Глава I. Красный замок (1/2)

209 год от Завоевания Эйгона

Небо над заливом Черноводной тянулось к воде свинцовыми облаками. Воющий ветер рвал флаги купеческих судов, торопливо менявших место у причалов.

— Судно на горизонте! — прокричал солдат с дозорной вышки, указывая на восток.

Сначала это был лишь тёмный штрих на воде. Но вскоре очертания стали отчётливее: длинный, узкий корпус, рассечённый волной; высокий бушприт, будто вытянутый вперёд волчий клык и паруса цвета грозового неба. На главном — серебряный морской конёк.

— Из Дрифтмарка… — пробормотал старый портовый чиновник, сплюнув в воду.

«Клык Бури» вошел в гавань, не сбавляя хода до самого причала. Матросы швырнули тяжёлые швартовы на пирс, канаты со свистом протянулись по мокрым доскам, и береговые рабочие тут же накинули петли на кнехты, туго затягивая их. Заскрипело дерево, и судно замерло. Первым, по тяжко опустившемуся трапу, сошел капитан. На груди суконного жилета поблёскивала брошь в виде морского конька. Пройдя мимо грузчиков, подоспевших на помощь, протянул портовой страже свиток с печатью и сухо сказал:

— Официальное приглашение. Прибыли быстрее, чем ожидали. Ветра благоволили нам.

За капитаном на палубе засуетилась команда. Между матросами, что разгружали сундуки и бочонки, ловко проскользнули два здоровяка. Широкоплечие, с одинаковыми, словно слепленными с одного лица чертами. Коротко и неровно остриженные, да поседевшие, в серых скромных одеяниях, нависли они над трапом, распугивая портовых грузчиков своим видом. На каждом висел аккуратный кинжал в тёмных ножнах. Капитан не решился окликнуть или сдвинуть их с места, но к его облегчению к трапу приблизилась леди. Она сильно завалилась на левую ногу, рукой придерживая плащ. Угрюмые детины нависли над ней угрожающей скалой, но леди откинула капюшон и гаркнула:

— Надеюсь, вижу ваши рожи в последний раз. С дороги Dārie<span class="footnote" id="fn_41527039_0"></span>!

Ничего не оставалось — пришлось уступить. Нехотя, но расступились. Матросы тем временем стали спускать поклажу на причал. Капитан с облегчением подбежал к трапу и протянул руку:

— Леди Ваэлисса, сюда, осторожнее.

Леди неуклюже спустилась по трапу, морщась от напряжения. В непогоду больная нога давала о себе знать с большей настойчивостью.

— Благодарю, капитан Орвин. И за ваше блестящее мастерство так плавно вести корабль в такую непогоду.

Капитан лишь пожал плечом и отмахнулся, едва улыбнувшись:

— Это мне в пору благодарить вас, миледи.

И правда, причины у него были. Команда часто ссорилась с близнецами — молчаливыми головорезами из Браавоса, которых прислал новоиспечённый лорд Йорген Веларион следить за безопасностью сестры. Дабы избежать прямого столкновения, леди часто инсценировала припадки и обмороки, отвлекая внимание на себя.

— Не стоит. Вам с ними еще весь обратный пусть мучаться.

Капитан не сумел скрыть досады, и все же перевел беседу в более приятное русло, придаваясь ностальгии.

— Помнится, ещё молодым матросом, на службе вашего отца, мы так же доставляли его сестру, леди Ваэлиссу, в Королевскую Гавань. Она была так похожа на вас, миледи.

Ваэлисса на мгновение посмотрела на старого капитана с лёгким недоумением, затем, после паузы, кивнула.

— Вам понравится дворец. Вы ведь увидите его впервые?

— Да, — солгала Ваэлисса, отпустив локоть капитана Орвина и направляясь к экипажу, выделенному для поездки в Красный замок.

— Ваши вещи доставят позже, миледи, — уточнил Орвин.

— Да, да, конечно, — спешно согласившись, леди взобралась в экипаж. Как только двери захлопнулись, она оперлась макушкой о деревянную стенку и вцепилась в больную ногу. Во внутреннем кармане плаща ждал крохотный глиняный сосуд с маковым молочком.

Экипаж резко дернулся с места. Скрипящие колёса грохотали по булыжникам и подпрыгивали на выбоинах. Запахи великой Королевской Гавани проникали внутрь даже сквозь плотные занавеси: тухлая рыба с прилавков, мокрые сети, конский навоз и кислый дух немытых тел. Где-то рядом орали торговки, звякали цепи и больно били по чуткому слуху визжащие оси перегруженных телег. Временами слышался плеск воды о причалы и крики. Поездка была не из приятных. Тряска не уступала морской качке, но маковое молочко медленно действовало, позволяя стойко вытерпеть все испытания. Ничуть не хуже Высокого Прилива. Там пахло тем же — рыбой, илом и потом, только чуть выше, на скалах, продувалось сильнее.

У ворот Красного замка экипаж остановился под окриком стражи. Золотые плащи спустились с караульной площадки, один из них постучал древком копья по дверце. Возница, не слезая с козел, протянул свернутый свиток с восковой печатью — то самое официальное письмо, которое капитан Орвин показывал портовым гвардейцам. Стражник развернул пергамент, внимательно изучил печать, провёл пальцем по гербу и переглянулся с товарищем.

— Проезжайте, — коротко бросил он.

Тяжёлые створки ворот со скрипом разошлись, и экипаж медленно въехал во внутренний двор замка.

Далёкие воспоминания об этих стенах не тронули сердце Ваэлиссы. Камень остался все тем же — холодным и красноватым в некоторых местах. Медленным шагом она поднималась по лестницам, обходя большие скопления лишних глаз. Там, где в залах уже собиралась знать, сворачивала в боковые переходы. Навстречу попадались в основном служанки с кувшинами и пажата с ворохом свитков. Они спешно уступали дорогу, опуская глаза. Одну из них, совсем юную, с рыжеватыми косами Ваэлисса остановила коротким кивком, сняла плащ и передала ей.

— Отнеси в гостевые покои. Те, что ближе к Башне Десницы.

Служанка поспешно приняла тяжёлую ткань, едва не уронив её, и растерянно захлопала ресницами. Она старалась смотреть только на плащ, но взгляд то и дело соскальзывал ниже — на неровный шаг леди, и на то, как та бережёт ногу.

— Да, миледи.

У покоев Десницы дорогу ей преградили двое гвардейцев. Ваэлисса и в этот раз не выказала ни раздражения, ни усталости:

— Сообщите Его Высочеству о моём прибытии. Леди Ваэлисса из Высокого Прилива, сестра лорда Йоргена Велариона… и так далее, и так далее, и так далее.

Один из гвардейцев коротко кивнул и скрылся за дверью, но вскоре вернулся и коротко кивнул напарнику, распахивая створки. Ваэлиссу молча пропустили и сразу же закрыли за ней дверь.

В покоях десницы ей не приходилось бывать, не было нужды. Узкие высокие окна пропускали слабый весенний свет. Скоро его совсем не станет — набегут тучи с Черноводного залива. И по мирийскому ковру будут уже плясать не они, а тени. У очага тлели угли, давая больше дыма, чем тепла. На одной из стен висел гобелен с выцветшей сценой завоевания. Тяжёлый стол из тёмного дерева, заваленный свитками, картами и письмами с разноцветными печатями. Бейлор стоял рядом. Перо было брошено поверх развернутого письма, чернила на нем ещё не успели высохнуть. Он выпрямился, опираясь ладонями о край стола, и несколько мгновений просто смотрел.

— И всё же я тебя отвлекла, — с лёгким сожалением заметила Ваэлисса.

— Боги… — выдохнул принц-десница, и сорвался с места так внезапно, что стул позади едва не опрокинулся. В несколько шагов пересёк комнату и, не сдержавшись, как в далекой юности, крепко обнял её.

Ваэлисса, в ответ, коротко похлопала его по спине.

— Прошло полжизни, — тихо сказал он, отстраняясь, — а кажется, будто виделись этим утром.

Внимательно осмотрел с головы до пят, будто проверяя, не исчезнет ли леди, если моргнуть.

— Боги жестоко отобрали у твоего лица все краски юности, наградив сединой и кривым носом. Какая… жалость, — криво улыбнулась Ваэлисса.

— Зато позволили обогнать тебя в росте на целую голову.

— Нашёл чем гордиться.

— Мы ждали ваш корабль только завтра, — выразил легкое удивление десница. Неловкие прикосновения на этом закончились. Принц жестом пригласил её пройти и сопроводил к софе, обтянутой дорнийской парчой.

— Попутный ветер, — ответила она, присаживаясь. — И желание капитана Орвина побыстрее отделаться от меня и моей «свиты». Только он не учёл, что двое ослов отправятся обратно на Дрифтмарк. Здесь они никому не нужны. Чьим экипажем я тогда воспользовалась?

Бейлор мрачно усмехнулся и сел рядом, опершись локтями о колени.

— Браавосские головорезы всё ещё живы?

— К моему сожалению, да, но я надеюсь, что бесславная кончина встретит именно их двоих. И лучше — в море.

Тяжёлая дверь с грохотом распахнулась, и в покои десницы стремительно вошёл младший из сыновей короля — Мейкар. Окинул взглядом сидящих на софе и резко выдохнул:

— Седьмое пекло, вы лишились рассудка?! Что, если кто-нибудь из старых септонов её узнает?

— Не беспокойся, брат, — спокойно ответил Бейлор. — Нет ничего удивительного в том, что юная леди Ваэлисса как две капли воды похожа на свою скоропостижно почившую тётушку. Многие лорды называют дочерей в честь любимых сестёр.

— Кто-то поверит в эту чушь? Сестра, как же. Добрая половина лордов Семи Королевств задушила бы таких «любимых» сестёр ещё в отрочестве.

— Жаль, что никто из твоих братьев так не думает, — огрызнулась Ваэлисса.

— Боги сыграли с нами злую шутку, не усмирив твой пыл. Голод на Дрифтмарке, как я вижу, тоже не помог.

Мейкар прошёл вперёд и опустился на стул напротив, широко расставив ноги.

— Тебе голод явно бы не помешал, — не унималась леди.

Глаза младшего принца опасно сузились. Восторг от долгожданной встречи вмиг улетучился.

— Поговаривают, что Шира Морская Звезда купалась в людской крови, дабы сохранить красоту и молодость. Ты, часом, не с неё пример берёшь?

Ваэлисса медленно выпрямилась, лицо её потемнело.

— Позволишь себе ещё раз сравнить меня с бастардом своего деда — закончу начатое и сделаю тебя заикой.

Бейлор встал между ними, прежде чем слова обернулись бы чем-то большим.

— Раз обмен любезностями подошёл к концу, предлагаю всем заняться своими делами, — десница мирно разрешил спор, отгораживая обоих руками. — Понимаю, вы скучали друг по другу и желаете продолжить беседу, но мне нужно сообщить королю о твоём приезде, Ваэлисса.

Он перевёл взгляд на брата.

— Как видишь, оставить вас наедине я не могу. Радость встречи обоим затмила разум. И настолько, что ты рискуешь стать калекой, — он тепло улыбнулся гостье, — а ты, Мейкар, заикой.

— Предлагаю встретиться за ужином. Мне не помешает отдохнуть с дороги. Король порадует нас своей компанией? — сухо спросила Ваэлисса.

— В последнее время ему нездоровится. Тебе и нашей компании будет достаточно. — Мейкар поднялся первым, и, вспоминая о приличиях, протянул леди руку.

И к удивлению братьев жест этот леди приняла.

***К вечеру королю лучше не стало, и потому ужин накрыли в малом обеденном зале. Покойная Мирия Мартелл любила проводить тут вечера в компании супруга и детей. Зал был вытянутым и сравнительно узким, с низким сводчатым потолком. Каменные стены прикрывали светлые гобелены с дорнийскими мотивами. На тяжёлую льняную скатерть, отбеленную до мягкой серости, и спадающую почти до пола, слуги выставили тёплый ячменный хлеб с хрустящей коркой и миски с солёным маслом, кувшины с арборским золотым и густым дорнийским вином. Тонко нарезанную копчёную осетрину, перепелиные яйца с пряностями, бульен из фазана с шафраном и мягкие сыры. Главные блюда заняли почти весь стол. Молодой лебедь, запечённый целиком и украшенный собственными перьями, кабанья нога в медовой глазури, жаркое из оленины с соусом из тёмной вишни и каплун, фаршированный каштанами и яблоками.

Скромный ужин для скромной компании из четырех драконов. Других сыновей короля, Эйриса и Рейгеля, при дворе не оказалось, как и сыновей Мейкара. Слуг и виночерпиев, как полагалось при конфиденциальных беседах, из зала выпроводили.

— Каков новый лорд Дрифтмарка? — Вряд ли Мейкара в самом деле занимал характер Йоргена Велариона, но любые вести «с полей» могли оказаться полезными короне. Тем более — о тех, с кем у Таргариенов сохранялись негласные договорённости.

— Ещё более скверен нравом и бережлив, чем предыдущий. Но есть у них одно пугающее сходство — пристрастие к вонючей рыбе и дурной вкус. — Ваэлисса с наслаждением вкушала нежное мясо молодого лебедя, разогреваясь перед ногой кабана. — При старом лорде Рогаре все леди носили тряпки цвета тины. При новом — цвета старой морской сети. С примесью тины. Впору голышом ходить, не иначе. Но в доме Веларионов такое не в почёте.

— Такое нигде не в почёте, — Мейкар пригубил вина, довольствуясь лишь закусками.