III (1/1)

Маллос озадаченно смотрел на меня. Оказывается, я вцепилась ему в руку, и мы шли так уже несколько минут. Щекам стало горячо от прилившей крови. Нельзя показывать свою слабость, в особенности — перед такими, как он. Я разжала пальцы и отвернулась, готовясь выслушать очередные колкости. Заслужила, что тут скажешь. Сама потащилась посреди ночи с демоном на место убийства — теперь не жалуйся, что у тебя нервы недостаточно крепкие.— Ну давай, скажи уже, что я слабачка, — не выдержав, бросила я, убрав с лица прядь волос. Еще и губы дрожать начали. Только не это, только бы не разреветься! В горле стоял предательский комок. — Позлорадствуй, чего ты ждешь?— Злорадствовать? — тихо переспросил Маллос. — Я завидую.— Издеваешься? — мрачно фыркнула я. — Чему тут завидовать?— Чувствам, которые могут испытывать люди, — в ответе Маллоса не было и тени иронии.— А... а демоны разве не... — я осеклась, вопрос казался слишком личным.— Чистокровным демонам это недоступно. И неинтересно, — он спокойно пожал плечами и, наклонившись, принялся разгребать кучу сырых листьев. Будто не мог ее сжечь или уничтожить иным способом. Я хотела задать очередной бестактный вопрос, но решила промолчать. К тому же меня не покидало стойкое ощущение, что я знаю ответ.Под листьями обнаружилась могильная плита. Присев на корточки, я прочитала, что здесь похоронена Аннет Джонсон, ей было тридцать два года.— Выходит, убивали не только мужчин, — сердце у меня учащенно забилось, как всегда, когда удавалось что-то раскопать. Пусть даже сейчас метафорически — копал-то Маллос.— Это жена одного из убитых, — сказал он, не сводя с меня пристального взгляда.— У нее была татуировка? — если не было, то вся логическая цепочка насмарку.— Если хочешь, можно раскопать и проверить, — невозмутимо предложил Маллос. — Но, насколько мне известно, не было.— Ты... знал ее? — спросила я, стараясь, чтобы хоть этот вопрос прозвучал потактичнее.— Не уверен, — криво усмехнулся демон. — Но если ты имела в виду, спал ли я с ней, тут ответ однозначный.— Если спросить, не ты ли ее убил, ответ тоже будет однозначным? — я смотрела прямо в холодные глаза, надеясь хоть по взгляду угадать правду. Тщетно.— Убийство Аннет не связано с гибелью ее мужа, — пояснил Маллос, не выказывая ни малейших признаков враждебности. — Его тело ты видела в морге. А она... ее убил демон. Но этим демоном был не я.Вроде бы все сходилось, но где-то из кустов торчали уши наглого вранья. А поймать Маллоса на горячем я не могла. Остается рискнуть, доверившись интуиции. Порывисто сделав несколько шагов, я поравнялась с ним. Прищурилась, пытаясь унюхать надрезанную цедру лжи. Что-то здесь не так. Допустим, у Маллоса появилась любовница в Сиэтле. Ничего необычного, наверняка не она первая, не она последняя. Вряд ли он сильно скорбел. Разгадка ведь на поверхности, какая же я дура!— Вашиста, — это был не вопрос, а утверждение. Перед глазами появился образ хитроумной и жестокой спутницы Маллоса. — Аннет убила она? А ее мужа?— Вероятнее всего — Блэйн, — помедлив, ответил он. Я вздрогнула, услышав знакомое имя. Блэйн. Но... Но ведь именно так зовут приятеля Гудвина!— Он что, убийца? — я вовсе не была уверена, что хочу знать. Я хотела сбежать из этого проклятого места и от этого проклятого демона.— Он — зомби, как и твоя подружка, — сообщил Маллос. И, увидев, что я лезу в сумочку за мобильным, холодно добавил: — Не успеете. Ни она, ни Рэйф. Блэйн работает быстро и не оставляет следов. Этим-то он и привлек Вашисту... наверное.— Этот ублюдок может навредить Гудвину! — с отчаянием выпалила я, надеясь, что он поймет.— Гудвин либо уже мертв, либо, стараниями Блэйна, превратился в зомби, — пожал плечами Маллос. — Стоит ли...— Стоит! — вспылила я. — Может, чистокровный демон на моем месте прошел бы мимо, даже не попытавшись, но ты кое-что упустил из виду.— И что же?Кажется, на сей раз я его задела.— Я не демон. Я, черт бы тебя подрал, человек, — хотела бы я испытывать всю звучащую в голосе гордость за свою расу. И за себя. — И не собираюсь сидеть смирно, пока мой друг в опасности.— Ты упустила одну ма-а-аленькую деталь, — Маллос, не скрывая издевки, поднял указательный палец. Спасибо, что не средний. — Скажи, чем ты, человек, можешь быть полезна в бою? В данном случае, против зомби и демона.Я еле сдержалась, чтобы не наброситься на него и не попытаться выцарапать глаза. Сукин сын. Удар был точный. Я мало что могла сделать, но Рафаэль и Гудвин обходили стороной этот вопрос. Маллос мое самолюбие щадить не стал и ткнул носом в отрезвляющую, жестокую правду. Можно было злиться на него сколько угодно, я-то знала, что проблема в другом.В том, что я действительно бесполезна.В том, что я подвергаю друзей опасности.В том, что я не могу их защитить.Перед глазами поплыло, на губах стало солоно от катящихся по щекам слез, и я поспешно отвернулась, не желая, чтобы демон наслаждался моей болью.— Этот гордиев узел можно разрубить, — прозвучал за спиной мягкий голос, в котором я с удивлением услышала не насмешку, но сочувствие. — Ты знаешь, как.— Поди к черту! — я не сразу осознала смысл слов Маллоса. — Это невозможно, — помолчав, добавила я, зная, что лгу. И он тоже это знал.Я читала о ритуалах, благодаря которым демон делал человека себе подобным. У разных народов они проходили в зависимости от богатства воображения и жестокости племени. Одни сворачивали голову черной курице и пили ее кровь. Другие совокуплялись с жаждущими могущества девственницами при полной луне. Третьи приносили демону в жертву сердце возлюбленного в знак отречения от прошлой жизни.Но это было возможно.— Такие, как я, наделены властью обращать, — Маллос приобнял меня за плечи. Он не настаивал, а просто констатировал факт.— Не трогай меня! — я отшатнулась, будто одно лишь прикосновение могло сделать меня демоницей. Черт, жаль, что это не так. По крайней мере, это сняло бы с меня ответственность. Я могла бы сказать Рафаэлю и Гудвину, что во всем виноват случай.— Иногда я забываю, как противен другим живым существам, — Маллос досадливо поморщился.Противен? О чем это он? Неужели он решил, что дело в его природе? Неожиданно меня кольнула совесть. Я вовсе не хотела так явно выказывать свою враждебность. Маллос, конечно, скотина, но в том, что я злюсь на себя, его вины нет.А еще его ладони грели, пусть и недолго, даже сквозь куртку. Интересно, у всех демонов такие теплые руки или он исключение? Я изо всех сил старалась не расхохотаться. Мне только что предложили стать демоницей, а я пялюсь на стоящего передо мной демона как ученый. Хотя... Что я теряю? За спрос денег не берут. Маллос удивленно приподнял брови, услышав вопрос. Потом он устремил взгляд в темноту и долго молчал.— Не у всех, — наконец ответил он, и в светлых глазах заплясали искорки.Кажется, он понял, что стал объектом изучения. Без труда сообразил, что я колеблюсь. И точно угадал причину.Я стану парией, мне придется жить вдали от людей. Стану изгоем, противным обществу, которое люто ненавидит всех, кто сколь-нибудь от них отличается. Если вдуматься, мне и так не особо-то рады за любой дверью. Друзей у меня только двое. И что страшнее всего: я стану злом, с которым они борются.Но это единственная возможность спасти Гудвина. И буду честна хотя бы с собой: это удачный предлог, чтобы в последний раз отбелить свою слабую, пока еще человеческую, душонку. Мне хотелось перестать быть девицей в беде, а внезапная щедрость Маллоса открывала для меня целый мир неизученных возможностей.— Это... больно? — выдавила я, глядя Маллосу в глаза. Теперь, когда я, Сара Бекман, почти продала душу, все, что меня волнует, это боль? Так ли уж я отличаюсь от того, чью руку отталкивала минуту назад?— Нет, — терпеливо ответил Маллос и вдруг отвел взгляд. Впервые за эту ночь. — Но я бы на твоем месте не принимал моего предложения, — тихо добавил он.— Это еще почему? — я подозревала, что услышу очередную ложь. Ну и ладно, он не обязан со мной откровенничать. — Ты же принял, ничего, стоишь вон, живехонек. Чем я хуже?— Ты лучше меня, Сара, — мягко произнес демон. — Всегда была, есть и будешь.Эти простые слова потрясли меня. Никогда бы не подумала, что Маллосу есть до меня дело. Наверное, мне должно льстить, что столь древний демон, немало повидавший на своем веку, считает меня... достойной. Однако я неожиданно уцепилась за вторую фразу. Я читала про такое, но думала, это все бабушкины сказки. Нет, не может быть. Но это единственное логичное объяснение прямо-таки ангельскому терпению Маллоса. Я — серьезный ученый, я не верю и никогда не верила в...Реинкарнацию.— Скажи правду: мы знакомы дольше, чем я думаю? — задала я вопрос быстрее, чем успела его обдумать.Маллос медленно кивнул, но я видела: самообладание давалось ему дорого. До меня не сразу дошло: мое согласие имеет большое значение не только для Гудвина.— И... ближе?Вновь кивок. Поэтому я так и отреагировала на его прикосновение — не злостью. Оно отозвалось в сердце чем-то до боли знакомым. И я испугалась.— Как меня звали, ты хоть помнишь?— У тебя много имен, — губы Маллоса искривились в горькой усмешке. — И все они высечены здесь, — он приложил ладонь к левой стороне груди.— Что ты хочешь сказать? — глупый вопрос, но я чувствовала: это не просто романтичное признание в любви.— Когда мы впервые встретились, я... уже был таким, как сейчас, — не сразу отозвался Маллос. — Ты знала, кто я такой. Впервые в жизни я открылся женщине. Человеку.Я не услышала ставшего уже привычным презрения к людям. Только боль от так и не зажившей раны. И мне стало не по себе от того, что эту боль причинила я. Пусть я и не помню свою предыдущую жизнь, моей ответственности за нее это не снимает.