Глава 2. Священно клянусь, что замышляю лишь шалость (1/1)

Солнечно-светлый и тёплый день оперативно был изгнан за горизонт всё настигающей и не намеревающейся останавливаться мрачной темнотой ночи. Сверкающее жёлтое блюдце испуганно спряталось за грань видимого, лишая пространство своего благословенного света, а на его место пришла распространяющая атмосферу напряжённого покоя и гнетущей тишины Луна. Доверительно открывшись людскому взору во всей красе,?— сейчас спутник Земли величественно предстал в своём полном размере,?— планета излучала мертвецки-бледный свет, создавая хорошую видимость и очаровывая блуждающей элегантной рысью по бетонным джунглям обстановкой таинственности. Ловко лавируя по улицам, эта рысь-чувство взывала к самому сокровенному человеческому, вынося его на всеобщее обозрение, ведь всё скрытое рано или поздно становится явным, и Луна играла в подобном бесконечном псевдодетективном цикле одну из ключевых ролей. Не поддавшись такому давлению со стороны, даже так Академгородок жил своей жизнью: колесо Сансары уже набрало обороты и не смело даже сделать и малейшего поползновения в сторону остановки. Мегаполис под самую полночь сиял ярче, чем делал это днём?— всему причиной являлось великое множество различных светящихся элементов архитектуры города. Большое количество неоновых вывесок, пестрящих остроумными и не очень фразами для завлечения народа, ещё больше было огромных экранов разных форматов?— вариативность поражала, заставляя трепещать от сущего восхищения. Академия-Сити горел различными палитрами красок, не оставляя ни квадратного сантиметра пространства, где бы царствовала великая Тьма. Разумеется, так было только в центре, но компактное и логичнее устройство инфраструктуры было столь гениально, что выходило, будто бы огромный город Науки имеет несколько центров. Или вовсе он не имел их. Одно из двух. На улицах, проспектах, в подземке и в надземке можно было насчитать сотни, тысячи человек, особо не заморачиваясь?— настолько их было много. Муравейник, живущий и днём, и ночью. Все они, вернее, каждый из них жил своей жизнью, делал то, что хочет делать, следовал за служебными и общественными обязательствами. Их постные лица, измученные, усталые, такие унылые, отчаянные и просто жалкие, вызывали у смотрящего на подобных людей человека смешанные чувства: секундное облегчение, что подобная участь не постигла его и вряд ли вообще настигнет, но это облегчением легко перебивалось чётким, настолько ясным, как и факт самого его существования, осознанием, что сам он находится в ситуации не лучше. Мысли плавно перетекали в разуме, словно равнинная речка, только вот никто не знал, что вода у этой реки отравлена. Именно так можно было охарактеризовать внутренние терзания в разуме юноши, устроившие там хаос. Можно ли было считать большой удачей появиться в этом мире? Рад ли Отосака, что находится в месте, где сверхъестественные способности не являются чем-то исключительно удивительным, а скорее занимают нишу обыкновенного? Особенно в свете того, что сам он лишился этих способностей, есть ли причины радоваться подобному раскладу событий? Одноглазый задавался такими вопросами уже долгое время, и, что закономерно, он не мог придти к однозначному ответу. Размышления затягивали внутрь, вынуждая отвлекаться от окружающей обстановки, но он по прежнему контролировал ближайшие пару квадратных метров пространства, где находился: стоя около выхода из надземки, парень прислонился к колонне и безразличным взглядом изучал прохожих, снующих туда сюда по улицам. Некоторые из них шатались бесцельно, некоторые?— ведомые зовом потребностей. В основном потребностей в пище?— надземка находилась в паре шагов от торгового центра, куда в основном и стекались потоки человеков. Безликих и серых, ничем не выделяющихся. Таких, что, проходи мимо, Ю едва ли бы запомнил лицо надолго. Впрочем, он и сам был таким. Но только не в этом несколько экстравагантном наряде. Парень признавал, что его образ отшельника шёл одноглазому лучше некуда, только вот внимания он привлекал изрядно. Не сказать, что это было минусом, но в какие-то моменты заинтересованные взгляды, молниями летящие в одиноко стоящую у колонны фигуру из толпы, изрядно напрягали. Хотелось переодеться в серую мышь и слиться с толпой таких же мышей, а иногда даже и крыс. Но и не только потому, что парень нуждался в одиночестве и отсутствии особенного внимания со стороны, как любое существо на планете нуждается в кислороде, но также ещё по одной весьма пикантной причине: его одежда успела провоняться отходами, по обыкновению находящимися в подворотнях больших городов, и ходить в такой было не то чтобы неприятно,?— ему не привыкать,?— но некоторое отторжение всё же вызывало. Засунув руку в карман джинс, он слегка улыбнулся, коснувшись ладонью приятных наощупь купюр. Эти деньги он раздобыл от тех неудачников, которым не повезло гопать Жнеца. Они были очень сговорчивы и добровольно?— исключительно добровольно! —?отдали все свои сбережения человеку, нуждавшемуся в них больше их самих. Очень приятные юноши, которые не отказались помочь другу в беде. Отосака злостно захихикал, вспомнив изурдованное лицо их лидера. Умение виртуозно обращаться с ножом и богатая фантазия, а также креативность?— вот, за какие дары Божьи Отосака искренне благодарил Всевышнего. Наконец-то старый хер в терновом венце сделал хоть что-то хорошее на этом свете. Услышь это святая Инквизиция, Ю уже давно бы горел на костре. Одной из целей его пребывания в этом месте в это время являлось желание закупиться продуктами и новой одеждой, после чего пойти к морю и смыть вьевшийся в кожу смрад дерьма и блевотины. В идеале было на оставшиеся деньги найти себе ночлег и перекантоваться эту ночь там, но о таком Отосака и не смел даже грезить?— для начала надо бы сделать то, что уже запланировал, а потом, если вдруг на руках ещё будет иметься достаточная для покупки комнаты в интернет-кафе сумма, можно будет и о комфорте подумать. Впрочем, не было ничего, что бы могло встать на его пути и помешать его планам. Так почему же он ещё не ступил на дорогу их осуществления? По одной простой причине. Парень прекратил созерцать потоки прохожих и перевёл свой взгляд вправо, с нескрываемым любопытством начав наблюдать за разворачивающейся картиной. В десятке метров от центра, прямо у какого-то магазина, закрывшегося после окончания рабочего дня, располагалась группа людей. Их было немного?— всего восемь человек. Семь парней и одна девушка. Благочестивая дама прислонялась к стене, подперев одну ногу в эту же стену и сложив руки под несуществующей грудью. Её закрытые глаза и вообще выражение лица источало смертельную скуку, и даже окружившая её группа из четырёх пареньков той же наружности, что и те, которых Отосака недавно выпотрошил в переулке, не могли скрасить даме одиночество. Хотя, судя по доносящимся до ушей одноглазого фразам, активно предлагали составить компанию одинокой девушке. Тщетно пытаясь косить под интеллигентов своей якобы воспитанностью, они больше походили на цирковых обезьян, которых просто нарядили в пиджак, дали котелок, трость и приказали заламывать этот самый котелок в знак приветствия. В общем, строили из себя невесть что, привлекая слишком большое внимание окружающих. Но на то их и было семеро, чтобы тройка нижестоящих по их социальной?— ах, как смешно, социальность и эти животные в одном предложении?— лестнице занималась тем, что пресекала любые попытки прохожих встрять в разговор вельмож. Хотя вряд ли прохожие вообще хотели хоть как-то помогать: лишь некоторые виновато опускали взгляд и проходили мимо, наблюдая, что им здесь нечего ловить, а остальные просто игнорировали подобное. Люди эгоистичны, люди неспособны жертвовать некоторыми своими интересами, проявить секундную смелость и выйти из зоны комфорта лишь для того, чтобы подать руку не то что незнакомому человеку, но даже и ближнему своему. И ведь столько примеров подобного Отосака наблюдал в своей жизни, не счесть! За время путешествия, охоты за способностями, он повидал очень и очень многое, и именно тот период его жизни?— и, пожалуй, единственный, который сохранился в памяти,?— пролил свет на людскую суть. Он не верил в сказки и ранее, но после увиденного перестал испытывать даже крохи надежд на то, что лучший исход наступит без каких-либо усилий, ничего не взяв взамен. Своё будущее человек должен творить сам и без чьей-либо помощи, а иначе индивидума ожидает извечное скитание по жизненному циклу в поисках неизвестного.И именно поэтому окружившая девушку группа отбросов была лишь её личной проблемой. И либо она сама справится с этой толпой, либо же ей, вероятно, светит сладкий и незабываемый вечер в подворотне. Может быть, её просто ограбят, может быть, изобьют удовлетворения своих садистских потребностей ради, может быть, изнасилуют. Или же всё вместе, что наиболее вероятно. После чего-либо грохнут на месте, дабы не вякала лишнего, либо пригрозят, либо ещё чего. Вариативность была огромна, выборка потрясала своим размахом, и Ю даже затруднялся определить чёткий исход этой сценки. Но ведь неизвестность только подогревает интерес узнать, что же всё-таки будет дальше, разве нет? Одноглазый желал хлеба и зрелищ. А ребятки, тем временем, продолжали свой напор, вообще не реагируя на молчаливый отказ, последовавшей от девицы. Она лишь бросила взгляд на прохожих и, наверняка сделав заметку, что пришествие её рыцаря без страха и упрёка, который выведет беззащитную даму из лап подлых врагов, откладывается на неопределённый срок, вздохнула, вновь закрыв свои карие очи и вернувшись в медитативное состояние. Она не выражала никакого беспокойства происходящим, её выдержке можно было позавидовать и даже отдать должное. Почему она никак не реагирует на поползновения недоумков? —?краем единственного глаза наблюдая за недвижимой хрупкой фигуркой девушки, подумал Жнец. —?Или она так уверена в своих силах? Неужели такой же эспер, как и та, с хвостиками? Ведь если так, то это всё объясняло. Ей не нужна была помощь?— она и так могла за себя постоять. Впрочем, Ю не исключал возможность, что его догадки?— это именно догадки, не имеющие под собой реального веса. Пока его интерес всё ещё торжествовал над потребностями в еде, воде, чистой одежде и ванной, он не планировал покидать своего уютного места дислокации и всё-таки досмотреть это до конца. Гопари, коих в этом городишке было уж слишком много на один квадратный сантиметр пространства, всё продолжали докапываться до одинокой девушки, но ровно до того момента, пока девушка не соизволила отлипнуть от такой приятной стены и начать шагать прочь. Похоже на то, что ей надоело. И подросток не мог не разделить с ней подобные чувства: скука и разочарование нерешительностью ходячего мусора хоть что-нибудь сделать его добивали. Хотелось страсти, драмы, экшена, чёрт возьми! Желание забить на это болт и пойти по своим делам начало занимать основные позиции в системе приоритетов парня, но тот стойко вытерпел подобную экспансию и продолжил наблюдать. Раз уж начал, то нужно до конца досмотреть шоу кривых и убогих. Она была достаточно привлекательной. Молодая, лет шестнадцать, не больше, стройная школьница в форме, очень подозрительно похожей на уже виденную одноглазым школьную одежду. Правильные черты лица, русые короткие, до плеч, волосы. Она была красива, это признавал даже Ю. В его вкусе, в самый раз. А может, встрянь он в конфликт и спаси её, счастливая дама сама прыгнет ему в руки и отдастся с потрохами? Очень заманчиво, стоило признать! Но интерес посмотреть за развитием событий был куда сильнее желания утолить свои животные инстинкты. Они начали переговариваться между собой, когда отбросы перекрыли ей дорогу. Стоило признать, её выдержка достойна похвалы?— она преспокойно уходила от конфликта, даже, похоже, имея изначальное превосходство над своими оппонентами. Обычная школьница уже давно бы перестала держать на лице выражение вселенской скуки и начала бы просить о помощи, а эта, смотрите, держится. Она не так проста, как может показаться на первый взгляд. Слух чётко зафиксировал фразу ?последний раз предупреждаю, вали с дороги?, а после яркая вспышка света ослепила Отосаку лишь на миг. Громкий грохот пронёсся по кварталу, привлекая к себе внимание всех проходимцев. Когда зрение парня вернулось к нему, он застал лишь то, что ожидал увидеть. Бессознательные тела гопников выглядели потрепанными и слегка дымились. Посреди этой кучи дерьма?— именно так именовал подобных этим парням личностей подросток?— стояла школьница. Что интересно, её выражение лица не изменилось ни на йоту?— всё такая же вселенская скука, и лишь отблеск торжества в глазах девушки давал понимать, что та довольна. Похоже, она только о таком исходе и мечтала. Садистка. Но ожидания оправдались?— девица была не простой, а наэлектрезированной. Редкие паутины электрических рарядов пробегались по её волосам, давая понять, что сейчас под руку может попасться ещё кто-то совсем непричастный. Хуманизация Пикачу цокнула языком и неспеша направилась к надземке, то есть прямо в сторону сохраняющего маску безразличия на лице Отосаки. Проходя мимо, она остановилась: —?Ну как, интересно? —?спросила она, явно заметив его, стоящим у колонны, уже давно. В голосе мелькнул намёк на претензии о бездействии, и Ю мысленно хмыкнул. Ожидания от стояния здесь оправдали себя сверх необходимого. —?Недожарила,?— придирчиво изрёк одноглазый, бросив взгляд на смотрящую на него девушку. —?Могла бы и получше. —?Мог бы и вмешаться,?— сказала электродевушка с видимым отвращением к визави во взгляде. —?Или нравится смотреть, как к беззащитным девушкам домогаются? —?А зачем мне вмешиваться? —?задал закономерный вопрос Жнец. —?Ты и сама прекрасно справилась бы. —?Ты не мог знать, эспер я или нет! —?Зато я предположил это,?— юноша пожал плечами,?— и, как видишь, ставка сыграла. —?Мерзость,?— выдала русоволосая, а по её волосам вновь начали пробегать разряды. —?Будто бы меня волнует, что ты там обо мне думаешь,?— хмыкнул Отосака, оттолкнувшись от колонны. —?Бывай, Бири-Бири. И, не ожидая ответа, нарочито медленно, пафосно ретировался с места событий, скрывшись прямо в торговом центре. Как только он убедился, что она его не видит, одноглазый слегка ускорился и слился с толпой. Во избежание. Девушка же с минуту стояла в ступоре от услышанного, а когда очнулась, то не увидела и следа слишком наглого экстравагантного клоуна в плаще. —?Ч-чего? —?разряды электричества начали бегать не только по волосам, но уже плясали между пальцами, как бы намекая на эмоции, испытываемые дамой. —?Как он меня назвал?! Метнувшись по ещё горячим следам подростка, дабы привознести кару божью на грешную его голову в виде электрического разряда мощностью несколько миллиардов киловатт, Мисака забежала в торговый центр и остановилась. Здесь было слишком много народу, чтобы идентифицировать парня. Она заприметила некого паренька в плаще ещё с самого начала, когда гопники только начали нарываться на воспитательную и профилактическую трёпку, и ещё тогда ей не понравился его нездравый интерес. Девушка явственно ощущала направленный на себя взгляд, полный любопытства и предвкушения. А ещё ей на миг показалось, будто её раздевают. В отличие от остальных прохожих, которые хотели помочь, но не делали это в силу очевидных причин, этот парень просто стоял у колонны и не отсвечивал, а с его стороны приходили волны ожидания. В этих волнах не чувствовалось желание помочь и сочувствие?— лишь безразличие, хорошо скрываемое пеленой сильного интереса. Он просто стоял и смотрел, не желая вмешиваться, но и уходить также не желая. Ему было интересно наблюдать за этим, он хотел взглянуть на исход, и плевать ему было, каким именно тот окажется?— плохим для Микото или хорошим. И именно это её бесило. Ему было безразлична её судьба, он просто хотел поглядеть за разворачивающимся шоу и получить от этого удовольствие. А после, когда она пришла с закономерными вопросами, уже хотела возмутиться и задать трёпку слишком наглому парню, заставить его как минимум покаяться в содеянном и пожалеть о своём акте деяния, на фразу, которая могла поставить в тупик, ответил предельно простым ?а зачем мне вмешиваться?? и ушёл. Сейчас Мисака Микото чувствовала себя так, будто ею воспользовались и выкинули за ненадобностью. Хотелось догнать этого мерзавца и показать ему ошибочность всех его действий! К сожалению, ночью круглосуточный торговый центр привлекал куда большее количество людей, чем делал это в дневное время суток. Отыскать парня в плаще являлось задачкой нетривиальной и требующий больших усилий. Да и тот уже наверняка ушёл далеко, искать его будет лишней тратой времени и сил, которая не принесла бы никакого результата. Проще говоря, стоило отступиться от этой заведомо провальной затеи. Особенно в свете того, что временем Микото не располагала: необходимо было вернуться в общежитие как можно скорее, пока Курока не уснула. Ведь только она может телепортироваться из общежития к Мисаке и доставить её в их комнату незамеченной. Комендант в гневе очень опасна, и проверять на себе уровень её изощрённости и оригинальности, какую новую пытку та придумала, Мисака не горела желанием. Ну его. И что это за дурацкое Бири-Бири?! Тихо ругнувшись на парня, выведшего её из себя, Рейлган поспешила в общежитие. В это время искомая электромастером всея Академгородок персона бродила между торговых рядов с вешалками и задумчиво осматривала попадающие под внимательный взор одного глаза одежду. Множество одежды, основная масса которой, по авторитетному мнению Отосаки, олицетворяла торжество бесвкусия, мелькала перед ним, и парень был не в силах определиться, что же ему такое выбрать. Бродить по цивиллизованному городу в таком лохмотье, в котором он бродит сейчас, будет не комильфо. Да, выглядит эффектно. Да, хорошо сидит. Да, подчеркивает его отшельнический стиль жизни. Но всё равно не по феншуйю. Где-то на периферии сознания мелькали опасения, что одна заводная электрогенератор всё-таки соизволит найти его и устроить взбучку, но они были заброшены куда подальше: чуйка подсказывала, что эти переживания ложны по своей сути. Остановившись на белой футболке, чёрной толстовке и таких же чёрных джинсах, он быстро подобрал кроссовки под стиль и оплатил покупки. Денег, одолжённых (!) у уже неживых гопников, хватило на приобретённые вещи, но в остатке у Ю была самая малость. На полноценное питание не хватит, чего уж говорить о комнате в интернет-кафе. И тут тяжелейшая дилемма посетила одноглазого. —?Наггетс или шампунь?— вот, в чём вопрос? —?задумчиво пробормотал парень, покидая магазин одежды. Оперативно взвесив все ?за? и все ?против?, юноша пришёл к выводу, что всё-таки однозначно шампунь: голодная смерть не грозила подростку, он мог продержаться без еды ещё некоторое время, а вот с постоянно преследующим его облаком вони нужно было бороться. Потому шампунь. Приобретя всё необходимое, юноша покинул торговый центр и взял курс прямиком к морю. Раскошелившись на целых сто иен, чтобы раздобыть себе бумажную карту, теперь Отосака не чувствовал себя слишком беспомощным?— он ориентировался в городе, а значит, все остальные проблемы решатся сами собой. Выход к морю был далековато?— практически окраина города, которая, впрочем, по инфраструктуре мало чем отличалась от того же центра, где Отосака уже побывал. За исключением того, что здесь уже нельзя было встретить такое количество людей. Тишина и покой, прерываемые лишь собачьим лаем и изредка проезжающими машинами. Даже несколько гнетуще. Порт Академгородка встретил его закрытыми воротами. Охраны не было видно нигде, а потому Жнец перебросил пакет с одеждой через невысокий забор метра два с половиной в высоту и сам перелез по сетке. Спрыгнув на твёрдую землю, он подобрал свой скарб и тихо, стараясь скрываться в тенях контейнеров, осторожно двинулся к морю. Где-то вдалеке слышались шаги, в проходе между контейнерами промелькнул луч света, источаемый фонарём, и Отосака вжался в стенку, прекратив движение. Луч ещё некоторое время оставался неподвижным, но после исчез. Шаги охраны перестали слышаться спустя секунд сорок, во время которых Ю просто отказывался и дышать?— он знал, что в случае чего едва ли предоставит отпор наверняка вооруженному охраннику. Разве что сам грохнет его, пока тот ничего не заподозрил. Он передвигался редкими перебежками, переходил на обычную ходьбу, иногда останавливался и прислушивался к окружающему пространству в попытке расслышать несуществующие шаги. Путь к морю занял пятнадцать минут?— порт отличался своей внушающей площадью территории, обойти его вдоль и поперек заняло бы несколько часов. Спустившись по лестнице на небольшой деревянный пирс, он прошёл к самому его краю и стянул с себя одежду. На улице было прохладно, но Ю решительно шагнул в обьятья воды.*** Что нужно сделать для полного счастья? Помыться! Однозначно, это было настолько легко, но оттого не менее действенно, что сразу после банно-морских процедур Отосака стал ощущать себя другим человеком. Теперь его не преследовал дичайший смрад местных мусорок, нос его не увядал от этого запаха, прохожие не шарахались и не желали аннигилировать его за один лишь запах! Тело дышало, странная лёгкость морской волной прокатилась по всему телу, и без того не требующий топлива желудок перестал даже давать намёки на голод! Разум очистился, жить стало сразу легче, моментальный эффект привёл к чрезвычайно приподнятому духу Ю! Новая одежда сидела хорошо, кроссовки быстро разносились и стали словно продолжением тела, толстовка прятала от обмораживающих пассатов, и сам Жнец свободно бродил по порту, будто бы у себя дома. Он не боялся, казалось, ничего, хотя при всём этом сосредоточенность никуда не девалась: тонко чувствуя обстановку вокруг, он просчитывал варианты побега, если его запалят, и держал ухо востро. В какой-то момент наглость парня перешагнула все мыслемые и немыслимые границы?— он решил перекантоваться на эту ночь прямо здесь, удобно развалившись на одном из контейнеров. Стоило всего-то залезть повыше, чтобы охрана не смогла заприметить паренька, и всё. Ночлег под открытым звёздным небом, о чём ещё можно было мечтать! План был спроектирован в считанные секунды, и уже спустя полчаса подросток валялся на высоте третьего этажа. —?Немного жестковато, но на безрыбье и рак?— рыба,?— вздохнул пребывающий в хорошем настроении Ю. —?Хороший отсюда вид… —?присмотревшись вдаль, он увидел промелькнувшие тени. —?А кто это у нас тут решил прорвать периметр? Непорядок… Надо глянуть… Он знатно рисковал, пытаясь преследовать неизвестных, хотя и мог проигнорировать их и остаться себе лежать на контейнере, в полной безопасности. Но Ю Отосака не из тех, кто так просто избегает проблем. Время от времени он являлся рациональномыслящим человеком, пусть и в какой-то мере поехавшим мудаком, но также время от времени превращался в без конца наступающего на одни и те же грабли пацана. Именно сейчас вторая грань его сложной личности дала о себе знать. Шествуя позади этих совсем не скрытных воришек, он не давал о себе знать ровно до того момента, пока те не начали вскрывать один из контейнеров. Это было два мужичка, что странно, невооружённых. Это наводило на мысли, что они?— эсперы. Мысли подтвердились в тот же момент, когда в ладони одного из них загорелся огонёк, а следом маленький поток огня устремился прямо в замок контейнера, медленно, но верно расплавляя его. Накалённый уже добела, замок развалился, и они пролезли в контейнер. Ю подался из тени, пытаясь рассмотреть, что они делают внутри. Но лишь в последний момент успел спрятаться во тьму: буквально рядом раздался топот ног, и к контейнеру вбежало двое людей с фонариками. Охранники тотчас обнажили пистолеты и принялись медленно приближаться к раскрытому настежь контейнеру, переговариваясь жестами. Отосака напрягся, когда один из них начал обходить контейнер по широкой дуге, и его траектория подозрительно удачливо проходила рядом с тёмным уголком, где затаился Жнец. Мысли перетекали быстро: не было времени церемониться, не было времени особо раздумывать над последствиями, но Отосака увидел какой-никакой, а всё же шанс, и в тот же миг решился его реализовать. Нож кистень высвободился из ножен, спрятаных в кармане толстовки, лезвие блеснуло в лунном свете, и холодное оружие опустилось на руку крадущемуся совершенно близко охраннику. Лёгкий удар не должен был принести много урона, но он заставил того выронить ствол. Охранник, не успев среагировать и ещё не отойдя от болевого шока, являл собою беззащитную жертву, а потом Ю затянул его к себе во тьмы и приложил головой о контейнер. Не убил, но обезвредил. Разумеется, подобный кипиш второй охранник не заметить не мог, и быстро навёл цевье на тёмное пятно, в котором прятался Отосака и в котором его невозможно было засечь. Просто выбежать из темноты и атаковать?— это верная смерть, значит, придётся импровизировать. Нащупав рукой пояс мирно сопящего охранника, Жнец высвободил полицейскую дубинку и, прицелившись, бросил её прямиков в охранника. Само-собой, мимо, ведь тот увернулся от точно летящего снаряда, но это дало необходимые секунды для манёвра, и Ю ими воспользовался, сблизился, перехватил руку с оружием и поднял её в небо, избегая возможной попытки выстрелить. Удар лбом в нос противнику заставил того растерять всю концентрацию, а подсечка и последующий бросок через плечо?— последовать примеру своего коллеги и заснуть. Очевидно, услышав шорох снаружи, ворюги покинули своё укрытие и с удивлением стали наблюдателями интересной картины: какой-то парень в толстовке перетаскивал безвольное тело охранника во тьму одной рукой, при этом виртуозно жонглируя ножиком и тихо напевая себе под нос какой-то мотивчик. Повернув взгляд в сторону бандитов, он невинно похлопал глазом, легко, не напрягаясь бросил тело в темноту и приветливо улыбнулся. —?В таких случаях обычно говорят ?а фью ауес лейте?,?— очень корявый английский парня добавлял его фразе особого шарма. —?Чё вы так долго? Пока вы там ворковали в темноте, я ваши шкуры спас от неминуемого ареста. Бандитов проняло.