мой, мне твой совет нужен. Разговор пусть между нами останется, разве что Ивану можешь сказать, ну да вы, я знаю, не из болтливых.Я удивился, но промолчал, решив, что дальше отец Теодор выразится яснее.- Мне не к кому больше обратиться, кроме как к тебе. Среди наших воспитанников есть один мальчик, он сейчас с другими мальчиками вместе с Иваном компьютерами занимается. Его зовут Кевин.Кевин... Я смутно припомнил, что вроде бы так зовут худенького невысокого паренька с большими серыми глазами. Он был из той группы пяти или шести мальчишек, с которыми Иванка периодически проводил практические компьютерные занятия. Да, помнится, и Иванка называл это имя, причем с явным одобрением – видать, парень не был последним тупицей, и в компьютерах разбирался более-менее сносно.Я молча кивнул в подтверждение того, что Кевина помню. Отец Теодор тоже несколько раз кивнул и со вздохом продолжил:- Хороший мальчик. Умница, с техникой работать умеет. Думал, помощником мне будет, да, видно, не судьба.- Почему? – удивился я.Отец Теодор снова вздохнул:- Уже неделю себе покоя не нахожу. Кевин на исповеди признался, что он гомосексуалист.Я с трудом удержался от того, чтобы не присвистнуть. Вот это новость! Тихий, почти незаметный мальчишка... Но, как говорится, в тихом омуте... Странно только, почему отец Теодор решил нарушить тайну исповеди и рассказать об этом мне?Видимо, мое недоумение было написано на моем лице, потому что отец настоятель кивнул:- Да-да, он не просил хранить тайну. Даже наоборот, о помощи просил. А тебе я говорю об этом потому, что знаю, что ты тоже... Кевин хочет уйти из монастыря. Он прав – здесь ему оставаться нельзя. Но и идти тоже некуда. Ни жилья, ни работы. Мира, опять же, не знает. Я ведь не просто так тебе все это рассказываю, я тебя о помощи хочу попросить. Кевину в феврале восемнадцать исполняется, формально с наступлением совершеннолетия наша опека над приютскими воспитанниками заканчивается, но мальчик учится, только в июне закончит. Работать он пока не может, если только по вечерам, но жить все равно негде. А держать его здесь до лета... Сам понимаешь, не могу.Я кивнул, соглашаясь с отцом Теодором, и одновременно с этим недоумевая – какую помощь я могу оказать Кевину?..- Мальчики, которые не хотят постриг принимать, после совершеннолетия уже не могут оставаться в монастыре. Уходят в мир и дальше уже живут как могут. Такое, правда, редко бывает, ты сам знаешь.

Я снова кивнул. Действительно, если мальчишки в двенадцать лет не уходили в кадетский корпус, как это сделал я, то к восемнадцати годам они уже настолько вживались в замкнутый монастырский уклад, что покинуть привычные стены и уйти в большой и пугающий мир решались лишь считанные единицы.

Отец настоятель продолжил:- Монастырь их, конечно, не бросает совсем, но ведь и всю жизнь мы им помогать не можем. А Кевин настолько не готов к жизни в миру, что я даже не знаю, что и делать. Молюсь, прошу Господа просветить меня, указать путь... Но... – Отец Теодор печально улыбнулся. – Все, что надумал – это к тебе за помощью обратиться. Возьми над мальчиком опеку.-Опеку? – я недоуменно уставился на отца Теодора.- Ну да, опеку. Мальчик себя неуверенно чувствует, осознав свою ?неправильность?, но раз уж он ее осознал... Мне остается только смириться и отпустить его. А у тебя круг общения соответствующий, Кевин не будет чувствовать себя изгоем среди таких же, как он.Я наконец осмелился задать вопрос, который давно вертелся у меня на языке:- А с чего он решил, что он гей? Он что, пробовал?Святой отец заметно смутился:- Я не стал выспрашивать подробности... Думаю, будет лучше, если ты сам его обо всем расспросишь. Я сейчас за ним пошлю.Когда Кевин вошел в кабинет, я невольно улыбнулся. Мальчишка был настолько чист и наивен, что я тут же окрестил его ?херувимом?. Светлые растрепанные волосы (правда, по-моему, крашеные), еще больше усиливали это впечатление. И было странно даже представить, что такое юное существо уже познало радость плотских утех. Впрочем, чего только в жизни не бывает.Отец Теодор обратился к мальчишке:- Кевин, я рассказал Дано о тебе, потому что он... одним словом, такой же, как ты.

Парень вскинул на меня глаза и тут же опустил, а на щеках его проступил яркий румянец.Настоятель положил руку ему на плечо:

- Я хочу, чтобы вы поговорили. Вот тебе ключ от странноприимного покоя, идите туда, вас там никто не побеспокоит.Мальчишка взял у отца Теодора ключ и, поцеловав его руку, молча вышел из кабинета. Я так же молча двинулся за ним.В странноприимном покое мы сели на жесткие стулья друг против друга, и я сказал:- Ну, рассказывай. Желательно, с самого начала.

В начале рассказа Кевин смущался, но так как я слушал не перебивая и не насмешничая, он вскоре освоился и изложил мне всю свою нехитрую историю.Учится он сейчас в сельскохозяйственном колледже. Работать на земле ему очень нравится. Брат Амвросий, заведующий монастырским садом и огородом, которого я хорошо помнил еще со времен своего детства, был уже старым, и отец Теодор прочил Кевина ему на смену. Мальчишка ничего не имел против. Он очень любил возиться в монастырском саду и помогать брату Амвросию. Именно поэтому отец Теодор отправил Кевина учиться в колледж. Обучение в колледже двухгодичное, сейчас Кевин уже на втором, последнем курсе, и нынешней осенью их всех, в обязательном порядке, под угрозой отчисления, вывезли на практику. Там-то и произошло его ?грехопадение?. Девчонки-однокурсницы, оценив ?материал? - скромного стеснительного паренька, да еще и монастырского воспитанника, начали над ним всячески измываться. По-доброму, конечно, но все-таки: то в платье нарядят, то глазки подведут. Однажды взяли и в блондина покрасили. (Я к слову поинтересовался: ?А что на это сказал отец Теодор? Стричься или перекрашиваться не заставил?? Парень в ответ улыбнулся: ?Нет. Он сказал, что волосы не голова, когда отрастут, тогда и подстригусь?). А через несколько дней, уже перед самым концом практики, после распития энного количества спиртных напитков, Кевин слегка потерял над собой контроль и позволил увлечь себя одной из однокурсниц в некое темное помещение.- ОднокурсниЦА? – недоуменно переспросил я. – Значит, это была девчонка? – Я разозлился и хотел уже было заявить пацану, чтобы не ебалмне мозги трепом про свою нетрадиционную ориентацию. Но не успел, потому что Кевин кивнул:

- Ну да, тогда была девчонка. – Его личико херувима исказила легкая гримаса отвращения. – Мне не понравилось.- Что именно? – решил уточнить я.- Всё, - коротко ответил парень, но потом нехотя пояснил.– Тело не понравилось. Женское.- А мужское? – я продолжил допрос.Кевин вздохнул:- А мужское было уже потом, в Праге. Когда зачеты по практике обмывали. Там... один парень с параллельного курса был. Позвал меня свежим воздухом подышать, а по дороге затащил в пустую аудиторию и там...Мальчишка совсем смешался, и я пожалел его и не стал выпытывать подробностей. Лишь, снисходительно улыбаясь, поинтересовался:- Ну тебе хоть понравилось?Кевин улыбнулся в ответ и кивнул. А потом добавил:- Про девочку я отцу Теодору сразу по возвращении с практики рассказал. Он наложил на меня епитимью и сказал, что это даже хорошо, что я попробовал, и мне не понравилось. Он думал, что теперь я уж точно останусь в монастыре. Да я и сам так думал.- А про парня когда рассказал?- Тоже сразу, но это всего неделю назад было. – И простодушно добавил. – Отец Теодор теперь переживает и не знает, что со мной делать.Да уж, в этом я был солидарен с отцом Теодором – я тоже не знал, что в подобной ситуации можно сделать. С одной стороны, мальчишку было жаль, а с другой – меня брала досада на эту неожиданную обузу. Но отказать отцу Теодору я не мог.

Здраво рассудив, что до совершеннолетия Кевина еще далеко, и выход может найтись сам собой, я решил, что пока можно повременить с принятием каких-либо действий, и честно сказал об этом отцу настоятелю. Он полностью со мной согласился.По дороге домой я рассказал эту занимательную историю Иванке, но и мой мальчик тоже не смог предложить ничего конкретного.* * *

Конкретика началась через месяц. В течение этого месяца Иванка по-прежнему наведывался в монастырь, продолжая обучать мальчишек, и Кевина в том числе, азам программирования. Дело шло хорошо, парень был доволен и собой и своими учениками. А двадцать пятого января ему позвонил Кевин. Позвонил по какому-то пустяку, что-то у него не ладилось с какой-то программой, и он хотел проконсультироваться. Иванка достаточно нетерпеливо ответил, что ему сейчас некогда. Впрочем, некогда было нам обоим, потому что двадцать пятого января был мой день рождения.Традиционный ежегодный загул в этот день я устраивал с самого начала существования нашей студии. Даже тогда, когда я еще жил в квартире, я не мог отказать себе в удовольствии собрать у себя толпу студийных пацанов и как следует оторваться. И неважно, что на следующий день болела голова, мучило похмелье, а в квартире творился форменный бардак. А уж когда я обзавелся собственным домом, тут уж и вовсе грех было упускать возможность всласть повеселиться и покуролесить.Однажды мы решили провести традиционную пьянку по поводу чьего-то дня рождения в трактире у Эрика. Когда он женился, они со Златкой объединили свои заведения – его пивоварню и ее трактир – и начали вполне успешно процветать. Тогда еще Златка не знала, на что способны три десятка оболтусов из студии ?Bel Ami?, но на следующий день Эрик явился в студию, собрал кое-кого из бойцов, принимавших участие во вчерашнем загуле, и сказал:- Ребята, я вас всех очень люблю и уважаю. И всегда рад видеть в своем заведении, но только не всех одновременно. Воздержитесь, по крайней мере, пока, от появления у нас в количестве больше двух. А то я за Златку не ручаюсь.Мы, конечно, поржали, но больше такой свиньи Эрику не подкладывали. Златка спустя некоторое время оттаяла и принимала нас компаниями бОльшими, чем двое, трое или даже четверо, но и мы больше такого буйства не устраивали, и дни рождения и прочие праздники отмечали дома или, на крайний случай, в студии (чего, в свою очередь, очень не приветствовал Джордж).Вот и сегодня, готовясь к приходу гостей, я доставал из кладовки разобранные столы и стулья, собирал их и расставлял в гостиной. Пани Хелена вовсю трудилась на кухне.* * *

Осенью, когда я окончательно перестал сниматься и устроился работать в автомастерскую Криса, мои доходы ощутимо сократились. Но мы с Иванкой, посчитав и посоветовавшись, решили не отказываться от услуг пани Хелены. Ни он, ни я не горели желанием заниматься домашним хозяйством. Поэтому мы решили, что лучше ограничим себя в чем-то другом, но только не в услугах кухарки и домработницы. Впрочем, нам почти не пришлось себя ограничивать, потому что одна из весьма значительных статей моих расходов – содержание машины – стала обходиться мне намного дешевле в связи с тем, что я сам стал работать в автомастерской. Что же касается Иванки, то он, будучи высококлассным программистом, начал зарабатывать едва ли не больше меня, и финансовый вопрос разрешился сам собой, даже не успев толком возникнуть.* * *

Итак, пани Хелена трудилась на кухне, готовя еду на всю ту ораву, которая должна была сегодня прийти на празднование моего дня рождения, Иванка по мере сил ей помогал – или мешал, это как посмотреть – беспорядка в доме прибавилось вдесятеро, и звонок Кевина пришелся как нельзя более некстати.- Кто звонит? – крикнул я из гостиной.- Кевин, - ответил из кухни мой мальчик. – Ему какая-то компьютерная консультация нужна. Нет, Кевин, сейчас я не могу, - это уже адресовалось явно не мне. – Мы гостей ждем. Да, праздник. У Данки день рождения. – После секундной паузы он крикнул. – Данка, Кевин тебя с днем рождения поздравляет.- Спасибо, - крикнул я в ответ.И тут мне пришла в голову мысль. А ведь мой день рождения – это очень удобный повод познакомить Кевина с моими друзьями, с тем самым кругом людей нетрадиционной сексуальной ориентации, куда он так стремится. Бросив недособранный стул, я быстро прошел на кухню:- Иванка, дай мне трубку.Мальчишка, одной рукой продолжая взбивать соус, другой протянул мне телефон.- Алло, Кевин, здравствуй. Спасибо за поздравление. Знаешь что, давай-ка ты приезжай сюда, со всеми моими друзьями как раз и познакомишься.- Я... не знаю, - раздался в трубке неуверенный голос Кевина, но я тут же перебил его:- Ты не знаешь, я знаю. Давай, собирайся и подгребай. Что? Подарок? Да брось ты, какой подарок! Приедешь, вот и будет мне подарок. В общем, жду и отговорок не принимаю. Понятно?- Понятно, - Кевин на том конце провода явно улыбнулся. А Иванка посмотрел на меня прямо-таки с восхищением:- Данку, как ты здорово придумал! Он приедет и со всеми сразу познакомится.- Познакомиться-то он познакомится, - в сомнении покачал головой я. – Но ведь тогда и про студию узнает.Все разговоры в нашей компании рано или поздно сворачивали на студийные дела, и любой посторонний человек через очень недолгое время узнавал, что мы все снимаемся, или снимались раньше, в гей-порно.Мой мальчик понял меня с полуслова:- Ну и пусть узнает. Пусть сразу знает, кто вы. Я даже думаю, что лучше его предупредить, когда приедет. – И ехидно ухмыльнулся. – А то вы спьяну иной раз такое устраиваете!..Я ухмыльнулся в ответ:- Да уж, бывает.Мы действительно, собираясь своим кругом, позволяли себе весьма аморальные, с точки зрения посторонних, и даже шокирующие вещи. Заводилой, как правило, бывал Джеф Дэниельс, и большинство пацанов охотно шло у него на поводу. Раз уж Кевину не терпится приобщиться к радостям однополой любви, пусть сразу знает, что его может ожидать. Ну а если испугается – тем лучше. Мне одной заботой меньше.Я посмотрел на Иванку:- Возьмешь на себя почетную миссию предупредить Кевина?Парень пожал плечами:- Почему нет?..* * *

Кевин приехал где-то через час, и даже с подарком – с бутылкой потрясающего вина из монастырских запасов. Когда-то я пил это вино и сохранил о нем самые лестные воспоминания.- Как же тебе удалось уломать брата Георгия? – удивлялся я, крутя в руках бутылку. Брат Георгий заведовал винными подвалами и редкое вино выдавал из своих закромов крайне неохотно.- Я его не уламывал, - улыбнулся Кевин. – Я пошел к отцу Теодору, сказал, что у тебя сегодня день рождения, и что ты позвал меня в гости. А отец Теодор сам решил, что без подарка идти неприлично. И велел брату Георгию выдать мне бутылку хорошего вина.- Спасибо, - я искренне поблагодарил не только Кевина, но и (мысленно) отца Теодора и брата Георгия за столь приятный подарок.Ставить бутылку на стол не имело смысла. Мои друзья, при всем моем к ним уважении и даже любви, отнюдь не были тонкими ценителями редких и изысканных вин, поэтому я с чистым сердцем откупорил бутылку, разлил вино в четыре стакана, не забыв о пани Хелене, и сам поднял тост:- За мое здоровье!* * *

Вскоре начали прибывать гости – с шумом, с поздравлениями, с подарками – и я благополучно забыл о Кевине. Я заметил только краем глаза, что Иванка подсел к нему, и они о чем-то негромко заговорили.А спустя несколько минут, в одно из кратковременных затиший, Иванка подошел ко мне с какой-то странно-озадаченной улыбкой.- Данка, - шепнул он мне на ухо. – Кевин и так всё про вас знает.- Откуда? – я обалдело уставился на него.- Из интернета, - снисходительно усмехнулся мой мальчик. – Что ты думаешь, он интернетом пользоваться не умеет? Начал искать информацию о геях, по цепочке ссылок вышел на страничку ?Bel Ami?. А там твоя фотография. Конечно, он сразу понял, что к чему. Про нас-то с тобой он давно догадывался, ну а уж когда фотографию увидел...Я был удивлен и одновременно с этим обрадован. Если Кевин знает, это освобождает меня хотя бы от моральной ответственности за введение его в студийный круг общения. А уж тот факт, что он, зная, тем не менее пришел на мой день рождения, с целью познакомиться с моими друзьями, и вовсе развязывал мне руки.Я с облегчением вздохнул, но, как оказалось, напрасно.- Знаешь, что он мне еще сказал? – продолжил мой мальчик с тем же озадаченно-удивленным выражением лица. – Что он сам хочет сниматься.Я впал в ступор. Вряд ли Кевин понимал, что это такое – сниматься в гей-порно. Но объяснять, а тем более отговаривать его я не собирался. Хочет – пусть пробует. Вот прямо сейчас пусть и пробует. Я принял решение:- Сделаем так – я пойду в гостевую комнату, а вы поднимайтесь следом.То ли Кевин выпил, то ли просто стеснялся, но об его щеки и уши можно было спички зажигать. Иванка, войдя следом, повернул ключ в замке и встал, прислонившись к двери. Я не возражал. Ведь если я сейчас попрошу его выйти, чтобы не смущать Кевина, он себе невесть что напридумывает. Нет уж, пусть сам убедится, что ничего предосудительного я делать не буду. А Кевин... Кевин потерпит.Я сел на кровать и смерил пацана, оставшегося стоять, внимательным взглядом. Худоват, конечно, но это проблема поправимая. Мальчик действительно хорош, Джордж вряд ли откажется его взять. Босс теперь подбирает кадры не только по количеству мускулов, но и, главным образом, по тому, умеет ли парень изображать страсть. Я тут же представил, как этот херувимчик будет смотреться внизу, и признался сам себе – роскошно будет смотреться. Проблема заключалась в другом – сможет ли? Ведь трахаться на глазах у кучи народа – это не так уж и просто. Надо суметь переломить себя, разрушить внутренние барьеры и стереотипы... Вот сейчас и посмотрим, решил я, на что он способен.- Значит, ты хочешь сниматься? – задал я риторический вопрос.Кевин кивнул, не поднимая на меня глаз.- А ты уверен, что у тебя получится?Он пожал плечами, но по-прежнему ничего не ответил.- Видишь ли, Кевин, это очень серьезное решение. Ты должен забыть обо всех своих моральных устоях, избавиться от всех комплексов. Предлагаю не откладывать дело в долгий ящик и провести эксперимент прямо сейчас.- Эксперимент? – он наконец поднял на меня глаза.- Да, - кивнул я. – Нас здесь всего трое, стесняться некого. Поэтому для начала просто разденься.- Сейчас? – его голос дрогнул, а в глазах, по-моему, показались слезы. Иванка молча стоял у двери и не вмешивался в мой ?воспитательный процесс?.Я заговорил преувеличенно серьезно:- Кевин, пойми, если ты сейчас не сумеешь переступить через себя, то говорить о съемках просто бессмысленно. Ты должен решить в первую очередь для себя – сможешь ли ты, нужно ли тебе это. И решить сейчас. Чем больше ты будешь тянуть, тем труднее тебе будет преодолеть свой собственный барьер.Я ждал, не сводя с парня глаз. Его внутренняя борьба настолько явно читалась на его лице, что на секунду мне даже стало жалко мальчишку. Но по-другому было нельзя. Он должен переломить себя.И Кевин решился. Он снял свитер, футболку, джинсы. Немного помедлив, снял трусы. От непривычной ситуации, от волнения, от, может быть, даже страха, парень возбудился, причем капитально. Я одобрительно кивнул:- Ну вот видишь, смог. А то, что у тебя стоит – это и вовсе замечательно. По крайней мере проблем с эрекцией не будет.И я начал давать указания мальчишке, что и как ему делать:- Повернись задом. Наклонись. Раздвинь руками ягодицы. Еще шире. Ниже наклонись. Так, хорошо. Теперь боком встань, ногу на подлокотник кресла поставь. Смотри на меня, улыбайся. Ты должен делать вид, что тебе очень нравится то, что ты делаешь. Я – камера, работай на меня.Ставя Кевина в различные позы, я невольно вспомнил о сделанном мне когда-то предложении Джорджа. Он ведь именно это мне и предлагал – работать с новичками вроде как НА камеру, но БЕЗ камеры. Правда, там в комплект ?работы? должен был входить трах. Кевина же я трахать не собирался.Правду говорят, что труден только первый шаг. Парень, сумев раздеться передо мной и Иванкой, отбросил ложную стыдливость и беспрекословно выполнял все мои указания.Наконец, когда позы ?стоя? себя исчерпали, я поднялся с кровати, а Кевину, наоборот, велел лечь и продолжил дрессуру:- Встань на четвереньки, ноги пошире. Оттопырь задницу. Покрути ею. Прогни спину. Ляг на бок, подними ногу. Выше, еще выше. Теперь на спину. Раздвинь ноги, прижми колени к животу. Еще шире раздвинь. Подушку под спину подложи. Так, отлично.