2: со счетом 1:0 (1/2)

—Он умирает! Дефибриллятор! Срочно!Уку снилась улица. Такая правдоподобная, грязная и уродливая. Пропахшие похотью и предательством стены, кривые хрущевки, и он, маленький задира, ворующий фрукты у местной старой проститутки, стоит в подворотне, рыщет в мусорном баке словно голодная ободранная кошка. Бродячие исхудавшие собаки доедают отмершие конечности голубей, ковыляет цирк уродов, корабль уродов, пугающихся собственных отражений в запачканных зеркалах. Разряд.Ток прошелся по телу умирающего. Тот лишь дернулся мертвым грузом.Ук ел твердый черствый хлеб. Все, что нашел в разрушенной халупе, где не жил, а лишь существовал. Облезлый кот со сметаной на усах терся около его ног, мурчал, попрошайничал, меркантильно поднимая хвост трубой.

—Я сам еле нашел его. Не дам, – буркнул маленький Ук, а когда хлопнула дверь, спрятал добычу за пазуху и прыгнул в окно, ловко и быстро перекинувшись через разломанный подоконник.

—Поганец! Опять сбежал!... Разряд.—Господь... Живи, идиотина! Живи! Еще несколько секунд, позволившие дойти импульсу до середины сердца, и дыхание Ука восстановилось. Джун стер со лба ледяной пот и, плюхнувшись в кресло, выдохнул с облегчением.

—Сонбэ, я... Извините, – виновато пролепетала медсестра, застывшая с кровавым скальпелем в маленьких ладошках.

—Еще раз ты протупишь, я сниму с тебя скальп лично. Сгинь с глаз! – рявкнул Спаситель и выскочил на улицу, по пути поджигая сигарету.Разозленная рука отобрала удовольствие хирурга и разломала его надвое. Тхэ Джун медленно повернул голову и вздрогнул, оторопев.

—Где оппа? – поинтересовалась хмурая девушка.

—Е Вон, он... Спи... спит, – сглотнул Джун, преградив Недовольной путь, —Лучше тебе его сейчас не беспокоить. Он очень устал после задания...—Тхэ Джун! – завизжала Е Вон, —Что с моим братом?... Я знаю, что его ранили! Пусти! Пусти!!..—Ай-ай-ай!...Прекрати меня бить! Хватит кусаться, Е Вон... черт бы тебя! – ругался врач, пытаясь справиться с напором неугомонной Недовольной. Когда хирург был сломлен, Е Вон ворвалась и кинулась к койке, по пути роняя слезы.

—Что с тобой, оппа... Оппа!—Он сейчас не ответил тебе, – грустно пробормотал Спаситель, застыв в дверном проеме, —Дай ему отдохнуть, а?

—Оппа... – Прошептала она, взяв похолодевшую ладонь брата в свою, —Это же из-за меня все, да? Это ради меня ты... Ради меня...Джун вдруг легонько похлопал девушку по плечу.

—Успокойся. С ним точно все будет в порядке...—Кто эти уроды? – процедила Е Вон, стирая сопли, медленно стекающие к пухлым губам. Тхэ Джун умолк, сделав вид, что не услышал, и стал обрабатывать медицинские принадлежности. Заботливо укрыв простыней Недовольную Е Вон, когда та задремала через несколько часов около кровати чуть было не умершего Чан Ука, хирург вышел в сумерки и решил, что ему необходимо проветриться. Снять стресс после тяжелой операции, чтобы не сорваться на бедной растерявшейся медсестре. Сама виновата, подумал Тхэ Джун, она все-таки спасает людей. А здесь ошибки исключены.Джун приковылял в ближайший кабак, наглухо пропитавшийся резким запахом солода и перегара. Он плюхнулся на продавленный кожаный диван, который, скорее всего, не менялся и не чистился с самого основания дешевого бара, и скорчился от неприязни к этому месту, а, может, к вонючему бомжу, сидящему, кстати, неподалёку.Грудастая кореянка с кислой миной лениво пришвартовала к столику Спасителя и кинула на стол меню. Ну как меню: помятую картонку со стертыми картинками и какими-то каракулями.—Чего-то выбрали? – пролепетала она.

—Соджу и удон, если можно, – ответил Джун, слабо улыбнувшись. Официантка фыркнула, кинула короткое ?ага? и скрылась из вида. Хирург проводил её презрительным взглядом и почему-то подумал, что в этом месте ему принесут удон холодным.

—А.. Извините, Ким... Кореянка гордо выпятила грудь вперед и указала на бейджик, поставив перед Тхэ Джуном рюмку.

—Ли Ён. Но здесь все зовут меня конфеткой, – усмехнулась Грудастая, —Хочешь ее попробовать?

—Нет-нет! Спасибо, – быстро отмахнулся хирург, откашлявшись, —Я лишь хотел кое-что у вас узнать.