Глава 7 "Без Дна" (2/2)
Как будто чужие крики, звучавшие здесь тысячи лет назад, забивались ей в горло, оставляли стежки на тонкой ткани осипшего голоса. Рваные ощущения мелькали разноцветными мазками, тянули истощенные руки в горячих волдырях и порезах прочь от нее.
И холодно... было так холодно внутри, где пока еще билось давно разорванное пополам..."... сердце. Твоя стихия, на самом деле, называется "Сердце". Ты можешь чувствовать эмоции и читать мысли других существ, даже создавать иллюзии" - поправил доктора Мор Паразит. Если насмешка в его голосе и была, то, тщательно пережеванная, она стала мягкой и смолистой.
"Хотя, думается мне, как и все ученые, ты больше привыкла полагаться на разум, не так ли?"Крысиные глаза следили за дыханием, незримо застывающим в воздухе. Видели его так, словно температура здесь подходила для рваных облачков пара, ватой из которых можно было промокнуть разбитые губы, сглотнуть ответ и подавиться собственным...... всесилием?Доктор Мор промолчала, соглашаясь, прикрыла глаза, оставляя внешний мир, как набор запахов и звуков. Они были живыми, свежими, солеными, и соли казалось даже слишком много от растворившихся чужих воспоминаний.
Тех, которые давно умерли.
Там был последний страх, отпечатавшийся на лопнувшей пленке глаза. Волны, рвавшие легкие, заливая в них всю жестокость мира, топившего котят. И белый огонь пришел ему на смену, вливаясь уже в сами волны, превращая тела в пепел, а небо - в затягивающую бездну.
Разве ты не знаешь, сын мой, сколько нужно ума, чтобы править миром?Мистер Навар тоже знал запах Склепа Разрушения... как свой собственный.Не только ученые привыкли полагаться на разум. Наверное, из всех пятерых только мистер Навар мог пойти в древнюю гробницу за своим сердцем. Все еще верил, что оно похоронено где-то здесь. Не жалел... пока.
Сейчас Навар вымывал из раны мистера Скряги воспоминания о битве. Измельченные и жесткие, они добавляли грязно-красные подпалины в леопардовый узор на платке.Мистер Скряга ожидал, что это будет неприятно, что даже вода будет жечь и без того горящее плечо. Но ладонь мистера Навара рядом с раной была холоднее, и боль уходила в его глубокую линию жизни без любви.Можно было даже почувствовать, как она отзывается легким покалыванием в подушечках пальцев и скапливается пульсом на запястье.Устало закрыв глаза, как будто это могло помочь ему проснуться в другом месте и времени, когда-то вчера, мистер Скряга не сразу осознал, что вода не просто не щипала рану, но уже не попадала внутрь. Края свежей здоровой кожи зацепились друг за друга, и веки распахнулись, неосознанно опасаясь тоже срастись.
"Моё плечо... оно больше не болит" - изумленно выдохнул он.
Должно быть, мистер Скряга решил, что помогла местная грунтовая вода. Он подумал, что удивляться, вопреки утверждению мистера Навара, было никогда не поздно."Рана закрылась" - просто подтвердил Навар, не разубеждая мистера Скрягу в этом. Под кожей на его ладони еще скользили беспокойные, даже резкие, потоки энергии. Они затихали, выравнивались вместе с дыханием.Мистер Навар не знал, как насчет коллег, но сам уже с детства отдавал себе отчет, что обладал странными силами. Мистер Навар никому о них не рассказывал. Не было никого, кому он мог бы рассказать. Но, кажется, в Склепе Разрушения эти способности стали только сильнее.Мать Навара всё знала, конечно. Возможно, знал и отец, но никогда не говорил об этом вслух, даже в те годы, когда его отношения с наследником были не такими напряженными. Теплели на время, напоминая, впрочем, о том, что во время оттепели снег тяжело падает с крыш. Если его не счищать. Если не быть осторожным.
Мистер Навар помнил старые шрамы на черепицах кирпичного цвета... запекшиеся корки лака на тяжелых дубовых дверях. Лиловый запах вереска и облако, приколоченное к небу. Фамильное поместье под ним казалось просто огромным. Позолоченная вязь на створках парадного входа обтекала воспоминания, танцуя между каплями времени, которое давно утекло, но не смыло... не смыло это чувство.
Ощущение тепла внутри, кусочки засушенного на черный день солнца в мамином чае на веранде, свежесть ее мятной улыбки и тягучие запахи разнотравья на клумбах: лекарственные растения и простые полевые цветы.
Она любила то, как ромашки обрамляют лепестками полдень и как сурепка пахнет медом, а медуница - небом, таким пурпурным и легким в сумерках, когда тени засыпают под крыльцом.Казалось странным, что мистер Навар помнил тот день так ярко, ведь тогда он еще был слишком мал, чтобы разум цеплялся за прошлое, а не жил одной секундой: капельками рассвета на лице, шепотом бриза в ресницах, вспышками солнечных зайчат. Когда одни впечатления вытесняли другие так быстро, что ничего не остается от самых первых лет жизни.
Ничего, кроме бабочки.Рваный осенний лист среди зелени раннего лета, она еще была живой, и на взлохмаченных крыльях, от которых осталось так мало, танцевала агония. Нет. Это был просто ветер. Тонкие лапки спотыкались, но шли против него.
Бабочка была стара? Прожила свой день, и рисунок из ее пестрых крыльев выпадал, как картины из памяти пожилых людей - с потерянными очечниками и забытыми ключами. Или она вырвалась из клюва птицы? Сама решала, как и где ей умирать, и не могла доползти до клумбы с бархатцами, чтобы подходить по цвету...Ребенку хотелось помочь ей, неосознанно, инстинктивно. Хотя бы просто взять в ладони и бережно перенести в траву прочь с асфальтированной дороги, по которой могла проехать машина отца, когда тот вернется. А ладони неожиданно потеплели, почти обжигая внезапностью чужой боли, не поняли даже, что ее стало меньше от этого.
Черные зрачки удивленно расширялись, как рисунок на постепенно восстанавливавшихся оранжевых крыльях.Мистер Навар помнил, как бабочка взмахнула ими, стряхивая смерть, и взлетела. Она тоже не поняла, что произошло, в отличие от его матери.Ты все сделал правильно, котенок - ее голос был мягким и глубоким, как мурлыкание, заменявшее в детстве пустые слова колыбельных.Отец бы не согласился. Фыркнув, поведя заостренным носом, как ножом по воздуху, он бы презрительно сказал, что насекомые все равно живут один день.Но этот день для них важен- возразила бы мама... кошка... она тоже умела лечить синяки и ссадины сына одним движением музыкальных пальцев и играть ими вальсы для распускавшихся рядом с ней цветов.Ребенок еще не знал, что люди так не могут, когда учился у мамы быть человеком.С годами слишком многое изменилось. На руки мистера Навара с по-кошачьи острыми ногтями налипла грязь и кровь отцовского бизнеса. Но его пальцы по-прежнему помогали распускаться цветам, лечили бабочек, раненых животных на дорогах, когда другие проезжали мимо, сломанные крылья птиц, подстреленную кем-то рысь, чтобы котята не плакали по ней, беззвучно замерзая изнутри без материнского тепла.Мистер Навар знал, как это больно. Он сам когда-то был таким котенком."Твоя сила - Земля"
Паразит имел невыносимую привычку отвечать исключительно на то, о чем его дажене спрашивали."Ты можешь управлять растениями и лечить живых существ," - зачем-то сообщил он мистеру Навару, сощурив глаза, пронзительно оранжевые, как подпаленный бархат королевских знамен.
От зрачков пахло гарью."Да? А я думал, что кто-то отчаянный и безрассудный, вроде тебя, будет огненным магом..."Мистер Скряга хмыкнул, деловито массируя плечо, проверяя вернувшуюся руке подвижность. Он втирал в кости творившееся вокруг безумие, и суставы даже не скрипели от этого.Только вода за спиной продолжала падать.Уголок тонких губ Навара дернулся вверх к ранней морщине. Он и сам бы так подумал, если бы не знал.
Мистер Скряга явно почувствовал себя лучше, раз мог иронизировать по этому поводу безоблачными глазами. А скептический взгляд доктора Мор шипел каплями масла на чугунных щеках пятого участника их нескладной группы."Нет уж! Вы просто глупцы, радуетесь всему этому, как горстка детей! Думаете, вы всемогущие, неуязвимые? Посмотрите на себя!"Раскаленный взгляд мистера Шлама вцепился по очереди в каждое лицо, рванул скулы наждачной бумагой. Мелкозернистая злоба крошилась и оседала соринками в глазах."...Телепат..."Тяжелый взгляд из-под челки, шрамы, липнущие к растрепавшимся волосам, и яд на элегантных позолоченных ресницах."...Какая-то водяная крыса..."Просто маска, даже под тканью, душащей звериные инстинкты и бессмысленно скрывающей точеные резцы. Он тоже показал зубы, заслушивая список действующих лиц и по совместительству исполнителей."...я не желаю участвовать в этом спектакле!"Сколько раз мистер Шлам пропускал сквозь себя эту мысль? Острую, мучительную, поворачивающуюся как кинжал, застрявший между ребрами, но не достаточно глубоко чтобы убить? Он чувствовал её сейчас еще сильнее, еще болезненнее, чем прежде.
Раскаленные угли ненависти протестующе зашипели, когда на них плеснула холодная вода слов Паразита:"А эти древние Чемпионы... они и есть те "химеры", которых ты упоминал?"Решил уточнить мистер Скряга, меняя дымящуюся тему, пока она не раскалилась до предела, не лопнула, не началась буря в закрытом блюдцем стакане с подтеками томатного сока на стенках..."Некоторые из них, да"Паразит кивнул. Его хвост, спокойно свисавший у ног, уже не отмахивался от вопросов. Ответы зудели в воздухе и запускали в уши полые хоботки.
"Вы бы могли их назвать "люди-крысы", вроде меня, "люди-кошки", "люди-кабаны" и так далее. Большинство этих племен было уничтожено. Человеческой расой. Вместе со всеми упоминаниями о них, но, похоже, наследие химер все еще живет в далеких потомках их полукровок. В таких как ты, Свин Скряга... и как "мальчик-кошка"По-крысиному быстрый взгляд в сторону природного врага показался выстрелом из аркебуз расширенных зрачков. Вхолостую, но мистер Навар все равно почувствовал, как от этого запахло порохом.
Кошкам было все равно, что о них думают крысы.А вот свиньям, похоже, - нет.Получив передышку, время осмыслить все слова и действия, мистер Скряга уже начал сомневаться в реальности происходящего. Или даже в собственном рассудке.
"О-о..." - это был вздох, на миг заполнивший собой и без того широкие зрачки. А потом Скряга медленно покачал головой и скептически прищелкнул языком по клыкам."Ошибка"К изумленной букве "о" сами собой добавились пять новых, и пальцы легли на горячие виски опущенной головы.
Чтобы догадаться о мыслях Скряги даже не нужны были телепатические способности доктора Мор. Они проступили на лице предательской краской обреченности. Доступные всем, как открытое горло кабана, упавшего на снег.Он думает, что мы такая же ошибка природы, как Паразит...... и что не просто так снятся давно умершие родственники. Не зря на свежие раны слетаются теории. Ядовитые, круглые капельки ртути, ударявшиеся друг об друга.
Тишина, уже давно не шевелившаяся, теряла части себя и заставила Мор и Шлама неосознанно переглянуться. Словно проверяя, что сами они еще были целыми. Что пространство не расползалось по швам. Что из-под кожи, червями, не появлялись стежки мясистых суровых ниток, когда начинал идти дождь. И его не было слышно сквозь стены."А... я?" - с какой-то опаской спросила Паразита доктор Мор.
Две другие робкие гласные встали на цыпочки: конец и начало. Она, наверное, могла бы быть дочерью кобры с опасными изгибами и жесткими кольцами, но хладнокровием от доктора сейчас даже не пахло."Двое из тех, кто построил гробницу, были всего лишь людьми, пусть и обладавшими магическими способностями," - презрительно бросил в ответ Паразит, как будто Склеп Разрушения от этого что-то утратил или приобрел.
Гробница помнила каждого из их предков на вкус, слизывая могильной тишиной кровь, стучавшую в висках. Громко."Но достаточно разговоров"Паразиту всегда было о чем молчать. Он припал на одно колено у, казалось бы, сплошной стены в далеком от почтения жесте, проведя кинжалом между плитами.Только сейчас мистер Навар обратил внимание на барельефы, напряженно выгибавшие спины под длинными пальцами. От них не так много осталось спустя столько поколений.Каждый затертый рисунок, каждое обгоревшее пятно на стене - это были занозы, зарубки разрушенных судеб. Жалкие синяки на теле так и не поверженного древнего строения, которое раз за разом восставало из камня.Время не пощадило их, четвертовало, сложило, как смогло, заживо сшивая части драконов и кошек, змей и львов, лошадей и грифов. Они бесцветно истекали трещинами из открытых пастей. Огонь первым стерся со стен, оставляя лишь запах гари, непонимания.
Химеры любили природу даже после того, что она сделала с ними. Они выжили и стали только сильнее, никому не позволили бы отгрызть свои крылья, вырвать когти, ненавидели жалость ижар падавших на них слез, жгучих, как кислота.Это пустое печальное лицо, вырезанное среди каменных ветвей, вплетавшихся в легкие волосы, заползавших под тяжелые веки... если присмотреться, то оно на самом деле не плакало. Просто по щекам изображенной на стене женщины с правильными средиземноморскими чертами стекали брызги от шипящих водопадов, целебный яд времени. Проклятия стучались в ее отколотые уши до крови. Один ответ:An nescis, mi fili…*Я знаю.
Паразит тоже знал, как хрипят вспоротые кинжалом стены, тайные ходы открываются ранами, слишком мучительными, чтобы их стыдиться. Скелеты вываливаются из шкафов, и не соберешь костей. Он отодвинул плиту с какой-то обыденной легкостью и сообщил, снова убирая ритуальный кинжал за пазуху, поближе к камню:"Кто-нибудь, разбудите меня, когда мы вернемся в реальный мир... "Чтобы продолжать жить иллюзиями?Эта мысль оставила неприятный осадок, разгоняя белую пыль в абстрактные картины на пепелище. Словно ничего настоящего и не существовало, кроме этих подземелий, где на восточной стене каждого зала выцарапывали солнце, чтобы однажды просто не забыть, как оно выглядит. Забывали, как греет."Неужели? Не думай, что сможешь использовать артефакт вместо меня!" - процедил мистер Навар, мгновенно сорвавшийся с места следом за ним.
Что-то пугающе хищное проступило в этот момент на его лице, глубокие тени впитались в складки между бровями, делая их похожими на тигровые полоски. Желтоватые клыки оскалились, он втянул сквозь них запах дичи и сырых джунглей после сезона дождей."Нет! Мистер Навар! Стойте!"Окрик уже второй раз отчаянно бросился в погоню, но сейчас слова споткнулись. Голос доктора Мор не догнал ни кошку, ни тем более крысу, был растоптан и рассыпался на куски собственного эха. Почти хрустальные.
Вот только в сказках Золушки теряли туфельку, а не внутренности..."Навар - кошка. Кошки гуляют сами по себе"А свиньи не хотят оставаться в темноте, где звук удаляющихся шагов еще бьет по вискам и что-то вторит ему изнутри, сочится наружу, серое, как пепел."Он так одержим этим дурацким артефактом... Навара даже не беспокоит, что мы произошли от каких-то... древних мутантов!"Мистер Скряга выплюнул это окровавленное твердое слово с таким презрением, словно годами не замечал своих длинных клыков, слегка заостренных ушей, думал, что все это так же нормально, как наследственная склонность к лишнему весу, и что в жару было совпадением, если на него дул прохладный ветер.
Всю жизнь Скряга вдыхал магию полной грудью, поперхнулся сейчас и всё еще не мог проснуться. Это был не сон, а покойный дедушка не говорил, что они все умерли..."Тебя же не беспокоило, что человек произошел от обезьяны? Чем хуже оказаться далеким потомком этих "химер"? К тому же, у нас есть более насущные проблемы"Не дожидаясь ответа, доктор Мор резко перевела тему, и все возможные возражения промчались мимо, сминая гвозди, разложенные по рельсам, ломая палки в колесах, судьбы, стереотипы."Что?"Услышав это, Мистер Скряга действительно на время забыл о химерах, шумно вдохнул, уже не задумываясь о том, чья кровь прилила к его потному, раскрасневшемуся лицу."Подумай сам. Единственные, кто могут ступить в гробницу - это потомки тех, кто ее построил, верно? Почему тогда каменные стражи напали на нас? Зачем вообще нужны ловушки в коридорах? Разве кто-то не хотел бы, чтобы их "плоть и кровь" нашла сокровища, стала богатой?"Пару секунд мистер Скряга как будто еще намеревался найти за щекой полупережеванные аргументы, но уже проглотил их и уткнулся глазами в пятый угол коридора."Об этом я и говорю!"Воскликнула доктор Мор, сжав руками плечи. Ей было слишком зябко растворяться в собственной уверенности, холодной и текучей, как капелька пота на шее у корней рано поседевших волос. Но она уже не сомневалась..."Нет здесь сокровищ! Здесь наверняка что-то другое... что-то опасное, что наши предки пытались не выпустить в мир. Чем бы это ни было, Паразит упоминал, что ему нужны все пятеро. Значит, он не сможет добраться до цели один или даже с помощью Навара. Нам надо выбираться отсюда, пока можем!"Доктор Мор дернула Скрягу за рукав, сильная для своего стройного, гибкого, как хлыст, тела. Она резко обернулась, ища глазами мистера Шлама, который, наверняка, впервые согласился бы с ними, твердил об этом с самого начала, праздновал труса, но по крайней мере, не пировал во время чумы, отхлебывая из вспоротых ладоней.
Мистера Шлама здесь уже не было"Где?.."Этот вопрос скорее должен был звучать как "куда?" - вверх по лестнице, которая была винтовой до головокружения, заставляла мистера Шлама скрести пальцами стену, чтобы не споткнуться. Он сбился со счета ступеней, запыхался, отхаркивая, быть может, последний шанс оставить всё это позади.
Мистер Шлам даже не прислушивался к разговору Скряги и Мор под ногами. Слова пробивались сквозь трещины в камне, были горячими и дымными.
Шлам просто хотел уйти и, как всегда, не подумал, что Паразит не оставил бы его, а также Скрягу и Мор без присмотра, если уйти действительно оказалось бы просто...Очередная ступень лестницы предательски прогнулась, ушла вниз, и сердце мистера Шлама ухнуло следом. Он отдернул ногу, пошатнулся и понял, что свет был еще страшнее, чем темнота, когда взвившееся из промежутков между ступенями пламя опалило спутанные кустистые брови.Почти неузнаваемый истошный крик невольно заставил подкоситься колени тех, кто еще был внизу. Инстинктивно выставив руки перед собой, мистер Скряга поймал тяжелый и болезненно бьющийся комок нервов, даже не сразу понял, что смягчил падение мистера Шлама. Тот кричал, вырывался, как неуклюжий тетерев из силков, принял руки Скряги за смерть, впившуюся ногтями под ребра.
"Нет, хуже... "С лестницы тек огонь.
Он спускался ступень за ступенью, как живое существо. Почти можно было различить ступни, сплетенные из языков пламени, с длинными как у хищных птиц пальцами и шпорами на пятках. Жар остановился, выжидая, вцепился глубокими тенями в лица и рванул все глаза на себя."Бегите отсюда!!"Оттолкнув от себя мистера Шлама, Скряга сам уже не смог последовать собственному совету.
Проем, ведущий в спасительный зал с бассейном, заслонила собой смеющаяся маска - сгусток пламени наподобие шаровой молнии, вызывающе зависший на одном месте. У него даже было лицо, и из пасти отлетающими искрами выпадали молочные зубы, уступая место пылающим клыкам.Мистер Скряга отскочил и отчаянно оттолкнул от себя воздух, не раздумывая, вскидывая ладони щитом.
"Чем бы ни были эти наши "силы стихий"... пора бы им сработать!"Ветер подчинился ему, проскальзывая, утекая сквозь пальцы, набирая скорость. Он смог бы задуть свечу или даже костер, но не этот сгусток живого пламени, который словно проглотил пыльный кислород, раздулся, порвался.
И огня стало больше вдвое.
Так гидра отращивает головы, чтобы не жалко было разбить одну из них, ударившись о плиты, где еще секунду назад стоял мистер Скряга."Как можно бороться с огнем, доктор?"Привыкнув считать, что доктор Мор знает если не всё, то намного больше других, мистер Скряга и сейчас обратился к ее прямой спине и ногам, топчущим убегающие тени. Он не видел нервно сжатых губ, того, как ярость на собственное бессилие течет из носа, а челка бьется о шрамы."Шлам! У тебя же должна быть сила огня! Погаси этих существ!"Кому она давала советы? Паникующему, уже запыхавшемуся, закрывавшему руками голову мелкому жулику, который бежал позади нее? Мистер Шлам едва мог внятно говорить, захлебываясь собственным дыханием."И что я должен сделать?! Руками взмахнуть? Сказать волшебное слово?"Обрывки фраз чередовались с судорожными хриплыми вдохами."Может, могучий телепат вложит мне в мозг инструкцию по применению магии?"Доктор Мор не сомневалась, что в голове Шлама было достаточно свободного места для этого, но не знала, как можно научить бороться того, кто привык прятаться, не преодолевать препятствия, а проползать под ними.
Даже на грани жизни и смерти Шлам, в отличие от нее и Скряги, не открыл в себе ничего, кроме новых страхов и привычки винить других.Да, они и правда были виноваты...Доктор Мор резко выдохнула болезненный жар из легких."Уф... тогда просто заткнись и не трать кислород! Его и так мало..."Едва ли доктор Мор сама могла различить, произнесла она это вслух или телепатически до крови вдавила в ухо мистера Шлама свои гневные мысли.Люди...… раскололи камень, научились летать у ветра, вышли сухими из воды, перепрыгнули через огонь и бежали сейчас по медным трубам.Глядя на них свысока, зацепившись за потолок всеми четырьмя лапами, Паразит, который и не намеревался достичь саркофага раньше кошки, довольно щурился и скалил щербатые ресницы. Всё шло по его плану.Он думал, насколько предсказуемы были даже самые могущественные представители человечества, любили верить в ложь, плыли по течению.
И оно несло их к водопаду.