Глава 3 (1/1)

Услышав, что Адриан что-то нашел, Тревор не знал, чего ожидать. Вампир вёл себя подозрительно тихо; его плечи были напряжены, а рука порывалась сжать рукоять меча. Это было достаточно странно, и у Тревора нехорошо засосало под ложечкой, слишком нехорошо: он знал, что где-то в воздухе повисла опасность, нагнетая и без того свинцовую атмосферу.—?Что это? —?спросил Тревор. Ему нужно было знать.Ему нужно было знать, что именно здесь нехорошо и почему Адриан так тих; но прерывистый выдох вампира и его слова не особо удивили Тревора.—?Рана от укола. Как от шприца.Адриан обернулся к охотнику, и на его лице не было тревоги. Это был страх,?— Тревор видел его,?— но не за себя, а за мать. Адриан, дитя ночи, боялся обвинений, боялся суда, боялся, что вся деревня единогласно сожжёт его мать на костре. Если, конечно, Тревор первым не снесёт ей плетью голову с плеч.—?Клянусь, если ты когда-нибудь подумаешь об этом, я прикончу и тебя, и всю эту деревню, охотник,?— в одном слитном движении Адриан поднялся и взглянул Тревору в глаза.В его лице мелькнуло нечто истинно тёмное, когда он процедил это, и у Тревора возникло безотчётное желание бороться за свою жизнь; но всё же он не сдвинулся с места. Тяжесть внутри мешала ему, потому что он хотел верить Лизе и её мягким словам, и, возможно, он хотел верить Адриану.Но Адриан ввергал в ужас, когда обнажал клыки и мерцающую сталь меча; всякая видимость человечности в нём исчезала, за исключением отчаяния, от которого тряслись руки и прерывалось дыхание. Тревор немедля обвил пальцами рукоять плети. Сейчас он понимал, о каком отсутствии человечности, а точнее, о пугающей странности говорила Ольга.—?Ты… Сейчас подставляешь и мать,?— пробормотал Тревор,?— и себя.Вместо того, чтобы успокоиться, Адриан зашипел. Его когти стали угрожающе длинными, и взгляд Тревора заметался позади его фигуры в попытке найти путь к отступлению, через лес, снега и забытые холмы, подальше от тела всё ещё безымянной девушки. Возвращение в деревню было бы ужасной ошибкой?— он был уверен, что угрозы Адриана не были пустым звуком. В отличие от Тревора, тот вкладывал смысл в каждое своё слово.—?Я… —?начал Тревор, против воли убирая руку дальше от оружия. Он понадеялся, что Адриан заметит этот жест,?— я готов выслушать твою мать.Он хотел добавить ехидное ?снова?, но знал, что сейчас не время для острот. Казалось, что для Адриана достаточно любой мелочи, чтобы вспыхнуть, и это выглядело… Красиво, в трагическом смысле: насколько глубоко может заботиться вампир о человеке, зная о хрупкости его жизни.В некоторой степени Адриан знал о своём выплеске эмоций. Он попытался сдержать свой страх и злость, сейчас прикрытые отблеском надежды: у его матери появился шанс доказать свою невиновность. Он всё ещё выглядел напряженным, хоть это и не имеет ничего общего с прошлым его холодным отчаянием, но когда он снова заговорил, его голос звучал собранно.И это неплохое начало, подумал Тревор, пытаясь сконцентрироваться на вампире вместо того, чтобы поддаться инстинктам и сбежать.—?Как я могу доверять тебе? —?прошептал Адриан.Тревор закусил губу. Пожал плечами. Он и сам себе не доверял. Сложно забить на старые рефлексы.—?Клянусь, я сделаю это,?— сказал он. —?Если моего слова недостаточно, я могу отдать тебе свою плеть, если хочешь.Это более похоже на жест, чем на настоящее предложение?— полукровка он или нет, освященная кожа оружия немедленно обожгла бы Адриана. Тревор усмехнулся своей собственной шутке, тихо и устало, и взглянул удивленно, когда Адриан вытянул руку в ожидании. Его холодные золотые глаза указали на плеть Бельмонта, и, неестественно тихо, он ждал. Тревор нахмурился.Адриан фыркнул.—?Мне всё равно.И ему действительно было всё равно, заметил Тревор, когда ладонь Адриана с тошнотворным шипением обожглась, почти обуглившись под святым оружием. Вампир отчётливо стиснул зубы и быстро двинулся обратно к поместью Цепеш. Довольно часто он оборачивался, убеждаясь, что Тревор рядом, смеривая его подозрительным взглядом, но слишком спеша, чтобы позаботиться о теле, оставленном в лесу.Тревор не мог винить его. В конце концов, охотники выслеживали его родичей веками и в Валахии, и по всей Европе. Иногда они даже преодолевали огромные расстояния, чтобы достичь цель?— жертвы таких охот были редкими, но обретали зловещую известность, особенно невинные, и, разумеется, слухи всегда разрастались до кровавых историй. Не удивительно, что люди опасались и боялись охотников.Тревор был рад сказать, что Бельмонты, насколько он знал, никогда по своей воле не убивали человека,?— боже, его жизнь уже достаточно дерьмова, чтобы люди сбегали от него. Но иногда ему становилось интересно (где-то между двумя кружками эля), сколько людей погибло от вмешательства его семьи в их жизнь; второстепенные потери, которые никто никогда не пытался восполнить. Тревор был уверен: он не единственный Бельмонт, который бил, калечил и ранил людей?— воров и разбойников с жаждой лёгкой наживы. Конечно, смертельных ранений не было, но всё же этот мир не милосерден к калекам и больным.Они оба были на полпути к деревне, когда услышали нечеловеческий визг. Тревор, всегда начеку, сразу выхватил плеть у Адриана, оставив на его ладони красный след. Вампир едва заметил?— он уже бежал улочками и закоулками к поместью, напряженно сжимая губы. Тревор выругался и затем пустился следом за ним, едва успевая держать темп.К тому времени, когда они прибыли, у него ныла спина, сдавило грудь и он был самым раздражающим образом трезв.Лиза в безопасности, отметил Тревор, переводя дух. Он даже не знал, что затаил дыхание. Она выглядела взволнованной, разговаривая с Адрианом и бурно жестикулируя. Её светлая коса лежала взъерошено на плечах.—?Это с кладбища! —?воскликнула Лиза. —?И я туда пойду!Адриан скрестил руки. Несмотря на весь свой рост и нечеловеческую природу, он вздрогнул от её окрика.—?Позаботься о живых, мама. —?его тон был усталым, словно они спорили уже тысячу раз по этому поводу. —?Ты не пойдешь. Это не для тебя.Лиза открыла рот и через миг закрыла. Не в силах протестовать, она указала пальцем на Тревора, пока тот до этого момента усердно старался спрятаться в кустах. Он поморщился, когда Лиза подошла. Адриан вздохнул, следуя за ней.—?Ты не можешь позволить ему пойти в одиночку,?— проворчала она.Это теперь его жизнь? Быть втянутым в споры между матерью-человеком и её сыном-вампиром? Нереальная хрень, подумал Тревор, прежде чем сказал себе: он явно слишком трезв, чтобы справиться с ситуацией.Лиза встревоженно взглянула поверх его плеча, в отчаянии выискивая взглядом раненных жителей деревни. Никого не было. Она стиснула сыну руку, и Тревор кивнул бы ему сочувственно, если бы это не был Адриан.Тревор не был уверен, что ему делать.—?Я… —?наконец начал он, как его прервал Адриан, насмешливо фыркнув.—?Если Бельмонт пойдет, ты останешься здесь? —?вздохнув ещё раз, спросил Адриан. —?Пожалуйста, мама.На мгновение Лиза словно боролась с собой, но затем всё-таки отпустила сына. Тревор почувствовал, что за него всё решили, но с каких пор он вообще имел выбор? Его жизнь была чередой ответственностей, давящих на него одна за другой с того дня, как он достаточно вырос, чтобы обладать оружием, до того дня, когда он против собственных принципов объединился с созданием тьмы.Голос разума, голос осторожности подсказал бы: его склонность к распитию эля и пива значила больше, чем потакание слабостям уставшего охотника,?— она была сродни поиску выхода, пути к отступлению, что вечно ищут его глаза.Бегство от мира. Бегство от жизни, бегство от себя.—?Бельмонт,?— сказал Адриан. —?Пойдём.Тревор моргнул и впервые последовал, не сказав ни слова.***Кладбище находилось на удивление далеко от поместья Цепешей. Когда они прибыли, на месте могил зияли пустые ямы. Почва была взрыта; кое-где темнели пятна крови, достаточно тёплой, чтобы растопить снег.Тревор неопределенно хмыкнул, изогнув бровь. За ним Адриан присел на корточки, изучая неуклюже протоптанные следы и брошенные вилы. Он не делился своими мыслями, хоть и в отвращении сморщил нос.Тревор снова замычал. Он слышал это в воздухе. Помимо металлического запаха крови, его лёгкие заполняла отчетливая вонь разложения, щекоча горло: стало интересно, это от могил или чего-то другого. Адриан, кажется, думал о другом: он обнажил свой меч совсем чуть-чуть, всего на пару сантиметров,?— достаточно, чтобы выхватить и нанести удар.—?Живые мертвецы,?— сказал Адриан, пряча гримасу,?— не упыри, но и не…Он сузил глаза и нахмурился.—?Вампиры, но… Другие. Они воняют.—?Другие, потому что ты не воняешь? —?фыркнув, язвительно заметил Тревор и сразу пожалел об этом.Повисший в воздухе едкий запах гнили ударил в нос достаточно сильно, словно обжёг, и Тревор закашлял, почти не услышав вздоха Адриана.—?Всё серьёзно, Бельмонт,?— отрезал тот.Тревор пожал плечами. Он знал, конечно, насколько это могло быть серьёзно. Опасность уже пометила его своим клеймом: от его ночных страхов до ноющих шрамов. Самый яркий шрам был на левом глазу. Слишком большой, слишком красный. Тревор не мог даже притвориться, что он не существует, каждый раз, когда замечал своё отражение.Он взглянул вниз на маленькую лужицу крови у ног. Его чутьё, по правде говоря, не было достаточно острым, чтобы определить, кто это. Он осторожно тронул Адриана за руку.—?Человек?Адриан скрестил руки. Его меч теперь жутковато парил рядом, и у Тревора появилось отвратительное ощущение, будто меч был разумен.—?Да,?— после паузы ответил вампир. —?Но это…Он махнул в сторону крови, которая выглядела странно: слишком тёмная, густая и скользкая. Кровь не просочилась в снег и даже не растопила его. Адриан снова сморщил нос.—?Ни вампир, ни человек. Вероятнее всего, живой мертвец.Тревор фыркнул.—?И не упырь. Замечательно. Как ты думаешь, что нам надо делать?—?Кто-то явился не вовремя и увидел лишнее,?— Адриан пробормотал, глянув на маленькие дома вокруг. —?Здесь есть человеческая кровь, но нет тел.Ставни на всех окнах были поспешно закрыты, пряча своих обитателей от слишком пристальных взглядов. Меч Адриана тихо зазвенел, возвращаясь обратно в ножны, и на кладбище воцарилась тишина. Крики пока смолкли. Кто-то слишком искалечен, чтобы кричать, подумал Тревор. Или мёртв.Адриан плавно обернулся лицом к Тревору. По глазам было видно, что он просчитывал что-то, но явная усталость на лице не придавала тому большого значения.—?Будет лучше, если ты поговоришь с ними,?— наконец сказал Адриан, показывая на стихшую местность. —?Они обычно не…—?Доверяют тебе? —?усмехнулся Тревор. —?Иисусе. Интересно почему.Адриан закатил глаза и указал на ближайший дом, чьё окно выходило на кладбище. За плотной красной занавеской что-то двинулось?— почти незаметно. Кто-то не особо скрывался, подслушивая их.—?Лучше начни с них,?— сказал Адриан. Его голос был тих, чтобы лишь Тревор услышал. —?Я проверю чёрный вход.Тревор издал раздраженный стон, но не стал спорить. Он был плох в общении с людьми, если, конечно, не мог заплатить им или переспать с ними, однако их домом оказалась таверна Ольги. Её можно было убедить, она была неглупа и готова помочь, мысленно перечислял Тревор, поджимая губы. Он надеялся, что с ней всё в порядке.Он обошёл кладбище и посмотрел на знак таверны, стуча в дверь. ?Красная лопата?. Ха.—?Ольга! —?крикнул Тревор, когда дверь не открылась. —?Ольга, открой!Кто-то быстро спустился по лестнице. Дверь чуть-чуть приоткрылась, позволяя Тревору увидеть испуганные, влажные и вспухшие от слёз глаза.—?Что случилось? —?спросил Тревор.Может быть, его тон звучал слишком резко?— он не привык быть добрым. Ольга вздрогнула, но шагнула назад, открывая дверь чуть шире. За её спиной несколько постояльцев спрятались под столами, и даже самые пьяные, кажется, протрезвели.На её блузе виднелась кровь: скользкая и вонючая поверх ярко-красных пятен человеческой. Тревор нахмурился.—?Тебя ранили?Ольга покачала головой. —?Нет, это не моя кровь, но девушка, одна девушка, она…Она испустила дрожащий выдох и втянула Тревора внутрь.—?Пошли, она наверху,?— сказал она, поднимаясь. Тревор уклончиво кивнул и последовал за ней, поглядывая ей через плечо.Дверь была приоткрыта, и сквозь щель Тревор мог видеть беспорядок в комнате. Кровать была не заправлена, на деревянном полу лежали окровавленные повязки, а стол был уставлен чашками с водой и бумагами. Свечу только что задули: маленькое облачко дыма до сих пор висело в воздухе. Красная занавеска, которую заметил Адриан с кладбища, не пускала солнечный свет внутрь.Щурясь в темноте, Тревор заметил вытянутую фигуру поверх простыней в крови и бледную руку, шарящую по матрасу.—?Ольга? —?прохрипела фигура.Ольга шикнула и быстро приблизилась к женщине на кровати. Тревор отметил её яркие рыжие волосы и ожог на боку, неестественно розовый след, маячащий вокруг повязки на её груди. Охотник насторожился?— это была прижжённая рана, неуклюже и наспех, но всё же обработанная, и он задался вопросом, Ольга ли смогла прижечь рану.—?Кто он? —?спросила женщина. Было слишком темно, чтобы разглядеть её черты лица, но её глаза сверкнули в свете, просочившемся от двери. Она была напугана.Внимание Ольги вернулось к Тревору.—?Это Тревор,?— сказала она и, помедлив, добавила:?— он охотник, из Бельмонтов.Раненая женщина нашла в себе силу приподняться. Она села на кровати и одним мановением ладони зажгла свечу. Она улыбнулась, и Тревор уставился на неё, а затем улыбнулся в ответ. Искренне.На ней были знакомые одежды Ораторов. Странствующий историк, или, как любит называть их Тревор, сказитель.До того, как его поместье было сожжено, а имя проклято, Ораторы были известны как ближайшие союзники Бельмонтов. Они редко встречались, но Тревор обрадовался тому, кто был, без сомнения, дружелюбно настроен к нему. Хоть Ораторы и передвигались обычно группами.—?Давно я не видел Ораторов,?— с теплотой в голосе обратился к ней Тревор. —?Что здесь случилось? Где остальные Ораторы?Женщина пожала плечами. Её рука непроизвольно скользнула по пострадавшему боку. Ольга, опершаяся о косяк двери, выглядела немного потерянной. Тревор не мог винить её за это?— Ораторы, охотники, Бельмонт, священники. Включая многие другие группы, они все являлись частями старой политической иерархии, что разрушилась десятки лет назад. Сейчас люди забыли о них. Оно и к лучшему.—?Я пришла одна,?— пробормотала женщина. Она опустила грустный взгляд. —?Я хотела узнать, почему здесь гибнут люди. Я знала Люсию… Я должна была встретиться с ней, когда она уезжала из Сибиу.Тревор скрестил руки. Хотелось бы узнать больше о Люсии, но сейчас появилось нечто более интересное, интригующее. Он кивнул в сторону раны.—?Что случилось?Женщина посмотрела на Ольгу, затем на свои руки. Дым свечи закрутился вокруг неё, словно любопытное животное.—?Я хотела навестить могилу Люсии, но всё вокруг было… Неестественно. Неправильно. Запах был слишком резкий, и я подумала, может, могилу вырыли неглубоко, но затем…Она глубоко вдохнула. Её слёзы вот-вот грозили сорваться с ресниц.—?Она, это существо, Люсия… Я не знаю. Оно схватило меня за лодыжку, и я упала, а затем оно вылезло… из гробницы и приблизилось ко мне… Их было двое… С клыками… И длинными когтями…Она безудержно затряслась от страха и отвращения, и Тревор, помедлив, опустился на колено рядом с ней. Он не был уверен, позволительно ли незнакомцу, охотник он или нет, взять такую нежную ладонь в свои руки, привыкшие убивать, но Оратор, видимо, успокоилась. Её голос окреп, когда она снова заговорила:—?Они кричали так громко, что я решила, я оглохну. Затем оно вновь подобралось ко мне. Я испугалась и не знала, что делать. Оно задело меня, ударило в бок. Ольга услышала, что происходит, и взяла вилы, чтобы отогнать его…Тревор оглянулся через плечо: Ольга пожала плечами.—?Мне нужно было хоть что-то сделать,?— пробормотала она, и Оратор устало засмеялась, всего на миг, прежде чем продолжить.—?Рана была странной, я знала, что-то не так, и я… Я прижгла её… —?она легко махнула рукой. Свеча сразу погасла. Тревор понял, что она имела в виду, и замер между восхищением и ужасом. Прижигание ран было достаточно болезненной практикой, но прижечь свою рану в одиночку? Он содрогнулся.—?Я была готова сражаться,?— твёрдо сказала Оратор. —?Но они сбежали.—?Куда? —?попытался Тревор, но она покачала головой.—?Не знаю. Меня затошнило, и я упала. Придя в себя, я увидела Ольгу здесь, рядом со мной, и услышала, как ты разбирался с кем-то на улице.Тревор фыркнул. —?Прости за это. Охотиться на странных тварей?— это вроде как моя работа.Оратор позабавлено фыркнула. Кожа на раненом боку выглядела слишком нежной и, должно быть, безумно болела, натягиваясь при каждом вдохе, но она села удобнее на кровати и сжала руку Тревора в ладонях.—?Я Сифа Бельнадес. Для меня честь встретиться с тобой, Тревор Бельмонт.Тревор отвёл взгляд, сдерживая желание рассмеяться. Никакой чести не было,?— но всё же её слова согрели ему сердце.