Часть 2. (2/2)

— Я.... — и снова волю в кулак, и снова наполнен решительностью, — я не притворяюсь, — сокращает расстояние на полный минимум, целуя. Да-да, первым-первым, и даже(!) проявляя невиданную-негаданную инициативу.

Он открылся чувствам.

Как и Волк.

Для них все решено, а назад пути не предусмотрено.

Соблазнительный прогиб в спине, пылкое дыхание в шею, смущение на розоватых щеках.

Лапы нещадно берут свое: исследует человеческую плоть, и то, что люди обыкновенно скрывают под одеждой на пляже.

Ближе, горячее.

Слова им больше не нужны. Только действия, которым Волк даёт полный ход.

Язык скользит от перекатывающегося под кожей кадыкак груди, попутно оставляя яркие следы своего присутствия - своеобразные метки.

Ниже, глубже вводя шаловливый язычок в неразработанное мышечное колечко, исправляя ситуацию.

Что творится с царевичем в этот момент - одному Богу известно! Такая бурная палитра эмоций, смешанная со стонами и томными вздохами.

— Волк, я готов, — смущенно произносит, взволнованно облизывая и без того влажные губы. Немного подрагивающие от накатывающей волны страстей.

И Зверь подчиняется. Своему необузданному - и чужому робкому желаниям.

С рыком два тела сливаются в один организм; толчки, выкрики, нервно-хаотичное переплетение пальцев с шёрсткой. Они давно скрывали в себе все то, что выплёскивали сейчас - на белой простыне в вольчьей ложе, при тусклом свете луны, заглядывающей в окошко.

***И вновь сладкое весеннее утро, полное жужжанияи бухтения всякой земной твари. На губах Ванюши все тот же привкус горячей - словно летней - ночи. Только вот единственное, что мешает романтическому утру - боль во всем теле. В особенности - там, где обычно жало торчит.

— Умф...— протягивает со стоном, поднимаясь и кое-как натягивая одежду: ногим совсем не пристало царевичу шастать. И как потом Василисе объясняться...Почуяв пробуждение своего_человека, Зверь приподнимается, открывая сонные глаза.

— Хороша же вчера ночка была!...— взглянул на юношу, быстро подскочив.

— Хей, ты... Ну, эт самое. Не жалеешь?

— нелепо почесывает затылок.

— Нет, Волк. Я, — шмыгает носом, — кажется, ну, — отводит смущенный взгляд, улыбаясь.

— Я тоже, ну, эдак. Люблю тебя, короче, Ваня.

Улыбка до ушей, глаза - шире монеты. И счастье. Счастье разливалось по сердцам Человека и Зверя.Так и было положено начало. Начало их истории.