Глава 11: Осада. Часть 1: Сумерки (1/2)

13 октября. Вилла на пляже. Окраины Сан-Франциско. 8:00.Тишина солнечного утра на пляже была нарушена звуком удара и раздавшемся вслед за ним воплем. Длился он секунд пять, после чего некий объект врезался в прибрежный песок, подняв целую тучу пыли. Это был человек с белыми волосами, в длинном плаще. Большую часть его лица закрывала шляпа с широкими полями, делавшая его похожим на ковбоя. Встав на ноги, он крепко выругался и обернулся в том направлении, откуда только что прилетел.Там, в нескольких сотнях метрах позади, можно было разглядеть еще одну человеческую фигуру. Этот второй, одетый в чёрный костюм, был широкоплечим человеком, ростом превышающий два метра.Но, собственно, ни одного из них нельзя было назвать человеком. Эта парочка демонов, Дженай и Вито, только что вернулась из кругосветного путешествия и была готова приступить к выполнению приказов. Точнее был готов приступить ?шкаф?, сразу же направившийся к небольшому зданию, располагавшемуся в сотне метров от места приземления первого демона. Это была небольшая вилла, внешне деревянная и хрупкая, а на самом деле способная выдержать даже землетрясение. Подобной ей была и девушка, с поклоном встретившая Вито около крыльца. Звали её Фиоре.- Рада, что вы благополучно прибыли, господин Вито. Госпожа Шейдер ждёт вас на втором этаже.

Отвечать девушке демон не стал – он вообще был очень и очень молчалив, и просто проследовал следом за ней по лестнице, в конце которой был встречен полным ехидства голосом.- Вернулись, наконец!? А я уж думала, год ждать буду. Вас за преследователями посылать только. - Говорила женщина, вольготно развалившаяся в кресле и во всю уплетавшая превосходно поджаренную картошку. Очки на носу и белый халат придавали ей вид то ли преподавательницы, то ли врача, но уши у неё были кошачьими, а хвост, высовывавшийся сбоку, и вовсе не давал отнести её к человеческому роду. - В общем, Большой Босс был здесь семь дней назад, и я… и мы решили, что вам с Дженаем нужно прогуляться в Нью-Йорк, к магдаленцам. Забрать апостола, так сказать…Здесь она замолчала, так как в этот миг в комнату ворвался первый из демонов. Приземлившись около виллы, Дженай чуть было не решил обидеться на весь белый свет (и, в первую очередь, на своего лучшего друга Вито) и никуда не идти, объявив забастовку. Но слух у него был хороший, и когда Шейдер говорила в доме с его напарником, возмущение от услышанного превозмогло первую обиду.

- Пихаешь нас в пекло, а сама снова отсиживаться будешь?! - Возопил демон, потрясая правой рукой.- Ну, в бой можно посылать и всяких неумех… а вот для того, чтобы сидеть в лаборатории, нужно особое мастерство! - C таинственным видом поведав сию эзотерическую тайну, женщина гордо задрала свой нос вверх.- Сейчас твоя морда получит незабываемые впечатления! Юхууу, я уже представляю, как Вито обрадуется, завидев у себя в комнате новое кожаное кресло, хе-хе...Война Дженая с Шейдер началась ещё на заре их жизни и, похоже, не собиралась оканчиваться ранее конца мира, так что Вито, слушая их перепалку, лишь устало закрыл глаза. ?Ковбой? бесился, ?профессор? провоцировала, и дальнейшее можно было предсказать хотя бы из опыта.

- Хроно, где ты, Хроно!? - Подражая тону и поведению актёра из однажды виденной ею в театре пьесы, Шейдер возвела руки к небу. Ну, или вернее, к потолку. - Как же мне тебя не хватает!!! Меня окружают сплошные кожевники, не способные выполнить простейших поручений!!!Имя предателя, к которому сама Шейдер несмотря ни на что вполне хорошо относилась, было для остальных... как астральная энергия перед оголодавшим демоном. Реакция Дженая была соответствующей - за долю секунды добежав до Вито, он схватил его обеими руками и, игнорируя неизвестные ему законы аэродинамики, швырнул им в Профессора, которая пригнулась, пропустив снаряд над собой.

- Ба, лети-лети мой птенчик! - Прокомментировал мясник свой поступок. Впрочем, из-за грохота обрушившейся стены его вряд ли кто-нибудь расслышал.

Расстояние между ним и кошкой было метров десять. Коридор был относительно узким, а стены и пол, пусть и были обложены деревом, сделаны были, конечно же, не из него. Шейдер "ретировалась" и была сейчас в середине коридора, а до ближайшего поворота было более тридцати метров... но в коридоре был свой секрет, система утилизации отходов имела здесь свой выход, и демон, помчавшись на неё, с лёгкостью мог провалиться в раздвинувшийся под его ногами пол. Раздвинувшийся после команды Великого Профессора, разумеется. "Печи" сейчас не работали, и такое падение кроме "плавания" в мусоре ничем Дженаю не грозило.

Шейдер надеялась, что демон не помнит об этом свойстве коридора. Тем более, что оно появилось по их меркам недавно, да и техникой Дженай не интересовался.- Меньше слов, больше дела! - Прокричал тем временем Дженай, бросаясь на синхронно начавшую убегать противницу. Про её склонность использовать заранее заготовленные ловушки (лёгкие, "тяжёлую артиллерию?, по негласной договорённости, воюющие стороны не использовали) грешник знал, как и про основные способы активации устройств.Первый - голосом. Второй - с помощью устройства на руке. Третий - на бегу ударить хвостом по незаметной на фоне того, на чем она расположена, панели. И, потому, посчитав себя мудрее противника, он решил рискнуть и положиться на удачу.- Да, детка, побегай чуток, сбрось жирку! Уиха! - Крикнул он, сделав исполинский прыжок вперёд.Прыжок этот был осуществлен без левитации, из-за чего был не столь быстр, как боевой полет, но левитацией Шейдер давно уже научилась управлять, и потому в мелких междоусобных войнах от неё пришлось отказаться. Это дало ей время на контратаку. Профессор напитала энергией свой хвост так, чтобы его можно было использовать как дубину. А затем развернулась и применила это импровизированное и удлинившееся оружие прямо по назначению, направив удар в корпус Дженаю, который из-за прыжка, а также из-за узости коридора был довольно-таки ограничен в манёвре.Одновременно с этим она, для разнообразия воспользовавшись ногой, открыла дыру как раз так, чтобы Дженай, отбив или пропустив удар её хвоста, был вынужден упасть туда. Как-никак любой прыжок вверх однажды должен был окончиться падением вниз, о чем с неумолимостью свидетельствовали законы физики на этой планете.Хвост, хотя и смог ударить демона, был пойман им. И он рванул его, а как следствие и кошку к себе.Но… когда Дженай уцепился за её хвост и потянул за собой в открывшуюся дыру, профессор сделала единственное, на что была способна - приказала клеткам хвоста распасться, отделив от себя большую его часть.- Еще один для моей коллекции! Шейдер, давай для разнообразия я тебе, что ли, уши оторву?! - Долетел до неё постепенно отдаляющийся голос из мусоропровода.Обуглившийся, обгоревший хвостик было жалко. Очень жалко. Шейдер даже пустила слезу по этому поводу, позволив ей медленно вытечь из-под очков. Дом не получил серьёзного ущерба, так что можно было отложить ремонт стены на пару дней и дать Вито общие указания. Последним она и занялась, для начала предоставив демону всю информацию по оружию Ордена, которая у неё была. Затем – план здания. После него она начала читать лекцию о свойствах барьеров, но тут уже не выдержал демон.- Хм… Шейдер, а не можешь ли ты просто сделать пушку, которая снесёт Орден с одного выстрела? - Бесцеремонно прервал её, не подумав, впрочем, о последствиях.Ушки Шейдер безжизненно повисли, и она посмотрела на соратника самым, что ни на есть жалостным взглядом.- Я – Великий Учёный, а не подмастерье какое-то. Вот если бы ты попросил меня сделать пушку, которая бы сбила луну с орбиты и выбросила бы её куда-нибудь в космос… я бы, так и быть, подумала. А это…- А ты сможешь? Ракету..?

- Могу. - Женщина с радостью кивнула. - Только тебе я её не дам. Но, так и быть, подарю её Дженаю на день рождения.

После этих слов она как-то выжидающе посмотрела на демона, ища на его лице призраки страха, а потом, ничего не дождавшись, устало махнула рукой, дескать: ?Ну и что с него взять??- Сходи, что ли, вылови этого гения из моря. Двести метров к северу, если что.Вито же, несмотря на невозмутимый вид, в первый миг и в самом деле страшно испугался, представив, как он будет бегать за Дженаем, пытаясь отнять у того пушку. Но вовремя вспомнил, что Шейдер не доверит этому садисту и простой ручки, предварительно не смазав её ядом.Когда демон покинул комнату, Шейдер с усталым видом плюхнулась в кресло, заботливо подставленное Фиоре, которая простояла неподвижно в течение всего ?боя? и последовавшего за ним разговора.- Боюсь, из этого выйдет… цирк. - Тихо произнесла девушка, с трудом подбирая подходящие слова.- Послала бы с ними Ризель, вышла бы бойня… но она занята. А так… - Взмахом руки показав всё, что думает она об этой парочке, Великий Профессор крепко задумалась. Краснеть и оправдываться перед Большим Боссом, сваливая всю вину на исполнителей, ей не хотелось.- Ладно. - С видом великой мученицы, наконец, произнесла она. - Отправишься с ними. Слушаться Вито, не злить Дженая, без нужды не убивать, доставить апостола целым и невредимым.Девушка молча поклонилась.***Комната, в которою его положили, была длинной и узкой. Наверное, она была чистой, а из окна, открытого большую часть дня, шёл холодный, осенний воздух. Его даже не оставили в одиночестве – люди, в первую очередь сестра Клэр, заходили, приносили ему еду, иногда пытались говорить с ним. Но Иешуа почти не замечал этого, он не замечал даже того, что из-за сломанного позвоночника почти не может двигаться. Мальчик открыл страшную истину: душа богоподобна, она сияет тварным, пламенеющим светом. Но если остановиться на ней, засмотреться в чёрное зеркало, не идти дальше - свет её станет призрачным светом болотного огонька, завораживающим сиянием падшего ангела, вгрызающимся в глаза и съедающим их.После больницы пропали запахи. Мальчик чувствовал, что они есть, и что они различны, но не мог отличить один от другого. Теперь постепенно пропадало чувство вкуса. Когда ему приносили еду, он уже не мог отличить компот от молока или воды, а жареные овощи, которые когда-то, давным-давно, в другой жизни, вызывавшие рвоту, теперь походили на мясо. Порой это до ужаса пугало его, порой радовало, и тогда в голове словно бы начинал звучать голос. В такие минуты словно бы что-то ледяное начинало кромсать его сердце, шум в голове становился невыносимым, и Иешуа хотелось то ли разбить свою голову обо что-то, то ли сделать кому-то очень, очень больно. Но потом это проходило, и обессиленный мальчик просто лежал, отрешённо думая, что же исчезнет дальше.Впрочем, ответ был очевиден.Цвета. Однажды утром пропадут и они, а он… тогда он станет как бы ребёнком первого дня творения, вернётся к началу, к вечеру, когда ничего ещё не было, когда сквозь прежде безымянную мощь тьмы ещё только-только начинала проступать ослепляющая белизна света.*** Торопливыми шагами Азмария шла по коридорам монастыря. Она не скрывалась и не торопилась. И всё же никак не могла уверить саму себя, что не делает ничего запретного. Ведь навещать Иешуа не было преступлением, во всяком случае, никто ей не говорил ничего такого… но последняя мысль была не совсем честной, так как апостол в глубине души понимала, что было бы правильно спросить у кого-нибудь из взрослых… но... Последнее время ей совсем не удавалась честность. Она улыбалась, выполняла всё те же обязанности, что и в первые дни, и даже пела в хоре, но в душе каждый день возвращалась в тот мёртвый парк, снова слушая слова человека в белом. Демон, говорящий о Боге и об аде. Порой ей удавалось ненадолго забыть об этом, исполняя свои многочисленные добровольные обязанности, но по ночам мысли возвращались снова. И тем же самым голосом, что и тогда, спрашивали её, как может добрый, любящий Отец допускать вечные страдания своих детей. И не допускать даже, а бросать в них. Она думала о том, как будут святые и ангелы смотреть в этот пламень. Радоваться? Смеяться? Наслаждаться? Или плакать? Тогда и на Небесах будет вечная скорбь? А ад всюду? Эти мысли начались давно, сразу после того страшного дня, но неотступными стали лишь последнюю неделю. Она разучилась молиться. Каждый раз, когда она готовилась начать произносить привычные слова, в голове раздавался этот страшный голос, начинал спорить… потом голова начинала болеть, особенно в висках, и из-за какого-то шума она порой даже забывала, что именно сначала хотела сделать. В церкви она тоже не молилась со всеми и лишь смотрела на небольшую икону, изображавшую страшный суд. Смотрела, смотрела, смотрела… какие страшные, добрые лица у ангелов, стоящих по правую руку! Страшные своею добротой и радостью там, где надо плакать. Она снова начала бояться окружающих. Много лет она провела, странствуя от одних приёмных родителей к другим и, с тех пор, как у неё проявился дар, все боялись его и пытались получить с него прибыль. Здесь она видела только добро, но из головы не шёл тот миг в мёртвом парке, когда бесчисленное множество призрачных мечей устроили на её глазах целую бойню. А если и её…? Однажды она залезла в одну из комнат и, задумавшись, просидела там несколько часов… а потом, как оказалось, её исчезновение вызвало целый переполох, её искали чуть ли не всем монастырём. И тем же голосом она сама себя спрашивала – зачем? Что будет, если она в самом деле попытается убежать отсюда? Друзья посмеются и обнимут, когда найдут, развеяв все страхи? Или посадят под замок в тёмный-тёмный чулан? И вот после томительной недели, полной тяжёлыми мыслями, она решила попытаться найти брата Розетты, познакомиться с ним. Эта мысль случайно мелькнула за едой, но едва мелькнув, уже не пожелала уйти из головы, как девочка её не гнала. Иешуа тоже говорил, когда-то с этим демономи теперь, как рассказывали, лежал связанным на кровати в тёмной-тёмной комнате. Кроме того, он тоже был апостолом и, как казалось Азмарии, мог понять её.***Было время ужина, и незамеченная никем Азмария дошла до нужного места и дёрнула дверь. Сначала на себя, потом – от. Та не поддавалась, будучи запертой, и Азмария испытала не разочарование даже, а радость – весь путь по монастырю тихий голос совести нашептывал ей, что поступает она плохо. Что это может быть опасным не только для неё, но и для окружающих. Как-то рассеянно улыбнувшись и чувствуя странный подъём, она провела рукой по дереву, словно бы желая удостовериться… И в этот миг произошло что-то странное. От её прикосновения по поверхности двери словно бы пошёл свет, миг – и весь коридор словно бы озарился, но потом это погасло, а дверь распахнулась, открывая проход во мрак.Изнутри комната, правда, не была тёмной – с маленьким окном, устремлённым на север, со странным светом, шедшим словно бы от стен, она просто казалась сумеречной. Но лица лежавшего на кровати разглядеть у Азмарии не получалось.- Здравствуй… здравствуйте. – Произнесла она. Но ответа не последовало, что очень сильно запутало её. Она много раз обдумывала, что нужно будет сказать, а сейчас никак не могла подобрать нужных слов.- Я хотела сказать… спросить…- Расскажи о себе. Как твоё имя? - Мальчик, наконец, заговорил, прервав попытки Азмарии сформулировать мучавший её вопрос.- Азмария. – смутившись, произнесла она.

Рассказать и в самом деле было нужно. Ему, наверное, очень скучно было лежать в этой пустой комнате дни и ночи. И, не успев толком подумать, апостол начала рассказывать о своей жизни, начав с самого важного в ней – с того дня, когда в видении или наяву к ней пришла Дева Мария. С этого события она перескочила на судьбу своих родителей, затем – на долгие странствия по многочисленным родственникам, рассказала про свой дар и про встречу с демоном Реллаем… причём рассказывала она не просто, по чуть-чуть, а со всеми подробностями. Девочка говорила, говорила и говорила… она поведала о встрече с Розеттой, Хроно, Левапом, про сестру Кейт и Ремингтона и, наконец, сама того и не заметив, перешла к тому демону. Ей казалось, что со своим новым знакомым можно говорить о чём угодно, что он поймёт её лучше, чем кто-либо ещё, и это несмотря на то, что Иешуа не произнёс ни слова в течение всего рассказа.Но, дойдя до самого страшного, Азмария как-то сбилась и, внезапно поняв, что говорила очень и очень долго, девочка подбежала к окну, ожидая увидеть за ним поздний вечер или даже ночь. Но солнце, судя по всему, было там же, где и в тот момент, когда она зашла в эту комнату, постепенно идя к закату.?Неужели я проговорила с ним целый день? Или два? Но почему меня не ищут? Почему никто не пришёл к нему с едой??В сомнении она повернулась ко второму апостолу, не зная, как спросить его и, чувствуя, что это нужно сделать… И, поражённая, замерла. По лицу мальчика, которое она, наконец, смогла разглядеть, текли слёзы.?Он плачет… из-за моего рассказа?? - мелькнуло в голове у Азмарии, а мальчик, словно бы отвечая на её невысказанный вопрос, протянул к ней руку.Первым порывом было подойти и взять её, но словно бы какая-то тупая игла вонзилась в этот миг в сердце девочки и, сделав один шаг, Азмария замерла, не решаясь подойти ближе. Повисев пару секунд в воздухе, рука безжизненно упала на одеяло.Потом мальчик произнёс:- Ты пришла спросить о Нём?- Да. – Помедлив миг, ответила Азмария. – Почему если Он добрый, ад есть?- Ада нет вовсе. – Ответил ей мальчик.- Нет? – в каком-то странном, лихорадочном сомнении переспросила девочка, вновь ощущая холодную и тупую иглу, более сильно ткнувшую в самое сердце.- Нет. – Просто повторил он.- А люди… если человек злой, что тогда?- Он не злой. – Услышала она совсем уж странный ответ.- Но если человек украдёт… или обидит кого…? Разве это не зло?- Нет. Еда – добрая. Просто её имя перепутали. Человек подумал, что еда важнее другого человека. Все вещи и все имена добрые. Просто они запутались.- А грех…- Он в том, что люди перепутали имена. И предпочитают еду другим людям. Когда все люди узнают, что такое добро, и что всё – добро, они узнают и Бога, и наступит на земле царство Любви. – Иешуа говорил ещё много о том будущем царстве, о дне, когда каждая слеза будет исцелена, когда все будут счастливы и не будет ни одного человека по левую руку от Агнца… И в голове Азмарии словно бы вставали видения этого будущего, красивые и живые, от которых ей хотелось плакать. И гораздо больше радоваться им, радоваться переполнявшему теперь её сердце счастью.

Наконец, словно бы ощутив, что она не может выдержать этой радости ни секунды дольше, девочка отвернулась и отошла к окну, словно бы спрятавшись в его раму. Горящее жизнью небо открылось её взгляду, где пена облаков серебристым прибоем взлетала к спрятавшемуся за крышей светилу.Внизу же под ней словно бы плыла над зелёной травой тёмная часовенка. Огненно-алый отражённым блеском сиял над ней тиарой мечей позолоченный крест.Она всё смотрела и смотрела, чувствуя, что никогда не устанет разглядывать малейшую чёрточку вновь обретённого мира и не видела, как Иешуа, уже давно замолчавший, чуть приподнял свою голову над подушкой, а волосы его, уже несколько отросшие за время, проведённое в постели, начали отрастать ещё больше, удлиняясь и темнея, прядь за прядью отрываясь и на лету превращаясь в птиц.Перед ней на стекло опустился лист. Простой, зелёный, яркий, но уже немного желтоватый по краям. Он был простой, самый простой, но от него почему-то стало хорошо, как никогда в жизни, даже тупая игла в сердце окончательно растаяла, исчезнув. На мир опустилась странная, невозможная тишина. Всё вокруг словно бы замерло в каком-то волнительном, неописуемом ожидании, и даже сердце девочки не нарушало этого чудесного плена. Даже часы больше не шли, как с удивлением заметилаона.- Времени нет больше. Ангел с огненной книгой клялся об этом. – Услышала она голос за своей спиной, повергший её в какой-то мистический испуг.- А как же завтра, послезавтра?- Все дни – теперь.- А люди?- Они не знают, что всё хорошо. Что рай всюду. Но когда узнают, и сами станут хорошими. И время остановится.- Почему… почему никто не говорит об этом?- Ты и скажешь.Эти слова вызвали у девочки почти что шок, повернувшись, она не узнала комнаты – та словно бы пылала белым светом, цвета всех предметов стали прозрачными и повсюду, не взирая как бы на узкие стены комнаты, летали белые голуби. Числа их было не сосчитать.Видение длилось секунду, быть может – час. Но потом закончилось, как заканчиваются и все чудеса, оставляя на сердце лишь тёплую тоску и новое, зажегшееся стремление. Азмария поняла, наконец, зачем Бог дал ей крылья и дар. Подойдя к Иешуа, она на этот раз уже сама прикоснулась к его руке. Она была холодной и кроме того было ещё нечто странное.- Какая тёплая рука… - наконец произнёс мальчик. – Совсем как у меня когда-то. Как же давно… это было….-Я могу тебе чем-нибудь помочь? – спросила она. – Хочешь, я отвяжу тебя от кровати и открою дверь? – почему-то она была уверена, что мальчик не может никак освободиться самостоятельно, как это порою бывает в сказках, где принцу обязательно нужна помощь принцессы, чтобы освободиться от чар.- Я не могу ходить. – Произнёс Иешуа, потом прибавил: - Да и зачем это? Или я не могу умолить пославшего меня, чтобы Он послал легион огнекрылых ангелов? Разве не подвластны Ему цепи земные, ограды и время? Иди. – Тихо закончил он, но Азмария не успела последовать его совету.- Азмария. - Раздался голос за её спиною, принадлежащий, без сомнения Левапу. Полудемон тоже был в комнате с самого начала разговора: увидев, как Азмария идёт к тому месту, где лежал Иешуа, он решил проследить за девочкой, и если встреча с братом Розетты окажется для неё опасной, то защитить. И когда апостол открыла дверь, он беззвучно проскользнул вслед за ней в невидимости. И услышал всё, хотя и далеко не всё увидел. В первую очередь он не увидел чудес, хотя и заметил нездешнее сияние. Чувствовал молодой человек себя неважно – ему было совестно подслушивать их разговор, да и хотелось хоть как-то утешить апостолов. И потому первое, что он сделал – это позвал Азмарию по имени.Однако девочка, услышав раздавшейся за её спиною голос, совсем не обрадовалась – наоборот, она вся как-то сжалась, ей показалось, что она снова у своего приёмного отца, где глаза Реллая следят за нею всюду, куда бы она ни пошла. Где самая маленькая тайна, даже если поведать её всего лишь темноте пустой комнаты, тут же становится известной невидимым надзирателям. В следующий миг она поняла, что это уже прошло, что она - в монастыре, а не в том страшном доме. Но от этого почему-то стало обиднее и больнее.- Простите. - Тихо пробормотала она, повернувшись и потупив взгляд. - Мне нельзя было приходить сюда.После чего она направилась к выходу, стараясь не смотреть ни на Левапа, ни на Иешуа. Но, поравнявшись с молодым человеком, всё же добавила в той же просительной интонации:- Но прошу, не наказывайте Иешуа. Он ни в чём не виноват.В первый миг Левап стоял неподвижно словно статуя, поражённо провожая девочку-апостола взглядом. Но когда она поравнялась с ним, сделал шаг вправо, чуть склонившись и сочувственно посмотрев ей в глаза.- Всё в порядке, Азмария! Я понимаю, что произошло между вами. В конце концов, именно поэтому я за тобой наблюдал, чтобы защитить тебя, если что-то случится. Я чувствую, что тебя в последнее время тяготят сильные сомнения и беспокойство. Мне очень хотелось бы поговорить с тобой на эту тему!Левапу казалось странным, что Азмария в последнее время полюбила ходить в одиночестве и выглядела далеко не так радостно, как ещё месяц назад. Девочка же молча стояла, потупив взгляд, когда Левап начал говорить. Но когда он произнёс: "Я за тобою наблюдал, чтобы защитить тебя", она вздрогнула, потому эти слова Левап произнёс голосом Реллая. Тот очень часто говорил так, особенно первые несколько недель, когда все ещё пытались изображать дружелюбие и уважение. И называли постоянную слежку заботой о ней и её безопасности. Поэтому она не ответила Левапу и просто прошла мимо него, открыв дверь и выйдя из комнаты.- Азмария, постой! - Выкрикнул он, но дверь закрылась прямо перед его носом. И хоть полудемон со страшной силой дёрнул её, она не пожелала открыться.***Вот уже много дней у Хроно были какие-то тяжёлые предчувствия. Мир вокруг монастыря время от времени словно бы начинал проваливался куда-то, погружаться в липкое болото, но заметить этого взглядом было невозможно. Демон сомневался, видит ли это ещё кто-нибудь, кроме него.И сегодня, когда он в очередной раз проходил по двору с метлой в руках, подметая успевшие нападать за день листья, произошло нечто совсем уж странное. Откуда-то из здания, то ли с крыши, то ли с верхних этажей, вылетели сотни чёрных птиц и, вмиг сбившись в стаю, начали кружить над монастырём, оглашая воздух отвратительным карканьем. Тень чёрного дерева, рядом с которым он стоял, словно бы выросла, протянувшись над зданием, а блеск закатного солнца в окнах храма показался Хроно сиянием глаз чёрного серафима, жаждущего хранящихся за завесой сокровищ.Ворон становилось всё больше и больше и, сделав десяток кругов над монастырём, эта галдящая стая разлетелась по окрестным деревьям, где и расселась, принявшись наблюдать бесчисленными чёрными глазами за происходящим.И вновь, как и раньше, никто кроме Хроно этого не замечал.Несколько минут демон пытался изображать работу, слепо водя граблями по земле и чувствуя в душе всё более и более нарастающее напряжение. И, наконец, когда он уже был готов бросить делать вид, что занят, и пойти к Ремингтону, в другой стороне двора, закрытой от него главным монастырским корпусом, раздался глухой, тяжёлый, долгий взрыв.***Случайному посетителю лаборатория Старшого неизбежно показалась бы странным, а, может быть, и страшным местом – жужжащие приборы, непонятные приспособления, хрупкие стенды… казалось, что всё это могло рухнуть, развалиться, не от взрыва даже, а от простого чиха. Но сам хозяин этого места был уверен, что даже если произойдёт землетрясение, даже если полгорода рухнет, даже если развалится весь монастырь, его строение таки выстоит. Пока что сам Старшой разговаривал с Розеттой. Хотя это скорее был монолог.- Кроме того, на этом патроне, сделанном из ?чистого серебра? выгравированы священные тексты, а дополнительную поражающую мощь обеспечивают специальные вещества, добавленные в состав пороха, которые, как показали эксперименты вверенной мне лаборатории, оказывают разрушительное воздействие на клетки демонов. И всё же… - Тут профессор, пожилой человек в белом халате и с совершенно седыми волосами, значительно прокашлялся. - Кроме всего прочего, необходима серия боевых тестов, прежде, чем можно будет начать серийный выпуск этой модели…Внезапно его разглагольствование было прервано писком странного прибора, напоминавшего юлу, около которого как раз и стояла девушка. Судорожно ойкнув , Розетта отступила в сторону на пару метров, мысленно крестясь - за порчу ценного оборудования лаборатории сестра Кейт живьём съест. Но Старшой не спешил ругать её, вместо этого он направился к прибору... а через секунд десять раздался глухой звук взрыва.***Тем временем солдат, взяв свой ракетомёт, уселся на него верхом и выстрелил, подлетев высоко в небо. А затем, как ни в чём не бывало, приземлился у входа в лабораторию. Этот простой фокус, для которого использовался синтез науки и магии демонов, всегда восхищал его незатейливый ум. Вышибив второй ракетой дверь лаборатории, ветеран Мировой войны вынырнул из облака пыли прямо перед юной экзорцисткой.Он оделся как на парад - красный военный мундир, пояс с двумя гранатами, укороченные штаны и стандартные солдатские ботинки.- Кто это тут у нас? Какой-то молокосос, не нюхавший запаха настоящей серы?Солдат с ехидной усмешкой направился к Розетте, которая ещё не пришла в себя после взрыва. Но начать допрос он не успел. Старшой, который после этого наглого вторжения словно бы провалился подпол (хотя на самом деле всё не было так эпично – старик просто спрятался под стол), кряхтя и кашляя, дополз до своего пульта. Когда ворвавшийся полудемон уже хотел начать допрос с пристрастием и, перейдя невидимую черту, поравнялся с любимым креслом Хэмильтона, это самое кресло, почётный инвалид экспериментов по созданию средства сверхбыстрого передвижения в пределах лаборатории, со страшной силой полетело в него. Столкновение было страшным, и не успел толком солдат оправиться от него, как застрочили выстрелы – Старшой, не давая противнику оправиться, вытащил из стеллажа один из прототипов и открыл автоматическую стрельбу по противнику. Вместо пуль это оружие стреляло чем-то вроде ампул со святой водой, разбивающихся при выстреле на множество острых осколков, поражающих противника вдобавок к своему содержимому.Вскрикнув от боли, солдат начал отступить к двери, но это ему не удалось. Как не удалось использовать и гранаты – два метких выстрела пришедшей в себя Розетты заставили его выронить это своё оружие. Однако гранаты, начинённые кроме обычного заряда ещё и тёмной энергией, упали прямо в лужи с освящённой водой, образовавшиеся после выстрелов Старшого. Чёрный дым повалил от них к потолку, раздалось шипение...- ЛОЖИСЬ!!! – Заорал солдат, прыгая за один из столов. Розетта и Старшой последовали его примеру, но гранаты, вдоволь нашипевшись, не взорвались и потухли, испустив жалкое облачко зловонного дыма.Бой возобновился, но теперь у экзорцистки было преимущество – желая использовать гранаты, солдат выпустил свой ракетомёт, и теперь был вынужден защищаться, имея в руках лишь один дробовик. Да и занимал он не слишком удачное положение – Розетта обстреливала его, почти не показываясь сама. Однако на помощь к нему подоспела подмога – подрывник, до того бомбардировавший здание монастыря из липучкомёта, показался в дверном проёме, избавленном от двери его предшественником. Теперь уже Розетта оказалась в незавидном положении, так как со стороны входа её позиция была как на ладони.- Что-то ты размяк!!! - Крикнул второй полудемон своему приятелю, скорчившемуся за куском стола.

Он уже вскинул своё странное оружие, когда ближайшее к нему окно разбилось и что-то длинное и тяжёлое устремилось к его лицу. Хроно, после начала атаки оказавшийся на противоположном от лаборатории Старшого конце двора, вынужденный из-за Вито обходить главное здание по широкой дуге, только сейчас смог прийти на помощь своей напарнице. И использовал то, что оказалось у него под рукой – те самые грабли, которыми он орудовал вот уже три недели. Не смотря на то, что полудемон успел среагировать и рванул в противоположную сторону, зубцы граблей ударили по левой стороне лица, превратив его в сплошную кровоточащую рваную рану. Следом за импровизированным оружием через окно проник уже и сам Хроно, на левой руке которого было надето тридцатисантиметровое лезвие – ?кастет?. Ситуация разом изменилась на противоположную.Едва успев увернуться от лезвия, сверкнувшего перед самым лицом, полудемон был вынужден отступать в лабораторию, стараясь хоть как-то защищаться от Хроно. Впрочем, это было бесполезно – не имея оружия ближнего боя, он за несколько секунд лишился правой ноги, но упасть не успел – пуля, метко пущенная Розеттой, прострелила ему голову.Казалось, что победа одержана, но упав на пол, тело задёргалось в жутких конвульсиях, едва не сбив с ног Хроно. Его конечности менялись, став похожими на демонические, рана на голове закрылась, а нога отросла! Затем произошло что-то вроде взрыва, отбросившего Хроно, и секундой спустя из липучкомёта была выброшена целая куча мин, прилепившихся к полу и стенам. Бой прекратился сам собой, Хроно бросился к Розетте, а Подрывник, ухватив Солдата за руку, устремился к выходу из лаборатории.- Розетта, заканчивай барьер!!! - Крикнул Старшой во весь голос, прячась во второй раз за день под стол и надеясь, что девушка догадается взять кресты со стеллажа и завершить барьер, заранее приготовленный на случай ЧП в лаборатории - два угла из четырёх украшали серебряные кресты.И девушка не подвела, зелёный свет барьера вспыхнул за секунду до взрыва, почти полностью защитив от него. Только крыша частью обрушилась.- Как ты? - Наконец поднявшись, и посмотрев на Розетту, Хроно испытал невероятное облегчение. Но взрыв, прозвучавший где-то в отдалении, напомнил ему, что сражение в самом разгаре. - Нужно выбираться отсюда… - Пробормотал он, кивая на стенд вооружений.Привычного ящика с телефоном и снаряжением экзорциста (весьма точно окрещённого Розеттой ?гробом?) у него за спиной не было, но сейчас они были в лаборатории Старшого и, пользуясь преимуществом военного времени, могли грабить её так, как никогда раньше бы им не позволили.

***Кабину машины заливала музыка, поглощающая большую часть внимания водителя и совершенно безразличная его соседу. Неразлучная парочка – Дженай и Вито ехали на своем рабочем грузовике к монастырю. Три их спутника – Фиоре и два полудемона, имен которых ковбой не соизволил запомнить, находились в кузове, главным достоинством которого, по мнению атлета, была звукоизоляция. Там же лежало подготовленное для этого дня оборудование Шейдер.- Черт, посылают нас на штурм, как на плевое дело, а сами сидят в тиши и покое! Нет, чтобы хоть раз поработать в поле! Мигом бы все бахвальство бы растеряли… - уже третий час не переставал возмущаться ковбой, чем бесил своего шкафоподобного друга, который, впрочем, понимал далеко не каждое слово беловолосого. Тот после разборки с Шейдер так и не вышел из боевого режима болтовни. И за минуту порой успевал выплюнуть до двадцати бранных слов.

- Если сейчас же не заткнешься, я лично буду гнать тебя до Атлантиды пинками под зад! И говори ты уже помедленнее! – Наконец, не выдержал он.- Ба, Вито, ты настоящий друг! Хочешь выпросить нам второй отпуск за месяц! Но Шейдер-то отдыхает круглый год… - Отозвался частично успокоившийся мясник. Говорил он теперь достаточно медленно, чтобы понять его мог даже человек. Впрочем, болтать он перестал только когда Вито начал тормозить в полукилометре от монастыря – на таком расстоянии их не засекли бы без помощи со стороны самих грешников.- Вылезай. - Приказал лентяй, хотя его напарник имел почти такое же право так называться и, о чем-то задумавшись, промолчал. О чем? Думал он вовсе не о плане предстоявшего боя… Думал он о том, как именно выбраться из стального коня – вышибить дверь ногой или нормально, как уже поступил его напарник, пошедший выпускать запертых на замок девушку и полудемонов. В конце концов, маньяк прикинул, что уходить, скорее всего, придется на крыльях, а значит, машина все равно достанется Магдаленцам, а не вернётся в хозяйство грешников под бдительное око Шейдер... И дверь осталась на месте.И вот вся компания нападающих оказалась под открытым небом. Насчёт того, что делать дальше у каждого было свое мнение. Вито хотел для начала отвлечь внимание взрывом, полудемоны собирались вступить в переговоры и выдвигать условия, Фиоре своего мнения не имела…. Что до Дженая, то он просто сделал первое, что ему пришло в голову – зажал рукой нос и помахал второй перед лицом.