Часть 5 (1/1)

Собраться вместе в баре было не из лучших идей, конечно. Никс слишком приторно мнется к своему гонщику, Сян — наоборот — напротив Ксандера сидит, всячески игнорируя его уничтожающе похотливые взгляды. Адель с Сереной — как ни странно — похожи на адекватных больше всего.В гнетущих минутах молчания первая сдается Вулф: поднимает руку и громко — все сидящие вздрагивают — просит:— Бармен, бутылку водки! — и уже тише, обращаясь только к их столику: — Иначе я сдохну среди вашего контрастного балагана сюсюканья и тотального игнора.Серена кивает бармену, жестом просит две стопки, и вот холодная стеклотара, быстро раскупоренная киллершей, уже обдает привычным ароматом всех за столиком. Адель подает вторую рюмку любимой и, коротко чокнувшись, обе синхронно пьют залпом три подхода не закусывая.— Эй, у вас тут не свиданка. На всех разливай, — бурчит Кейдж, явно недовольный тем, что китаец продолжает тактику игнорирования.— Черта с два! Эту красотку, — Адель обнимает бутылку, демонстрируя готовность защищать ее до последнего, — я могу предложить только кому-то красивее — а такая личность здесь одна.— Жадина, — бросает Ксандер. — И комплименты твои занудные.Вулф показывает язык, но расплывается в улыбке, когда Унгер на ушко коротко шепчет ?А мне понравилось!?.Зато встает Никс — довольный, как кот в сметане:— Ладно, развалюхи. Сейчас я вам покажу, что такое настоящее алкопати!И гордо шествует к бару с явным намерением опустошить лучшие полки.— Смотри, чтоб счет не миллионный был, — бросает вслед Адель.— Кстати, а кто спонсирует? — все с усмешкой смотрят на Кейджа, и тот, закатывая глаза, ворчит: — Так и знал, что не надо спрашивать.И сразу достает телефон, чтобы перевести с офшоров пару сотен тысяч на карту.Никс возвращается довольный, не преминув пофлиртовать с очаровательным барменом. Он чувствовал, как Торч прожигал его взглядом, и прекрасно знал, на что нарывается этим вечером. Но ожидание наказания только заводило его.Нагруженный бутылками с джином, ромом, водкой, ликерами, сиропами, пачками с соком, он оставляет всё на столе, чтобы ещё раз метнуться к бару (не упустив возможности послать воздушный поцелуй бармену — и понимая, что завтра точно не встанет с кровати) и принести с десяток больших бокалов и стопок.— Я в этом очень даже шарю, — уверяет тусовщик.Ловкие худые руки вертят бутылками, разливая на глаз по бокалам (Гарвард всегда меняет пропорции и добавляет алкоголя в разы больше сока). Закрепляя на кромках ягоды и фрукты, он толкает их по столу — каждому свой, как будто наизусть знает вкусы всех присутствующих.— Отличные навыки, — улыбается бармен, проходящий мимо, но, получив от Теннисона убийственный взгляд, тут же спешит уйти прочь.Ксандер призывно поднимает свой бокал (с терпким, жестким коктейлем, как и он сам, в котором, кажется, кроме алкоголя ничего и нет) и с улыбкой бросает:— За команду.Все коротко чокаются — Сян сначала сомневается, но девчонки сами тянутся к его бокалу, и он тоже касается остальных, непроизвольно задерживаясь при соприкосновении бокалами с Кейджем. Выпивают залпом, не закусывая, в тишине — как похоронную. Но каждый на самом деле думает только об одном — хорошо, что он может довериться тем, кто сидит рядом. Пусть раньше они боялись позволить прикрывать свою спину напарникам, теперь все уверены — даже с простреленной насквозь грудиной каждый из них будет биться до конца ради своих.Никс быстро организовывает всем по второй — её пьют под насмешливый тост Серены: ?За тех, кого убить хочется, хотя и крепко любишь?.Гарвард расходится хохотом, рассказывая, как он чуть не грохнул любовника его же пушкой (хотя Торча даже штопать не пришлось, правда быстро зажило все). Девчонки смеются наперебой, Ксандер и Сян улыбаются снисходительно, но им тоже весело; а когда Теннисон без лишних подробностей рассказывает о последствиях, заставляя Гарварда покраснеть, хохочут уже все.Им всем непривычно вот так по-приятельски смеяться над личной жизнью, посвящать в частные подробности, раскрывать себя; но благодаря командной работе и трудами создававшемуся доверию они целенаправленно идут к тому, чтобы искренне называться ?друзьями?.Вечер идёт складно, по крайней мере, для их столика. Остальные посетители, устав от шума, смеха и постоянных угроз пушками, потихоньку ретируются, оставляя их почти одних. Бармен уже безоговорочно подносит новые бутылки, когда те опустошаются разгоряченными гостями. Никс пьёт как не в себя — как всегда — и остается самым бодрым и громким, девчонки не отстают от него, выпивая сет шотов на спор, между прочим, быстрее заядлого тусовщика; Ксандер всё чаще чокается только с Теннисоном, подозрительно шепчась о чем-то и незаметно (это Кейдж думает, что незаметно) поглядывая на Сяна, который почти не пьет — не хочет терять бдительность рядом с подозрительно нахохрившимся Кейджем.К вечеру они устраивают боулинг прямо на полу из пустых бутылок, отобранных у уже задолбавшегося бармена, и пистолетов. То есть не боулинг, а стрельбище.

Первый (и единственный в первом фрейме) страйк отстреливает Сян, быстро и точно разбивая 10 бутылок меньше чем за 5 секунд. Кейдж пошло присвистывает, уже готовый подколоть напарника (в стиле ?Вот бы ты так же метко своей задницей на мой член приземлился?), но китаец, кинув резкий взгляд, холодно отрезает:— Не надо.Ксандер молчит, только потесневшие брюки возле паха поправляет и смотрит упрекающе в ответ, мол, до греха доведёшь, Сян, не испытывай терпение.Впрочем, сам Кейдж скоро почти догоняет его по счёту, даже предлагает поспорить на желание, что он вздёрнет китайца, ведь с детства с пистолетами играл, Сян притворно делает вид, что ему всё равно, но на спор соглашается. Выстреливая очередной страйк в последнем фрейме, китаец с улыбкой победителя забирает желание себе и обещает использовать его позже. Ксандеру не страшно, он хоть со скалы сбросится по его велению, а вот довольная выигрышем физиономия китайца становится для него главным призом сегодняшнего дня.Совсем к ночи (и после трех попыток бармена убедить их уйти), они более-менее успокаиваются, довольные этакой внезапной вечеринкой: Унгер позёвывает, уютно устроив голову на заботливо подставленном плече ?капли?, Торч копается в телефоне, всеми глазами вникая в экран (изучает инфу в картинках о слове ?сибари?, скинутом смс-кой от Никса десять минут назад), Сян разливает ароматный крепкий зелёный чай с лучших китайских плантаций (все знают, что после мощной попойки — самое то) и даже не сбрасывает руку Кейджа, то и дело снующую вдоль бёдер.Обстановка вдруг становится такой домашней, безмятежной; аромат чая разливается вокруг, умиротворяя, и вдруг, просто взяв чашку в руку, хочется беседовать спокойно, открыто и о чём-то важном. И разговор не может не зайти о ?каплях?.— Странно это все, — начинает Никс, — мы ведь с Торчем были знакомыеще несколько лет назад, а ?каплями? стали совсем недавно, после того задания.— Наверное, судьба подавила твоё либидо к другим, чтобы уберечь от половых зараз, которых до этого ты избежал каким-то божественным провидением, — усмехается Кейдж.— Я вот тоже никогда бы не поверила, что моей ?каплей? может стать девушка, — зевая, бросает Серена. — В первый день была уверена, что какая-то подстава.— Это абсолютно ненормально, — хмычет Кейдж, — что рядом со здоровыми четырьмя мужиками сидят такие очаровательные леди, а мы не хотим их трахнуть.— Я давно об этом думала, — замечает Адель. — Уж слишком много однополых ?капель? попадались всем вокруг. Думаю, природа, или судьба, или бог — понятия не имею — отыгрываются на нас за всё то, что мы натворили. Изгадили планету, утратили человечность, стали какими-то алчными и эгоистичными животными. Вот и получили по заслугам — стали животными на самом деле. Только и можем, что трахаться.— Разве ж это плохо? — встревает Никс, неприятно морщась. — Если ты все время получаешь удовольствие.— Это не плохо, — усмехается Адель, теснее обнимая Серену. — Но, в отличие от животных, нам теперь нет никакого дела до размножения. Следующее поколение поредеет в несколько раз. А потом и вовсе, наверное, Земля избавится от нас.— После нас — хоть потоп, — хохочет Гарвард, вырывая изрук Теннисона телефон и под недовольное бурчание устраиваясь в его объятиях.— В этом-то и беда: мы все теперь так думаем. Нам важнее всего ?капля?, а остальное пусть хоть в тартарары летит, — спокойно замечает Сян, прихлёбывая из чашки.— А беда-то в чем? — не понимает Торч.— В том, что когда мы заметим, что человечество в демографической яме, будет уже поздно, — довершает Сян, невозмутимо доливая чаю в его опустевшую пиалу.Теннисон благодарно кивает, но больше в разговор не встревает, всё еще занятый мыслями о ?сибари?.— Сян, — теперь подключается Кейдж. — Хочешь, подарю тебе миллион от государства?— Какой? — спрашивает китаец, хотя понимает, что в ответ услышит явную чушь.— За первую в мире мужскую беременность! Просто пусти меня в свою задницу — об остальном я позабочусь.За столом коротко хихикают; Сян, даже румянцем не покрывшись, ледяным взглядом смиряет ?каплю? — и тот благоразумно решает впредь молчать.— Можно же просто делать ЭКО, — возвращаясь к разговору, сонно замечает Унгер.— Можно. Но никому этого не надо, — резонно замечает китаец. — Дети — лишние заботы, на которые у нас нет времени, ведь мы постоянно трахаемся с ?каплями?.— Не тебе об этом говорить, — ворчит Кейдж, впрочем, тут же отворачиваясь от резкого взгляда Сяна и делая вид, что вообще молчал.— Так… нужно ли нам об этом беспокоиться? — задумчиво тянет Серена.— Только если у тебя есть лишние минуты между оргазмами, — ухмыляется Никс.— Лишнее волнение — лишние морщины, — весело пожимает плечами Адель.— В Китае… — начинает было Сян, но его перебивает Кейдж, смотря серьёзно и хмуро:— Если ты сейчас скажешь, что тебя это волнует, клянусь, я заделаю тебе ребёнка.Сян несколько теряется от такого непоколебимо уверенного Ксандера и в ответ может только тихо пробормотать:— Идиот.Остаток ночи болтают о каких-то пустяках: спорят о пушках, хвастаются самыми знаменитыми ?заказанными? плохишами, вспоминают о казусах на миссиях. Смеются искренне и расслабленно и впервые чувствуют себя как дома.В отель возвращаются только под утро. Серена уже почти спит на ходу, а вот Никс и Торч, в отличие от девчонок, в каком-то непонятно-возбужденном состоянии. Они-то и спешат больше всех подняться в номер, но — из приличия что ли — пока ещё остаются вместе со всеми.— Может, пойдёте уже? — бросает недовольно Адель, обращаясь к тусовщику. — Твоя похотливая рожа уже глаза мозолит.Никс прыскает и отвешивает шутливый поклон, язвительно смеясь:— Покорнейше благодарю, моя госпожа, что отпускаете.

— Ой, не пресмыкайся, — бросает Адель, подхватывая совсем задремавшую Унгер на руки. — Все на этаже вчера слышали, кто твой папочка.Гарвард заразительно хохочет, но больше ничего не говорит, только, послушно идёт вслед за Торчем к их номеру.— И Никс, блять, используйте уже кляп! — бросает вдогонку Кейдж.— Не завидуй, — подмигивает в ответ Гарвард, скрываясь в дверях вслед за Теннисоном.— Видишь, — ворчит Кейдж, толкая Сяна плечом, — моя команда теперь ржёт надо мной — и всё из-за тебя.— Начинааается, — протягивает Адель, замечая, как леденеет взгляд Сяна. — Мы тоже сваливаем, пожалуй. Сладких снов, мальчики.Оставшись в коридоре наедине с китайцем, Ксандер уже понимает, что зря вообще научился в детстве говорить. Китайца, конечно, нелегко было вывести из себя, но у Кейджа это всегда с легкостью получалось с первого раза.— Знаешь, — подозрительно ласково начинает Сян, улыбаясь уголками губ, — сегодня я хотел использовать твое проигранное желание, чтобы связать тебя и долго и со вкусом отсасывать до тех пор, пока не выпью всю твою сперму. Но что-то я передумал. Спокойной ночи.— Сян, я не…Дверь номера захлопывается прямо перед его носом.— Сян! Ты же это несерьёзно? — он кричит громче, надеясь, что за дверью его слышат. — Я думал, ты не любишь сосать!— Давай, ори об этом так, чтобы весь отель узнал! — недовольно отзывается голос за дверью.— Так ты любишь сосать или нет? — громко кричит Кейдж, стараясь не смеяться (ему ведь совсем без разницы, что люди подумают). — Если ещё не определился, мой член может в этом помочь!— Заткнись!— Кстати, — Ксандер почти орёт, — может ты и в задницу трахаться любишь, просто пока не знаешь об этом? Давай я помогу тебе узнать!— Заткнись, Кейдж, твои дурацкие провокации не работают, — уже спокойнее реагируют за дверью.— Тогда я буду всё утро орать непристойности возле твоей двери, — хмычет глыба, вдруг чувствуя, как с легким шорохом китаец приникает по ту сторону двери.Его смешливый голос слышится как будто рядом.— Ты не оригинален: банальные угрозы, безвкусный шантаж.— Но они ведь работают.— С чего ты взял?— С того, что ты открываешь дверь сам, а не ждешь того момента, когда я выбиваю её к херам и беру тебя силой.Сян тихо смеется, бормочет: ?Вот грубиян?, — почти про себя, но Кейдж его слышит. Только он все равно знает, что такому интеллигентному и утонченному Сяну никто лучше его, упрямого как барана и простого как скала, не подойдёт.Что и требовалось доказать — замок тихо щелкает, и дверь открывается.