Пролог. (1/1)
Он в безумной жадности хватал червей, выползших на поверхность земли, и, не обращая внимания на грязь и мелкий древесный мусор, заглатывал скользкие длинные тельца. Потревоженные животные извивались в молчаливом танце, обхватывая кольцами грязные дрожащие в нетерпении пальцы, чтобы замереть навсегда, став пищей для оголодавшего человека. Тошнота и брезгливость перестали мешать на третьи сутки подобного питания. Теперь трепыхающаяся живая еда была ничуть не менее привлекательной, чем и "обычная". Обычная.. стоило задуматься, откуда ему известно про то, что черви и крупные насекомые не были привычной трапезой. Пожалуй, не лишним будет отмотать события немного назад и рассказать как все начиналось. ***Первым, что он почувствовал, была дикая боль. Она волнами накатывала в голове, концентрируясь в висках и переходя на затылок отрывистыми пульсирующими толчками. Попытка поймать за хвост самую простую мысль оборачивалась яркими раскаленными вспышками, пронизывающими, казалось, череп насквозь. Невольно образующаяся в голове пустота была бы даже, пожалуй, приятной, если бы не "молоточки", отбивающие по воспаленному мозгу одним им известный ритм. Он не знал, сколько пришлось так пролежать, пытаясь отрешиться от пытки, устраиваемой в голове. Полчаса или час. А может два. Он настолько привык к "колким укусам", что не сразу заметил, когда дискомфорт ушел, позволяя без последствий начать думать. Оказывается, сложно вдруг взять и запустить в голове мыслительный процесс, если ранее попытки сделать это приводили к адской боли. Организм, как в насмешку, создал себе аксиому: "думать = получать порцию мучений". Решив пока не заморачиваться, он открыл глаза и.. натолкнулся взглядом на темноту. Как оказалось, медленно поднимающаяся паника прекрасно способствует запуску мозговой деятельности. Сразу замелькали мысли, выхватываемые одна за другой: "Темно..здесь действительно темно или я ослеп? Нет, я же не мог.. или мог? Да глупости все это, здесь просто света нет". Взгляд хаотически метался по темноте, будто пытаясь выцепить хоть слабый огонек. Хоть что-нибудь, что сможет разрешить дилемму, терзающую сейчас сознание. И чем дольше глаза безрезультатно "блуждали вокруг", тем ощутимее наваливалось чувство беспомощности, к горлу подкатывал комок, а "под ложечкой" противно тянуло.Стараясь унять колотящееся сердце и дышать медленнее, не так тяжело, он сел."Так, спокойно. Спокойно. Без паники" Медленно обведя вокруг себя руками, он, чуть дрожащими пальцами, ощупал место, где сидел. Все ощущения указывали на то, что сидел он на земле. Она была прохладной, чуть влажной, покрытой мелкими веточками и листвой.Вдруг раздался отчетливый скрип за спиной, отчего по телу пробежал противный холодок, пускающий мурашки и заставляющий кое-как унятое сердце вновь пуститься вскачь, подобно перепуганному зайцу. Разум не скоро опознал услышанный звук. На то, чтобы понять, что это ветер потревожил сухой ствол, заставив одно из деревьев недовольно качнуться, сопротивляясь, ушло несколько минут, в течение которых душа рывками "ухала" в пятки. Отмерев, наконец, он попытался осторожно встать, выставляя перед собой руки и делая короткий шаг вперед. Пытались ли Вы ходить по комнате с завязанными (закрытыми) глазами или просто в темноте, когда ничего не видно? Знакомо ли Вам чувство, крепнущее с каждым шагом, будто вот сейчас вы обязательно обо что-то споткнетесь, во что-то врежетесь? Человеку, всю жизнь полагавшемуся на свои глаза, чрезвычайно трудно уговорить свое сопротивляющееся подсознание положиться на зыбкий "авось". Авось впереди ровная дорога. Авось все обойдется и я не ударюсь. Авось.. Теперь, когда он стоял на ногах, неловко пошатываясь и не решаясь двигаться пока дальше, он всем телом ощущал легкие порывы ветра, словно обволакивающие новое препятствие на своем пути. Медленно, с опаской, он изучающе провел ногой по земле чуть впереди, чтобы минуту спустя, убедившись в твердости и надежности опоры, переместиться на "изведанную территорию". Начало было положено..***Он шел так уже порядка двух часов, словно делая шаг вперед и два назад. Пару раз подобная предосторожность спасала его от столкновения с толстыми стволами деревьев, которые можно было обходить уже увереннее, так как под руками появлялась опора в виде рельефной старой коры, поросшей мхом и лишайником. "Утро.." "Не ослеп" - скажете Вы,- "Увидел, как небо посветлело". И ошибетесь.Просто воздух резко похолодел и теперь, как-будто, медленно просачивался сквозь одежду и кожу внутрь, пуская мелкую дрожь по всему телу и делая движения более скованными. Ноги промокли от проступившей на траве росы и задубели, уже не спасаемые теплом одежды. Даже дышать он старался реже, чтобы холодный воздух не вымораживал все изнутри. Остановившись возле очередного дерева, обнаруженного на своем пути, он, прижимаясь спиной к влажной коре, устроился на корточках, сжимаясь в комок и обхватывая притянутые к груди колени руками, чтобы сберечь последние крохи тепла. Вдалеке послышались звуки, которые издает дятел, при выдалбливании древесного ствола в поисках спрятавшихся насекомых. Ритмичное быстрое постукивание действовало на редкость умиротворяюще. Оно отодвигало страх от скрипов деревьев, раздающихся в ночной тиши на задний план. В его персональной темноте уже было не так плохо, как раньше. Вокруг медленно просыпался лес.***...Сердце бешено билось в грудной клетке, подбираясь все ближе к горлу. Ритм пульса набатом звучал в ушах. Дыхание сбилось и сейчас вырывалось изо рта жалкими рваными всполохами. Было страшно. Его преследовал волк. Низкое предупреждающее рычание и гулкие удары тяжелых лап по влажной от льющего дождя земле словно наступали на пятки, подгоняя. Сейчас хотелось жить как никогда прежде. Резкое столкновение с деревом выбило из него воздух, заставляя закашляться. Щеку и веко обожгло резкой огненной болью, заставившей взметнуть дрожащую руку вверх и, схватившись за лицо, размазать по нему что-то липкое и теплое. Эти секунды промедления дали зверю сократить расстояние и впиться клыками в голень, прокусывая ногу и сжимая ее в мертвой хватке.В воздухе удушливо пахнуло металлом и мокрой собачьей шерстью.Закричав от внезапной боли, он упал на колени, лихорадочно шаря руками вокруг себя в поисках того, что могло спасти еще его жизнь, что могло не позволить животному добраться до беззащитного горла.Палка. Толстая и тяжелая. Он чуть не заплакал от радости, когда почувствовал, что зверь обмяк у него в ногах, чудом забитый найденным суком с острым краем. Повезло. Дрожащими от пережитого страха руками он разжал пасть животного, освобождая свою ногу и, не стремясь даже встать, пополз подальше от пряно пахнущего смертью места. ***Размякшая от прошедшего ливня земля скользила под одними волевыми усилиями передвигаемыми ногами. Тяжело пахло мокрой прелой листвой и напитавшейся влагой древесной корой. Разорванную щеку и левую ногу, прокушенную зверем, неимоверно жгло, посылая пронизывающие иголки боли прямо в мозг. Притупившаяся бдительность стоила дорого.Ему не посчастливилось выйти к единственному в округе глубокому оврагу. Не посчастливилось споткнуться о торчащий из земли корень и, скользя по осыпающейся влажной "стенке" съехать в обрыв. Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее скатываясь кубарем ко дну в неглубокую вязкую лужу, попутно отбивая бока о торчащие корни деревьев и раздирая кожу на локтях об изредка попадающиеся острые ветки, торчащие из утрамбованного временем настила из листьев. Закончилось падение резким ударом головой о каменный валун. Сознание померкло, оставляя его тело безвольно, сломанной куклой, лежать в грязной чавкающей жиже.***В себя он приходил медленно и мучительно. Голова раскалывалась, кожу на затылке жгло, как и изодранные руки, ныли бока,- стоило только помолиться, чтобы ребра были целы. Тело окоченело, пребывая в холодной вязкой массе и, поначалу, оно отказывалось слушаться, что заставляло расползаться по жилам тягучий ужас.По воздуху прокатился вой. Холодный, протяжный, низкий, пробирающий до костей, расслаивающийся на десятки голосов Вой. Этот звук заставил сердце испуганно замереть, а желудок сжаться в болезненной судороге. Новый "раскат" послал сердце в скач бешеной косулей, гонющей по сосудам горячую кровь и посылающий адреналин, который дал, наконец, сил, подняться, не взирая на боль, и заозираться в своей темноте, чтобы, хотя бы, по звуку определить откуда идет опасный звук. Резкий подъем дал о себе знать. Его сразу повело в сторону и тут же вырвало. Падая на колени обратно в жижу, он дрожащей рукой вытер губы и поднял лицо навстречу опасности. Тихий низкий рык давил, притягивал к земле, опутывал своим звучанием, не давая шелохнуться."Вот и все". Упругий прыжок, чавком обозначивший свое направление. Запах крови в ноздрях. Клыки, разрывающие шею. "Вот и все..."