Нет безгрешных - миром правит грех! (1/2)
Уж лучше быть дурным, чем только слыть.
Не может быть усладою услада,
Когда о ней другой посмел судить:
Восторг слабеет от чужого взгляда.
Ужель шпионов похотливый взгляд
Кровь остудить горячую способен?
Они грешат сильней меня в сто крат -
Порочен я, но им я не подобен:
Живу, своих стремлений не тая,
Считая благом все свои утраты,
Не им судить меня, я — это я,
И я прямее их, они — горбаты
И, судя по себе, осудят всех:
Мол, нет безгрешных — миром правит грех!
***
Локи
«Боль», — вот каким словом можно описать все, что произошло после того, как я сдался. Бить начали сразу, предварительно заковав и лишив меня магии. Боль чувствуешь лишь в первые секунды, а после… После уже не ощущаешь ничего, балансируя между сном и явью. И все же никакая боль от ударов не сравнится с осознанием того, как близко была моя победа, и как быстро я упустил ее из рук. Жалел ли я об этом? Нисколько. Мое решение сдаться, спасти жизнь Астрид любой ценой было крепко и нерушимо. И все же разочарование, в первую очередь, в себе, огнем прожигало душу. Не справился, не смог…
Бьют долго, периодически обливая меня водой, чтобы привести в чувства. Краешком воспаленного сознания отмечаю, что по лицу не бьют, видимо, чтобы провести показательный суд в назидание другим. А может, чтобы не пасть в глазах матери… Даже теперь не сомневаюсь в том, что Фригга ни за что не одобрила бы такой способ наказания своего… сына? Ай, в Хель. Просто меня.
— Йотунский выродок…
— По делом тебе!
— Это еще мало!
— Давно следовало проучить тебя!
— Отродье монстров…
Эти фразы, как и многие другие, долетают до меня будто из другого мира. Сурт, а вот это действительно тяжело… Я ведь не монстр… Я не чудовище! Я это просто я… Почему Одину были прощены все смерти и разрушенные миры, а меня призвали к ответу за жалкую горстку Мидгардцев? Ответ прост: Один смог удержать победу. А я — нет. Вот и вся разница.
Да что им всем надо от меня? Не знаю. Скорее всего, это такая показная порка от Одина, ведь с какой целью еще меня могли бы избивать, не задавая никаких вопросов? Я посмел проиграть… И это урок от любимейшего монарха. Жаль только, воспользоваться данным уроком в будущем уже не получится.
В какой-то момент отключаюсь окончательно, провалившись в спасительное ничто. Я падаю, падаю, падаю… Все ниже и ниже. Боги, как же приятно ничего не чувствовать… Если после смерти так будет всегда — умирать и вовсе не страшно!
Наконец, «приземляюсь» на какую-то поверхность. Везде, куда дотягивается взгляд, царит темнота. Не слышно практически никаких звуков, кроме моего собственного дыхания. Встаю на удивление легко.
— Где это я? — вслух уточняю у самого себя, вздрогнув, когда эхо, многократно усиливая, подхватывает эту фразу и разносит вокруг.
— Пред вратами Хельхейма, — отзывается вдруг звонкий женский голос.
Зажигаю в руке зеленое пламя и несколько раз оборачиваюсь, пытаясь углядеть говорящего, однако все попытки терпят крах. Я знаю точно, только не пойму, откуда, что нахожусь здесь один… Но кто же тогда говорит со мной?
— Я здесь, — вновь раздается тот же голос, и эхо также подхватывает его: здесь-здесь-здесь…
— Кто ты? — поняв, что мои попытки узреть ее бессмысленны, сдаюсь я.
— Лора, — отзывается голос.
— Лора-Лора-Лора… — вторит ей эхо.
— Ты покажешься? — напряженно спрашиваю я.
— Я уже здесь, — просто отвечает она, и вдруг оказывается прямо передо мной, заставив меня отшатнуться. — Я не опасна…
— Опасна-опасна-опасна… — не соглашается эхо.
Собравшись с мыслями, пристально оглядываю ее: черные вьющиеся волосы, бледная кожа, но главное — глаза… Зеленые, с лукавым прищуром… Кого-то они мне напоминают, но кого? В улыбке, выражении лица, движениях… Во всем ее образе мне чудится что-то знакомое, я будто… знаю ее. Но в то же время я твердо уверен, что вижу эту девушку впервые.
— Я тебя не знаю? — полувопрос-полуконстатация.
— И да, и нет, — пространно отзывается Лора. — Я не могу объяснить всего…
— Это сон или явь? — решаю на всякий случай уточнить я.
— И то, и то, — смеется она, и тьма отражает ее смех. — Я здесь, чтобы сказать, что тебе еще рано в Хельхейм, — вдруг посерьезнев, заявляет Лора. — Я вижу, ты почти сдался. Не нужно. Ты на развилке: перестанешь бороться, и твоя линия судьбы оборвется в шаге от спасения. Борись, помощь уже близко… Потерпи еще немного!
Понимаю, что впервые в жизни в прямом смысле потерял дар речи и не могу ответить вообще ничего. Голова, кажется, скоро взорвется от вопросов, догадок, воспоминаний и противоречивых мыслей.
— Лора… Лорелей? — вдруг пронзает мой разум шальная мысль.
— Именно так, — кивает она. — Однако же наше время подходит к концу… Борись, пожалуйста! И мы еще обязательно встретимся! Пока, папа…
— ЧТО?! — восклицаю я, однако в этот же момент чарующая тьма рассеивается, и я открываю глаза, оказавшись в обычной камере.
Все тело ломит из-за недавних ударов, так что даже повернуться без приступа боли не удается. Меня знобит… Холодно, очень холодно. Воздух в камере спертый, его катастрофически не хватает. Мое дыхание хриплое, и с каждым выдохом на языке ощущается привкус крови. Похоже, мне повредили легкие…
«Помощь уже близко», — проносятся в голове слова из видения.
Что это? Бредни воспаленного, отчаявшегося сознания? Не знаю, однако почему-то эти слова придают мне сил. Если есть хоть малейшая надежда выбраться из этой передряги, я буду верить в нее до последнего. Хотя сейчас, конечно, кажется, что проще было бы смириться с неминуемой кончиной…
Едва мне стоит забыться поверхностным сном, по ноге пробегает огромная уродливая крыса. Не то, чтобы они внушали мне страх, но предстать в день казни с отъеденным носом — удовольствие так себе. Больно… Душно… Холодно… Не остается ничего другого, кроме как молить богов о том, чтобы это поскорее закончилось.
— Локи… — раздается вдруг голос по ту сторону решетки.
В следующую секунду дверь распахивается, и на пороге оказывается…
— Мама, — с трудом произношу я пересохшими губами. — Здравствуй…
— Боги… — выдыхает Фригг, на мгновение прикрыв глаза. Голос ее дрожит от… слез? — Ну зачем, Локи…
— Давай… без нотаций, — хрипло отзываюсь я, тратя неимоверное количество сил на эту короткую фразу. — Один уже… все объяснил.
Захожусь приступом вязкого, удушливого кашля, морщась от отвратительного привкуса застоявшейся крови и резкой боли во всем теле.
Фригг быстро садится рядом, поднося к моим губам флягу с зельем. «Яд?» — проносится в моей голове, — «помощь от мамочки? Чтобы не мучался?» Однако я покорно пью, потому что на сопротивление сил уже не остается.
— Тебе скоро станет легче, — успокаивающе шепчет мама, погладив меня по голове. Совсем как в детстве во время болезни. — Очень скоро, потерпи немного…
— Спасибо, — отзываюсь я с искренней благодарностью, хотя и понимаю, что это бессмысленно. От отрубленной головы зелье вряд ли спасет.
— Хочешь воды? — спрашивает она, протягивая мне флягу.
И я благодарно принимаю воду. Я понимаю, что это единственное, чем может помочь мама, а потому действительно благодарен ей, как никому и никогда не был.
Мама обнимает меня, а я просто роняю голову ей на плечо и закрываю глаза. Мне будто снова 5 лет, и я ищу успокоения в объятиях единственного во всем мире человека, которого люблю и который любит меня. Она нежно гладит меня по волосам, и ненадолго, буквально на несколько минут, я забываюсь живительным сном.
— Прости меня, Локи… — произносит вдруг мама, выводя меня из транса. — Я ничего не могу сделать… Отец…
— Он мне не отец, — упрямо заявляю я.
— Один, — мгновенно поправляется мама, — непреклонен. Я… постараюсь помочь, но я боюсь… Боги, я так боюсь, что ничего не получится!
— Не переживай, мам, — горько усмехаюсь я. — Все будет хорошо… Я всегда был у него как кость в горле.
— Но ты мой сын! — восклицает она в отчаянии. — Ты мой сын, Локи… Ты частичка меня, что бы ты там себе ни думал! Я люблю тебя как родного, и мне неважно ничего помимо этого!
Накрываю ее руку, лежащую на моем плече, своей. От этих слов на душе становится так хорошо и тепло, что кажется, смрад и холод камеры исчезают, и я вновь оказываюсь в своей комнате и знаю, что у меня есть семья, планы, будущее… Я люблю жизнь, пусть она и не всегда бывает приятной.
Внезапно в проеме появляется страж и объявляет, что маме пора уходить. В сердце словно что-то обрывается, и одиночество и ужас реальности снова наваливаются на меня, грозя уничтожить под своим весом. В последний, в самый последний раз мама обнимает меня так крепко, будто от силы ее объятий зависит мое спасение, а затем встает. Я чувствую, как ее тепло покидает меня…
— Я тоже тебя люблю… мама, — произношу я ей вслед.
Она слышит. Оборачивается и смотрит, долго смотрит… Я понимаю, что это последний раз, когда я вижу ее. Стараюсь насмотреться, запомнить, словно родные черты могут облегчить мою судьбу.
— Прости меня… — надломившимся от слез голосом просит она прежде, чем навсегда покинуть меня…
Дверь со скрипом закрывается, и я благодарю богов, что никто не увидит слез на моих глазах… Я плачу, как ребенок, мечтая вернуться в теплые объятия матери…
На суде я не присутствую, Один даже не соизволил спуститься ко мне, дабы лично огласить приговор. Слова о собственной казни буквально минуют мой разум, оставаясь лишь неразборчивым фоновым шумом. Да плевать мне на это все… Хотя, признаться честно, такое равнодушие удивляет и меня самого. Вернее, удивило бы… не будь мне так все равно.
— Нам велено сопроводить вас на казнь, — оповещает меня страж. — Приговор будет приведен в исполнение на закате.
— Сопровождайте, — безразлично пожимаю плечами.
— Встать, — приказывает страж чуть дрогнувшим голосом. — Руки.
Встаю, мысленно возблагодарив маму за то, что чувствую себя намного лучше после ее зелья. Не хотелось бы провести свои последние часы в немощном, изможденном теле.
Страж долго копается с наручниками, несказанно раздражая меня. Стараюсь ни о чем не задумываться, ведь позволить мозгу работать означает впустить мысли о скорой смерти… а это страшно, как ни крути. Хотя у стража на этот счет, определенно, свое мнение.
С силой он дергает меня за оковы, из-за чего тело пронизывает ужасная, отрезвляющая боль. Перевожу на него возмущенный взгляд и… сердце пропускает удар. «Астрид…» Пришла. Смесь радости от ее появления и страха за ее же жизнь пронзает меня, окончательно выводя из ступора.
— Руки бы тебе оторвать… Min sol, — огрызаюсь я в ответ так, чтобы она поняла: я узнал ее.
Астрид
— Прошу прощения за то, что нарушаю вашу идиллию, — раздается вдруг за нашими спинами. — Но думаю, я могу предложить вам парочку вариантов…
Словно по команде, мы подскакиваем, подсознательно готовясь обороняться. «Нашли!» — первое, что думаю я, схватившись за кинжал. Локи выступает вперед, загораживая меня от возможной опасности.
— Тихо-тихо! — восклицает Рагнар, вскинув руки в успокаивающем жесте. При этом бубенцы на его остроконечной шляпе смешно позвякивают. — Не пугайтесь, дети мои. Я с миром.
— Рагнар! — восклицаю я, бросившись учителю на шею и абсолютно забыв, как робела пред ним еще год назад. — Боги, как я рада! Как давно мы не виделись!
— А ты времени зря не теряла, — приобняв меня, знай себе посмеивается он. — Ну и натворила же ты дел, душа моя! Иггдрасиль еще не видывал подобной дерзости!
— Старалась, как могла, — пожимаю я плечами. — А Иггдрасиль не стеклянный, не развалится!
— Что верно, то верно, — кивает Рагнар. — Да и потрясения иногда идут лишь на пользу! Локи… — он протягивает руку для рукопожатия. — Рад, что все обошлось. Одина давно следовало спустить с небес на землю.
Растерянный и даже немного испуганный взгляд Локи, которым он смотрит на Рагнара, стоит того, чтобы пережить все это снова. Не могу не улыбнуться, глядя на то, как мужчины пожимают друг другу руки. У Учителя всегда есть план, а потому я уверена в том, что он поможет нам. Похоже, тучи постепенно расходятся.
— Полагаю, теперь вы временно бездомные? — усмехается Учитель. — Тогда пожалуйте ко мне. Там вас никто не найдет.
— В Ванахейм?.. — растерянно уточняю я, тяжело сглотнув.
От внезапно нахлынувших воспоминаний становится трудно дышать. Локи сразу же замечает это, подходит ко мне и заключает в успокаивающие объятия. Лишь почувствовав тепло его тела, вновь обретаю утраченный контроль. В мыслях сразу же возникает череда образов: жаркое пламя, окровавленные руки и кинжал, умирающая на полу сестра…
— Похоже, нам есть, что обсудить, — тихо произносит Локи, все еще не выпуская меня из объятий. — Если хочешь, мы можем…
— Нет, — качаю я головой, взяв себя в руки. — Там нам действительно будет лучше всего… Это… — нервно вздыхаю, — пройдет.
И вот, спустя такое недолгое время я снова оказываюсь… дома? О, нет, никогда в жизни у меня теперь не получится назвать это место так. Просто в Ванахейме. Просто в месте, которое в мечтах уже разнесла по камушку, оставив лишь вековую пыль. Да, именно так. Звучит весьма неплохо.
— Ты как? — участливо интересуется Локи, когда мы добираемся до башни.
— Нормально, — коротко отмахиваюсь я. — Жить буду.
Сажусь в одно из мягких кресел, вспомнив, как мы с Локи встретились здесь в прошлый раз, кажется, миллион лет назад. Надо же, а сейчас я действительно иначе смотрю на то, как начиналась наша история. Интересно, если бы было можно отмотать время назад, совершили бы мы с Локи те же ошибки? Пришли бы к тому, что имеем сейчас? Скорее всего и да, и нет… Мы были бы такими, какие есть, а это значит, что из миллиарда возможных решений выбрали бы самое неверное. Спасла бы я дочь? При мысли о ней в груди все сжимается. Да. Пыталась бы снова и снова, будь это только возможно.
Я ничего не говорю, однако Локи каким-то образом чувствует перемену моего настроения. Просто протягивает руку и накрывает мои похолодевшие пальцы. При взгляде на него понимаю, что должна рассказать ему о Лоре… Но как? Как, во имя всех богов, обречь его на еще большие терзания совести? Он виноват в этом, и это очевидно для меня сейчас, и будет очевидно для него. Справится ли Локи еще и с этим? Не знаю…
Взмахом руки Рагнар наколдовывает три кружки, из которых поднимаются облачка пара. Комната, и так наполненная разными пряными запахами, теперь заполняется ароматом теплого молока и меда. И вновь вспоминаю, как сидела в башне Локи, положив голову ему на грудь и не думая ни о чем. Те времена кажутся такими далекими, а чувства… незнакомыми и чужими. Счастье, безмятежнось… Кажется, что если в последнее время мне и доводилось что-то чувствовать, то уж точно не это…
— Каков план? — отпив из кружки, интересуется Рагнар. — Что будете делать, когда придете в себя?
— Понятия не имею, — устало отзываюсь я. — Не казнены, не в тюрьме… и ладно.
— Вообще-то, думаю, это не совсем так, — чуть щурится Рагнар, взглянув Локи в глаза. — У тебя же были мысли по этому поводу, так?
— Были, — нехотя кивает тот в ответ. — Но это… Так, лишь попытка создать план…
Локи тяжело вздыхает, будто пытаясь подавить приступ кашля или вздохнуть поглубже. Краешком уставшего сознания обращаю на это внимание, но быстро отвлекаюсь на разговор.
— Не думаю, — посмеивается старик в ответ. — Ох, не думаю…
— Эй! Я вообще-то все еще здесь! — раздраженно напоминаю о себе, легко ударив Локи по плечу. — О каком-таком плане вы говорите? И почему я не в курсе событий?!
— Йотунхейм, — коротко отзывается Локи. — Мой план заключался в Йотунхейме.
— Ч… Что? — ошеломленно переспрашиваю я. — Но ты же… Это же…
— Именно так, — невесело кивает он в ответ. — Это немыслимо, невыполнимо, самоубийственно. Но я могу претендовать на трон Йотунхейма… Если получится — нас вряд ли кто-то посмеет тронуть.
— Ага, — скептично отзываюсь я. — Только для этого нужно как минимум обладать ледяным ларцом. Иначе йотуны просто прикончат нас. Ну или выдадут Асгарду и Ванахейму за круглую сумму.
— Ну вообще-то… — тянет Локи, выставив вперед руку с ларцом, появившимся из астрала. — Он у нас есть.
— Но как? Когда ты успел? Каким образом?! — я действительно не понимаю, в какой момент он умудрился стащить ларец Лафея.
— Пока ты разбиралась с кораблем, — пожимает Локи плечами. — Видишь ли, я, как-бы это сказать, надеялся на то, что ты мне поможешь. Не то, чтобы я верил в это, но на всякий случай набросал план о том, куда можно уйти после. И поверь мне, если бы в мою голову пришел любой другой вариант, этот был бы забыт. Но, — он тяжело вздыхает, — иных вариантов мне найти не удалось.
— Понятно, — закатываю в ответ глаза. — Прости, забыла, с кем связалась! Э-э-эй, а что значит «Не то, чтобы я верил в это…»? Ты что, сомневался во мне?
— Сомневался в том, что ты в раненом состоянии будешь способна пробиться сквозь все магические и человеческие заслоны Асгарда, проберешься в темницы, вытащишь меня оттуда, а после мы сможем скрыться и не быть убитыми? Нисколько, — усмехается Локи в ответ. — До сих пор не понимаю, как…
— Тор помог, — коротко поясняю я. — И Сиф.
Целую минуту после услышанного Локи молчит. Мне кажется, я буквально чувствую, как тяжело ему сейчас держать лицо, осознавая, что его жизнь спас не кто иной, как ненавистный брат… Брат, которого он сам едва не убил. Дважды. Брат, без которого у меня бы вряд ли что-то получилось.
— Прекрасно, — наконец, в привычной манере улыбается Локи. — Вот и он пригодился.
— Ты неисправим, — закатывает Рагнар глаза. — Так значит, Йотунхейм, — подводит итог диалога он. — Прекрасно. Вы можете оставаться у меня, сколько пожелаете. В башне полно комнат! Окрепнете, разберетесь с мыслями, обсудите все… — его взгляд проницательно скользит по нам обоим, словно видя насквозь. — И тогда решите, как дальше быть. А теперь ступайте отдыхать. Отдых вам явно не помешает…
Едва оказавшись в комнате, падаю на кровать, широко раскинув руки. Все тело налито тяжестью, мышцы отзываются тупой болью при каждом движении. Адреналин в крови утих, но возбуждение все еще слишком велико для того, чтобы спать. Впервые за долгое время я могу расслабиться, почувствовать защиту и безопасность. Боги, как же мне этого не хватало…
— Ты чего? — заметив, что Локи уже долгое время отрешенно смотрит в окно, спрашиваю я.
— Да так… Пытаюсь осознать все произошедшее, — отзывается он. — Немыслимо — уже несколько часов, как я должен быть мертв…
— А я уже несколько недель как, — пожимаю в ответ плечами. — Добро пожаловать в сообщество по интересам.
— Я правда не думал, что ты решишь спасти меня, — вдруг признается Локи. — Мне казалось, это правильно: меня не станет, у тебя начнется новая жизнь. Я был уверен, что ты воспользуешься этим шансом! Почему ты…
— Новая жизнь… — горько усмехаюсь я в ответ. — А на кой она мне? Еще летом я бы сказала, что жизнь есть жизнь, и что нужно бороться за нее до последнего и не важно, какой будет цена… Но потом я потеряла почти все, что было дорого, и поняла, что если потеряю еще и тебя… То в чем будет смысл такого существования? Не знаю, как это объяснить… Мы то сходимся, то расходимся, я то ненавижу тебя, то люблю… Но тем не менее всегда знаю, что ты — есть. Просто есть и все, и от этого становится легче…
Он наконец отрывается от окна и ложится рядом. На меня не смотрит, вперив взгляд в потолок и явно о чем-то размышляя. Мне сложно объяснить, почему я спасла его, рискуя жизнью в который раз. Я бы смогла выживать без него, но вот жить… Локи подсадил меня на это: страсть, азарт, адреналин… Он подсадил меня на себя, и теперь я просто не представляю, как будет выглядеть моя жизнь без него. Быть может, мне просто нужно время. Я восстановлюсь, отдохну, уложу в голове события прошлых месяцев, и жизнь станет понятнее… Но пока что я могу лишь цепляться за него, надеясь при этом не погибнуть под перекрестным огнем.
— Что тебе сделал тот страж? — вдруг спрашивает Локи, оставив мою мысль без комментариев. — Которого ты превратила в…
— Они втроем попытались изнасиловать меня, — быстро отзываюсь я, не давая себе времени на то, чтобы передумать. — Тогда, когда ты… в общем, после стрелы.
— Сурт… — со стоном отчаяния, он резко садится в кровати и запускает пальцы в и так уже растрепанные волосы. — Прости меня… Я… Я просто не мог иначе… Ты бы погибла от такой раны… А там лекари, они бы излечили тебя. Я правда не хотел оставлять тебя! Но ты бы умерла!
В его голосе сквозит столько отчаяния, что я и подумать не могу о том, что Локи мне врет. Так вот, значит, почему он решил оставить меня там… Будучи в плену, умирая от жажды, жары и голода, я вновь и вновь мысленно возвращалась в тот момент, снова и снова пытаясь понять его и не получая ответов. И вот теперь… Не хочу браться за анализ его решения. Мне действительно не дали умереть от раны… значит, он поступил правильно?..
— Ш-ш-ш, — аккуратно обнимаю его со спины. — Я жива… Мне действительно помогли лекари Одина. Ты все сделал правильно… Это сложно признать, но другого выхода не было, только не в тот момент. Я… — тут голос подводит меня, ведь я совсем не хочу говорить то, что должна была. — Я видела Бартона еще до того, как он выпустил стрелу. Я могла предотвратить это без крови, но…
— Думала, не будет ли лучше, если меня убьют? — хмыкнул Локи, на удивление, без капли обиды или осуждения в голосе. — Понимаю… Это неважно, ведь в итоге ты спасла меня… Мне тоже нелегко далось решение сдаться, ведь…
— Победа была почти у тебя в руках, — вздыхаю я. — Сурт… И как нас занесло в такой переплет?
— Прости меня, — резко развернувшись ко мне, просит Локи. Глаза его при этом лихорадочно поблескивают, как у сумасшедшего. — Я виноват в столь многом, что перечислять просто не имеет смысла…
— Мы оба виноваты, — погладив его по щеке, качаю я головой. — Давай только не будем соревноваться, кто кого виноватее! — поспешно добавляю я, не дав ему возразить. — Главное, что мы оба живы. И можем жить дальше. Не хочу больше ворошить… все это. Мы изменились, так? Вот и давай смотреть вперед… Я тебя простила, ты меня тоже. Ты был готов дать мне контроль над собственным разумом, а я отказалась. Остальное — неважно.
— Хорошо, — устало кивает Локи, вновь ложась рядом. — Спасибо, — сонно улыбается он. — Мне нужно было услышать это.
С этими словами Локи погружается в сон. Он дышит хрипло и рвано. Меня это настораживает, но я списываю это на нервы, сырой воздух подземелий, в которых его держали, и усталость.
Все лежу и лежу, гоняя в голове, вопреки всему сказанному, события прошлых месяцев. И хотела бы сказать, что теперь полностью доверяю Локи, да вот только опыт — есть опыт. Я хочу быть на его стороне, хочу быть с ним, я действительно простила все, что он сделал… Но разве возможно это забыть? Разве есть хоть малейшая возможность без оглядки верить ему? Шансы, шансы, шансы… Боги, как много шансов у него было! И как много шансов он давал мне. И ни один из них не оправдался. Что же делать?.. Просто надеяться и жить дальше? Страшно. Очень страшно, но иного выхода быть с ним, похоже, нет…
Когда мне, наконец, удается провалиться в сон, это оказывается противная поверхностная дремота. Тревога, вопреки ожиданиям, не отступает, а лишь усиливается. Во сне я чувствую, как быстро колотится сердце. С трудом разлепив глаза, провожу потной ладонью по лицу… Нет… Это не пот… Это кровь…
Вскрикиваю и начинаю лихорадочно пытаться стереть кровь с рук, но мне кажется, ее становится лишь больше. Она теплая, вязкая… И отчего-то я точно знаю, что это кровь Сигюн. Снова. В который раз пред глазами встает картина: я держу нож у горла сестры, сердце мое разрывается от боли утраты, воздух вокруг вибрирует от магии… Больно… Очень больно… Одно движение и…
— Астрид! — выводит меня Локи из транса, резко встряхнув за плечи.
— Я убила ее… убила ее… — продолжаю всхлипывать я. — Убила…
— Ты убила Сигюн… — ошеломленно выдыхает Локи, на миг потеряв над собой контроль от шока. — Так вот оно что… Вот за что тебя хотели казнить…
От его слов становится лишь хуже, хотя я уже не бьюсь в истерике. Всхлипывая и сотрясаясь всем телом, рассматриваю свои руки, испещренные свежими царапинами. Ощущение налипшей на них крови давно пропало… Хоть от этого полегче.
— Да, — киваю я. — Убила. Ты расстроен? Будешь скучать по ней? Потому что я — нет!!!
Локи делает несколько глубоких вдохов в попытке вернуть утраченный контроль. Эта новость шокирует его… И от этого я злюсь. Какое ему дело до этой твари? Как много она все же значила для него, что сейчас он расстроен из-за ее смерти? Разумеется, Локи не знает о том, что сотворила Сигюн… Но все же.
— Мне плевать на нее, — наконец, качает Локи головой. — Но ты бы не поступила так без причины. Что-то должно было произойти…
— Тор тоже сказал, что это не моя вина, — закатываю я глаза, этой провокацией надеясь отвлечь его от основного вопроса. — «Ты не виновата, это несчастный случай…»
— Так Тору ты уже успела рассказать, — презрительно фыркает в ответ он, попавшись на мою удочку. — Он пожалел тебя? Поддержал? Приятно было плакаться у него на плече?..
— Хватит, — устало выставляю руки перед собой в успокаивающем жесте, в тайне радуясь, что мне удалось отвлечь его от разговора о причине и следствии. — Это бессмысленно. Рассказала, потому что посчитала нужным. Ты в то время наслаждался отдыхом в стеклянных апартаментах.
— Прости, — прикрыв глаза, вздыхает Локи. — Не так я должен был на все это реагировать…
— Нервы шалят, — хмыкаю я в ответ. — Бывает иногда…
Он молча заключает меня в объятия, решив не тратить время на ненужные разговоры. В последнее время молчать у нас получается гораздо лучше, чем говорить… Молчание излечивает и успокаивает, в то время как разговоры лишь приводят к ненужным ссорам и недопониманию.
Проснувшись, не застаю Локи в комнате. Дверь в купальню открыта, так что тихонечко заглядываю туда. Он оказывается там, и, о, боги… все тело его покрыто огромными синяками и гематомами, так что кажется, нетронутыми осталось лишь лицо. Вчера я была слишком уставшей и измотанной, чтобы обратить на это внимание, да и из-под рубашки Локи этого не было заметно.
— Небольшая порка от Всеотца, — не оборачиваясь ко мне, отвечает он на незаданный вопрос. — Без смысла. Просто в качестве наказания.
— Боги… — только и удается выдохнуть мне, сглотнув тугой ком в горле. — С тобой… С тобой все… В порядке? В смысле… Повреждения… Серьезные?
— Скорее нет, чем да, — небрежно пожимает Локи плечами. — Скоро пройдет. Вроде, ничего не сломано.
— Ужасно… — мне все еще не хватает слов, чтобы выразить то, что я чувствую. — Больно?
Вопрос наиглупейший, но я правда не могу сказать ничего иного. В голове попросту не укладывается, что такое можно сотворить без причины. Зачем? Локи все равно ждала казнь. Зачем было… бить? Чтобы что-то кому-то доказать? Но что и кому? Беспомощному пленнику, доживающему свои последние дни в заточении?
— Немного, — кивает он. — Да ла-а-адно, жить буду. Пара недель — и даже не вспомню.
— Но как ты вообще смог кинжал вчера поднять? — аккуратно дотронувшись до гематомы на груди, спрашиваю я. — Это же…
— Было тяжко, — просто пожимает Локи плечами, при этом слегка морщась. — Но жить хотелось больше. Так что выбор был невелик, как ты понимаешь…
Внезапно он заходится приступом кашля, и я замечаю капельки крови на ладони. Он старательно прячет их, делая вид, что все хорошо, но в моей голове складывается пазл, и я понимаю, что все куда серьезнее, чем Локи пытается показать, прячась за напускной бравадой.
— Я вижу кровь, — заявляю я непреклонно. — У тебя что-то с легкими, не так ли?
— Ну… да, — кивает он нехотя.
— Ты собирался сообщить, когда станет совсем плохо? Или решил, что если умрешь, я и так узнаю, от чего?! — закатываю я глаза, пытаясь судорожно придумать, как без лекаря можно помочь ему.
— Да брось, — качает головой Локи. — Неужели это, — он указывает на синяки на груди, — может быть опаснее Таноса, Халка, Тора и Одина? Ни за что не поверю!
— Как печально, наверное, после всего пережитого получить удар в спину от собственного здоровья, — фыркаю я в ответ. — Идем, может, получится сварить хоть что-то, что поможет тебе… Коль уж мы не знаем, что с тобой конкретно, хотя бы перестрахуемся!
По винтовой лестнице спускаемся на так называемую «кухню» Рагнара. Так он называет помещение, в котором любой маг-зельевар почувствовал бы себя, словно в раю. Внутри всегда царит полумрак, с потолка свисают пучки свежих и сушеных трав, на полках, запыленных от времени, в разнообразных банках и склянках можно найти все, что душе угодно: от безобидных перетертых в пыль грибов до пыли из клыка Йормунгарда.
— Ничего себе, — завороженно присвистывает Локи при взгляде на эту комнатку. — А нам разве разрешали спускаться сюда?
— Мне — да, я здесь училась, — пожимаю я плечами. — Надо же сделать хоть что-то… А ну-ка не мешай!
Признаюсь честно, приготовление зелья помогает мне расслабиться. Развожу костер, наливаю воду в котел… Все это такое родное и привычное, что мысли о плохом моментально отступают на второй план. Локи тоже с охотой присоединяется ко мне, и я завороженно наблюдаю за тем, как умело и с какой любовью он управляется с этим занятием. И вдруг я понимаю, что Локи был бы счастлив именно здесь в такой же далекой башенке, укрытой от лишних глаз непроходимым лесом. Он бы практиковал магию, готовил зелья… И этого ему бы хватило для полноценной и настоящей жизни. А я… Я действительно столкнула его на тернистый и опасный путь. И теперь мы должны отыскать выход вместе, во что бы то ни стало. Ведь иначе чувство вины просто уничтожит меня.
«Я вижу, что он тянется к тебе. Вы лучше всех понимаете друг друга, вы настолько же зеркальны, насколько и различны. Если будете вместе — спокойно примете своих демонов. Однако ради тебя Локи сойдет со светлой дорожки, погрязнет во тьме… Много вариантов вижу я: он может внезапно вознестись, став властителем миров ради тебя. Жестоким властителем, Астрид, и эта жестокость зацепит и тебя. А может пасть. И падение это сломает его. И тебя. Но в итоге, если не пресечешь все сейчас — конец ваш будет печальным. Будете вы любить друг друга сильнее, чем можно себе представить, но в итоге именно эта любовь станет вашим палачом… Ваша любовь обречена на провал, Астрид. И этого не изменишь», — так однажды сказал мне Рагнар, и теперь я понимаю, что это правда.
Избрала бы я иной путь? Нет. Может быть, я все еще слишком эгоистична, чтобы отказаться от своего счастья ради счастья любимого человека, однако окажись я снова в самом начале, снова поступила бы по-своему, и будь, что будет…
— Подъем! — со смехом восклицает Локи, коснувшись моего лица орлиным пером. — О чем думаешь?
— Было одно предсказание, — отзываюсь я. Не то, чтобы мне хотелось раскрывать ему всю историю, однако и смолчать не могу. — В самом начале… Было сказано, что из-за меня ты сойдешь с правильного пути и все такое… И вот думаю: а ведь в итоге так и вышло! И… я же могла это предотвратить. Ты сам говорил, тебе никогда не нужен был трон, а я…
— А ты взяла и свернула невинного маленького мальчика на кривую дорожку, — саркастично закатывает глаза Локи, не переставая помешивать варево в котле. — Потрясающее самомнение! Но если помнишь, Черный Орден был еще до тебя. Ты просто… помогла понять, что мне не позволят уйти в тень и жить вот такую, — он обвел взглядом комнату, — тихую жизнь. Мне с детства лгали о том, кто я, не давали никакого выбора, даже когда я говорил, что не стану претендовать на трон, только позвольте уйти в тень и самостоятельно завести семью, мне не позволили сделать этого. Так скажи, Астрид, так ли уж велика твоя вина? И было ли бы все иначе без тебя?
«А ведь я тоже лгу тебе о том, кто ты есть, — проносится у меня в голове. — Я знаю, что ты сын Хелы… Знаю точно, но не рассказываю тебе об этом, потому что ты сам не хочешь слышать правду. А я всего лишь хочу уберечь тебя… И себя. Кажется, именно это сказал Один, когда ты спросил его, почему все врали тебе…»
— Ладно, — киваю я, выбросив эти мысли из головы. — Ты прав. Наверное.
— Не наверное, а точно, — улыбается он, переливая зелье из котла во флягу. — Ну все, многоуважаемый лекарь, буду пить это несколько раз в день.
Мы сделали банальное кровоостанавливающее зелье, чтобы, в случае, если у него есть внутренние кровотечения, они быстрее затянулись… Локи не выглядит так, словно готов рухнуть замертво в любой момент, но подстраховаться все же стоит. Хотя бы для моего душевного спокойствия.
Так мы и живем в башне Рагнара. День за днем, неделю за неделей… Тело Локи почти очистилось от гематом, а от раны на моей груди остался лишь небольшой шрам. Нам лучше настолько, насколько это возможно. Я все еще просыпаюсь посреди ночи в слезах с исцарапанными руками… Это стало своего рода способом успокоиться: за физической болью не так ощущается та буря, что творится в душе. Рассказать Локи о Лорелей у меня все никак не выходит: не хватает сил и смелости… Кажется, что от одной лишь попытки произнести эту историю вслух, я рассыплюсь на миллиард кровоточащих осколков.
Локи частенько уходит в лес. Один. Ему нужно это одиночество, чтобы справиться с эмоциями, а потому я стараюсь дать ему столько личного пространства, сколько могу. Остается лишь молить богов о том, чтобы все наладилось и пришло в норму. Но для этого нам нужен дом… А это значит, что передышка скоро закончится и мы вынуждены будем вновь рискнуть жизнью ради шанса на будущее.
Однажды все же не выдерживаю и решаю посмотреть, чем же занимается Локи в лесу. Мое любопытство было вызвано тем, что продолжительность его «прогулок» с каждым днем становилась все больше и больше, а потому мне ничего не оставалось кроме как заподозрить, что за моей спиной вновь кто-то решил провернуть очередной свой план.
Нахожу Локи в лесу и, спрятавшись за деревом, решаю понаблюдать. Он стоит ко мне спиной, но даже так я могу понять, что он… не в своем привычном облачении. Локи что-то делает с ларцом Лафея, а потому предстает предо мной в своем… истинном обличье, от чего по спине бежит толпа мурашек. Мне не страшно… Но и не очень комфортно. Интересно, это когда-нибудь пройдет?
— Локи? — окликаю его я, чтобы не застать врасплох. — Прости, я…
— Я рад, что ты здесь, — не поворачиваясь, отзывается он. — Я… давно хотел поговорить… об этом.
Локи поворачивается ко мне, и я вижу растерянность в глубине красных глаз. Отчего-то, несмотря на то, сколь устрашающим выглядит его «истинный» облик, именно сейчас его хочется обнять и пожалеть как-никогда.
— Тебе придется… видеть меня так, — вздыхает он с горечью. — Жить среди таких, как я… Я понимаю, у тебя особенно нет выбора, но… Сможешь ли ты?
Признаться честно, я до последнего старалась отогнать от себя эти мысли. Смогу ли? Как верно подметил Локи, у меня попросту нет выбора! Но мы оба понимаем, что вопрос следует трактовать так: изменит ли это что-то между нами? Смогу ли я все так же любить его, если большую часть времени ему придется проводить в таком обличии? Смогу ли жить в окружении ледяных великанов? И хотела бы ответить уверенное «да», но сомнения не позволяют сделать этого.
— Мы справимся, — просто отзываюсь я, заключив его в объятия. — Все как-нибудь утрясется… Зато мы будем в безопасности и никто не сможет повлиять на нас.
На обратном пути ноги сами приводят меня на утес, с которого открывается вид на прекрасный некогда замок Ванахейма… На место, в одной из жизней бывшее моим домом. Теперь же от него остались одни руины: обугленные, страшные каменные стены, когда-то отбрасывавшие величественную тень на окрестности, теперь покрыты копотью и глубокими трещинами; высокие башни — старинная гордость Ванахейма, обвалились, завалив двор грудами камней; мой любимый внутренний сад, в котором я провела так много одиноких дней и ночей, запорошен толстым слоем пепла. Деревья, кажется, навсегда поседели от пережитого ужаса… Двор давно уже переехал в другое место, чему я, признаться, несказанно рада. Интересно, как там Годрик? Я все еще скучаю по брату, хотя наверное, должна ненавидеть и его тоже…
— Ого… — выдыхает Локи, явно пораженный этой картиной. — Астрид…
— Так получилось, — с трудом борясь с дрожью в голосе, отзываюсь я.
На то, чтобы рассказать о Лорелей и всем, связанным с ней, у меня по прежнему не хватает сил и смелости. К горлу словно подступает ком, грозящий задушить меня при малейшей попытке начать этот разговор. Я не готова, слишком больно… Как не готова вновь рушить мир Локи, объясняя, почему именно наша дочь так понадобилась Хеле. У него и так в последнее время было мало поводов для того, чтобы хорошо относиться к себе и своему происхождению.
— Когда-нибудь нам придется поговорить об этом, — мягко произносит Локи, обнимая меня за плечи. — Тебе же самой станет легче…
— Когда-нибудь — поговорим, — киваю я, холодея от одной мысли об этом. — Но не сейчас…
Это место так много значило для меня… в той, другой счастливой жизни. Когда я еще была принцессой ванов, купалась в богатстве и роскоши и считала, что очень удачно распланировала свою жизнь на годы вперед. Забавно, как быстро та жизнь стала прахом, а все, что происходило тогда — чем-то невообразимо чужим и далеким, стало пеплом, все еще вздымающимся в воздух при малейшем дуновении ветра.
— Здесь похоронена моя прошлая жизнь, — негромко произношу я. — Это так… странно.
— Построим новую, — успокаивающе отзывается Локи. — По собственным правилам…
— Без правил, Min sol, — с грустной улыбкой поправляю его я, вспомнив, как впервые сказала ему эту фразу. — Пусть это будет нашим единственным правилом.
— Как скажешь, — с готовностью отзывается Локи. — Как думаешь, его будут восстанавливать?
— Не знаю, — пожимаю я плечами в ответ. — Что-то подсказывает мне, что восстанавливать здесь нечего… Станет частью старого города, наверное.
— И много тысячелетий спустя сюда будут приходить люди, рассказывая самые разнообразные легенды о том, как был разрушен этот старинный замок, — произносит он. — И такие же компании, как мы когда-то, будут укрываться здесь от внимательного взора тогдашних правителей…
— Страшно подумать, что напридумывают скальды и барды за несколько тысячелетий! — восклицаю я. — А что, если меня представят в виде страшного беспощадного дракона?
— Только если огненного и прекраснейшего из прекраснейших, — улыбается Локи, поцеловав меня в макушку.
Пару дней спустя просыпаюсь от нехорошего предчувствия, тисками сдавившего сердце. Вскакиваю в кровати и понимаю, что Локи в комнате нет. Казалось бы, в последнее время он постоянно куда-то пропадает… Вот только именно сегодня мысль о его отсутствии не позволяет мне расслабиться ни на минуту.
Спускаюсь в башню, однако и там не нахожу Локи. Вижу лишь, как Рагнар привычно сидит в своем кресле, перелистывая очередной старинный, как само бытие (как и сам Учитель), и наверняка безумно пыльный, фолиант.
— А где Локи? — предчувствуя что-то дурное, спрашиваю я учителя.
— В Йотунхейме, — просто отзывается он, подтверждая мои наихудшие подозрения.
— Fan! — ругаюсь я в сердцах. — А почему без меня?! Как он мог уйти туда один?!
То, что я чувствую, не описать никакими словами. Мне кажется, он снова предал меня, бросил ждать здесь, как бесполезный балласт, пока сам… Стоп. А вернется ли Локи? Или он вновь решил все переиграть, оставив меня у Рагнара? Я так привыкла постоянно ждать от него предательства, что эта мысль приходит в голову одной из первых. И успокоиться мне помогает лишь логическое рассуждение о том, что в этот раз, бросив меня, Локи не получит от этого абсолютно никакой выгоды. Забавные у нас все же отношения…
— Он вернется, — предугадав мои эмоции, успокаивает меня Рагнар. — Это… Его дело. Он убил Лафея, овладел его ларцом, и пожелал разобраться с этим сам. Астрид, это было его желание, ты не можешь лезть туда…
— Ну конечно! — раздраженно восклицаю я, буквально рухнув в кресло. — Зачем о чем-то рассказывать мне?! Чертов Локи…
Но теперь мне действительно не остается ничего, кроме ожидания. Я могла бы оказаться в Йотунхейме хоть сейчас, но мне не известен ни план, ни что-либо еще, что могло бы помочь. А лезть в пекло, не озаботившись заранее планом отхода и вообще хоть какой-то информацией, я не хочу.
Проходят сутки, двое… но ничего не происходит, абсолютно ничего! Я не могу спать, не могу есть. Голова занята лишь двумя мыслями: только бы вернулся Локи, и насколько медленной и мучительной будет его смерть от моих рук. Последняя, к слову, доставляет мне особое, мстительное удовольствие.
К концу второго дня самообладание начинает подводить. Где он? Что с ним? Жив ли он вообще? Мечусь по комнате, готовая лезть на стену от безысходности и страха. На просьбы погадать, предвидеть будущий исход событий, Рагнар лишь пожимает плечами, говоря, что все меняется здесь и сейчас, и прочесть что-нибудь попросту невозможно.
— Как же я тебя ненавижу… — сквозь зубы шиплю я, глядя на серое небо, затянутое тучами. — Как же так можно?! Сволочь… Вот только вернись, глаза тебе выцарапаю! Ну вернись… пожалуйста…
Голос ломается, а из глаз вдруг начинают течь слезы бессилия. Я стараюсь не допускать даже мысли о том, что он может не вернуться. Нет-нет-нет! Он вернется, обязательно! Все получится, нужно только подождать. Боги, как же это невыносимо — ждать. Я бы с радостью миллион часов провела в бою, чем хотя бы час — в ожидании и томительном неведении.
Очередная ночь без сна. Глаза горят, требуя отдохнуть хоть немного, но напряженные мышцы не позволяют прилечь даже на минуту. Не замечаю, как выкуриваю четвертую пачку сигарет за два дня, как не замечаю и того, что все новые и новые царапины покрывают мои руки и ноги. Даже вино уже не пьянит. Боги, как же угомонить это бешено скачущее сердце?
Внезапно дверь распахивается, и в комнату буквально влетает Рагнар. Я никогда раньше не видела Учителя, обычно такого степенного и слегка чудаковатого, настолько взбудораженным: шляпа отсутствует, глаза блестят лихорадочным огнем, он запыхался и теперь упорно пытается отдышаться.
— Все… Уф… Кончено, — с трудом выдыхает Рагнар. — Боги…
— Как это — кончено? — похолодев, переспрашиваю я. — Локи, он…
— Ему удалось, — опровергает мои страшные догадки учитель. — Все хорошо. Все миры потрясены новостью о том, что в Йотунхейме теперь новый правитель, к тому же, вернувший им ларец вечных зим Лафея! Ох, чувствую, грядут огромные перемены и передел власти во всех Девяти мирах!
— О, боги… — разом лишившись сил, выдыхаю я, упав в кресло. — Боги, жив…
Мыслей так много, что они буквально путаются в голове. Жив. Жив! Три дня мучительно долгого ожидания, и вот теперь я узнаю, что у него все получилось! Можно выдохнуть… Боги, как же боялась я услышать плохие новости.
— Я убью его! — восклицаю я сквозь подступившие слезы. — Я его убью…
— Ну попробуй, — озорно восклицает родной голос. — Если не боишься кары за убийство нового полноправного правителя Йотунхейма!
— Локи! — оказываюсь у него на шее быстрее, чем успеваю понять хоть что-нибудь. — Какая же ты сволочь! Ну как ты мог не сказать?! Не взять меня с собой?! Ты же мог…
Не позволив мне договорить, Локи целует меня, и все волнения, все тревоги и страхи сразу же улетучиваются. Он жив. Он рядом. Так существует ли еще что-то столь же важное, чтобы тратить на это драгоценное время? У него все получилось, отныне мы не в бегах, мы обретем… дом, в котором сможем быть счастливы! Боги, как долго я ждала этого…
Поблагодарив Рагнара за помощь, спешно отправляемся в Йотунхейм. Напоследок, улучив минутку, Учитель отводит меня в сторону, выглядя при этом слегка мрачновато.
— Возьми, — он протягивает мне тот самый фолиант, что читал в день отбытия Локи. — Ему не показывай. Там… То, что тебе следует узнать о Хеле, Лорелей и самом Локи. Предсказанию о ребенке самой смерти столько же лет, сколько и самому мирозданию. Осторожней с ним, прошу. Власть — опасная штука, сегодня ты правишь миром с ее помощью, а завтра — власть правит тобой.
— Я понимаю, — киваю я, спрятав книгу в астрале. — Спасибо…
— Удачи тебе, — с улыбкой отзывается Рагнар. — И помни: горячее сердце не способны остудить даже морозные зимы Йотунхейма…
И с этим напутствием мы отправляемся в новую, свободную жизнь. Я замечаю, как нервничает Локи, то и дело кидая обеспокоенные взгляды в мою сторону. Он не знает, какой будет моя реакция… Как не знаю и я. Все кажется таким странным, будто нереальным, и я не успеваю до конца осознавать происходящее.
Междумирными тропами переносимся в Йотунхейм. Оказываемся на какой-то возвышенности, откуда ледяной мир видно издалека. С первого взгляда понятно: это суровое и недружелюбное место. Острые, запорошенные снегом скалы устремляются к небу, в лицо мне сразу же ударяет поток ледяного ветра. Небо, такое низкое, серое, кажется тяжелым мрачным куполом. Протягиваю руку, и на ладошку плавно опускаются снежинки, медленно превращаясь в капельки воды.
Локи аккуратно накидывает на мои плечи теплую меховую шубу, и я сразу же слегка расслабляюсь, ощутив тепло. Хоть я и заранее тепло оделась, здесь холодно, боги, здесь ужасно холодно! От моего дыхания вверх поднимается облачко пара, который застывает инеем на волосах, бровях и ресницах, делая меня похожей на снежного духа.
— Впечатляет, — улыбаюсь я, пожав плечами. — Надеюсь, во дворце не так холодно?
— Не так, — качает Локи головой. — Там гораздо теплее. Идем? Посмотрим на наш новый дом?
Замечаю, что из его голоса все еще никуда не пропали напряженные нотки. Он словно ждет от меня чего-то плохого, будто вот сейчас я скажу, что все это мне не по душе, и унесусь куда глаза глядят.
— Идем, — улыбнувшись, беру его за руку. — Так стало быть, там я буду госпожой? — игриво подмигиваю ему я.
— Ну разумеется, — немного расслабившись, кивает Локи. — Единственной и неповторимой.
Переносимся прямо к замку Утгардхаль<span class="footnote" id="fn_38168838_0"></span>: огромному каменному чертогу, сложенному из грубо отесанных черных каменных глыб и величественно возвышающемуся над обледенелыми горами и лесами, простирающимися вокруг так далеко, как только хватает взгляда. С башен свисают огромные, в несколько человеческих ростов, глыбы льда, а в вышине над ними парят тучи воронья. Эта суровая северная красота завораживает меня, заставляя тело покрыться мурашками.
— Мне нужно… — тихо начинает Локи.
— Нужно — так нужно, — киваю я, поняв, о чем он.
В то же мгновение Локи принимает вид йотуна, и мы вместе заходим в замок. С губ срывается непроизвольное «ого», когда я оказываюсь внутри. Чтобы посмотреть на высокие сводчатые потолки, мне приходится задирать голову до хруста в шее. Это огромное здание в готическом стиле, с его резными старинными колоннами и исполинскими окнами, украшенными разнообразными витражами, поражает своим размахом. Каждый наш шаг отдается гулким эхом и еще долго отскакивает от стен, около которых стоят высокие, с ног до головы закованные в латные доспехи, стражники. Они поочередно кланяются, когда мы с Локи проходим мимо, после провожая нас взглядом кровавых глаз.
— Выглядит… потрясающе, — наконец, обретаю я дар речи. — Так… сурово…
— Все подстать хозяевам, — хмыкает Локи в ответ.