Твоей любви, моей мечты о ней я не отдам за троны всех царей! (1/2)

Когда людьми и счастьем обойден,

Не знаю я, что делать мне с собой,

В глухое небо тщетно рвется стон,

И горько плачу над своей судьбой.

Я завистью нещадною томим

К чужой надежде, участи, друзьям,

К уму, таланту, доблестям чужим,

Себя за это презирая сам.

Но стоит лишь мне вспомнить о тебе —

С земли угрюмой сердцем я взлечу

Навстречу солнцу, благостной судьбе,

Как жаворонок, к светлому лучу.

Твоей любви, моей мечты о ней

Я не отдам за троны всех царей.

***

Оказавшись в покоях, кажется, все еще слышу шум прибоя и ощущаю солоноватый привкус воды на языке. Йотунхейм уже не кажется мне столь мрачным и скучным местом, ведь я наконец понимаю, что и здесь можно жить, быть счастливыми и иногда устраивать себе такие маленькие радости. Магия… Эта прекрасная стихия открывает нам доступ буквально ко всему, чего только может желать душа. Забавно, как она же сила и разрушает нас.

Поворачиваюсь к Локи, чтобы что-то сказать ему, однако все мысли моментально улетучиваются, когда я вижу, как внимательно он смотрит на мой стол. А точнее, на кольцо, лежащее на столе…

Сердце пропускает удар. «Fan!» — мелькает в голове мысль, однако менять что-то уже слишком поздно. Локи аккуратно берет кольцо в руки, затем сжимает в кулаке. Он молчит, хотя лицо выдает тысячу эмоций: от раздражения до обиды… И сейчас я понимаю, что он имеет на это полное право. Злюсь на себя за эту оплошность, но уже долгое время последнее, о чем я думала — это его чувства. Мне было плевать, а точнее, в какой-то степени даже хотелось поддеть его, заставить его мучиться в бессильной обиде и злобе, в которых мучилась и я. А потому я была неосторожна.

— Локи… — аккуратно окликаю его я. — Это…

— Ш-ш-ш, — останавливает меня тот, вскинув руку в предупреждающем жесте. — Милая вещица… Памятная… — произносит он звенящим шепотом.

— Локи, послушай… — все же пытаюсь я исправить ситуацию.

— Успокойся, я держу себя в руках, — устало закатывает он глаза в ответ, и кажется, что каждое слово он буквально цедит по букве. — Я же пообещал! И я пытаюсь, как видишь. Пытаюсь… Поэтому, пожалуйста, — однако это «пожалуйста» звучит настолько раздраженно, что внушает лишь трепет, — прекрати уже успокаивать меня и просто объясни, зачем тебе хранить помолвочное кольцо от Тора.

«Ого…» — только и могу подумать я. Другие мысли просто не идут в голову после такого заявления. Я действительно ожидала бурю, взрыв, и уже приготовилась обороняться… Одна мысль о том, что Локи пытается стать лучше из-за меня, развязывает совести руки: я чувствую себя ужасно виноватой.

— Тор вложил в записку, как подтверждение того, что она точно от него, — просто объясняю я. — Чтобы я могла убедиться, что это не засада Одина…

— Хорошо, — коротко отзывается Локи. — Каким же осторожным стал дорогой братец…

— Локи… — осторожно начинаю я, однако тот лишь то ли раздраженно, то ли устало вздыхает.

— Все нормально, — отрезает он. — Честно. Немного неприятно, но не смертельно. Жить буду!

В ответ на это молча подхожу и кладу руку ему на плечо. Локи немного расслабляется, при этом продолжая сжимать кольцо в кулаке. В этот раз его выдержка поражает и приятно удивляет меня, хотя на будущее, конечно же, делаю себе мысленную пометку не играть с огнем.

— Я могу спросить тебя кое о чем? — произносит Локи вдруг и, не дожидаясь моего ответа, продолжает: — Ты любила его?

Вопрос не становится для меня неожиданностью, однако не скажу, что мне хотелось когда-либо поднимать эту тему. Что я могу ответить? Любила ли? И да, и нет. Солгать не могу — Локи почувствует ложь за версту. Сказать правду? Но как тогда объяснить, что именно я имею в виду? Как описать словами всю изменчивость и непредсказуемость моих чувств? Эту тонкую грань между любовью и влюбленностью, между родственным чувством и горячей страстью?

— Это ничего между нами не изменит, — вдруг решает уточнить он. — Обещаю. Просто ответь. Это… важно для меня.

— Любила, — отзываюсь я. Локи судорожно закрывает глаза, а я наблюдаю за тем, как на его скулах начинают ходить желваки. — Я любила идею быть с ним, ведь он простой, им легко манипулировать и он будущий царь Асгарда, — продолжаю я. — Я любила то, насколько он предсказуем, открыт и… безопасен. Мне не было интересно с ним, да и жить как на вулкане не приходилось. Нет, не перебивай! — останавливаю его я, заметив, что Локи хочет что-то сказать. — Я любила его. Любила как человека, который мог дать мне то, чего, как я думала, мне хотелось больше всего на свете… Но Тора как мужчину я не любила никогда, — стараюсь сама поверить в эти слова, чтобы Локи не ощутил подвох. — Он помогал мне много-много раз, став для меня… семьей. Братом, если тебе так будет угодно. Я не хотела бы быть с ним, выходить за него замуж. Я люблю тебя. В роли своего мужчины я вижу лишь тебя. Я не пошла бы за Тором в Йотунхейм…

— Но пошла в Мидгард, — негромко возражает Локи. — Скажи, почему так? Почему ты никогда не была до конца на моей стороне? Ты приходила и уходила, выбирая то меня, то Тора, то пренебрегая нами обоими. Теперь ты за меня, и я стараюсь верить тебе, но в то же время ты видишься с Тором, это… Неправильно. Так не должно быть!

— Ты бы хотел уничтожить всю прошлую жизнь, верно? — с грустной улыбкой озвучиваю я свою догадку. — Чтобы все: и Асгард, и Один с Тором канули в небытие, никогда больше тебя не потревожив? Понимаю, я тоже пыталась. Даже воспользовалась зельем норн… — неприятные воспоминания заставляют сердце болезненно сжаться. — Думаешь, помогло? Думаешь, я была… счастлива, забыв тебя? Не была, как и ты не будешь счастлив, вычеркнув из памяти свое прошлое! В душе все равно останется это невыносимое чувство пустоты, будто там образовалась бездна. Я это понимаю. И у меня нет причин исходить от ненависти к Тору. Это человек, который помогал мне много раз, буквально спасая мою, и твою, кстати, жизнь. Для меня он не враг, а тот, кто вопреки тому, что я делала, упорно видел во мне хорошее. И это не значит, что я готова прыгнуть к нему в постель при первой же возможности! Это значит, что если ему потребуется встреча со мной, я приду.

Локи порывисто обнимает меня, крепко прижимая к груди. В этот момент я слышу, как быстро бьется его сердце. Не знаю, сказала ли я то, что он хотел услышать и было ли это откровение правильным решением, однако могу быть уверена в том, что каждое сказанное слово — чистая правда.

— Спасибо… за честность, — негромко произносит он, поглаживая меня по волосам. — Этот вопрос давно не давал мне покоя.

— Почему не спросил раньше? — чуть отстранившись, заглядываю ему в лицо я.

— Боялся, — просто отзывается Локи. — Видишь ли, я видел, как Тор делал тебе предложение, как вы были вместе… И со стороны вы смотрелись так естественно, так… правильно, — с горечью произносит он, — что я действительно поверил в то, что у тебя есть к нему чувства. И еще… Я так упорно убеждал тебя в том, что Тор неспособен полюбить тебя настоящую, без приворотного зелья, и что ему нравится лишь тот образ, который ты являла ему в начале нашего знакомства, что в итоге и сам поверил в это. Но после… после я увидел, что он рассмотрел и влюбился именно в тебя, а вовсе не в образ… И я не думаю, что в тот момент зелье играло большое значение, ведь я снял с него те чары в день, когда усыпил тебя при помощи магии. Я снял любовное заклятие, а Тор все продолжал любить тебя, сделал тебе предложение, и над этим я уже был не властен… Мог лишь наблюдать со стороны.

— Но я здесь, — с нежной улыбкой отзываюсь я, взъерошив его волосы. — С тобой. И даже думать не хочу о том, чтобы на твоем месте был кто-то другой.

Вместо ответа Локи целует меня: стремительно, властно, жадно, словно ища подтверждения моим словам. Чуть отступаю под его напором, уперевшись в стол. Поглаживаю его по напряженной шее, наслаждаясь каждым моментом этой сумасшедшей близости.

Порыв, и я оказываюсь на столе. Обхватываю Локи ногами, притягивая ближе. От него исходит такое тепло, что мне сразу же становится жарко. Нетерпеливо скидываю с себя одежду, которая сейчас кажется лишней, удушающе лишней!

— Люблю тебя, — выдыхает Локи, прикусив мою губу. — Очень…

— И я тебя… — отзываюсь я, пробежав коготками по его обнаженной спине, и с удовольствием наблюдаю за тем, как тело его покрывается мурашками из-за моей маленькой шалости.

Поцелуи, их так много… Они рассыпаются по моему телу, расцветая на шее и груди и заставляя тело изнывать в истоме, ожидая новых прикосновений. В такие моменты даже подумать о том, что на месте Локи мог бы быть кто-то другой — преступление. Он знает, как и я, что мне нужен он, только он. От одного лишь его взгляда я начинаю пылать, желая скорейшего сближения. Ну как, боги, как можно сомневаться в том, что я его люблю?!

Аккуратно, однако от этого не менее порывисто, Локи дергает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. С губ срывается стон наслаждения, когда его влажный язык проходится по нежной коже на шее. И чувствую, как Локи пробует на вкус каждый миллиметр моего тела, как шумно и рвано он дышит, ощущаю, как подрагивают его руки от плохо сдерживаемого желания.

— Локи… — выдыхаю я, когда его пальцы проходятся по особенно чувствительным местам.

Боги, как сладко звучит его имя! Хочется шептать и кричать его снова и снова, лишь бы он и дальше вот так касался меня, заставляя тело плавиться. Целую его, ощущая такой родной привкус мяты и лимона на языке, купаясь в неизменном лесном аромате его тела, растворяясь в чарующем взгляде.

— Астрид… — выдыхает он, прикрыв глаза и качнувшись мне навстречу.

Боги, как я люблю этот момент! Миг, когда наши тела становятся единым телом и каждое его движение приближает меня к блаженству. Он сдерживается, начиная двигаться очень медленно и нарочно распаляя меня. Ноготками впиваюсь в его спину, настойчиво требуя большего, однако эту игру Локи ведет лишь по своим правилам.

— Терпение, — улыбается он, не разрывая поцелуй.

Его ладони находят мою грудь и чувствительно сжимают ее, заставляя меня охнуть от нахлынувших чувств. Каждое движение, жест, слово — все это я люблю так сильно, что словами передать попросту не получится.

— Локи… — с трудом удается прохныкать мне. — Давай…

И только теперь, практически доведя меня до грани, Локи ускоряется, языком легко тронув мои приоткрытые губы. Наши тела напрягаются, покрываясь капельками пота. Мои ноги начинают подрагивать от подкрадывающегося наслаждения…

— Моя… — выдыхает Локи, и этот шепот становится последней каплей.

Мир вокруг рассыпается мириадами искр, и я обмякаю, упав в объятия Локи. Он подхватывает меня на руки и относит в кровать, заботливо укрыв одеялом. Мы оба все еще прерывисто и рвано дышим.

Он садится, спиной привалившись к спинке кровати, а я пристраиваю голову у него на коленях, с любовью рассматривая такие и привычные черты лица. Отмечаю, что под глазами пролегли тени — верный признак усталости. Понимаю вдруг, сколь большая ответственность лежит на нем. Боги, как бы я хотела помочь ему!

— У нас все хорошо? — возвращаю я ему его же вопрос.

— Лучше, чем ты можешь себе представить, — с улыбкой отзывается Локи, погладив меня по щеке. — Но можно сделать еще лучше. Считай это символизмом или ребячеством, но я хочу, чтобы у тебя был подарок не только от моего братца!

С этими словами он протягивает мне кольцо в виде змейки с глазами-изумрудами. Я с радостью надеваю ее на палец, наслаждаясь тем, как красиво поблескивают камушки в свете камина.

— Спасибо, — отзываюсь я, легко поцеловав ее в нос. — Очень красиво…

— Скажи… Я понимаю, сейчас не время, но после… — он мнется пару секунд, как будто бы подбирая слова. — Ты бы согласилась стать моей женой?

Неуверенность, с которой Локи задает этот вопрос, умиляет меня. Конечно я знаю, что сейчас не время, и это отнюдь не лучшая идея для правителя Йотунхейма жениться на принцессе Ванахейма в самом начале войны. От этого на душе становится немного грустно. Но вот сам вопрос… Я задумывалась о том, чтобы стать женой Тора много раз, а вот Локи… Нет, конечно, я этого хочу! Просто его в роли примерного мужа и… отца?.. представить сложнее.

— Конечно, — с улыбкой отзываюсь я, решив послать все сомнения к черту и искренне радуясь, наблюдая за тем, как светлеет лицо Локи после моего ответа. — Я хочу семью, с тобой, Локи. Я люблю тебя…

***

Время… такая потрясающая вещь, на самом деле. Когда-то оно бежит, и ты едва успеваешь за ним, а когда-то тащится медленно, словно и вовсе не желая двигаться с места. Йотунхейм — это место, в котором время для меня идет очень и очень медленно. Каждый новый день проходит в точности так, как прошел предыдущий, и лишь под вечер, когда Локи освобождается, в жизнь мою снова возвращаются краски.

Это скучно, однако выбора у меня нет. Заходить далеко в своих исследованиях Йотунхейма не рискую, боясь сделать что-то, что могло бы навредить Локи. Вылазки на Сакаар позволяют отвлечься, однако и ими я в какой-то момент пресыщаюсь. Алкоголь и музыка это, конечно, хорошо, но им не удается изменить тот факт, что я чувствую себя… бесполезной в Йотунхейме.

Добираюсь до местной библиотеки. Это место, в которое мечтал бы попасть любой человек, хоть сколь-нибудь интересующийся магией, историей или философией. Библиотека Йотунхейма состоит из множества залов, заставленных шкафами с книгами, уходящими к потолку. Залов, наполненной тысячелетней мудростью, сладковатым запахом пергамента, дерева и тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием свечей.

Про книгу Рагнара не забываю, мне попросту не хватает смелости прочитать ее. Он сказал, что там то, что мне нужно знать про Локи… Вот только хочу ли я узнавать про него что-то новое? Не знаю. Я понимаю, что однажды мне придется прочесть ее, но старательно оттягиваю этот момент.

Асгард объявляет о войне намного раньше, чем ожидалось. Просто одним прекрасным днем в Йотунхейм пребывают послы и передают Локи письмо, в котором говорится о том, что Асгард и Ванахейм совместно объявляют Йотунхейму войну, не выдвигая при этом никаких требований или предложений по урегулированию конфликта.

— Я не знаю, как поступить, — устало уронив голову на руки, произносит Локи, и тон его слов окутывает меня ледяной безнадежностью. — Не знаю…

Война… Трех миров, трех правителей… Отцов и детей. Я понимаю, очень хорошо понимаю, как тяжело даются Локи решения, связанные с этой темой. Мы оба, конечно же, знали, когда планировали жизнь в Йотунхейме, что этого не избежать: ему придется встречаться с Одином, вести с ним переговоры и стараться налаживать отношения между двумя мирами. Но война… К ней мы оба оказываемся не готовы даже после предупреждения Тора. И самое главное, к ней оказывается не готов Локи, на плечи которого падает как ответственность за Йотунхейм, так и за сотни, если не тысячи, грядущих смертей. А еще его, конечно же, прозовут йотунским чудовищем… Он станет таки той страшной фигурой из сказаний, в которых добро всегда побеждает зло. Вот только мы — не зло! Так ведь?

Это будет кровавая, жестокая война, уж в этом я уверена точно. Йотуны, асы и ваны учились ненавидеть друг друга с пеленок. Одни, запертые в вечном мраке и холоде, гонимые всеми мирами, те, кого позорно казнили на городских площадях… И другие, герои, славные боги Асгарда и Ванахейма, не знающие страха и горечи поражений. И хотела бы сказать, что уверена в нашей победе, что желаю ее всем сердцем, вот только… Тор? Годрик? Что, боги, что принесет им эта война в случае нашей победы? А сколько людей, обычных мирных жителей, примет ужасную смерть от лап чудовищ из собственных кошмаров? Они ведь любили меня, свою принцессу…

Пред глазами проносится образ из прошлой жизни: Ванахейм, мальчик, с разбега врезающийся в Локи и раздосадованно потирающий ушибленное колено, их разговор…

«Я буду молиться, чтобы ты стал царем! Ты хороший!», — сказал тогда мальчишка… Интересно, остался ли он все еще при своем мнении, или, как и многие, заклеймил нас с Локи изменниками и при первой же возможности кинул бы в нас камень или пригоршню дерьма?

— Локи… — подхожу к нему я, поднявшись по ступенькам к трону. — Здесь нет иных вариантов… Нужно воевать… С силой Ларца йотуны способны дать отпор Асгарду и Ванахейму, быть может, со временем Один одумается? Тор не желает войны, как и Фригг…

— Впервые в жизни Тор не желает войны, — горько усмехается в ответ Локи. — «Мудрый царь не жалует войну, но быть готовым к ней обязан…» Наконец-то он внял учению папочки…

— Локи, мы пройдем через это, — обняв его за плечи, успокаивающе произношу я. — Вместе. Это тяжело, знаю, но у тебя нет выхода…

— Ты права, — вздыхает он, подняв на меня усталый взгляд. — Я и сам знаю об этом. Представить просто не могу, как собственноручно приведу армию йотунов в Асгард и отдам приказ крушить все без жалости. Этот мир… Я ведь знаю его изнутри, я видел, как он живет и чем дышат его жители. Мне всегда было интересно это. Мы ладили с ними… А теперь от моих приказов будут зависеть их жизни…

— Мой царь, к вам начальник стражи с дочерью, — прерывает наш разговор страж.

— Зови, — вмиг собравшись, кивает Локи.

Отхожу от него на расстояние, приличное для моего статуса и положения. Словом, решаю подождать в коридоре, когда же Локи закончит очередную важную аудиенцию. К слову, отсюда мне все прекрасно слышно, так что мое любопытство будет удовлетворено.

— Повелитель, — доносятся до меня голоса. — Мы хотели бы поговорить о гонцах, посланных Одином.

— Говори, — отзывается Локи.

— По правде говоря, эта идея пришла в голову моей дочери сегодня утром, — начинает Грунгир — начальник стражи. — Если мы ответим Одину и Сверру простым письмом, это не произведет на них ни малейшего эффекта. Ответ Йотунхейма должен быть жестким, безжалостным, словом, таким, чтобы ни у кого и мысли не возникло о нашей слабости или нашем страхе.

— Продолжай…

— Повелитель, — вступает в диалог Ангрбода, и голос ее буквально звенит от энтузиазма, — гонцов следует казнить, устроить им кровавого орла! Наших предыдущих гонцов Один приказал прилюдно казнить на торговой площади путем отсечения головы, так почему Йотунхейм не может ответить ему тем же?

В ответ Локи молчит несколько долгих минут. В душе моей поднимается волна ужаса при одной мысли о том, что он может согласиться на это. Казнь — одно дело, но вот кровавый орел… Мне доводилось наблюдать его лишь раз, и с тех пор я до конца своей жизни буду уверена, что способа умерщвления страшнее придумать попросту невозможно.

Человека привязывают на плахе, после чего делают глубокие разрезы на спине. Срывают кожу, мышцы, открывают ребра и выламывают их один за другим… А после вытаскивают легкие и кладут их на плечи, словно крылья того самого орла. Сурт, даже думать не могу о подобном процессе, не то, что видеть вживую!

— Кровавый орел… — задумчиво произносит Локи тем временем. — Не слишком ли это для простых гонцов?

— Повелитель, это нанесет огромный урон по моральному духу армий Одина и Сверра! — восклицает Грунгир. — И покажет нашим людям, что отныне мы можем не пресмыкаться пред сильным мира сего, отныне наш народ может не бояться прогневить Одина и имеет полное право дать ему отпор за годы убийств и унижения наших людей.

— Вы знаете Асгард так, как не знает никто из нас, — подхватывает Ангрбода. — Стоит показать нашим людям, что вы способны бить по тому, чего они по-настоящему боятся, и что вы не пощадите их!

— Хорошо, — отзывается Локи. — Можете идти, я подумаю над этим. — Ты все слышала, — произносит он, когда мы вновь остаемся наедине. — Что скажешь?

— Это ужасно! — всплеснув руками, заявляю я. — Хотя в этом и есть логика, это…

— Ужасно, — соглашается со мной Локи. — Но в этом есть логика. Мне действительно нужно показать йотунам, что я готов дать жесткий отпор Одину. И такая показательная казнь — лучший способ для этого. Никакие слова или обещания не произведут того эффекта, что и кровавый орел.

— Ты прав, — быстро привожу себя в чувства я. — Локи, если думаешь, что так будет лучше — делай. Сейчас не время для сострадания.

Не то, чтобы мне очень жаль людей — вовсе нет. Мне страшно, что Локи придется пройти через это. Он не готов, да и можно ли вообще быть готовым к такому? Мне с трудом удается признаться в этом даже себе, но я боюсь, я действительно боюсь увидеть в нем того монстра, которым меня пугали в детстве. Но я понимаю, что провести эту казнь необходимо. И мне придется поддержать любое его решение.

— Я хотел бы побыть один, — произносит Локи, откидываясь на спинку трона. — Нужно подумать над этим.

— Как тебе будет угодно, — киваю я. — И, Локи… что бы ты ни решил — я с тобой.

Напоследок быстро дотрагиваюсь до его руки, расслабленно покоящейся на подлокотнике в виде скалящейся звериной морды. Он устало кивает и посылает мне невеселую улыбку. Хочется как-то помочь ему, снять с его плеч эту непосильную ношу, но к сожалению, данное решение целиком и полностью — его ответственность, и мне остается только ждать и смириться с результатом.

Оказавшись в комнате, никак не могу найти себе места. Сажусь на кровать, но не могу усидеть и пары минут. Вскакиваю и начинаю мерять шагами комнату, пытаясь понять, что конкретно так сильно будоражит меня. Я убивала, я видела, как убивает Локи, это не было чем-то новым для нас. И все же мне не по себе… Не потому ли, что я начинаю осознавать, что Локи становится все ближе к йотунам и все дальше от того асгардского принца, которого я когда-то повстречала?

Собираясь на вечернее торжество, чувствую, как на душе скребут кошки. Идти туда совершенно не хочется. Боги, с каким удовольствием я бы накрылась с головой одеялом и провела так целую жизнь. Я родом из Ванахейма. Я враг. Пусть даже йотуны и ни за что не покажут этого, но сегодня они будут проклинать моих соотечественников, желать погибели моей семье, представлять, как рушится мой бывший дом. И пусть ни к большинству родных, ни к Ванахейму я не питаю теплых чувств, это не делает меня своей в Йотунхейме. Для них я — чужая, и если бы не защита Локи, они с удовольствием подвергли бы кровавому орлу меня.

— Соберись… — выдыхаю я, глядя в глаза собственному отражению в зеркале. — Они почуют страх…

В зал вхожу гордо, расправив плечи и вздернув подбородок. Мне нечего стыдиться. Да, я из Ванахейма, и да, я знаю, как йотуны относятся ко мне. Но они не заставят меня забиться в уголок и тихо плакать там, надеясь на их снисхождение. Я это я, богиня любви, та, благодаря кому жив их предводитель. И я имею полное право находиться здесь, среди йотунов.

Атмосфера в зале, прямо скажем, не из лучших. Йотуны возбуждены, постоянно что-то обсуждают и конечно же раз за разом проклинают асов, ванов и все, хоть как-нибудь с <s>нами</s> ними связанное. Я буквально спиной ощущаю их враждебные, прожигающие взгляды, адресованные мне. Я — враг. По другому взглянуть на меня они не хотят. Да и можно ли их винить? Чужачка… Я — чужачка, и без защиты Локи я тут никто. И чтобы не сойти с ума, мне нужно научиться жить в этой новой реальности.

Беру бокал вина и быстро осушаю его, силясь справиться с подступающей паникой. Разум понимает, что йотуны ничего не сделают, пока за моей спиной стоит Локи, однако страх все же делает свое дело, и я начинаю нервничать. Отхожу поближе к камину, в тайне посмеиваясь над мыслью, что огонь защитит меня от страшных йотунов. Так в детстве говорила Кая, когда я боялась спать в темноте. Она просто оставляла зажженный камин, и я верила, что огонь защитит меня от ледяных великанов, таящихся во тьме и только и ждущих подходящего момента, чтобы утащить меня в царство вечных зим.

Мне не удается сдержать вздох облегчения, когда Локи, наконец, присоединяется к нам. Выглядит он мрачно, устало, но решительно. Надеюсь, что мое присутствие хоть немного поддержит его в это непростое время.

— Братья, — начинает свою речь Локи, — сегодня я стою перед вами с неприятными новостями! Асы и ваны — наши древнейшие враги, сегодня объявили нам войну! Они покусились на наш дом, наши семьи и наше спокойствие!

Все мы прекрасно знаем, что такое война. Но сейчас, впервые за долгие столетия у нас есть, чем ответить им! Ларец вечных зим при нас, как и наша сила мороза! Теперь мы не просто можем, мы должны дать Одину и Сверру такой отпор, чтобы они надолго запомнили — вход в Йотунхейм им заказан! Наша мощь и стойкость закалены холодом и временем. Наши сердца полны решимости защитить наш дом, детей и свободу. Мы не будем стоять в стороне, пока враг угрожает нашим землям.

Асгард и Ванахейм могут считать себя непобедимыми, но они недооценили силу и дух Йотунхейма. Мы объединимся против них, будем бороться, как никогда прежде. Мы покажем им, что наша сила не может быть сломлена.

Мои воины, готовьтесь к битве. Смажьте доспехи, заточите мечи и укрепите сердца. Наша главная цель — защитить наш дом и народ. Мы будем сражаться за каждый клочок земли, за каждую жизнь, за будущее.

Наши враги не знают, что такое настоящая сила. Мы покажем им, что такое стойкость, что такое честь и что такое истинный дух йотунов. Мы не сдадимся, мы не сломаемся. Вместе мы — непобедимая сила, готовая дать отпор любому, кто осмелится бросить нам вызов!

Он делает театральную паузу, и толпа моментально взрывается криками, аплодисментами и улюлюканьем. Стараюсь не думать об этом, однако в голову упрямо лезут картинки того, с каким наслаждением они будут убивать наших людей… И от этих мыслей по телу бежит холодок.

— А с гонцами, принесшими столь недобрую весть, мы поступим вот как… — недобро улыбнувшись, объявляет Локи. — Пусть все устрашатся, узрев наш ответ! Нам ничего не страшно! Я приговариваю их к кровавому орлу!

«Боги…» — в ужасе проносится в моей голове. Я знала, что итог будет таков, однако не была готова услышать это.

Толпа вновь взрывается аплодисментами и улюлюканьем, явно довольная таким решением царя. Локи заметно расслабляется и даже будто упивается, наслаждаясь своей победой. Выпиваю еще вина, словно ища поддержку на дне кубка. Замечаю, что сжала пальцы до побеления, и тут же стараюсь расслабиться, чтобы не выдавать нервозность.

Я замечаю, как Ангрбода воинственно вскидывает кулак вверх, стоя в первых рядах, прямо напротив трона, и толпа с ажиотажем перенимает ее ликование.

Внезапно Локи находит меня взглядом. Сердце екает от чувства надвигающейся катастрофы, но я упорно велю ему заткнуться. Едва заметно киваю Локи. Последнее, о чем ему сейчас нужно думать — мои страхи и предчувствия.

Улучив минутку, выскальзываю в коридор и прислоняюсь спиной к холодной поверхности стены. Из тронного зала до меня все еще доносятся гогот и улюлюканье. Локи кажется до ужаса… на своем месте в толпе йотунов, жаждущих развязать кровавую бойню. И, хоть я и знаю, что решение о столь жестокой казни далась ему нелегко, не могу отделаться от мысли, что подобные решения страшно принимать лишь в первый раз…

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Стараюсь успокоить нервы и собраться с мыслями. С опозданием понимаю, что до крови искусала губы, блуждая в лабиринте собственных страхов. Я должна собраться, должна взять себя в руки! Закуриваю сигарету. Горький вкус табака и запах дыма отрезвляют, или я просто убеждаю себя в этом.

— Все хорошо, — шепотом произношу я. — Так нужно. Соберись!

Даю себе еще пару минут на успокоение, чтобы после вернуться в зал. Тут и там слышатся возбужденные, радостные голоса, во всех подробностях смакующие предстоящую казнь. Асы и ваны, ваны и асы — вот две главные темы сегодняшнего торжества. А если точнее — то, как именно говорящие хотят с ними расправиться. Меня они попросту предпочитают не замечать, обходят стороной. Ну, хоть на этом спасибо!

Мужественно держусь практически до самого конца приема. «Что бы у нас ни творилось в душе — нужно владеть собой», — так говаривала Кая. И этот урок я запомнила навсегда. «Нужно держать спину прямо. Лицо должно быть холодным, мраморным, в маске. И тогда никто не сможет причинить тебе боль». Ох, Кая-Кая, как же мне тебя не хватает сейчас!

Казнь решено было провести сразу же после окончания торжества. Заранее напиваюсь до такого состояния, чтобы слегка притупить чувства. Думаю, так мне будет легче пережить весь этот ужас.

К плахе иду все так же гордо, так, словно мне и не хотелось бы провалиться под землю. Все это время за мной по пятам следует Ангрбода. Не знаю, следит ли она за мной или просто крутится рядом, однако ее присутствие раздражает и не дает отстраниться от всего происходящего.

Занимаю свое законное место напротив плахи. Музыка — торжественная, зловещая, навевает жуткую атмосферу, как и место, в котором мы оказываемся. Это огромная площадь в одном из дальних дворов замка — место, специально отведенное под казни. Кажется, воздух здесь никогда уже не очистится от запаха крови и слез.

И вот, наступает тот самый момент: на плаху выводят тех, кому сегодня не посчастливится принять мучительную смерть. Это два молодых парня: один из Асгарда и второй из Ванахейма. Сердце мое пропускает удар, когда я понимаю, что знаю его.

— Фридрик… — едва не срывается с моих губ, однако я успеваю вовремя прикусить язык.

Все те же голубые глаза, те же волосы, собранные в множество косиц… Я помню все, каждый раз, когда мы пересекались где-то на приемах, помню и то, как наша компания уединялась в цитадели, пока отцы занимались государственными делами! Он никогда не был мне близок, но я всегда относилась к нему хорошо. Фридрик был потрясающим источником информации в моменты, когда любопытство брало верх надо мной.

«Вы обещали мне награду», — проносятся в моей голове его нахальные слова, сказанные мне когда-то в другой жизни. — «Вы сделали меня счастливым, госпожа моя!» — произнес он после того, как я легко поцеловала его в щеку…

— Любой отказ — лишь поощрение для дальнейших попыток! — цитирую я его одними губами, мысленно перенесясь в тот день, когда мы все вместе отправились на прогулку по старой части Ванахейма, вспомнив, как я пела под его игру на флейте.

— Госпожа моя! — восклицает Фридрик вдруг, найдя меня взглядом. — Прошу, помогите!

Толпа вокруг меня расступается, словно от прокаженной. Мне становится так холодно, страшно и неуютно, что хочется спрятаться, убежать отсюда далеко-далеко! Голова, кажется, скоро взорвется от миллиона мыслей, что бесконечно крутятся в ней. Они накладываются одна на другую, перебивают друг друга, стараясь перекричать.

— Молчи! — рычит страж, с силой встряхнув его.

— Тебе должен был помочь твой конунг, — холодно отзываюсь я, стараясь смотреть поверх плахи. — Но Ванахейм не дорожит своими сынами и дочерьми, иначе они бы не развязали эту войну! А потому им придется принять наказание, что уготовил для них Йотунхейм!

Толпе вокруг, очевидно, нравится мой ответ, так как они разражаются одобрительными возглазами. Наверное, мне никогда не удастся забыть то выражение разочарования и тупого отчаяния, появившееся на лице Фридрика в этот момент.

Мне трудно дышать — каждый вдох приходится делать через силу. На лбу выступает холодный пот, а ногти оставляют отметины на ладонях. До крови кусаю щеку, однако даже боль не помогает в этот раз. Секунды кажутся мне настоящей вечностью. Паника в сердце все нарастает, и кажется, будто на грудь положили огромный камень, грозящий вот-вот расплющить меня под собой.

На Локи не смотрю, хотя он и находится в первых рядах. После выкрика Фридрика он оборачивается в мою сторону, однако я упрямо игнорирую это. Не могу смотреть на него. Не хочу.

Выходят два палача с лицами, затянутыми черными масками. Каждый их шаг отдается тупой болью у меня в висках. Вот они приближаются, привязывая пленников поудобнее. Им страшно, я прекрасно вижу это в их широко распахнутых глазах. Фридрик в отчаянии смотрит на меня, но я попросту не могу помочь ему. И это ужасное чувство уничтожает меня изнутри.

— Будьте вы все прокляты! — восклицает второй посол в сердцах. — Да снизойдет же на вас гнев и кара богов!

— Пусть же эта казнь послужит уроком всем тем, кому взбредет в голову мысль о том, что с Йотунхеймом можно играть в игры! — восклицает Локи, обратившись к толпе. — Начинайте!

Ножи угрожающе поблескивают в свете факелов. Взмах, еще один… Весь помост оказывается в потоках алой крови. Ее запах ударяет мне в нос, вызывая приступ тошноты. Хочется отвернуться, спрятаться, закрыть глаза и уши руками и никогда больше не открывать. Но я держусь, хотя тело мое и сотрясает мелкая дрожь.

Им больно, я чувствую это. Каждый удар, каждый разрез. Но они не кричат, плотно сжав обескровленные губы. По нашим законам кричать нельзя, иначе не попадешь в Вальхаллу. Мне остается лишь молить богов о том, чтобы они приняли Фридрика и того другого парня к себе в чертог.

Кровь, кровь, кровь… Кажется, она всюду: на лицах и телах палачей, на настиле плахи. Я вижу, как брызги ее летят в разные стороны. Толпа неистовствует, наслаждаясь зрелищем. Будто эти два парня лично повинны во всех их горестях и страданиях…

Из глаз Фридрика катятся слезы, но он все еще не произносит ни звука, лишь хрипит. Звук выламываемых костей сводит меня с ума, вызывая столь сильные страх и панику, какие мне еще не доводилось испытывать.

Замечаю, что силы Фридрика на исходе: он вот-вот закричит. В отчаянии понимаю, что не могу допустить этого! Он достоин попасть в Вальхаллу после такой смерти. Прикрываю глаза, проникая в его подсознание. Хотя выпитый алкоголь мешает мне, все же сделать этого не составляет особого труда. Боги… Я чувствую его боль, его страдания и страхи. Не кричать от нахлынувших чувств очень сложно, но я держусь, чувствуя привкус крови от прокушенной щеки.

Вызываю в нем теплые воспоминания о детстве, друзьях, любимых… С удивлением вижу, как много хороших воспоминаний у него связано со мной. Подумать только, этот мальчишка был влюблен в меня, а я и не знала этого!

Стискиваю зубы до скрипа, до боли в скулах. Мне тяжело, но ему еще тяжелее, а потому я попросту не могу бросить его. Фридрик немного расслабляется, и я с облегчением понимаю, что моя магия работает: он находится где-то в мире грез, и, надеюсь, не ощущает того, что происходит с его телом.

Удар. Еще удар. Рывок… Сдержаться не могу и в ужасе прикрываю рот ладошкой, когда легкие пленников оказываются на их плечах. Оба они уже бьются в агонии, явно не осознавая происходящего. Изо рта Фридрика течет струя крови. Я чувствую, как жизнь очень быстро угасает в нем.

— Что ж, это было неплохо! — восклицает Локи, и от звуков его голоса я содрогаюсь, словно от пощечины. — Боги примут их души в Вальхалле!

Не помню, как оказалась в своей комнате. Тяжело приваливаюсь спиной к двери и сползаю на пол. Сердце бешено колотится, никак не желая успокаиваться. Руки дрожат, из-за чего у меня не получается совладать с ними. Меня тошнит, боги, как же сильно! Влетаю в купальню, выплевывая содержимое желудка в ближайший таз. Умываюсь ледяной водой — не помогает.