5. Примирение (1/2)

Прошло два года.

Сколько слухов ходило по Сартару относительно того, что случилось с младшим принцем и куда его отправил отец, сложно было представить, и каждый был невероятнее и фантастичнее другого. Одной из самых забавных, пожалуй, была история о том, что Торрен – не родной сын короля, и Его Величество, узнав об этом, выслал оказавшегося плодом измены младшенького из страны. Трион, да и сам Норрен, только посмеивались над этими разговорами.

Исчезновение принца-распутника свет воспринял опечалено. Бывшие любовники Торрена ходили как в воду опущенные, мечтая о возвращении младшего д’Орсвита и о новых ночах с ним. Без Тора стало удивительно скучно – словно весь мир поблек, потерял краски, лишился звуков, даже время как будто замедлилось.

Трион, зная, что может сойти с ума, если будет думать о брате, изматывал себя работой. Трудился он на износ – и через два месяца противодемоническое заклинание, которое он составлял вместе с Вортоном и Трапишем, наконец было готово. Защита была возведена пока что только вокруг Сартара, но в земли дроу уже спешили светлоэльфийские маги и дилонийские чародейки, желающие присоединить свои силы к охранным чарам. Трион не сомневался, что вскоре заклинанием заинтересуются и человеческие маги, и орочьи, и гномьи. И тогда вся Ларелла будет защищена от вторжения демонов.

Доверив заботы о заклинании Трапишу, Трион с головой окунулся в государственные дела. За пару месяцев он сделал столько, сколько не сделал за предыдущие несколько сотен лет. У короля Норрена каждый день округлялись глаза, когда старший сын приносил ему в кабинет огромную стопку просмотренных бумаг и переработанных документов.

— Трион, ты себя загнать решил? – однажды скептично поинтересовался Норрен, когда очередная стопка оказалась вышиной почти в треть его роста. – Это такой изощренный способ самоубийства?

— Я просто делаю то, что должен, — сухо ответил кронпринц.

Трион спал за столом, положив голову на перемешанные министерские отчеты. Был поздний вечер, и старший принц уже обессилел – он не смыкал глаз две ночи, разбираясь с прошениями из провинций и письмами от купеческих и торговых гильдий. Единственная свеча в тяжелом бронзовом подсвечнике догорела и погасла, но в покоях все равно было светло из-за лунного света – ночь была ясная.

Дверь комнаты тихонько приоткрылась, впуская нежданного гостя. Усталый Трион проснулся не сразу – непростительная ошибка для него, воина и принца дроу, — а лишь тогда, когда ночной визитер сделал несколько шагов и остановился у окна, отводя в сторону тонкую занавеску.Кронпринц выпрямился, поморщился от ломоты в спине. Прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд на знакомой стройной фигуре у окна, и, не веря, протер глаза.

— Торрен…Младший повернул голову, переводя взгляд на брата. Он немного изменился: стал вроде бы крепче, кажется, загорел и, несомненно, возмужал. Черты его лица стали более взрослыми и четкими. Но он был по-прежнему изумительно красив, юн и свеж – и, не знай Трион всей правды, он бы подумал, что стоящий перед ним прекрасный юноша, окутанный, как невесомым волшебным покрывалом, серебристо-голубым лунным светом, невинен. В нем не было уже той горячей, вызывающей сексуальной, дерзкой страстности и горячности – но была спокойная, ясная привлекательность, расцветающее очарование молодости и мягкое, разумное, харизматичное обаяние начинающего взрослеть юноши.«О боги, как он красив…» — было первой мыслью Триона. И уже после нее пришла другая.«Он вернулся».Трион встал из-за стола, не сводя глаз с брата.

— Торрен…

Младший молчал.

— Когда ты вернулся?— Только что.

Голос его тоже слегка изменился – как будто бы окреп, стал спокойнее, размереннее, приятнее, приобрел чуть заметные бархатистые нотки.

Трион довольно долго молчал, не зная, что сказать.— Как ты? – наконец спросил он.

Тор склонил голову.— Хорошо.

Трион пытался казаться невозмутимым, но получалось у него плохо. Вернулся, Торрен, братишка, родной, любимый, ненаглядный, вернулся… И каким! Кронпринц жадно разглядывал младшего, подмечая каждую мельчайшую деталь его облика и заостряя внимание на каждом локоне, спадающем вдоль его лица, каждой тени от реснички на щеке, каждой складочке его одежды. Торрен был в черной куртке, черных брюках, белой рубашке и высоких сапогах. Ворот рубашки был распахнут, пара верхних пуговиц расстегнута, так что Трион мог видеть шнурок на шее и тонкие изящные ключицы. У него перехватило дыхание – одного этого хватило, чтобы возбудить его. Впервые за несколько месяцев он наконец испытал желание – и какое желание!

Торрен качнул головой. Темные волосы мягкой волной упали на плечи. Трион отметил, что прокол от серьги в ухе Тора зажил без следа.

— Ты… вернулся насовсем?— Да.

— Почему?Торрен помолчал.— Я скучал по дому, — наконец произнес он, приподнимая голову. Взгляд его остановился на бумагах на столе.— Все так же трудишься на благо королевства?— Да… много дел.

— Ты всегда не любил государственные заботы, но заставлял себя заниматься ими и работал до умопомрачения до тех пор, пока не разбирался со всеми. Меня всегда это в тебе восхищало.

Трион поразился – его младший братишка говорил как взрослый, спокойно, умно, удивительно точно, размеренно, так, что его хотелось слушать бесконечно, утопая в его красивом, мягком голосе и наслаждаясь его звучанием.— Ты многое сделал, пока я был в отъезде.— Многое?— Защитное заклинание, прогоняющее демонов. О нем говорят по всей Ларелле.

— Это более заслуга Трапиша. Все сделал он, я лишь выдвинул идею.— Но именно ты дал первый толчок. И теперь от Нижних Миров защищен не только Сартар, но и Веллариэль с Дилонией.

Трион наконец понял, что его так удивляет в речи брата. Не только это мягкое, несвойственное ему спокойствие, но прежде всего – мудрость.

Торрен словно нарочно говорил о каких-то отвлеченных вещах, не касаясь острых тем, не рассказывал о себе… как будто он просто оттягивал время, набирался храбрости перед тем, как перейти к главному.

Трион понял это. И сделал переход сам.— Торрен.Младший вскинул голову.— Я скучал.

Тор не ответил.

— Я… — Трион, мучительно подыскивая слова, сделал шаг вперед. – Я так виноват перед тобой… А когда ты уехал, я даже не попросил прощения.

Молчание.— Торрен…Младший д’Орсвит наконец разомкнул губы.— Я не могу тебя простить, Трион.

Кронпринц остановился в паре шагов от брата.

— Я знаю, Тор, — Трион давно, давно подготовил эти слова для брата, давно собирался сказать ему их – но говорить все равно было мучительно больно. – Ты и не должен.

— Я не могу забыть…— И ты не обязан.— Я не могу оторваться от прошлого…— И не нужно.— Но я не могу тебя ненавидеть…Трион замер и бросил на брата изумленный взгляд.— Я не могу тебя ненавидеть, — прошептал Торрен. Голос его слегка дрожал. – Я не знаю, почему… Ты причинил мне столько боли… ты переломал мне душу… ты перевернул весь мой мир… я хочу тебя ненавидеть. Но не могу. Почему – я и сам не знаю.

— Торрен…Прежде, чем Трион – да и сам Торрен – успел что-то сообразить, он понял, что стоит вплотную к брату, обнимая его за талию и зарываясь лицом в его густые иссиня-черные волосы.

— Тор…

Младший опустил голову, ничего не сказав. Но он не оттолкнул его сразу, прикосновения брата не были ему противны, он не боялся их – и это обнадеживало.

— Я перевернул твой мир, это верно… Но мой мир – это ты. Я изранил твою душу… Но моя душа – это ты. Я не принес тебе ничего, кроме боли и страданий… Но все это – от любви.

Я люблю тебя, Тор.

Младший судорожно вздохнул, сдерживая всхлип.— Трион… почему ты это сделал?Кронпринц немного помолчал.— Я сходил по тебе с ума, Тор. Но я слишком хорошо понимал, что мы не можем быть вместе. Нужно было проложить между нами пропасть, пропасть, которую я не смогу преодолеть. И единственной такой пропастью могла стать только твоя ненависть. Все остальное я смог бы преодолеть – но не ее. И когда терпеть уже не осталось сил, я решился. Чтобы ты возненавидел меня, начал презирать, чтобы сам сделал то, на что я не был способен – порвал все наши отношения и отдалился от меня…

Прости, Тор. Я выбрал неправильный путь.Торрен ссутулился еще больше. Кронпринц не мог видеть его лица, но догадывался, что глаза брата полны слез.

— Я долго пытался убедить себя, что должен тебя ненавидеть, что я больше не хочу даже вспоминать о тебе, что желаю навсегда тебя забыть, стереть из своей жизни… Но я не могу. Это все ложь.

Трион окаменел. Сердце его колотилось как бешеное.— Это ложь. Я обманывал себя. Я не могу тебя ненавидеть. Даже после всего, что ты сделал…Трион отпустил талию брата и выпрямился.

— Я не понимаю, как это возможно… — шептал Тор. – Я…Старший взял лицо младшего в свои руки.— Я тебя…Трион прикоснулся к его губам. И прежде, чем оба успели что-то сообразить, они уже целовались – жадно и нежно, страстно, самозабвенно… Трион разорвал поцелуй только когда понял, что Тору не хватает воздуха – сам он мог продолжать еще долго. Он прижался лбом ко лбу брата, ловя его горячее дыхание, наслаждаясь его теплом, его близостью, чувствуя, как колотится в его груди испуганное, запутавшееся, израненное сердце…Торрен тяжело дышал, стискивая пальцами плечи брата. Он мелко дрожал… и медленно, очень медленно, но ощутимо подавался навстречу Триону.

Кронпринц судорожно выдохнул и, подхватив брата на руки, понес его на кровать.

Он мягко уронил младшего на одеяла, навис над ним, приник губами к впадинке на шее, дрожащими руками начал расстегивать пуговицы. Торрен, обвив руками его шею, просто откинул голову на подушку и закрыл глаза – невероятный, немыслимый знак доверия, позволение на любые действия, понимание, не то согласие, не то капитуляция…

Он открывал ему свою душу. Веря, зная, не сомневаясь – брат обласкает ее, обольет нежностью, наполнит любовью…

Торрен отдавался. Добровольно.Трион был осторожен и страстен, как никогда, трепетен и ненасытен, тороплив и мягок. Он полностью оправдывал оказанное ему доверие и не позволял себе ни малейшей грубости, забывая о себе, пытаясь лишь доставить как можно больше наслаждения Торрену. Самому ему было достаточно чувствовать, как плавится в его руках стройное, гибкое, молодое тело братишки, как отзывается оно на малейшие его прикосновения, как горит под его поцелуями мягкая бархатистая кожа, как зарываются в его волосы пальцы младшего, как он отвечает на ласки его губ и как льнет к нему, прося о большем единении, большей близости, большей нежности…

— Ты… там… занимался этим… с Дариэлем? – в какой-то момент прошептал Трион, которого этот вопрос мучил уже давно.

— Н-нет… — выдохнул Торрен, цепляясь за его шею. – Я ни с кем… эти два года…

Трион невольно улыбнулся.

— Ты боялся?..— Да… Я боялся любого прикосновения… Поначалу… Но потом… это прошло…— А меня – сейчас – не боишься?— Нет…— Почему?— Я… я… доверяю…