Глава 7. Краплак красный и фиолетовый хинакридон (2/2)

Отец поставил пакеты на банкетку в прихожей, повесил на крючок ключи от машины и снял пальто.

— Здравствуй. Как добрался?

— Все в порядке.

Повисла неловкая тишина.

— Пап, хочешь чаю? — Энди тоже явно было неуютно.

Отец кивнул и, сказав, что сейчас вернется, ушел наверх. Джей медленно выдохнул, чувствуя подступающую головную боль.

Они выпили еще по чашке чая с отцом, говоря на нейтральные темы. Джей ответил на пару вопросов об учебе, среднем балле. Рассказал, что его ученик победил в окружном конкурсе, — одобрительный кивок отца, о театральных проектах и даже, стараясь не краснеть, упомянул Лукаса и Мар, обозначив из нейтральным словом «команда», но увидел, как глаза Ма при этих словах лукаво и заинтересованно блеснули.

После чая отец ушел в свой кабинет, а они с Энди и Ма переместились на кухню, где не дали ей хлопотать по хозяйству. Она посетовала, что не такая уж и беспомощная, но ее изможденный вид говорил сам за себя. Энди и Джей споро приготовили ужин — красную фасоль с рисом и салат из свежих овощей — и накрыли на стол.

На кухню, задрав хвост, вышла Тилулу, запрыгнула на колени Ма, мурлыкнула и потерлась мордочкой о ее щеку.

— Вот так, — фыркнул Джей с притворной обидой и подошел погладить ее по шелковистой черной спинке. — А я тебя, между прочим, всегда креветками подкармливал, хотя мне не разрешали. Какая ты ветреная, уже меня забыла.

За ужином беседа по-прежнему текла мирно. Отец вкратце рассказал о проекте строительства высотного дома, которым руководит. Энди, расспрашивал с искренним интересом, Джей тоже прислушивался. Отец действительно горел работой и был довольно известен в профессиональной среде. Обязательный, порядочный до мозга костей, компетентный. Компания, в которой он работал, вела проекты по всему Орегону и даже в соседних штатах.

Джей выдохнул. Кажется, все не так плохо. По-прежнему тревожно и неопределенно, но Ма, хоть и выглядит усталой, вполне бодра. После ужина они с Энди снова отправили ее отдыхать, на что та притворно поворчала, но обняла обоих по очереди и уселась на диване с каким-то шитьем. Убирали со стола в комфортном молчании, изредка перебрасываясь парой слов по делу: передай полотенце, включи посудомойку. Джей сделал чай, и они снова сели в гостиной втроем, пока отец созванивался с кем-то по работе. Непринужденно болтали, смеялись. Ма расспрашивала Джея и Энди о колледже, о научной работе, друзьях, и Джей поймал себя на этом особенном ощущении — он дома — которого практически не испытывал, с тех пор как совершил каминг-аут в предпоследнем классе. Тогда вроде бы ничего страшного не произошло. Во всяком случае, не было конфликта, но что-то сдвинулось необратимо. И сейчас оно не встало на место, нет, он все еще был оторван, но это ощущение чуждости как будто притупилось на время. Энди ушел в душ, потом остался в комнате, чтобы поболтать с Одри в ФейсТайме. Джей и Ма остались вдвоем. В какой-то момент разговор сам собой сошел на нет. Ма смотрела на него долго, вокруг ее глаз собрались морщинки, и у Джея захватывало дух от того, какая она красивая, теплая и родная. От того, как он, оказывается, скучал.

Ма ушла ненадолго и вернулась со знакомым флаконом и столь же знакомой улыбкой. Внутри у Джея разлилось золотистое тепло, словно бы легонько лессированное краплаком — цвета, которые всегда ассоциировались с ней. Он спустился с дивана и сел у ее ног. Она растерла в ладонях немного масла жожоба и принялась нежно, привычными движениями втирать в кожу его головы<span class="footnote" id="fn_41475759_4"></span>. Как в детстве. Джей так скучал по этому. Энди уже несколько лет носил фейд<span class="footnote" id="fn_41475759_5"></span>, так что это было только для них с Ма.

— Bon, ti bébé<span class="footnote" id="fn_41475759_6"></span>, — ее густой голос с типичной южной протяжностью, которая никуда не делась с тех пор, как двадцать с лишним лет назад она познакомилась с отцом и уехала из Нового Орлеана, звучал все так же мягко, как Джей привык, — теперь рассказывай.

— Quoi<span class="footnote" id="fn_41475759_7"></span>? — Джей сделал вид, что не понимает, о чем речь скорее в шутку, прекрасно зная: Ма сейчас расколет его как скорлупку пекана.

— Tu sais bien<span class="footnote" id="fn_41475759_8"></span>. — Она игриво потянула его за дред. — Я вижу, что ты думаешь о чем-то. Весь в себе, hein<span class="footnote" id="fn_41475759_9"></span>?

Джей прикрыл глаза. Перед мысленным взором мелькнул изгиб талии Мар и прямой узкий силуэт Лукаса.

— Ма, это… скажем так, трудно объяснить. — Сверху послышался мягкий смешок, и он решился. — Есть двое ребят, я рассказывал тебе, мы с ними работаем в нескольких спектаклях, и… Мы сблизились в последнее время. Они сделали все как будто проще. Словно я вписался, понимаешь?

Ма ничего не сказала, только поцеловала его в макушку.

— Мы общались, работали, тусовались и… все вдруг стало… немного другим. Как будто появился еще один слой, где мы… большее. Где есть связь. И вчера они сказали… предложили мне… — он замолк, страшась озвучить вслух правду, которая одновременно пугала его и вызывала сладкую дрожь. Вдох: роза, жожоба и специи, — быть вместе. В смысле, романтически вместе. Втроем.

Ма снова хмыкнула с интонацией, которую Джей не смог с ходу определить.

— Alors<span class="footnote" id="fn_41475759_10"></span>.

— А нечего продолжать. Я не ответил. Попросил дать время.

— А что ты думаешь ответить? Точнее, не так. Mais<span class="footnote" id="fn_41475759_11"></span>… Что ты хочешь ответить?

И вот оно. Ма часто говорила ему, что когда человек задает вопросы, он, на самом деле, всегда уже знает ответ. Быть может, не видит или не хочет видеть. Боится. И, когда он спрашивает, ему нужен не ответ, а что-то вроде лампы, чтобы осветить скрытое внутри него. Если человек действительно не знает, он не сможет составить вопроса.

Джей помолчал немного, наслаждаясь успокаивающими движениями Ма, которая заканчивала втирать масло. Снова глубоко вдохнул перед прыжком в неизвестность. В правду о себе.

— Я…

— Ивонн, я собираюсь ложиться. Думаю, тебе тоже стоит.

Увлеченные беседой, они не услышали шагов отца, и Джея кольнула тревога: это точно не то, чем он готов был с ним поделиться. Не сейчас. И, вероятно, никогда.

Тот уже был в одежде для сна — простая однотонная футболка, клетчатые пижамные штаны.

— Oui, mon cœur<span class="footnote" id="fn_41475759_12"></span>, — ответила Ма спокойно, — нам с &#039;Lani нужна пара минут.

Отец кивнул и молча ушел наверх, тихо ступая в домашних тапочках.

Джей поднял голову и вопросительно уставился на Ма. Выражение ее лица было нечитаемым. Она механически поглаживала живот и, казалось, глубоко задумалась о чем-то.

— Bon, — она встретилась с ним взглядом, — продолжай, bébé.

Джей попытался восстановить в памяти ход разговора. Желание. Да.

— Я знаю, что хочу этого, потому что никогда не чувствовал себя так… правильно? Полно, как с ними, но… — он умолк.

Ма ласково погладила его скулу.

— Но всегда эти «но», — усмехнулась она немного грустно. — Я понимаю, сынок. Очень понимаю. Такой… союз не будет простым. Много сложностей. Неясности — внутри и снаружи. Нужно будет держать равновесие. Балансировать… не как на канате, но… как на границе. Ты хорош в этом, словно для этого и создан. Но ты и свободен в выборе, каким быть, чью… норму выбрать. Ты сможешь стать любым, но тебе уже известен ответ на вопрос, каким ты хочешь стать.

Джей почувствовал, как грудь словно сдавило тисками. Страх, непролитые слезы, неотгореванная потеря: основы, дома, корней. Робкая, дрожащая надежда. И где-то на периферии — ярко сияющее понимание. Он выдохнул рвано, почти всхлипнул и уткнулся лицом в колени Ма, укрытые стеганым одеялом.

— Mèsi, maman<span class="footnote" id="fn_41475759_13"></span>, — невнятно пробормотал он в одеяло.

Ма положила руку ему на макушку, знакомо, успокаивающе. И Джей подумал, что самое сложное порой — не найти ответ, а набраться храбрости, чтобы произнести его вслух.

***

Утро они с Энди провели, помогая по дому Ма и перебрасываясь шутками. Потом Джей сходил прогуляться на Мэйн. Зашел в «Кофе на Краю», где когда-то любил сидеть с друзьями, взял кофе и порисовал немного в скетчбуке, просто наброски: Энди, Ма, отец, вид из окна кофейни — это помогало немного уложить мысли в относительном подобии порядка.

Нужно было решать, что дальше. Точнее, решение уже было, это он понял еще вчера, и оставался последний шаг. Было тревожно, конечно, но вместе с тем Джей горел удивительным ярким предвкушением — с оттенком неуверенности — со вспышками мадженты и фиолетового. Он прикрыл глаза, купаясь в этом ощущении, и почувствовал, что тревога уходит, ожидание становится ровным и мерным, окрашивается в теплый золотой. Он придет к ним. Придет — и будет с ними, к чему бы это ни привело. Потому что Ма права: сердце вместительно, и совсем не обязательно выбирать, — ведь узоры порой сплетаются более чем из двух элементов.

Он вернулся домой к обеду, который тоже прошел спокойно, хотя отец по большей части молчал, предоставив возможность говорить остальным. Порой смотрел на Джея задумчиво и как-то изучающе, заставляя того нервно ерзать на стуле.

После обеда они вместе сидели в гостиной и разговаривали о работе Ма в библиотеке и именах для будущей сестренки. Ма была права, еще пару месяцев назад УЗИ показало девочку.

— Я думаю, нужно что-то простое, — задумчиво сказала она, — классическое.

«И чтобы можно было произносить на английский и французский манер» — подумал Джей и предложил:

— Мари, в честь Мари Лаво? Элиза, Николь, Ноэль… точно, Ноэль. Она же родится в январе!

— О, Piti, мне нравится!

— Ноэль Ивонн Андерсен, — довольно улыбнулся Джей. — Я приеду домой сразу после показов, в конце декабря, и останусь на время, чтобы помочь, хорошо?

Ма улыбнулась, ее глаза сияли:

— Конечно, mon Piti, но главное, чтобы это не повредило учебе. Я рада, что ты будешь с сестрой с первых дней.

Послышался странный скребущий звук — это отец дернулся в кресле так, что ножка проехалась по полу.

— Ивонн, хватит уже звать его этим дурацким прозвищем, — прошипел он. — Посмотри, — презрительный взгляд на руки Джея — браслеты, зеленый лак, — из-за этих сюсюканий, вырос непонятно кто.

— Бен! — воскликнула Ма. — Non! Что ты такое… Прекра…

— Прекратить? — перебил отец, кривясь. — Прекратить? Я слышал ваш разговор вчера. Что он там придумал, Ивонн? У него скоро будет сестра. Он должен быть примером. Образцом, а не…

Мерзкое слово повисло в воздухе непроизнесенным, но это не сделало его вес меньше. Энди съежился в углу дивана, опустив пылающее лицо и глядя на сложенные на коленях руки. Джея жгло изнутри: горько, больно. Необратимо. Вот он, момент истины. Истины страшной, разрушительной, но он даже был благодарен за эту ясность. Он недостаточен для своего отца. Недостаточно маскулинен, однозначен, правилен. Bien. Наконец-то слова сказаны.

Он медленно поднялся, подошел к Ма, положил руку ей на плечо и коротко прижал к себе.

— Ne t’inquiète pas, maman, — тихо сказал он, следя, чтобы голос не дрожал. Стараясь быть спокойным и убедительным. — Ne t’en fais pas, ça pourrait faire du mal à Noëlle<span class="footnote" id="fn_41475759_14"></span>.

— ‘Lani, oh mon Dieu<span class="footnote" id="fn_41475759_15"></span>! Да что же это?! — Она всхлипнула и шмыгнула носом.

— Tout va bien<span class="footnote" id="fn_41475759_16"></span>. — Джей выпрямился и отпустил плечо Ма. — Я пойду, автобус скоро. — Потом повернулся к отцу и сказал сухо: — Я не могу стать таким, как ты хочешь. Не «не хочу», не могу. С этим ничего нельзя сделать.

Сумка была собрана, так что у него не заняло много времени подняться за ней в комнату и снова спуститься. Он кивнул Энди, избегая смотреть на отца, и сказал, особенно ни к кому не обращаясь:

— Пока. Рад был… повидаться. — И вышел за дверь.

Энди догнал его, когда он заворачивал за угол, направляясь к автобусной остановке на пересечении Оак и Пайн-ридж.

— Джей, Джей… стой. — Он немного запыхался от бега, и Джей остановился, чтобы дать ему отдышаться. — Стой… Уф… Подожди. Давай я отвезу тебя в Юджин.

— Да не на…

— Надо. Давай, подожди меня.

Джей устало кивнул, сил спорить не было. К тому же так действительно будет удобнее и гораздо быстрее.

***

Спустя пару часов Джей уже был в кампусе. Он не стал им писать. Просто бросил сумку в комнате и спустился на два этажа, в общую зону, где они обычно вместе занимались. Они были там. Лукас сидел на диване и делал какие-то заметки в блокноте, который пристроил на бедре Мариссы: та лежала, перекинув ноги через его колени. На скрип открывшейся двери оба повернули головы.

— Джал…

Джей не разобрал, кто из них выдохнул его имя. Радостно, облегченно, тревожно. Это было неважно. Все было неважно.

— Я… — попытался он, но вдруг понял, что слова не нужны. Не обязательно называть это, давать этому определение. Он быстро подлетел к ним, упал в них, нырнул в них: в аромат трав и цитруса, в шелковые волосы и мягкую кожу. В тепло. — Я здесь.