Часть 2. (1/2)
***День был тяжёлый, и казалось - длился вечность, если не больше. Снова эти русалки да кикиморы, люду жить спокойно не дают. Не то, чтобы они что-то делали на зло, нет - просто говорливы и крикливы больно. Всю рыбу, сказывают, распугали; бабкам нечего на ужин дедам, внучатам жарить. Велика потеря, казалось бы. А разобраться и уладить надо, тут уж ничего не попишешь - не поделаешь.
— Устал я, Волк. Жуть! — расстёгивает пару пуговичек уже не в самом прилежном состоянии рубахи, оттопыривая воротник.
— Ага-а. Та хвостатая выглядела аппетитно, всё же. Так бы и...
— А ну ?цыц?! Мы не будем есть русалок.
Волк смотрит. Смотрит хищно, облизывая пересохшиегубы шершавым языком. Глаза обводят силуэт царевича, а в мыслях... Ой-йех! А в мыслях-то нехорошее затаилось.
— Эй, Вань, — подходит со спины, берясь когтистой лапищей за хрупкое (сравнительно) плечо.
Раз - опрокидывает.
Два - нависает сверху, подцепляя коготочком послушную ткань чужой вещицы.
А Ваня-то краснеет пуще; в комнате душно, жар так и плещет со всех сторон. В первую очередь - от Волка.
— В-волк? — вопрошает, сглатывая нарастающий ком, — Ты чегой-то удумал...— Экой ты непонятливый, Ванюш, — и вновь на мордахе - широкая ухмылка.
Юноша нервно думает, переодически прикусывая губу. Тц. Вертит головой, скользит глазами по помещению.
Шурх.
И оказывается сверху, перекатив мохнатую тушку на спину.
?Что?? думает удивившийся Зверь, изгибая бровку.
— Да... да что такое с тобой? Я не узнаю тебя... В краску вгоняешь аки девицу... улыбка эта страшненькая, будто чужая...Волк изумляется больше. Да что там изумляется - выпадает. Из реальности. На секунду-другую так. Неужто он правда кажется таким... Грозным, страшным, большим? Он же не этого совсем хотел, нет. Ох-эй, как получилось-то не гоже.— Не такой же ты совсем, — продолжает Ваня, прикрывая очи томные.
— Вань, — протягивает лапу к дрожащему лицу. Рубашка спала с одного плеча, что заставляло Зверя нервничать пуще прежнего; сердце бешено колотится, вот же ж дьявол.— Ваня... — глаза отведены в сторону. Только не смотреть. Не сейчас. Тьфу. Голова - в бок, — ты, — чёрные суженные зрачки вновь обращены к объекту влечения, — не обязан притворяться.
Лапа накрывает щеку, и царевич судорожно за неё держится, нервно сжимая серую шерстку.
— О чем ты... — подрагивает, сглатывает, теряет самообладание и взгляд в посторонних предметах.
— А? — очередной вздрог, в то время как Волк поднялся. Секунда - его пасть приближается на максимально_опасное расстояние.
Мгновение - губы соприкасаются. Зверь, как присуще его природе, не отступает - нагнетает, перекручивая инициативу на свою сторону. Язык просачивается меж чужих зубов, играет и исследует полость юношеского рта.
Лапы будто по своей воле - словно Серому они чужие - обхватывают ягодицы, бедра, стаскивают и разрывают одежду...
Ваня отстраняется первым, собирает силу и - смотрит в глаза.— Я и не притворяюсь. Но...Это просто так странно, неестественно, — замолкает - прерывает Волк.
— Ты не умеешь во-время остановиться, Вань, — пропускает еле слышный смешок.