Рождественские огни. (1/1)

Спустя три года после исчезновения фронт мена группы Him. —??Вот и третий год подошел к концу?. Пробурчал я, делая помарку на календаре и зачеркивая очередное черное число на белом листе дизайнерского календаря. Много времени кануло с пропажи моего лучшего друга, и я не ведал спокойствия, пытаясь найти оправдание той истории, которая произошла со мной в лесу, тем вечером?— ставшим в моих воспоминаниях очередным намеком на умопомешательство. С тех пор я жил в трейлере, на окраине столицы, приобщаясь к жизни в одиночестве, что, к слову, доставляла мне непомерное удовольствие и помогала избавиться от страшных мыслей, связанных с давней историей. Наверное, мне было бы гораздо легче не будь она, та история, нашпигована колоссальным количеством странностей, которые не могли осесть в моей, распухшей от витиеватых мыслей, голове. И, да, с тех пор я жил в трейлере, потому что мне некуда было идти и меня никто не ждал. Я всячески избегал полицейских и даже простых людей, приобщаясь к аутентичному существованию в диких условиях с позорным клеймом всеми забытого беглеца. Рассказывать о своей участи кому?— либо не имело смысла, ведь тогда меня бы упекли в лечебницу, и остаток своих дней я провел бы на больничном покрывале, рисуя странные картинки в альбоме и послушивая отвратительную музыку в общем зале для ненормальных. Не говоря уже о том, сколько бы колес я сожрал за период своей болезни, под покровительством злобных врачей в больничных халатах. Оставаясь в забытье я не терял времени даром. В попытке собрать нужную мне информацию, я случайно прознал о том, что наша группа никогда не существовала в Финляндии, а рабочий район Валилла пребывал в тишине и спокойствии. Я бывал там столь редко, за проведенное в прошлом время, что сумел с лихвой забыть родные улицы по которым ранее ходил с Вилле Вало. Иногда, признаюсь, я выбирался из своего убежища и (исключительно ночью) ходил по знакомому району. Проходя мимо бревенчатых усадебок и ?игрушечных? деревянных домиков Валиллы, я с толикой тепла проводил по неотесанным шпалам и внимал заунывному ветру, который гудел в трубах, создавая в оных настоящие духовые оркестры, коим позавидовали бы самые изощренные виртуозы и знатоки своего дела. В этих звуках было столько тоски, и я едва не плакал, вспоминая душевную улыбку моего товарища, гумные посиделки с одногруппниками у камина и восхитительный процесс написания новых песен. Даже словами не передать, как всего этого не хватало. Лишь потеряв это несравненное удовольствие, я сумел понять сколь сильно изменила меня группа HIM. Не стоило далеко ходить. Гораздо проще было представить человека без сердца, а без сердца, как известно, он не проживет и секунды. Да, я скорее напоминал оболочку, ежели что?— то живое и наполненное эмоциями. Так вот: порывы ветра достигали грандиозных масштабов, и только сейчас я умел понять глас природы, который не был слышен за шумным гудением тигельных печей, щелканьем электромагнитных клапанов и резким звяканьем телескопических трубок грузоподъемных устройств. Казалось, за этим гвалтом я практически никогда не слышал того, что возобладало над тягостным шумом этой невообразимой ?симфонии?. Вьюга рушилась на мою голову и плечи, а я стоял, как последний идиот, внимая лабиальным стонам этой жестокой ?волчицы?, приоткрывая рот и в удивлении черпая губами воздух морозных стуж. К, и без того, безумному шуму присоединялись органы, фисгармонии и миниатюрные лютни, ласкающие слух подобно шелковым язычкам колокольчиков. Очередной мой поход закончился точно так же, как и множество предыдущих. Я забыл упомянуть о том, что мой трейлер (Да, теперь я смело мог звать его своим, ибо более никто из ныне живущих не претендовал на него) нашелся спустя сутки после своего исчезновения. Я до сих пор не знал, какая неведомая мне сила сумела перемещать его во временных пространствах столь быстро, подобно мановению волшебной палочки. Отошедши к дому на колесах, я с грустью уселся за руль и приготовился погнать трейлер к северу от намеченной точки, но что?— то приковало мой взгляд почище прекрасной картины. Я очень торопился, ведь обещали небывалый снегопад, и я должен был вернуться назад намного раньше, чем бывало прежде. Однако, не смог. Из бревенчатого дома выскочил маленький кудрявый мальчик и, с деловитой ухмылкой, принялся носиться вокруг своего отца, что?— то говоря ему при этом. —?Как много снега,?— Услышал я, смятенно пряча глаза за фуражкой. Это был Вилле. Маленький Вилле Вало, который весело вскрикнул и бросился к моему фургону. Окно трейлера было занесено снегом и, стало быть, мальчишка не мог меня видеть, но его это не останавливало. Он радостно поднялся на одну ступень ближе к ветровому стеклу и приложил свою ладошку к морозному экрану, который тотчас оплавился под теплыми пальцами ребенка. Мои лицо непроизвольно приблизилось к стеклу, а голубые глаза изучающе и ошарашенно смотрели в зеленые святила этого доброго существа. —?Таким не обремененным я его и не видел… Мальчик увидел меня и в страхе вскрикнул. —?Пап, тут кто?— то есть!.. —?Брось, Вилле, опять тебе кажется. —?Хрипло пробормотал Кари и принялся чинить свой рабочий автомобиль с черно?— оранжевыми шашками. —?Какой же ты шумный, только посмотри на себя! Я понял, что Вилле не оставит меня в покое, и знал, что мы больше никогда не увидимся. Спросите почему? Так хотела вселенная. Утратив его в будущем, я знал, что мог сделать его счастливее в прошлом, и мешать естественному ходу событий никогда бы не стал. Прийди я вновь в его жизнь?— что изменится? Ничего особенного. Давно пора понять, что мы совершенно не созданы друг для друга. Наша любовь привела нас в тупик, оставляя наши сердца глубоко под ?землей? обид, а похороненными?— они никогда не воспрянут вновь. Поэтому, я вдавил педаль газа и стремительно покинул Валиллу,?— зарекаясь в том, что никогда не приеду сюда. Пусть даже иссохну от своей любви?— и пальцем не шевельну в попытке вернуть все на круги своя. По прошествии нескольких месяцев я ни разу не вернулся в Валиллу, несмотря на страстное желание посетить ее заснеженные окрестности и внять знакомому шуму заводов. Однажды вечером, когда солнце успело сесть на макушки плакучих ив у обочины, на небе появились маяки,?— горящие китайские фонарики. Они взметнулись в небо и парили цветастым полком близ моей стоянки. Я почувствовал смятение и, натянув шапку и пальто, выбежал наружу: любуясь языками пламени в ванильно?— малиновом небе, объятом стальными нотками заката. Где?— то вдалеке, за замерзшим стеклом реки и промозглой полосой леса, пела рождественская Валилла. Жители вдохновенно смеялись: встречая новый год и безоблачно радуясь наступившему Рождеству Христова. Тогда я понял, насколько сильно хотел оказаться там, вспоминая моменты далекого детства под крышей одного из бревенчатых домиков. Наконец, придя в себя, я вернулся в убежище и озлобленно захлопнул за собой дверь. Располагаясь на кровати, я обнял гитару и безответно уставился в стену пред самим собой,?— не зная, что делать в сложившейся ситуации. Я не мог прикасаться к инструменту вот уже, несколько канувших в лета, месяцев. Но сейчас, мною руководили воспоминания: душа тянулась к музыкальному инструменту подобно цветам, которые поднимают свои лепестки к солнцу. Припоминая очередной ритмический рисунок, я с недовольством отмечал недостатки моей игры. Пальцы не желали ложиться на струны, сердце не желало вторить заданному ритму. В памяти, то и дело, всплывали обрывки ночей потраченных на репетиции с группой,?— ставшие сейчас?— смутными и мифическими в теперешнем понимании. Проводя большим пальцем по верхним струнам и поддевая остальными нижние, я извлекал из инструмента натужное дребезжание проржавевшего со временем, подернувшегося крохотными черными точками и растянутого у основания грифа, железа. Признаюсь, музыка никогда не вдохновляла меня так, как вдохновляла моего лучшего друга. Вилле дышал звуками. Он посвящал львиную долю свободного времени своей гитаре, обращаясь с ней сродни галантному джентльмену. Иногда, соскучившись по человеческому обществу, я выступал в местных барах с собственными песнями. Людям нравились мои композиции,?— в оных они находили убежище для своего плачущего сердца, распятого на вершине мироздания. Среди толп я видел лица и глаза, которые смотрели на меня с забвением. Я заглядывал лишь в ?эти? глаза, потому что в ?их? отражениях узнавал самого себя. Я не мог признаться ?этим? людям в своих истинных чувствах. Я боялся себя и своего прошлого, того, что отягощало мою, всеми забытую, душу. Последующие месяцы были немного веселее предыдущих. Гуляя по Валилле, я с радостным блеском увидел знакомое лицо на афише, что висела на одном из фонарных столбов. Светясь от счастья, я сорвал афишу с ее законного места и поспешил скрыться в подворотне, где меня ожидал (уже) старенький трейлер. Оказавшись внутри, я смог перевести дыхание и, более?— менее сдержанно, разгладить афишу на своем бедре. После чего, я трагично вздохнул и посмотрел на дату концерта,?— ею был 2016?— ый год следующего века. Свет масляной коптильни не смел меня обманывать: афиша явилась из будущего и, подсказывало мне сердце, весьма не случайно. Я спрятал лицо за решеткой из собственных пальцев, тщательно обдумывая варианты ее возможного попадания в прошлое. В голову приходили странные ассоциации, а нормальные предпочитали выдвориться на неопределенное количество времени. Тем временем, ?призраки? прошлого спускались на мои плечи отягощая их своим непомерным весом и исполинскими громадами безысходности. Я был в прошлом. На моей памяти Вилле едва перевалило за 15. Он жил в Валилле, вместе со своими родителями и старшим братом. Определенно, афиша была из будущего, как и я сам; Она была невзрачной и слегка выцветшей, как глаза мои и одежда, что прибыла со мной в этот век. Да, я не рассказывал… С каждым днем моей жизни в трейлере время пятилось назад: шикарные постройки Хельсинки сменились на видавшей?— виды домики, улицы наводнялись субкультурами моей молодости, а по улицам Валиллы вовсю сновали старенькие Opel ?Calibra?, Chrysler?— ?Talbot?, Euro?— ?Samara?, Porsche ?Boxster?, которые считались весомым признаком достатка своего владельца. Одежда людей приводила мой ум в исступление, всякий раз удивляя своей яркостью и необузданностью. Казалось, я застрял в тюрьме своего сознания. Мне хотелось безумно улыбнуться и закричать во всю силу легких: ?О Господи, кажется, я сошел с ума?! Между делом, все так и получалось?— я должен был вернуться в Валиллу и начать предпринимать хоть какие?— то попытки для возвращения Вилле из его ?залупы?. Все стрелки сходились на рабочем районе, и я не мог этого не заметить. Тем же вечером я отбросил гитару в угол комнатыи развалился на кровати, угрюмо проводя рукой по спутавшимся волосам. —?Что мне делать? —?Крикнул я в пустоту,?— Больше боли от моей потери, лишь боль от незнания всей правды. Может я и был в какой?— то степени глупцом, но. В углу трейлера раздалось копошение. Мои глаза сосредоточенно следили за передвижениями тени. Тень качнулась и притулилась рядом со мной, постепенно обретая более?— менее четкие очертания, сродни человеческому облику. —?Как дела? —?Эфемерно вопросил Люцифер, закладывая руки за голову и расслабленно выдыхая порцию воздуха из легких. (Если у Дьявола вообще могли быть легкие.) Я нелепо вскочил с места, но тут же взял себя в руки. ?Ну наконец?— то. Хоть что?— то похожее на компанию?. —?Подумал я про себя. —?Я в порядке. Не жизнь, а?сплошное развлечение. —?Мои губы дрогнули в нарочитой улыбке и тут же вернулись в прежнее положение. —?Да?— а,?— Сладко протянул Дьявол. —?Живешь на полную катушку: отпустил патлы, слоняешься без дела и попиваешь теплое пиво из пластикового стаканчика… —?По?— крайней мере, я не продавал душу и не блуждаю в образе 15?— ти летнего мальчика по рабочему району,?— С усмешкой процедил я, подбирая гитару с полу. —?Что ж в этом плохого? Вилле заслуживает настоящего счастья. —?Люцифер нарочито удивился, вздернув брови,?— Ты ведь это понимаешь, да? —?ДА ЭТО ДАЖЕ НЕ ОН! —?Заорал я, опрокидывая навесную столешницу и вставая в полный рост. —?Он, если быть точнее, но на несколько лет младше. —?Немного спокойнее продолжил я. —?Именно. —?Какой же он эгоист?— Тихо процедил я, потирая ушибленную ногу. —?Он хотел спрятаться от всего мира: ему было страшно и больно в реальности. Даже я сумел прочесть это в его безжизненных глазах,?— Люцифер сощурился и с толикой жалости посмотрел на мой ушиб. —?Тоже мне… Это не выход. —?Почему ты не отправляешься за ним? —?Ты что, следил? —?Шокировано произнес я, округляя глаза. ?Вот ведь заняться нечем?. —?Обидно признавать, но ставшие для меня привычными наблюдения за жалкими людьми?— помогают забыть о смертной скуке, что царит в наших залах. —?Не хочу доставлять тебе удовольствие. Тем более, я?не старею пока живу здесь. Классный трюк, да? —?Но и?не живешь, верно? Кому нужна такая молодость? Ты прилип к своему трейлеру как к последней надежде на спасение. Как ты его отыскал, кстати? Я помню, что ты его потерял три года назад. —?Люцифер задумчиво почесал подбородок, вспоминая давешний инцидент. —?Я брел в сторону рабочего района и наткнулся на трейлер; Парочка чудаков решила угнать его, но по каким?— то причинам оставила гиблое занятие. Видишь ли, этот трейлер почему?— то подчиняется только мне, и я не удивлюсь, что это ты подсобил. —?Разумеется. —?Люцифер осклабился,?— Не благодари. —?Даже не думал,?— Я закатил глаза. Люцифер ненадолго прекратил допекать меня, принявшись за ноутбук стоящий на столе. —?Это еще что такое? —?Существо в обличье человека с интересом положило пальцы на ряд клавиш. Я закусил губу и бросил короткий взгляд на желтые глаза собеседника. ?И зачем я ему нужен??, ?Чего он добивается?? Ведь он не просто так сюда пришел; Явно не для того, чтобы посмеяться… —?Это что?— то вроде книги, только электронной, с массой интересных возможностей. Вот, смотри. —?Я открыл окно браузера. ?— Чушь какая?— то. Великие породили вас по своему подобию для того, чтобы вы рассматривали обнаженные телеса друг друга? —?Люцифер искренне удивился. Я жутко покраснел и позакрывал вкладки с порно. Стараясь отвести разговор в несколько другую сторону от предшествующей, я вспомнил вещь волнующую меня вот уже неделю, с момента моего приезда в родной город. —?Почему в трейлере все осталось по?— старому? —?Издержки моей магии. —?Люцифер сосредоточенно рассматривал свое отражение в погасший монитор ноутбука,?— Я не столь часто творю зло, потому и случаются неувязки. А люди ведь думают иначе, да? —?Кажется так. —?Я неопределенно дернул плечами. —?Все, что творится вокруг?— есть деяния людей, к которым ни я, ни бог?— не имеем никакого отношения. Мы опекаем две великие силы со времен создания человечества. Я не властен над светом, но властен над тьмой. Мои силы ограничены ровно на столько, чтобы давать мне возможность сдерживать тьму в пределах своего царства. —?То, что произошло с Вилле, претит твоим суждениям о собственной силе. —?Али врешь, рогатый? —?Почему же я вру? Сделки?— основная часть моего повседневного рациона. Я не вправе отказывать людям в их маленьких слабостях. К тому же, мне нравится вкус человеческой чувственности. Я же не науськиваю людей на подобные мысли. Все к чему они приходят своим умом?— целиком и полностью их привилегия. Можешь назвать меня ?ассенизатором?, и будет в этом доля правды. —?Вот послушаю тебя еще немного и точно свихнусь… Я прикрыл глаза, стараясь оградиться от присутствия постороннего человека в моей нынешней обители. Возможно, что со стороны мы с ним выглядели, как два типичных собутыльника в праздный вечер пятницы, однако, содержание истины было далеко от реальности. Дьявол был недурен собой,?— надо признать; Рогатый мастерски пальпировал мой разум и доставал из него,?неприятные для меня и приятные для него, подробности. Пару раз он нарочито улыбнулся, а напоследок нахмурился. —?В чем проблема? —?Я вопросительно посмотрел на оппонента. —?В твоем разуме есть ниша неподвластная моему зонду. Что это? —?Так я тебе и сказал. —?Я фыркнул и снова прикрыл глаза. По одеялу прокралась тень. Мне стало не по себе. Почуяв дыхание на ключице я дернулся и столкнулся лицом к лицу с Люцифером. Тот вздрогнул. Кипа листов соскочила со стола и полетела во всевозможных направлениях. —?Кончай разглядывать меня. Я попытался отодвинуть Люцифера, сталкиваясь с неизбежностью: тот, аки камень приклеился; Смотрел в глубины глазниц и что?— то шептал. —?Сильнее тебя, лишь моя вера в то, что ты не существуешь. —?Со злостью прибавил я, усмехаясь над созданием тьмы. —?Тогда почему ты не выберешься отсюда? Почему боишься помочь запутавшемуся другу? Что в тебе не так? —?Люцифер сжал мои колени, разрезая джинсы на моих бедрах и раня кожу до крови. —?Я запутался. —?Я потупил взгляд и поджал губы. По?— крайней мере это была единственная правда, произнесенная мною в этот вечер. —?Ты же знаешь, что я не могу помочь тебе. Это не в моей компетенции… —?Будь ты говнюком, то давно бы ушел. Хочешь предложить мне что?— нибудь? —?Я лукаво вгляделся горящие глаза дьявола. —?На одну темную силу?— всегда есть светлая. Помни об этом. Люцифер снялся с места и оказался в центре трейлера. У меня аж дух захватило. Он был силен. Странно, что по отношению ко мне он действовал через чур снисходительно, будто мы с ним были прежде за одно. Или же суждения у нас были одинаковыми; Кто его знает? —?Решение всегда за тобой, Лили. —?Ядовито проговорило ?явление?, и стремительно вылетело в окно. Я пересек трейлер на негнущихся ногах и деловито присев на шаткий стул, вынул из нагрудного кармана пачку спичек. Коробок податливо обнажил строгий, черный отряд кремневых головок,?— доставая спички одну за другой, я ломал их о столешницу и кидал куда приходилось: в урну, на пол, зажигал и тушил, покуда не осталась единственная; Меня совсем не заботила странность этого действия, ведь думал я на тот момент вовсе не об этом. Посчитав приход Люцифера достойной панацеей от моей депрессии, я понял, что сидеть сложа руки и мучиться от проблем?— вовсе не выход из сложившейся ситуации.В половине восьмого утра того же дня, я проверил бензобак и пулей влетел на водительское сиденье. Дорога расплывалась перед моими глазами. Позади меня рушились полки и весь нехитрый скарб, что наводнял трейлер. Желудок неприятно саднило, но я не смел сделать остановку, иначе потерял бы веру в свои действия. По логике вещей, даже самый незначительный привал помог бы мне справиться с сонливостью, но я не мог послабить узду собственного желания,?— желания приблизиться к заветному концу безумного путешествия по дорогам рабочего района. Ближе к часу дня, я вырулил в кювет и благополучно припарковался на обочине близ Валлилы; Запах родного района трепетно щекотал мои рецепторы. По спине бежал холодок предвкушения, ставший таким чуждым за чудовищный миг отсутствия в мире живых. Еще минуту спустя, я окинул улицу взглядом и провалился в мучительный обморок. Мое сознание отказывалось воспринимать переезд как что?— то весомое. Собственно, голод тоже сказывался,?— на пиве и орешках я едва ли ходил прямо. Теряя все связующие с реальностью и держа в голове мысль: ?наконец?— то я дома?,?— я провалился в удручающую тьму разума.