2. Метаморфозы (2/2)
— Торрен, ты чокнулся? Я твой прадед, демоны тебя раздери! ПРАДЕД! И я старше тебя на двадцать тысяч лет! – рыкнул Вортон на внука.— Разве это причины? – мурлыкнул Торрен, однако попытки затащить в постель деда оставил.
Хотя в последнее время, насколько видел Трион, его братишка решил снова пойти на приступ дедовой нравственности. Оллеро указал ему на это, но старший принц только отмахнулся. Потуги Торрена в отношении Вортона были бессмысленны чуть более, чем полностью.Трион знал: все – его вина. Это он растлил брата. Он сделал его такой шлюхой. Он – причина всему.Торрен, мальчишка, беспечный, наивный, был изнасилован собственным братом – и это вдребезги разбило его мир, растоптало, раскрошило, уничтожило, разорвало на тысячу частей, смяло его душу и перевернуло все его взгляды. Первое время он ходил совершенно убитый, какой-то сломленный – и двор, не знающий причин такого состояния принца, всерьез опасался, что тот наложит на себя руки.
Но Тор не сломался. Он был гибок – и потому, когда на него надавил тяжеленный груз осознания собственного падения, перестроился и изменился.
И изменения были радикальными.Из веселого, шебутного, безбашенного мальчишки он превратился в самую распутную шлюху Сартара.
То была месть – Трион это прекрасно знал. Торрен возненавидел его – еще бы, быть лишенным девственности родным братом, которым он восхищался и которого так любил! – и возжелал отмщения. Сначала, как догадывался Трион, Тор переспал с Дариэлем – тот давно сох по своему лучшему другу. Трион думал, что братишка просто пытается забыться после случившегося… но все оказалось серьезнее.Торрен озлобился. Возненавидел все и всех. Он обвинял весь мир – и мстил он не только Триону – так было разве что вначале, — а всему миру. Точнее даже, всему миру в лице Триона.
Торрен посчитал себя падшим. Грязным. Обесчещенным. Конченным.
И потому решил, что ему нечего терять.Зато – можно брать от жизни все, что захочется.Нет. ЭТОГО ему не хотелось. Захотелось только потом.
Сначала была месть. Просто месть. Попытка забыться – в том числе. Мазохистское удовольствие от все большего падения.
А потом это стало образом жизни.
Потом – это стало не стремлением уязвить брата, причинить ему боль, сунуть ему прямо в глаза пагубные последствия его поступка, заставить его мучиться, умирать от невыносимого чувства вины и стыда, — это стало естественным.Это стало неотъемлемой частью него.Он – просто – стал таким.
Дариэль был единственным светлым эльфом, с которым спал Торрен, и единственным, с кем он спал постоянно. Трион догадывался, что делал это Тор скорее по старой дружбе – Дариэлю он всегда доверял абсолютно, и тот ни разу его не предал. Что ж, теперь он получал за то благодарность Торрена. Так же, как Трион теперь получал его презрение.
Торрен нарочно старался попадаться брату на глаза, когда кому-то отдавался – разумеется, если он и его очередной любовник занимались сексом не в запертой комнате с накинутым на нее пологом безмолвия, а где-нибудь в коридоре дворца. Как Тору удавалось так попадаться – Трион понятия не имел, но братишка определенно наслаждался моментами, когда старший застукивал его с кем-нибудь. И самое главное, Трион, хотя никогда не страдал вуайеризмом, натыкаясь на подобную интимную сцену, не мог оторвать глаз от двух сплетшихся в порыве страсти тел, от запрокинутого лица Торрена, на котором проступало неописуемое наслаждение, от его восхитительного тела, которое сжимал в объятиях другой…Однажды Трион застал брата за этим занятием в коридоре. С ним был какой-то молодой дроу из придворных – кажется, помощник министра внутренних дел, чуть старше Триона, привлекательный, сильный, опытный. Кронпринц замер за углом, наблюдая, как дроу, прижав его брата к стене, покрывает поцелуями его шею, спустив с него штаны, раздвигает ему ягодицы и просовывает пальцы в горячий узкий анус и как Торрен прикрывает глаза от охватывающих его ощущений.
Потом придворный в порыве страсти повалил Тора на паркет и начал брать прямо на полу – яростно, почти грубо, торопливо, не сдерживаясь, и Торрен извивался под ним, хватаясь за его шею, двигался ему навстречу, тяжело дышал ему в висок, покусывал ухо… а потом заметил наблюдающего за ними брата – и широко улыбнулся. На лице его проступил восторг, злорадный, дикий, хищный восторг и удовлетворение – ага, ты все-таки смотришь, все-таки видишь, и ты страдаешь, ты мучаешься! Так на же, смотри, смотри, как мне это нравится! Смотри, не отводя взгляда, и пожинай плоды собственных поступков!И Торрен запрокинул назад голову, приоткрыл губы, тихо постанывая, подаваясь к своему любовнику всем телом, и тот, почувствовав эти ответные движения, чуть слышно зарычал и ускорился, вырывая из груди принца протяжный крик.
Трион развернулся и ушел.По пути к своей комнате поймал какого-то молоденького слугу-дроу, прижал к стене и трахнул прямо на месте, ничего не говоря, просто утоляя распирающее все тело и причиняющее страшную боль желание. Перепуганный слуга даже пикнуть не посмел – дал себя отыметь и убежал, едва Трион застегнул брюки.
Через два дня Трион застал брата с Колленом Ро’Шерром. Разумеется, он не стал смотреть на то, как Тор делает минет ГЛАВЕ Совета Старших Домов, а просто прикрыл как следует дверь гостевой комнаты и ушел.