Выживший (2/2)
Это была правда. Зачем бы ему так подставляться сейчас? Дурак что ли? Мерзавец, грабящий беззащитного ребенка и наслаждающийся его отчаяньем? Или… честный человек? Когда-то прошедший тем же путем, что и он.
Миран никогда не ошибался в людях. Он почти всегда знал наперед, что и от кого можно ожидать. - Вы чего там замерли?! – заорал офицер, увидев, что они отстали. - Я верю тебе, Кейл. Идем. И они ускорили шаг. - Обращайся к начальнику ?г-н капитан?, - напутствовал по дороге Кейл, - стой перед ним прямо и отвечай четко и по существу. - Я знаю. - Конечно, знаешь, - тяжело вздохнул Кейл. Как и говорил Кейл, его обыскали. Куртку Кейла содрали и вернули ему, сказав: ?Не положено?. - Вы уж будьте полегче с ним, г-н капитан. Такого натерпелся мальчишка… - Молчать, Кейл! – рявкнул офицер, и Кейл вытянулся перед начальством по струнке. - Да-да, я слышал, что ты заботился о нем все это время, - отвечал капитан - холеный такой тип, с усиками, мерзкими, как два слизняка, над скривившейся верхней губой, - а потом презрительно выплюнул: - Может быть, еще и задницу подтирать ему начнешь? Он такой же солдат, как и ты! Только еще не мобилизованный.
И обратился к Мирану:
- Имя!!! - Воспитанник № 58, г-н капитан. - Возраст? - Пять, г-н капитан. - Из приюта № К-114? - Да, г-н капитан. - Владеешь магией, оружием? - Нет, г-н капитан. Меня должны были допустить к первым тренировкам только со следующего семестра. - Сукины дети! – капитан стукнул кулаком по столу. – Педагоги-демагоги! У нас идет война, а они… сюсюкаются с потенциальными новобранцами как маменьки! В то время как наш великий Роланд гибнет! ?Горстка дрессированных детей, конечно, спасет великий Роланд!? - Миран допускал, что именно такие мысли должны были сейчас крутиться в голове Кейла, и мысленно улыбнулся. - Что же случилось, воспитанник № 58? Как так получилось, что все погибли, а ты выжил? Этот вопрос был опасным. - Я не помню, г-н капитан.
- Вот как?! Это очень удобно. Если эти горе-воспитатели действовали по инструкции, то ты должен был погибнуть вместе со всеми, - и тут же: - А, может быть, тебя там просто не было? И ты пришел позже – с той стороны?!
Миран услышал, как Кейл чертыхнулся: ?Теперь он еще и шпион?. - Я был там, г-н капитан, - ответ по уставу, как учили, а взгляд вверх – глаза в глаза: ?А где были все вы?! Где был великий Роланд, когда его дети, призванные защищать его, умирали?!? - Значит, что-то ты все-таки помнишь. Берчер! - Да, г-н капитан! – отозвался офицер, встав по стойке смирно рядом с Кейлом. - При досмотре было обнаружено что-нибудь подозрительное? - Никак нет, г-н капитан. - А есть в единой переписи приютов какие-нибудь сведения о воспитаннике № 58 из приюта № К-114? - Прикажете сделать соответствующий запрос в архив, г-н капитан? - Знаки отличия на форме наши, - бубнил себе в усы капитан, с подозрением глядя на Мирана. - А подтвердить твою личность некому, значит? Плохо. Берчер!
- Да, г-н капитан! - Запрос в архив сделать. Воспитанника № 58 в сопровождении нарочного сегодня же отправить в столицу Роланда в распределитель. От меня лично им рекомендация – до получения подтверждения из архива держать воспитанника № 58 в карцере.
- Слушаюсь, г-н капитан! - Разрешите обратиться, г-н капитан? - подал голос Кейл. - Разрешите мне доставить воспитанника № 58? - Не разрешаю. Завтра наступление. Я не могу отрядить солдата сопровождать одного ребенка, даже если тот крайне подозрительно выглядит. О нарочном позаботится офицер Берчер. Это все. Свободны. - Есть, г-н капитан! Кейл и Миран вернулись в палатку, и Кейл, как и обещал, вернул ему кольцо. - Спрячь получше, - посоветовал он. - У вас обоих наступают тяжелые времена. - Спасибо, Кейл, - глядя на кольцо, Мирану пришла в голову интересная мысль: - Можно наложить повязку на руку или повесить его на шнурке на шею. - Отлично придумано! Я за первый вариант. Я принесу бинт. - И дезинфектор, пожалуйста, - попросил Миран, взяв в руку нож, которым Кейл отрезал для него хлеб. - Дезинфектор? Положи нож, не игрушка, – и тут до Кейла дошло: - С ума сошел!?
Он отобрал у Мирана нож и спрятал за пазуху. - Для достоверности. - Как можно говорить и делать такие ужасные вещи с совершенно непроницаемым лицом?
- Ты напрасно волнуешься. Я бы ничего себе не повредил, я знаю. - Что ты за человек?! Резать себе руку грязным ножом? Ты знаешь, что такое гангрена? Хочешь руки лишиться? – Кейл покачал головой; его взгляд снова был очень серьезен. – Вот поэтому детям нечего делать на войне, видеть смерть, самим убивать. Сначала тебе промывают мозги и выжигают душу, чтобы сделать из тебя идеального солдата, а потом, израсходовав весь твой ресурс, выбрасывают. - Меня никто не посмеет выбросить, - сказал Миран очень серьезно. - Я сделаю все, чтобы выжить и выбиться в люди. Для этого будут хороши любые средства. - Любые? - Да.
- А страшно не будет? - Нет. Кейл взял яблоко, задумчиво повертел его в руках и бросил Мирану: - Ешь свое яблоко. А руку твою трогать не будем. Никто не станет тебе под повязку заглядывать, можешь на слово поверить.
Яблоко было душистое, сочное – сок прямо-таки брызнул, когда Миран откусил от него кусок, - и сладкое. Ничего вкуснее Миран не ел за всю свою жизнь. От удовольствия он даже зажмурился. Наблюдая за ним, Кейл улыбнулся: - Это счастье, Миран. Запомни это ощущение на всю жизнь. Мы понимаем, что были счастливы, только оглянувшись на самих себя вчерашних. Но, чтобы вновь почувствовать себя счастливым, человеку немного нужно. Позже, накладывая ему повязку на руку с кольцом – оба сошлись на том, что все-таки левую, - Кейл сказал: - Когда станешь генералом, останови все это, прекрати войну. Сделай так, чтобы люди больше не умирали, чтобы дети их не оставались сиротами, как ты. Чтобы им в свою очередь не пришлось идти на войну и оставлять своих детей. Чтобы закрыли все приюты. - Как я? А если меня оставили в приюте, потому что я был не нужен своим родителям? - Как не нужен?! А кольцо – это же что-то значит? Они, наверняка, оставляли его в надежде найти тебя позже именно по кольцу. В эту сказку верили все сироты… до определенного возраста. Но Миран не верил никогда. - Наверно, они погибли.
- Миран… - Кейл опечалился: - Я, когда шел сюда, встретил офицера Берчера. Он сказал, что уже обо всем договорился. - Мне пора, - понял Миран, и почему-то ему стало грустно, очень грустно, как не бывало еще никогда прежде. - Я провожу тебя. Они взялись за руки, не сговариваясь. Прошли через весь лагерь – был уже вечер, и повсюду зажигали огни – это было красиво! - до палатки лекаря, где их ждала телега с тяжелоранеными. Отличная подобралась компания в дорогу. - А чего вы ждали? Карета подана, садись уже, - поторопил их извозчик. Кейл поднял Мирана на руки, усадил его в телегу и вручил ему небольшой узелок. - Я тут собрал тебе кое-чего в дорогу. Путь недальний, но вдруг ты проголодаешься. - Ну, ты даешь, парень?! – загоготал извозчик. - Как мамочка, честное слово! Может, еще ?титю? ему предложишь?!
Кейл помрачнел. - Тебя как зовут, дядя? – спросил он. - Зелдир, а что? - Так вот, дядюшка Зелдир. За мальчика головой отвечаешь. - А что? Такая важная птица? - Важнее, чем ты думаешь.
- Надо же! Сперва офицер Берчер приходит с бумагами, говорит, что три шкуры спустит с меня, если я пацана упущу из виду. Теперь еще и ты, щенок приютский?! - Послушай, дядя, - в голосе Кейла звенел металл, это было так не похоже на него. – Если с мальчиком что-нибудь случиться, не офицер Берчер – с тебя я три шкуры спущу. Понял? - Да что с ним сделается? – проворчал дядюшка Зелдир в ответ, отвернулся и прищелкнул поводьями, понукая затаившуюся в темноте лошадь: - Ну-у, пошла! Пошла! Телега со скрипом тронулась с места, и Кейл зашагал рядом, глядя себе под ноги. Пришло время прощаться. Пришло время сказать самое важное – Миран это чувствовал и ждал с опаской. - Тебе нужно научиться плакать, Миран, - сказал Кейл тихо и как бы между делом, словно к себе самому обращаясь. - Что? – не понял тот. - И смеяться. И злиться. Если хочется. Выражать то, что чувствуешь, это нормально. Если будешь все держать в себе, сердцем окаменеешь. Мне бы этого не хотелось. И вообще… Береги себя, Миран. - Ты тоже, Кейл. Спасибо тебе за все! Телега набирала обороты, и Кейл стал отставать. - И не забудь, когда станешь большим начальником, взять меня к себе в адъютанты, - он изобразил на лице беззаботную улыбку, вот только глаза его подозрительно блестели. Миран не смог не улыбнутся в ответ. - Не забуду, –и вдруг вспомнил: - Кейл, а как же твоя куртка? - Оставь себе, - Кейл махнул рукой и остался стоять посреди дороги, становясь все меньше и меньше, пока окончательно не скрылся из виду. И чем дальше отъезжала телега, тем труднее Мирану становилось дышать. В груди так жгло, что он не мог вздохнуть, глаза резало, а на языке ощущалась горечь. Он не помнил, когда плакал последний раз. Знал только, что нельзя. Он свернулся калачиком на соломе и уткнулся лицом в колени, чтобы никто не услышал. От узелка, который он отчаянно прижимал к груди, пахло яблоками.