78 (2/2)

— С тобой что происходит? — Алби едкость Минхо отбивает.

— Ничего со мной не происходит.

— Ну да, — Алби не сдерживается и закатывает глаза, — Я спрашиваю, что в твоей башке творится, что тебе так не терпелось нажить себе ещё больше проблем на задницу, — не хочется обзывать Томаса проблемой, но сейчас всё по фактам, ничего личного.

— Я себе ничего не наживаю, — ощетинившийся, Минхо постепенно обрастает колючим пламенем. Его клыки режутся по своему обыкновению, держат дистанцию, чтобы вскоре показаться и укусить, — О чём ты, мать твою, вообще талдычишь?

За Алби отвечает тишина. Минхо машинально вскидывает голову, ищет своими напряжёнными глазами его лицо. А Алби, оказывается, неустанно смотрит прямо на него, с горячей чашкой у самого носа.

— Знаешь, — начинает вдруг Алби, — Когда-нибудь тебе надоест притворяться идиотом.

— Надейся, — энергично отвечает Минхо. А затем кисло хмурит брови.

— Ты ему скажешь или нет?

Алби научился не вестись на своё желание послушать искренность из уст Минхо. Он давно понял, что ничего не получит.

— Ну, смотри сам, — упрямо давит Алби, делая вид, что сдался.

— Да тебе-то что? — нетерпеливо фыркает Минхо, параллельно печатая кому-то больше десятка слов, — Ты всё равно у Терезы будешь прятаться до утра.

Дерзкое цоканье, вылетевшее из уст Алби, быстро растворяется в привычном скрипе половиц.

Алби застывает с чашкой в руках, и когда сталкивается взглядом с вошедшим Галли, то ошарашенно подрывается со своего места.

— Тогда я пойду, раз мне-то что, — Алби в очередной раз открывает себя со стороны крупной язвы. Он бросает суетливый взгляд в сторону вошедшего, — Галли.

— Алби, — удивлённо здоровается Галли, проходя внутрь комнаты и провожая его воспалёнными глазами.

Он не торопится узнать что-то у Минхо, потому что на самом деле у него нет желания что-либо знать. Он осматривает на пустующую постель Минхо, и его лицо смягчается, но только на долю секунды, потому что в следующий момент он замечает реального Минхо, рассевшегося на его кровати.

— Что там за хуета? — ошалело спрашивает Галли полушёпотом.

Минхо робко поднимается со своего места, откладывает телефон в сторону. Он бросает боязливый взгляд в сторону кроватной кучи, что удачно скрывается под слоем одеяла. Наверное, Алби был прав. Нужно было оповестить Галли о своём решении, причём в первую очередь.

— Это Томас, — успокаивающе отвечает Минхо, словно главная проблема сейчас — испуг Галли.

— Так… — придя в растерянность, Галли делает бессмысленные движения, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, — И что он тут забыл, могу узнать?

В его голосе нет злобы. Той типичной злобы, присущей каждому из знакомых и незнакомых лиц. Его злоба как вековой ледник под прицелом жаркого солнца.

— Ньют выгнал его из комнаты, — сдержанно выдаёт Минхо, стараясь не озвереть, — У него сломаны рёбра, ему некуда пойти. Я не знал, что ещё делать, — тут он тоскливо пожимает плечами, успев за какие-то мгновения сбросить шкуру медведя и расстроиться.

— То есть как — выгнал? — усевшись на ближайший стул, Галли хлопает мутными глазами.

— Да вот так, взял и выгнал, — со сталью в голосе рявкает Минхо, — Нормально вообще?

— Ты Томаса разбудишь, тише, — хриплым голосом советует Галли, — Ебаный… — он подносит ладони к лицу, касается пальцами век. А затем с силой на них нажимает, — А знаешь, Ньют опять…

— Опять тю-тю? — с насмешливой усталостью перебивает Минхо, — Я это понял.

— Он снова наркоманит, — Галли поправляет его бойко и порицательно.

У Минхо нет шансов убежать от этого взгляда. Он неохотно проглатывает чужой укор.

— Да ладно?! — Минхо падает на кровать позади себя, щурясь от света лампы, забившего ему в глаза, — Замечательно!

— Да, хуйня, — громким шёпотом соглашается Галли.

«Так значит, ты не злишься?», — хочется спросить Минхо. Он тянется взором к бледному лицу, но замечая, какими глазами Галли смотрит в сторону спящего Томаса, все слова и вопросы лезут обратно в глотку.

— Я бы давно сошёл с ума с таким партнёром, — сочувственно озвучивает Минхо, закусив губу и стуча пальцами по своему бедру.

Галли не сводит взгляда со спящей кучи, позволяя глазам провалиться в бездну своих параной, подружившихся с ним ещё в далёкой юности.

Бедное детство, растворённое в бесконечных материнских передозировках, её нагретых ложках, и лужах рвоты. Стыд на лице соседей, будто это не его мать нашли на улице полуобнажённой, а их.

Вокруг него замыкается вой. Чужие демоны его догоняют. Он пытается нащупать пульс своей мамы.

Он смотрел в лица старикам, когда ему было одиннадцать, и выслушивал, что скоро он станет таким же, как она. Полуобнажённым на улице.

Пакостные стены собственного дома, у которых друг отца бьётся в агонии от передоза.

А затем широкие ладони хватают его за пятки. Бесцветные голоса требуют присоединиться.

Галли забывает дышать. Он не ощущает её пульса. Он опрокидывает стакан. И себя.

— Да, — сдавленным голосом подтверждает Галли, — Да, сошёл бы.

Он проходит дальше, останавливается у самого окна. Трель сверчков проделывает в барабанных перепонках дыры. Галлы пытается вдохнуть немного свежего воздуха, но едва им не давится, потому что навстречу ему несётся духота.

— Так, а Алби…

— Поспит в комнате Терезы, — Минхо неопределённо машет рукой, — Авось не застукают.

— А если всё-таки застукают? — обеспокоенный, Галли сжимает губы в тонкую линию.

— Держу пари, если он напялит шляпу и халат, то вахтёрша ничего не заподозрит.

Вульгарность предположений Минхо приводит Галли в смятение. Они осторожно переглядываются. У обоих нет сил смеяться, но они смеются.

— Надолго он здесь? — закончив со своими дохлыми смешками, Галли глубоко выдыхает, кивая в сторону кровати Минхо.

— Понятия не имею, — Минхо дёргает плечом, — Пока с Ньютом не разберёмся.

— Ты собрался с ним разбираться? — скептично вскинув брови, недоверчиво спрашивает Галли.

— Не знаю, — Минхо смущается своей напускной напыщенности, — Ты ходил к Ньюту, верно?

Галли соображает не сразу, а потому реагирует и открыто смотрит Минхо в глаза. Когда он надумывает отвертеться, становится поздно. Он вздыхает, измученно и протяжно, переключает своё внимание на окружающее его пространство.

— Что с ними всё-таки случилось? — понуро спрашивает Галли, исподлобья воззрившись на Минхо.

Минхо плотно сжимает челюсти. И не от того, что ему не отвечают. Просто он не рассчитывал становиться сказителем этой отвратительной истории.

***

Противные капли дождя неустанно атакуют, издавая назойливый лепет. Облепили все припаркованные машины, крыши домов и пыльный асфальт.

Будь он трезв, он бы почувствовал мокрую ткань на своих бёдрах. Но в этом и прелесть быть не в себе — ты ничего не чувствуешь.

Он не реагирует на шаги, объявленные точно с того света. Ему приходится приоткрыть один глаз, когда скрип мокрых подошв кроссовок из раздражающе громких вдруг испаряются.

— Откуда в тебе столько проблем?

Ньют веселеет, обнаружив Минхо, величественно возвышающегося перед ним, лежащим насквозь мокрым и удолбанным.

— Скажи спасибо маме, — Ньют растягивает губы в пугающей улыбке.

— А не папе? — издевательский тон Минхо контрастирует с его каменным, как скала, лицом.

Ньют неожиданно заходится добротным смехом. Он садится на скамью, отодрав от неё спину с болезненным хрустом.

— Чего тебе надо? — скучающе протягивает Ньют, зажмурившись от капель дождя, табуном рухнувших ему на лицо, когда он поднялся.

— Как живётся с тем, что ты выгнал своего бывшего-соседа из его же комнаты? — холодно спрашивает Минхо, спрятав руки в карманы куртки и бесстрастно разглядывая лицо Ньюта. До жути хочется замахнуться и двинуть ему ногой по роже.

— Комната не может быть его, он ведь уже бывший сосед, — каламбурит Ньют.

Минхо с этого смешно не делается.

— Хватит вести себя как гондон, — Минхо переходит в атаку, устав от поведения Ньюта.

— Я таким не интересуюсь, — Ньют снова острит.

— По тебе заметно, — Минхо не отстаёт.

Одарив Минхо тяжёлым взглядом с тяжёлыми синяками и тяжёлыми веками, Ньют вскидывает подбородок.

— Если пришёл мне мозги чистить, то вали побыстрее.

— Было бы что там чистить, — со всей этой серьёзностью своего лица Минхо незаметно становится отражением своего партнёра, — Ты не имеешь права выгонять его. Это не твои хоромы, мы всего лишь в блядском общежитии.

— Страна-то свободная, — недоумённый Ньют бросает взгляд в небо и жмурится, словив очередную каплю дождя.

Он хочет выдавить из себя очередную злодейку-улыбку, только ему не удаётся этого сделать. Его хватают за ворот толстовки так туго и сильно, что он не может выдохнуть.

— Я понимаю, что каждый переживает своё дерьмо по-разному, но других топить зачем? — Минхо приближается к Ньюту очень близко, чувствует, как его же дыхание ударяет ему в лицо, отскакивая от скул Ньюта, — Жаль, не могу тебя ударить — Томас расстроится.

Он отталкивает мешок с именем Ньют от себя так рьяно, что тот едва ли не переворачивается вместе со скамейкой.

— Так и не могу в толк взять, что эти двое в тебе нашли? — осматривая Ньюта с ног до головы, раздув ноздри в отвращении, признаётся Минхо, — Нифига ты не «золото» в ста отвратительных одёжках, — выплёвывает он, — Одевайся хоть в алмазы, корень твоего нутра уже давно сгнил.

Щёлкнув языком как бы на прощание, Минхо разворачивается и быстро удаляется от Ньюта, словно боится чем-нибудь от него заразиться. Но что-то заставляет его сменить траекторию шагов. Он разворачивается и угрюмо идёт обратно.

— Ты не можешь винить Томаса в том, что с вами случилось.

И тут Ньют, обычно безразличный и пустой, подрывается со скамьи и в тупой ярости замирает, обнажив зубы.

— Он спас тебя. Спас! — в сердцах повторяет Минхо, — Ты понимаешь это или нет?

Ньют весь заводится, он глубоко дышит и нелепо моргает. Для Минхо оказывается вполне говорящим, что он ничего не сказал. Однако руку для удара занёс.

— Хочешь ударить меня? — Минхо реагирует на реакцию Ньюта со странной прохладой.

Тогда он делается совсем доступным для атаки, ступая всё ближе, и в итоге оказывается около Ньюта. Смотрит опасливо и упёрто.

— Ну, врежь, — всё его тело становится натяжной струной, когда как на лице ни единого мускула не сводит.

Если бы он мог переключиться с Ньюта во внутрь себя, ему бы стало не по себе от такого Минхо. Где же жажда крови? Где глаза, смотрящие с вызовом?

Разгневанный и уязвимый, Ньют продолжает стоять так: с сухими глазами и заплывшим сердцем, с заведённой за голову кулаком. Пальцы левой руки растопырены. Зубы остервенело сжаты.

Отлитая умелым художником скульптура. Памятник, говорящий: «здесь был тот, кого так просто раздавить».

Качнув головой, Минхо не дожидается развязки, предполагая, что она только что наступила.

Капли дождя тарабанят по палисаднику, отскакивая и ударяясь о грязные кроссовки. Они смешиваются с землёй и мгновенно утопают, словно их и не было.