Я был твоим, и ты меня убьешь... (1/2)

Ты от меня не можешь ускользнуть.

Моей ты будешь до последних дней.

С любовью связан жизненный мой путь,

И кончиться он должен вместе с ней.

Зачем же мне бояться худших бед,

Когда мне смертью меньшая грозит?

И у меня зависимости нет

От прихотей твоих или обид.

Не опасаюсь я твоих измен.

Твоя измена — беспощадный нож.

О, как печальный жребий мой блажен:

Я был твоим, и ты меня убьешь.

Но счастья нет на свете без пятна.

Кто скажет мне, что ты сейчас верна?

***

— …за убийство члена правящей династии, покушение на жизнь и здоровье монархов, государственную измену и прочее вы приговариваетесь к смертной казни через удушение, — заканчивает палач. Я так сильно нервничаю и так отчаянно пытаюсь не выдать своего страха, что практически не слышу его слов. Да и какая разница, за что меня собираются казнить, если этого теперь уж точно не избежать? — Приговор будет приведет в исполнение немедленно.

Я боролась. Боролась долго и упорно. И вот к чему это привело. Я жалкая, грязная, испуганная девчонка, которая вот-вот лишится последнего, что у нее осталось — жизни. Помощи ждать неоткуда, это та грань, из-за которой не возвращаются. «Победителей не судят!», — так ты сказал, милый дядюшка? И ведь действительно, никто не осудит тех, кто сделал это со мной. Никто. Быть может, лишь Тор немного погорюет обо мне, если он, конечно, еще не забыл меня… Мне бы хотелось, чтобы хоть кому-нибудь стало больно из-за моей смерти хотя бы на мгновение. Хочется представлять, что моя жизнь была не такой одинокой и бесполезной, как на самом деле.

— Ты в постели такой же скучный? — фыркаю я насмешливо. Мой голос хриплый и надтреснутый… Боги, как это унизительно. — Испортил такой момент!

Сарказм сочится сам собой. За бравадой скрываю боль, за улыбкой и ядом — желание забиться в дальний угол. Легче от этого, конечно, не становится, но умереть с улыбкой на лице — лучшее, что я могу сделать. Я понимаю, как жалко выглядят мои нападки на палача. Я, словно загнанный в угол зверь, стараюсь до последнего цепляться за жизнь… не из-за того, что хочу жить. Скорее по привычке.

Палач не обращает на меня внимание. Подает знак рукой, и в камеру входят два помощника, облаченные во все черное. Наблюдаю за всем словно сквозь сон, а потому без страха смотрю в их лица, скрытые черными платками. Они, не церемонясь, поднимают меня за волосы и заставляют встать на колени. Не удержавшись, все же шиплю от боли. Как унизительно… Онемевшее из-за отсутствия движения тело протестует, ожоги нестерпимо болят, но я даю себе еще одну мысленную пощечину, упрямо стискиваю зубы и поднимаю взгляд на приближающегося палача. Тот достает тонкий шнурок. Слишком тонкий… Думаю, это будет больно. От мысли об этом на меня накатывает ужас. С трудом перебарываю желание схватиться за шею, спрятаться, хотя бы попытаться сбежать… Шея у меня тонкая, переломить не составит труда…

Заходит мне за спину. Медлит. Стараюсь считать вдохи и выдохи. Это помогает отвлечься и не паниковать. Спокойно наблюдаю за тем, как шнурок опускается к моей шее. На лице не должен дрогнуть ни один мускул. Они могут отнять мою жизнь, но лишить меня достоинства у них не выйдет.

Грубое волокно касается обожженной кожи. Ладони зажимаю между коленями и закрываю глаза. Я не стану молить о пощаде, хотя внутри все сжимается от страха. Думаю о дочери, чтобы сохранить самообладание. Мы еще встретимся малышка, если не в этом, так в том, другом мире. Я обещаю это тебе.

Когда шнурок с силой врезается в кожу, все же вздрагиваю. Предательские слезы все-таки срываются с ресниц. Кусаю губы, сдерживая порыв просить о пощаде. Петля затягивается все сильнее и сильнее… Не слышу ничего, кроме шума крови, пульсирующей в голове. Легкие горят, требуя кислорода. В отчаянии хватаюсь за шею, пытаюсь скинуть веревку, но конечно же ничего не получается. Темница пред глазами начинает плыть. Боль вдруг достигает своего пика, и я медленно проваливаюсь в липкую, манящую пустоту, лишенную любых звуков…

Годом ранее

Первые минуты после принятия зелья — самые страшные. Я еще чувствую и ощущаю все, и страх от осознания того, что я только что преступила черту, заставляет меня вновь и вновь задаваться вопросом: правильно ли я поступила, в одночасье уничтожив и ребенка, о существовании которого только что узнала, и любовь. Мне кажется, это была ошибка… Я раскаиваюсь практически сразу же, но упорно продолжаю внушать себе, что все сделала правильно. Сейчас самое время выживать. А для этого лучше забыть о сентиментальных порывах. Да и ребенок станет лишь обузой и не принесет счастья никому. Я просто не умею быть матерью. Пора признать это и жить дальше.

Силы покидают меня и, свернувшись калачиком и обхватив колени руками, ложусь прямо на мерзлую землю. Мне кажется, что я оказалась совершенно разбита, хотя и думала, что наоборот, приняв это зелье, стану сильнее, избавившись от уязвимого места, от прорехи в броне, которой так старательно окружала себя все эти годы. Лежу вот так, наблюдая за тем, как с неба медленно падает снег. Снежинки плавно опускаются на мои плечи, волосы, лицо… Тают и превращаются в капли, смешиваются со слезами и стекают по щекам. Я не заметила, когда вновь успела заплакать.

Холодно. Так ужасно холодно и пусто. Позволяю себе последнюю слабость: заворачиваюсь в плащ Локи, чтобы еще раз насладиться его присутстием, пока воспоминания о нашем прошлом еще живы. Мысль о том, что я только что убила собственную дочь, не дает покоя. И какие бы оправдания я не приводила в свою защиту, в глубине души мне известно, что я просто оказалось слишком слабой, чтобы справиться с этой ответственностью. Я всегда боялась этого… Брак, семья… Все это было для меня лишь средством для достижения цели. Ни о какой ответственности за кого-то другого и речи не шло. А ребенок… О нем бы позаботились слуги. В той, другой жизни. Так почему же сейчас я чувствую себя виноватой, если с самого начала знала, что не гожусь в матери?

В какой-то момент забываюсь тревожным сном. Прямо так: лежа в снегу в самом сердце дикого леса. Я чувствую себя настолько опустошенной и уставшей, что, кажется, заснула бы где угодно. Хочется не проснуться. Просто остаться здесь, под покровом леса, в полном одиночестве и тишине.

И вновь я оказываюсь одна посреди безвременья. Это не пугает меня, ведь гораздо больше отчего-то я боюсь встретить осуждающий взгляд Лорелей. Эта девушка запала мне в душу, и теперь я попросту не знаю, как прекратить думать о ней. Попытки разобраться в том, кто же она, не приносят никакого результата. Я не из тех, кто забывает лица, но мы точно не встречались раньше. И все же ее образ, ее повадки и внешность кажутся мне отдаленно знакомыми…

В этот раз я здесь абсолютно одна. В какой-то момент тишина начинает меня угнетать, и я даже жалею, что здесь нет Лоры. В ее присутствии мне бы не было так одиноко. Но ее здесь нет, а потому я, усилием воли заставив себя собраться, начинаю оглядываться по сторонам в попытке понять, что меня ожидает. То, что это лишь сон, мне прекрасно известно, но проснуться у меня не получается.

Делаю осторожный шаг вперед. Затем еще и еще… Под ногами ничего не чувствуется, и это весьма странное ощущение. Я словно плыву по воздуху. Нет земли или неба, лишь темнота. Я не знаю, где верх, а где низ, здесь нет никаких ориентиров. И тишина… Страшная, угнетающая. Хочется закрыть уши руками, чтобы перестать слышать ее.

По мере того, как я продвигаюсь в глубь мрака, мир вокруг начинает меняться. Тьма клубится и принимает очертания, вначале расплывчатые, а после вполне явные. Словно сквозь пелену времени, пред моим взором проносятся воспоминания. Я вижу, как в свете тысяч свечей вхожу в тронный зал под руку с Годриком в день нашего с Локи знакомства. Они с Тором стоят подле отцовского трона, и я замечаю, как младший принц одаривает меня откровенно-оценивающим взглядом. Значит, тогда мне это не показалось…

Наша первая встреча, первый разговор, то, как я почувствовала опасную и такую манящую порочность его души… Я физически ощущаю, как магия исправляет мои воспоминания, одно за другим, а если точнее, мои чувства, с кровью вырывая их из сердца. Я смотрю на все иначе: да, Локи заинтересовал меня… Но не больше. Он становится одним из множества увлечений. Одним из тех, чьи имена я даже не помню. Постепенно волшебство нашего знакомства сходит на нет, унося с собой лишние чувства.

На их место действительно приходит пустота. И пусть зелье еще не успело расправиться со всеми моими воспоминаниями, его воздействие я ощущаю почти сразу. Боль утихает, и на какой-то миг мне становится легче. Все же жить вовсе без чувств лучше, чем рыдать по каждому поводу, словно жалкая слабая девчонка.

— Fan, — устало выдыхаю я, проснувшись и словно вынырнув из глубокого омута.

Встаю, заставив себя собраться с силами. На плащ теперь смотрю иначе. С этой минуты он значит для меня не больше, чем простая тряпка. Швыряю его в снег и поджигаю. Равнодушно наблюдаю за тем, как постепенно разгорается пламя. Мокрая ткань горит неохотно, и все же со временем она сдается под натиском огня. В какой-то момент языки пламени, потрескивая и извиваясь, вздымаются вверх вопреки всему. Даже сильным порывам ветра, треплющим подол моего платья, не под силу потушить его. Огонь борется со стихией, пожирая то, что еще пару часов назад было для меня так ценно, чтобы в конце-концов угаснуть, оставив после себя лишь горстку пепла.

Приглаживаю волосы руками и прикладываю к лицу снег. Надеюсь, это улучшит мой внешний вид. Ни за что не хочу выглядеть жалкой и разбитой. «Что бы ни творилось в душе, нужно владеть собой…» Так говаривала Кая. Как же мне хочется, чтобы сейчас она была рядом…

Внезапно мой взгляд натыкается на пергаментный лист, лишь слегка припорошенный снегом. Должно быть, выпал из плаща, пока я спала. Не знаю зачем, но все же поднимаю и разворачиваю его. Это рисунок, однако понять, что изображено на нем, невозможно. Лист грубо закрашен углем, да и время не пощадило бумагу, и кое-где появились прорехи. И все же я аккуратно складываю и убираю находку в карман.

Первые дни в Мидгарде оказываются невыносимыми. Этот мир, совершенно не похожий ни на один из миров, где мне довелось побывать, кажется мне чужим и неуютным. Я мечтаю лишь о том, чтобы спрятаться и никогда больше не выходить на его оживленные улицы, в шум и толпу снующих туда-сюда людей.

Мое естество пытается бороться с зельем, и я чувствую себя просто ужасно. Меня мучают жар и страшные боли, видения прошлого являются во снах и остаются со мной молчаливыми призраками. Ночами не могу спать, ведь стоит мне только закрыть глаза, я вновь и вновь переживаю наши самые счастливые моменты с Локи, и боль от осознания того, что они забываются один за другим, оказывается едва ли не сильнее боли от предательства.

Устроиться в Мидгарде при помощи магии оказывается очень легко. Где-то обольстить нужного человека, вовремя околдовать кого-то… и вот, в моем распоряжении уже оказалось прекрасное жилье в одном из высотных домов, крышами уходящих в небеса. Вообще, Мидгард — весьма причудливый мир. Впервые окунувшись в его жизнь, я поняла, что привыкнуть к нему будет непросто. Шум, боги, как же здесь шумно! Кажется, что все куда-то торопятся, бегут… Не замечая ничего вокруг. Люди компенсировали слабость техникой, и она здесь буквально повсюду. Это одновременно и поражает, и внушает страх, и заставляет восхищаться ими.

Огни… Так много огней я не видела ни в Асгарде, ни в Ванахейме. Обилие света поначалу заставляет меня теряться. Особенно по ночам, когда из-за него совсем не видно звезд. Но смертных это не смущает: они все продолжают бежать, по-моему, не осознавая, что их и так короткая жизнь просто проходит мимо. В Ванахейме все не так. Мы живем там в гармонии с природой, находим время на то, чтобы поклониться земле и воде, чествуем солнце и начало нового лета. Мы познаем магию трав, знаем, что собирать их нужно только в определенную фазу Луны, ведь только тогда заключенная в них магическая сила принесет пользу, практикуем старинные обряды и обращаемся к звездам, когда хотим узреть будущее… А Мидгард… Он утратил эту мистическую связь с природой, забыл своих богов. Люди, хотя и добились высот, предали самих себя, ступив на эту дорожку. А потому я, наверное, никогда не сумею привыкнуть к этому миру.

В который раз просыпаюсь посреди ночи. Уснуть больше не получается, а потому я встаю и, накинув на голое тело халат из тонкого черного шелка, подхожу к окну. Усаживаюсь с ногами на подоконник и, облокотившись о стену, затягиваюсь сигаретой. Я и раньше, еще дома, будучи бунтующим ребенком, частенько баловалась подобным. Однако под неусыпным контролем семьи не так-то просто обзавестись пагубными привычками. Зато здесь, в Мидгарде, я могу не прятаться от докучливого взора царя и царицы. Даже если они найдут меня, курение и алкоголь будут волновать их в последнюю очередь.

Привычно окидываю взглядом небо. Чужое, совершенно не такое, как дома. Огни большого города крадут его красоту, и я чувствую себя так, словно нахожусь под куполом смога, подсвеченного тысячами фонарей. Наверное, мне стоит сменить место жительства… Не весь же Мидгард, надеюсь, обрек себя на жизнь под колпаком. Жизнь, лишенную магии звезд.

— Не спится? — раздается вдруг глубокий мужской голос в глубине комнаты.

Наверное, я бы испугалась, не будь мне настолько… все равно. Вновь затягиваюсь сигаретой, а затем, откинув голову назад, выдыхаю облачко дыма и только после этого лениво перевожу взгляд на незваного гостя.

— Стало быть, не только я разучилась спать по ночам, — констатирую я, без особого интереса рассматривая силуэт, скрытый в тени.

— Не только, — подтверждает он. — Я давно за тобой наблюдаю.

— То есть следишь? — фыркаю я, вновь затянувшись. — Я заметила.

Присутствие чужой магии я действительно обнаружила почти сразу после прибытия. Поначалу она была ненавязчивой, и, будь я менее внимательна, а мои нервы спокойнее, наверное, могла бы даже пропустить ее. Но постепенно ощущение того, что за мной следят, становилось все сильнее, и игнорировать его оказывалось все сложнее. Впрочем, маг не нападал, а потому я решила, что стоит просто выждать.

— И ничего не сделала?

— А зачем? — лениво выдыхаю дым я. — Я знала, что ты в любом случае придешь. Так смысл мне был напрягаться?

— Что-ж, логично, — отзывается фигура с долей скептицизма.

Мужчина вдруг делает несколько шагов ко мне и, когда свет падает на его лицо, я наконец получаю возможность рассмотреть своего ночного гостя. Он высок, уж точно выше меня. Облачен в синюю мантию, поверх которой наброшен красный плащ. Цепкий взгляд серых глаз скользит по мне, и только тут я краешком сознания вспоминаю, что сижу пред ним в полупрозрачном коротком пеньюаре, пояс которого, к тому же, затянут очень слабо.

— Бо-о-оги, какие скулы, — произношу я лениво. Флиртовать начинаю скорее по привычке, чем из-за искреннего желания привлечь к себе его внимание. — Дотронься и порежешь палец… Собственно, я могу попробовать.

— Я тут не ради комплиментов, Астрид, — нисколько не смущается он.

— Тогда бы ты не заявился к даме посреди ночи, — отзываюсь я, легко поведя плечом. — Или хотя бы удостоверился в том, что дама одета.

— Тебя это смущает? — уточняет мой гость, и по его голосу я понимаю, что вопрос явно является риторическим. Мы оба знаем, что нет.

— Нисколько, — расплываюсь в улыбке я, затушив сигарету и легко соскользнув на пол.

Подхожу к нему так, чтобы рассмотреть ближе. Не думаю, что маг несет для меня опасность. У него была масса возможностей напасть на меня, и он упустил их все. А значит, его цель в другом.

— Стало быть, ты знаешь, кто я, хотя так и не назвал свое имя…

Игриво провожу рукой по его плечу. Обхожу мага по кругу, отметив для себя, что на его лице не дрожит ни один мускул. Но и я не ставила для себя целью смутить его. Коснувшись его, я убедилась в том, что он не настроен враждебно. Проверила ментальную защиту, пробить которую незаметно, как оказалось, просто невозможно. Словом, поняла, что предо мной довольно… интересный соперник, встреча с которым грозит разрушить тот скучный уклад жизни, который незаметно стал моей рутиной.

— Меня зовут Доктор Стивен Стрэндж, — пожимает тот плечами в ответ.

Он резко разворачивается и перехватывает мою руку. Наши лица оказываются очень близко, так, что я почти чувствую его дыхание. Стрэндж держит меня крепко крепко, так, что я не могла бы вырваться, если бы попыталась, однако аккуратно, я бы даже сказала, с долей нежности.

— Приятно познакомиться, Доктор Стивен Стрэндж… — медленно повторяю я, глядя ему прямо в глаза и нарочно растягивая гласные. — И по какой же причине ты следил за мной?

— Асгардская богиня, спустившаяся в наш мир, — отзывается Стрэндж, не опуская взгляд. — И правда: зачем наблюдать за тобой?

— Я из Ванахейма, — недовольно поправляю я его. — Хотя… Без разницы. В любом случае, я не желаю твоему миру зла. Хочу лишь…

— Спрятаться здесь, — заканчивает Стрэндж. Его осведомленность моими делами начинает нервировать меня. — Мне известно, что в обоих мирах тебя ожидает казнь.

— Кто из нас временами не сталкивается с небольшими трудностями? — фыркаю я. — И все же, кто ты?

— Мне кажется, я уже назвал тебе свое имя, — невозмутимо отзывается он.

— Я слышала о местных магах из Камар-Таджа… — догадываюсь вдруг я. — Ты оттуда?

— Можно и так сказать, — кивает Стрэндж. — И именно поэтому ты можешь не бояться меня. Мы не вмешиваемся в ход событий, а всего лишь наблюдаем со стороны.

— Бояться? — скептично выгибаю я бровь. — Min sol, если бы ты хотел, то напал бы на меня давным-давно!

— Возможно, — соглашается он. — А может, это мой коварный план. Как знать?

— Я буду на чеку, — с улыбкой обещаю я. — Можешь не сомневаться!

— Я надеюсь на это, — в тон мне отзывается Стрэндж.

Его взгляд медленно скользит по моему лицу к плечам и груди. Но я больше, чем уверена, что это лишь искусный прием, и что на самом деле заинтересовать его гораздо сложнее. Забавно, мы разговариваем уже несколько минут, а я до сих пор не знаю, в чем цель этого ночного визита.

— И все же, зачем я тебе?

— Всему свое время, — пожимает он плечами. — Ты обо всем узнаешь. Однажды.

Снова. Снова это неопределенное «узнаешь». Как же часто я слышала это от Локи! И вот теперь, когда от него остались лишь обрывки неясных воспоминаний, эта фраза вновь находит меня, но уже в исполнении другого мага! Просто блеск!

— Почему не сказать сейчас? — снова заглядываю ему в глаза я.

— Чтобы не убить интерес, — ухмыляется Стрэндж. — Но, если ты и правда хочешь узнать, зачем мы следили за тобой, можешь посетить нашего Учителя. Она все объяснит тебе.

— Учителя? — вскидываю я брови. — А ты не староват для учебы?

— Сказала та, которой минула уже тысяча лет, — резонно подмечает он. — Наш Учитель — Верховный Чародей Земли. Она послала меня наблюдать за тобой. Она же рассказала все о твоих делах в Асгарде. И она очень хочет встретиться с тобой.

Забавно… Оказывается, у земных колдунов существует своя иерархия и свой Верховный Чародей… Чародей, которого я чем-то заинтересовала. Вот только зачем ей эта встреча? Уж не для того ли, чтобы выдать меня Одину? Или дело в другом? Я слышала, что в Мидгарде хранится один из Камней Бесконечности. Артефакт, отвечающий за время. В его власти повелевать прошлым и будущим… Быть может, причина в этом?

— По-твоему, я настолько наивна, чтобы пойти в вашу обитель? — фыркаю я. — Только потому, что ты очень попросил об этом?

— Не только поэтому, — качает Стрэндж головой. — Тебе будет любопытно. Ты решишь, что богиня Ванахейма с легкостью справится с любыми колдунами Земли и придешь к нам.

— Быть может, я поступлю умнее? — выгибаю я бровь. — Просто забуду о твоем визите и продолжу жить дальше?

По губам Стрэнджа пробегает легкая, едва уловимая улыбка. Он вновь окидывает меня оценивающим взглядом, чуть щурится и нарочно еще больше сокращает расстояние между нами. Однако отношения с Локи научили меня всегда быть наготове: я с первых мгновений замечаю, как Стивен пытается посягнуть на мои мысли. Такой дешевый и в то же время гениальный трюк: вывести жертву на сильные эмоции, а затем выедать все самое грязное и интересное…

— От этого взгляда любая растает! — елейно улыбаюсь я. — Жаль только, на меня он не действует!

— Это было бы слишком просто, — согласно кивает Стрэндж. — Я надеялся, что ты сумеешь противиться…

— Любишь проигрывать? — вскидываю я бровь.

— Ненавижу, — коротко отзывается он. — Ты не забудешь, — вкрадчивым шепотом произносит Стрэндж мне на ухо, и от этой близости по моему телу бегут мурашки.

— Как самоуверенно… — закатываю я глаза, легко проведя пальчиком по его щеке. — Постарайся оправдать ожидания…

— Поглядим, — многообещающе заключает он, легко отстранившись. — Не прощаюсь.

С этими словами Стивен Стрэндж покидает меня, шагнув в искрящийся портал. Оставшись одна, вновь закатываю глаза и фыркаю. И что этот колдун возомнил о себе? Будто меня можно очаровать одним только взглядом! Будто при виде смазливой мордашки я забуду об осторожности и выложу ему все на блюдечке!

Просто так сидеть сложа руки я не собираюсь, а потому с первыми же лучами солнца принимаюсь за работу. Добыть информацию о сильных мира сего оказывается довольно просто. Ученые, военные, изобретатели… Можно добраться до кого угодно, если знать, как действовать. Больше всего мое внимание привлек некий Тони Старк. Он постоянно оказывается в новостях, да и на улицах частенько звучит его имя. Так что первым делом я решаю навестить его. Эта идея оказывается удачной. Выясняется, что Старк не реже, чем раз в неделю, устраивает помпезные вечеринки с большим количеством гостей и алкоголя. Первое сделало его легкой мишенью, а второе увеличило мое желание попасть туда.

Несколько недель я выжидаю. Наблюдаю за тем, как и когда начинаются вечеринки, какие люди посещают Старка, как охранники проверяют пригласительные билеты. Смотрю за тем, что надето на женщинах, какой макияж они носят, как ведут себя и что говорят. На самом деле, поведение смертных ужасно отличается от нашего. В Ванахейме женщин связывают обязанности пред их старинными родами, из-за чего они, то есть мы, должны вести себя подобающе. Однако мидгардцы чувствуют себя свободно. И это то, чем привлекает меня этот странный мир.

Попасть в дом Тони оказывается несложно. Надеть красивое платье, нанести макияж, чтобы не выделяться среди местных, да околдовать охранников. Жилище Старка действительно роскошно: повсюду, куда ни взгляни, можно увидеть сложную технику, совсем не такую, как в Асгарде или Ванахейме.

Тони Старк презентует людям новую версию своего «Железного человека». Стараюсь затеряться в огромной толпе, окружившей сцену, освещенную софитами. Беру с подноса бокал с шампанским и, едва попробовав, отставляю его прочь. Желудок протестует, отказываясь принимать кисловатый напиток. Странно, неужели в Мидгарде все настолько плохо, что даже я, существо, с регенерацией, превышающей людскую тысячекратно, не могу пить их алкоголь, потому что считаю его настоящей отравой? Что уж тогда говорить о самих смертных?

— Дамы и господа, Тони Старк! Встречайте! Давайте пошумим!

Мужской голос разносится по огромному залу, из-за чего я немного пугаюсь. Я не ожидала, что смертные могут делать… так. Если в Ванахейме или Асгарде над тобой раздается чей-то голос, знай: добром это не кончится. Но мидгардцы ликуют и, похоже, немного сходят с ума, потому что толпа мгновенно взрывается криками и аплодисментами. С небольшим опозданием, я все же присоединяюсь к ним.

Железный Человек появляется эффектно. Залетает через люк в крыше и приземляется прямо посреди сцены, обдав всех вокруг волной теплого воздуха. Вскинув руку, он показывает два пальца вверх, и толпа отзывается еще большими криками. Признаю, такого сумасшествия я не видела еще никогда.

— Друзья, эта вечеринка объявляется официально открытой! — заявляет Старк, поднимая маску. — И она не закончится до тех пор, пока останется хотя бы одна полная бутылка виски! А теперь… Музыка!

И вновь оглушительные звуки заполняют зал, только в этот раз это уже нечто, отдаленно похожее на музыку. Я часто слышала подобное с тех пор, как прибыла в Мидгард, так что это не так сильно удивляет меня. Земная музыка… Специфична. Нет плавных напевов скрипок, переливов флейт, пения клавесинов или лютен. Здешняя музыка безумна. Впрочем, как и весь этот мир. И эта частичка Мидгарда мне очень нравится.

Верхний свет гаснет, вместо него зажигаются разноцветные лампы. Люди начинают танцевать. Не выверенные до мелочей, идеальные помпезные танцы. Если честно, на танец их движения вообще мало похожи… Зато их не сковывают никакие ограничения, а потому я сразу же присоединяюсь к ним. Наловчиться в этом деле, как оказалось, не составляет особого труда.

Не знаю, сколько времени проходит с начала вечеринки. Я полностью отдаюсь чувствам и ритму, что, кажется, вибрирует у меня под кожей. Пару раз ко мне подходят какие-то мужчины, я чувствую, как их руки скользят по моему телу, ощущаю их дыхание за спиной, и это распаляет меня еще сильнее. Переходить черту мне не хочется, но вседозволенность, витающая в воздухе, сводит с ума.

— Нет-нет-нет! — со смехом качаю я пальчиком перед высоким блондинистым парнем, явно перебравшим с выпивкой. — Гуляй, min sol, сегодня явно не твой день!

— Min sol? — раздается вдруг голос рядом со мной. — Вы не из Америки?

Повернувшись лицом к говорящему, узнаю в нем Тони Старка, покинувшего костюм Железного Человека. Откидываю мокрые волосы с лица и расплываюсь в обворожительной улыбке.

— Я совсем недавно приехала в Америку. Вот, услышала о том, что Тони Старк устраивает вечеринку и не могла упустить шанс взглянуть на Железного Человека воочию!

Я нарочно делаю вид, будто не узнала Старка, хотя знала о том, как он выглядит, еще много дней назад. Не очень высокий, с черными волосами, бородой и такими же черными глазами, смуглой кожей и неизменной издевкой во взгляде. Но этот вечер и так уже сумасшедший, так почему бы сегодня не поиграть?

— И как он вам? — заинтересованно уточняет Тони. — Я слышал, будто он ужасный пижон! Я немного опоздал, прибыл буквально пару минут назад и пропустил самое начало, а потому упустил возможность лицезреть его.

— О, скажу честно, я ожидала большего, — пожимаю я плечами, наблюдая за тем, как лицо Старка вытягивается от удивления. — Ведь Тони обещал, что вечеринка не закончится до тех пор, пока все вино не будет выпито? Но посмотрите, мне кажется, что уже через час здесь не останется ни капли! Выходит, мы закончим тогда, когда все приличные вечеринки только набирают обороты!

— Думаю, что не ошибусь, если скажу, что запасы алкоголя у Тони Старка явно очень огромные, — пожимает плечами Тони с затаенным смехом во взгляде. — Позволю себе посоветовать вам вот этот коктейль, — он протягивает мне бокал с изумрудной жидкостью и ломтиком лайма.

— Очень вкусно, — отзываюсь я, попробовав. Мой желудок не до конца еще пришел в себя, но, думаю, совсем скоро это пройдет. Я же из Ванахейма, Сурт подери, а не какая-то там простая смертная, чтобы свалиться с расстройством желудка! — Что это?

— Изумрудный бриз. Между прочим, один из лучших коктейлей, что мне доводилось пробовать! — заявляет Тони.

— Пусть этот Старк и пижон, но коктейли у него — что надо, признаю, — киваю я.

— А как вас зовут? — вдруг спрашивает он.

— Кая.

Я сразу решила, что назовусь именем няни. Кто знает, чем может обернуться для меня излишняя откровенность? Никому в этом мире не стоит доверять. Я вообще предпочла бы, чтобы о моем нахождении здесь не знала ни одна живая душа, однако для этого пришлось бы до конца дней просидеть в той квартирке, выкуривая сигарету за сигаретой и медленно сходя с ума.

— Позвольте представиться, Тони Старк, которого вы только что назвали пижоном, — шуточно кланяется мне он.

— О, мой бог, — сконфуженно прикрываю я глаза. (Лучше не зарождать подозрений в том, что в моей вере несколько богов.) — Как я могла не узнать вас?!

— Немудрено, — пожимает Старк плечами. — Уверен, это далеко не первый коктейль за этот вечер, не так ли, Кая?

— Намекаете на то, что я пьяница? — притворно возмущаюсь я.

— Нет, всего лишь подтверждаю, что мой бармен делает отменные коктейли, — пожимает Старк плечами. — Раз уж мы познакомились, Кая, скажите, откуда вы?

— Пусть это останется моим секретом, — с улыбкой качаю я головой. (Конечно, куда проще сказать так, чем вспомнить название хоть какой-нибудь страны Мидгарда! Впрочем, я не так уж и далека от правды. То, что я из Ванахейма, и правда останется моим маленьким секретом.)

— Дайте-ка угадаю: вы в розыске за убийство и скрываетесь в Штатах под вымышленным именем? — шутит он, а у меня на мгновение замирает сердце. — Или вы прибыли на мою вечеринку по заданию русских, дабы связать меня и в чемодане провести через границу?

— Да, все именно так, — поддерживаю его настроение я. — Olet oppinut kaiken hirvittävän totuuden minusta! *

— Знаете, а у вас очень милый акцент, — вдруг заявляет Тони. — И мелодичный язык.

До этой минуты я не задумывалась над своим акцентом. Но, если подумать, он действительно есть. Что и говорить, английский язык ведь вовсе не родной мне. Будучи богами мы, конечно, можем говорить и понимать все языки всех миров, но это вовсе не означает, что ничто не будет выдавать нашу истинную сущность. Вот например такая мелочь, как акцент, который некоторым сразу же бросится в глаза.

— Kiitoksia! — благодарю я. — Это означает «Спасибо» на моем родном языке.

— Кии-ток-си-а, — по слогам повторяет Тони. — Я запомню на будущее и посмотрю, из какого же это языка!

— Удачи! — ухмыляюсь я. (Конечно же, мистер Старк, вы ничего не найдете, но можете попытаться!)

— И все же я не могу не спросить, сложно ли было создать такой потрясающий костюм? — спрашиваю я, заметив, что мой собеседник явно намеревается оставить меня.

— Скажем так, это стоило определенных затрат, — кивает Тони. — Как моральных, так и денежных.

— Простите за нескромный вопрос, но это — реактор? — указываю я на светящийся круг у него в груди. — Не хочу показаться бестактной…

— О, пустяки, — отмахивается он. — Я привык, что это интересует людей. Да, это реактор. Время от времени его нужно перезаряжать, иначе картечь попадет мне прямо в сердце.

— Он работает при помощи Палладия, так?

— А вы разбираетесь в этой теме? — искренне удивляется Старк.

— Есть немного, — «смущенно» опускаю я взгляд. — Но гораздо честнее будет сказать, что я стала разбираться в этой теме благодаря вам. Так вот, я читала, что ваш дуговой реактор работает совершенно не так, как обычные ядерные, и что он вырабатывает новую, чистую энергию…

Незаметно наш разговор перетекает в научную дискуссию. Мы перебираемся на балкон, в самое тихое место, если тишина вообще приемлема для этой вечеринки. К моему удовольствию, Тони Старк оказывается из тех людей, которые всегда не прочь блеснуть собственными достижениями, деньгами и разработками. К тому же он, судя по всему, не боится вообще ничего, потому что спокойно рассказывает мне… обо всем, о чем я захотела бы узнать. (Хотя, быть может, мне лишь кажется, что все так просто, и на самом деле я узнаю только то, что он счел нужным мне рассказать.)

— Должен признаться, я безумно рад встрече с тобой, — произносит напоследок Старк. — Давно у меня не было такого хорошего собеседника. Надеюсь продолжить наше знакомство в следующий раз…

— Возможно, — с улыбкой киваю я. — Если я не найду кого-то поинтереснее.

По возвращении домой сразу же понимаю, что что-то не так. Присутствие другого человека ощущается буквально кожей, и что-то мне подсказывает, что я знаю, кого имею честь принимать у себя. И я буду весьма удивлена, если намерения моего незваного гостя дружеские.

— Дядя? — стараясь звучать расслабленно и даже немного пьяно, интересуюсь я, внутренне готовясь обороняться. Впрочем, у меня есть козырь.

— А ты все остаешься верна себе, — вместо приветствия констатирует Фрейр, окинув меня пренебрежительным взглядом. — Жизнь явно ничему не…

— У меня нет желания обмениваться любезностями, — перебиваю его я. — Ты что-то хотел, дорогой дядюшка? Я вся внимание.

— Поучить бы тебя манерам… — фыркает он сквозь зубы. — Был приказ доставить тебя во дворец. Награда, будь уверена, королевская. Ты опозорила семью, и за это тебя ожидает наказание.

Сжимаю заветную руну в кулаке. Пусть только приблизится, сделает один-единственный шаг ко мне, и его дочери не жить. Если уж защищаться, то до конца.

— Да не волнуйся ты, — раздраженно закатывает дядя глаза, заметив мое напряжение. — У меня достаточно средств и без награды за тебя, уверяю. Мне ни к чему это. Но я определенно рад, что ты не так пьяна и беспечна, как показалось мне на первый взгляд.

— О, уверяю, я не настолько глупа, — фыркаю я в ответ. — А ты, дядюшка, можешь не пытаться убедить меня в своей лояльности. Мы оба знаем, что стоит мне выпустить из рук руну, ты тут же с радостью устроишь семейное воссоединение!

— Верно, — не спорит Фрейр. — Но ты скорее умрешь, чем позволишь мне сделать это. А потому, повторюсь, мне ни к чему ссориться с тобой. Я прибыл сюда предупредить, а не угрожать.

— Как ты нашел меня? — подозрительно сощурившись, спрашиваю я.

— Не я, — качает он головой. — Сигюн. Она удивительно быстро совершенствуется в магии. Видимо, устала терпеть поражение за поражением от тебя.

— Fan! — не удерживаюсь я от восклицания. — Эта маленькая гадина, уж конечно, придумает, как отомстить мне. Слушай меня внимательно: ты…

— Стоп, — с усмешкой качает Фрейр головой. — Ты забыла, что я не подчиняюсь тебе?

— Ты забыл, что в моих руках жизнь твоей ненаглядной дочурки? — парирую я, и на это ему нечем ответить. — Отправляйся к Рагнару, расскажи ему все. Мне нужно что-то, что укроет меня от магии. Сделай это как можно быстрее. Встретимся здесь же. И не вздумай меня подвести!

— Слушаюсь и повинуюсь, — неприязненно кивает дядя. — Берегись, Астрид. Смотри, как бы в твой план не закрался просчет…

Он покидает меня, а я спешно собираю самые необходимые вещи. Оставаться в этой квартире больше нельзя. Меня нашли. Но ведь Сигюн с легкостью найдет меня в любом другом месте! С силой отшвыриваю ногой стул и с размаху падаю на кровать. По привычке достаю сигарету и вдыхаю дым, даже не думая о том, что делаю. В голове бешено проносятся мысли. Где укрыться? А самое главное, как долго еще мне придется бегать? Это ведь не может продолжаться вечно!

— Я вижу, у кого-то проблемы… — с усмешкой констатирует Стрэндж.

Он поднимает многострадальный стул, на котором я вымещала злость, и садится напротив. Весь его вид так и напоминает мне о нашем разговоре. Действительно, земные маги теперь кажутся мне возможными союзниками… Если, конечно, это не очередная западня.

— Надо же, в этот раз даже не посреди ночи, — фыркаю я. — Чего тебе, чернокнижник?

— Хочу предложить помощь, — отзывается маг. — Видишь ли, я знаю, что тебя нашли.

— И чем же ты можешь помочь мне? — скептически интересуюсь я. — Потанцевать с бубном? Или какую магию вы там практикуете? Прости, но здесь дело серьезное… Детишки не справятся.

— Ты можешь укрыться у нас, — оставив мою колкость без внимания, отзывается он. — Наша магия надежно спрячет тебя.

— Ты явно переоцениваешь себя! — закатываю я глаза. — Скажи, Доктор, связывался ли ты хоть раз с божественной магией асов и ванов? Представляешь ли ты, что это такое и как она сильна?

— Настолько сильна, что загнала тебя в угол, — умело подкалывает меня Стрэндж. — Поверь, я видел и знаю гораздо больше, чем ты думаешь, и понимаю, с чем связываюсь. Будь моя воля, я бы, конечно, не стал вмешиваться. Это не порыв чистого сердца, а всего лишь приказ моего Учителя.

— Зачем я вам? — подозрительно уточняю я.

— Наш Учитель все тебе объяснит, — уклончиво отзывается Стивен. — У нее это получится лучше.

— Либо же они просто не сочли нужным посвятить тебя в план, — хмыкаю я. — С мелкими сошками так часто поступают: используют как рабочую силу, не посвящая в детали.

— Я знаю ровно столько, сколько мне положено знать, — все так же спокойно пожимает он плечами, однако мне кажется, что на губах его появляется ухмылка. — Возможно даже чуть больше… Простое любопытство тому виной. И я достаточно хорошо понимаю, с кем имею дело, чтобы не попадаться на столь явные манипуляции.

— Так это и не манипуляция вовсе, — елейно улыбаюсь я. — Простое наблюдение. Констатация факта.

— Какой бы «мелкой сошкой» я ни был, великая богиня Ванахейма вынуждена принять мою помощь, — уже открыто усмехается Стрэндж. — А это о многом говорит.

— Кто сказал, что я приму твою помощь? — скептически вскидываю я бровь.

— Я, — ставит точку в разговоре он, поднимаясь на ноги. — Ты готова?

Тяжело вздыхаю, оценивающе взглянув на него. На самом деле выбор невелик, если он вообще есть. До тех пор, пока Фрейр не поговорит с Рагнаром, и маг не озаботится моей защитой, мне действительно нужно укрытие. Если Сигюн так просто нашла меня в этот раз, ничто не помешает ей сделать это снова. Интересно, кто помогает ей? Ни за что не поверю, что такие магические познания взялись из воздуха! За ней явно кто-то стоит и хорошо бы поскорее узнать, кто именно и что ему от меня нужно.

— Каковы условия? — наконец решаю я согласиться. — Я прекрасно знаю, где бывает бесплатный сыр.

— Как ты живешь при таких трудностях с доверием? — закатывает глаза Стрэндж.

— Прекрасно и долго, — фыркаю я. — Так что?

— Нам не нужно от тебя ничего, — вздыхает он уже слегка раздраженно. — Остальное тебе расскажет Учитель. Идем же, Астрид!

Со вздохом встаю и взмахом руки заставляю платье стать удобным костюмом с корсетом. Красным, разумеется. Не знаю, почему, однако я всегда упорно возвращаюсь к красному. Напоследок достаю из-под подушки кинжал и прячу его за пояс. Я настолько привыкла жить в постоянной опасности, что не расставалась с ним даже во сне. Магия ведь вовсе не панацея. Она может подвести в самый ответственный момент, захлестнуть, подчинить разум или наоборот — лишить сил. В то время как кинжал не подведет никогда.

Стрэндж открывает портал и первой пропускает меня в Камар-Тадж. Внутренне собираюсь, подсознательно готовясь к возможному нападению. Понимаю, что это глупо, но все равно не могу отделаться от этой привычки. Впрочем, она не раз спасала мою жизнь, так что жаловаться не на что.

Не смотря на ранний час, в обители магов вовсю кипит жизнь. Мы попадаем на внутренний двор, и я вижу, как чуть в отдалении проходит урок у нескольких десятков магов. Судя по всему, они пытаются создать такой же портал, как тот, через который мы прибыли. Стрэндж скользит безразличным взглядом по ученикам и украдкой ухмыляется. Держу пари, его равнодушие напускное. Я повидала много таких, как он. Власть, сила, могущество определенно должны приносить ему несказанное удовольствие.

— Зачем это? — спрашиваю я, заметив на его руке двойное кольцо, когда мы идем по одному из коридоров. К слову, руки его исполосованы страшными шрамами и беспрестанно подрагивают.

— Ты о чем? — уточняет маг.

— О кольце, — пожимаю я плечами. — Навряд ли ты хочешь говорить о том, что однажды причинило боль.

— Кольцо… — повторяет он. Стрэндж снимает его с пальцев и задумчиво крутит в руках. Пальцы подчиняются ему с трудом, и это явно раздражает его. — Оно позволяет создавать порталы и помогает проникать на более тонкий, астральный уровень.

— Я хочу взглянуть, — протягиваю я руку, однако маг лишь качает головой. — Как скажешь, — улыбаюсь я, призвав к себе кольцо магией. — Забавные письмена…

Не обращая внимания на возмущения Стрэнджа, рассматриваю артефакт со всех сторон. С удивлением отмечаю, что кольцо покрыто руническими письменами… Не простыми рунами, а нашими, рунами ванов… Рагнар обучал меня этим письменам, эта магия сродни той, что течет в моих жилах… Но как такое вообще возможно?

— Отдай, — раздраженно приказывает маг. — Это не твое.

— Ой, ладно-ладно, — фыркаю я, протянув ему артефакт. Забрав кольцо, Стивен несильно бьет меня по руке.

— Что за манера трогать чужие артефакты?

— Эта магия — наша, — закатываю я глаза. — Руны на твоем кольце — наши, так что я имею право. Но знаешь ли ты, кто создал его?

— Древняя, полагаю, — угрюмо пожимает Стрэндж плечами. — Скоро спросишь у нее.

Место, в котором мы оказались, не похоже ни на одно другое. В воздухе витает аромат пряностей, специй и сладких трав. Здание невысокое, всего в два этажа, однако внутри скрывается настоящий лабиринт из переходов, плохо освещенных коридоров и залов. Я бы сказала, что мне не слишком нравится здесь, если бы не одно «но». Каждый сантиметр Камар-Таджа пропитан магией. Я чувствую ее. Я прикасаюсь к ней. Я растворяюсь в ней и чувствую, как она проникает в меня. В мире, где магии нет в принципе, это место — Вальхалла для меня.

— Подожди! — вдруг восклицаю я насмешливо. — То есть без кольца ты неспособен создавать порталы и эта часть твоей магии заключена… в кольце?!

— Кольцо — пропуск в субастрал, — кивает Стрэндж нехотя. — Без него мне туда не попасть.

Чтобы поиздеваться, нарочно несколько раз исчезаю и возникаю в разных местах. Мне не нужны порталы, чтобы путешествовать в пределах одной планеты. Думаю, если бы я сумела найти источник энергии, то смогла бы путешествовать и меж мирами… Но это лишь теория, которую никогда и никто не сможет доказать. Источника магии такой силы просто не существует в природе.

— Эпично, — закатывает Стрэндж глаза. — Завидую. Ты довольна? Наигралась в ведьму? Вон, у тебя даже глаза огнем полыхают.

— Ты скучный, — лениво отмахиваюсь я, на мгновение зажмурившись и встряхнувшись, отгоняя остаточное волшебство. — Где уже твой Учитель? И как ее имя?

— Учитель, — просто пожимает он плечами. — Никому не известно ее настоящее имя.

— Веришь ей, учишься у нее, а она даже не раскрыла тебе собственное имя? — фыркаю я насмешливо. — Возвратимся к разговору о мелких сошках и о том, сколько им положено знать?

По взгляду вижу: я попала в самую точку. Я уверена в том, что Стрэнджу и самому не до конца понятна вся эта концепция секретности. Мне известна сила, которыми обладают имена. Узнав имя человека, ты создаешь с ним нерушимую связь, которую можешь использовать в случае чего… Но вряд ли Учитель боится этого. Или, быть может, она, как и я, прячется под вымышленной личиной и поэтому скрывает свое настоящее имя?

— Я верю ей, — спокойно заключает маг. — Верь и ты.

— Ну уж нет, — закатываю я глаза. — Ты сам сказал: у меня с доверием проблемы.

Верно, Стрэндж, у меня огромные проблемы с доверием! Это же не на тебя Бог Обмана свалил все свои грехи и благополучно умер, оставив меня разгребать последствия! Так что я имею полное право вести себя так.

Наконец мы приходим в квадратный зал, большой и светлый. Сразу замечаю, что помещение обставлено в странном стиле, не имеющем ничего общего с привычным мне. Аромат пряностей здесь еще сильнее, в воздухе витает дым от зажженных лучин, пространство освещают круглые светильники с узорами. Стрэндж провожает меня к очень низкому столу, вокруг которого не стоят стулья. Он приглашает меня опуститься на подушки, разложенные на полу, и я, признаюсь, немало заинтригованная новой обстановкой, покорно следую его указаниям. Передо мной тут же появляется кружка со странным напитком, от которого идет сладковатый пар. Пить не тороплюсь. Мало ли, что за состав у этого питья?

— Ты можешь не опасаться яда, — произносит женщина, войдя в зал из дверей напротив. — Нам нет нужды причинять тебе вред.

— Возможно, в данный момент так и есть, — киваю я, все еще не притрагиваясь к напитку.

— В дальнейшем все зависит от тебя, — хмыкает Стрэндж. — Посмотрим на твое поведение.

— О, я буду белой и пушистой, — закатываю в ответ глаза. — Зачем я здесь?

— Потому что тебе нужна помощь.

Женщина выходит из тени и скидывает с головы капюшон желтой мантии. С удивлением понимаю, что она старше меня лет на пять, хотя тяжелый взгляд говорит о том, что пережила она немало. Голова ее налысо обрита, а лицо имеет столь странные черты, что я невольно засматриваюсь на нее. Она красива. Красива по-своему, не той красотой, что привычна нам. В ее движениях таится какая-то загадка, какое-то невесомое очарование…

— Нужна, — киваю я, все еще продолжая разглядывать ее. Признаюсь, чисто рефлекторно, околдованная этой странной девушкой. — Но какие у тебя резоны помогать мне?

— У меня есть причины, — уклончиво отзывается она, садясь за стол напротив меня. — Скажем так, личные. Ты можешь не беспокоиться, я ни в коем случае не хочу использовать тебя.

— Я не столь наивна, — упрямо качаю я головой., невольно подметив ее сходство с Сигюн. Та же светлая кожа, те же большие глаза… — И я не соглашусь на авантюру, условий которой не знаю.

— Мастер Стрэндж, оставьте нас, — взмахом руки выпроваживает Учитель Стрэнджа. — Сперва задам тебе вопрос… Ты была беременна. Это был ребенок Локи?

Я ожидала чего угодно, но только не разговоров о беременности, а потому мне не сразу удается вникнуть в суть вопроса. Осведомленность местных магов определенно действует мне на нервы и заставляет сомневаться в том, что принять их помощь было хорошей идеей.

— А к чему тебе это? — настороженно вскидываю я брови.

— Это ключевой момент нашей встречи, — туманно отзывается Учитель. — Просто скажи «да» или «нет».

— Нет, — качаю я головой. — Это не был ребенок Локи. К тому же, ребенка больше нет, так что я все еще не понимаю, к чему этот разговор.

— Если бы ты сказала «да», я бы засомневалась в твоей искренности, — усмехается Учитель. — Стало быть, это ребенок Локи… Я не могу открыть тебе всей правды, так как от этого в первую очередь зависит моя безопасность. Но и лгать не желаю. Мне известна твоя история с того момента, как ты познакомилась с Локи. Верно, — предвидя мое удивление, кивает она. — я наблюдала за ним какое-то время, и на то были причины. Когда-то давно Всеотец заточил Хелу, его мать, в царство мертвых, и с тех пор она неустанно ищет способ вернуть себе былое могущество. Магия Одина сильна, но не сильнее кровных уз. Хела может явиться в наш мир, воплотившись в теле своих потомков. Локи, даже не подозревая об этом, всю жизнь ведет с ней борьбу. И весьма успешно. Однако дитя, которое ты носишь… Никто не может сказать наверняка, хватит ли ему, а точнее сказать, ей, сил для того, чтобы противостоять могуществу Хелы. Нельзя допустить, чтобы…

— Стоп-стоп-стоп! — поспешно останавливаю я ее. — Никакого ребенка нет! Я давно уже…

— Избавилась от него? — скептично заканчивает Учитель. — Чтобы то зелье подействовало как надо, тебе следовало бы снять оберег, подаренный Рагнаром… Твой ребенок жив. И через какое-то время ты сама поймешь это.

Растерянно прикладываю руку к амулету, который когда-то давно сама же просила у Рагнара, опасаясь повторного нападения Сигюн. Я настолько привыкла постоянно носить его, что тогда, в тот момент даже не подумала о том, как эта магия отразится на эффекте зелья…

— Жива… — повторяю я, пытаясь понять, какие же чувства вызывает во мне эта новость.

Страх. Ужасный страх. Сейчас, когда моя жизнь так нестабильна, этому ребенку лучше не рождаться. Желание сбежать, спрятаться от этой ответственности — вот первое, что я ощущаю. Все, связанное с Локи, наполняет душу отвращением и ненавистью… И все же сквозь пелену гнева проскальзывает лучик радости. Она жива. Жизнь дала мне второй шанс. И повторно ту же ошибку я не допущу. Богиня смерти желает заполучить мою дочь? Что же, в таком случае, она получит ее только лишь через мой труп.

— Это точно? — слегка охрипшим голосом уточняю я.

— Точно, — кивает Учитель. — Ошибки быть не может.

— Fan… Fa-a-an! — выдыхаю я. — Но что ты предлагаешь делать? Как…

— Здесь Хела не сумеет добраться до нее, — объясняет она. — Это место охраняет очень сильная магия. К тому же, само наше учение направлено на самоконтроль и подчинение. Какой мне в том прок, спросишь ты? Отвечу. Мы, маги Земли, стоим на страже законов природы. Все живое стареет, все умирает. Так было, так есть, так должно остаться. Но если Богиня смерти обретет власть и могущество, расклад сил изменится, чаша весов мироздания качнется, и никто не может сказать точно, к каким последствиям это приведет.

В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь отдаленными раскатами грома. Прикрываю глаза, стараясь дышать глубоко и ровно. В висках пульсирует кровь. Эта новость оказалась слишком неожиданной, она разрушила все мои планы и полностью изменила картину мира. Теперь я отвечаю не только за себя. Теперь, если меня вдруг поймают, мне будет, что терять.

Паника. Я чувствую, как она накатывает на меня, сковывает по рукам и ногам. Грудь словно сдавливают тиски и становится трудно дышать. Я в бегах. Никто не знает, что ждет меня завтра… И вот теперь этот ребенок, словно насмешка. Однажды я уже сдалась, согласилась избавиться от него, и этот поступок кажется мне правильным… Но снова я на него не решусь.

— Я знаю, что твоя семья объявила на тебя охоту, — вдруг добавляет Учитель, и я отчаянно цепляюсь за суть разговора, чтобы хоть немного унять разбушевавшиеся нервы. — Как знаю и то, что они заключили с Хелой тайный союз. Вот увидишь, скоро Ванахейму не будет равных по силе и могуществу, даже Асгард падет пред новой столицей Девяти Миров. Так будет, и цена этого — твоя дочь. Вот зачем ты нужна им. Вот кто противостоит тебе. Не твоя сестра и даже не династия… А сама Богиня смерти. Так что, ты все еще будешь думать над тем, нужна ли тебе наша помощь?

— Похоже, у меня нет выбора, — нехотя признаю я. — Но клянусь, если вы предадите меня, я найду способ уничтожить вас.

— Справедливо, — кивает Учитель. — Но мне нужно, чтобы ты еще раз ответила: это ребенок Локи? Ведь то зелье должно было уничтожить все, связанное с Локи. Быть может, оно не убило ребенка потому, что он никак не связан с ним?

— Это… Это ребенок Локи, — киваю я. — Это точно.

— А теперь, думаю, тебе нужно отдохнуть, — с улыбкой заканчивает Учитель. — Мастер Кецилий проводит тебя в твою комнату.

В эту же секунду к нам молча присоединяется высокий мужчина средних лет. На вид вполне обычный: среднего роста, седые волосы забраны в пучок, облачен в мантию… Вот только что-то в его лице и во взгляде заставляет меня насторожиться. Я будто нутром ощущаю фальшь, понимаю, что Кецилий, как и Стрэндж, не в полной мере согласен с устоями Камар-Таджа… Но если в Стивене кроме недовольства и гордыни не ощущалось больше ничего, то в Кецилии… Я вижу что-то еще.

По коридорам мы идем молча. Я держусь позади, не сводя взгляда с напряженной спины моего провожатого. Я готова в любую секунду, не дрогнув, выхватить кинжал, скрытый под ремнем брюк. Невесело усмехаюсь, когда на ум приходит аналогия с лисицей, загнанной в угол и до последнего пытающейся спастись…

— Вот ваша комната, — кивает Кецилий на одну из множества дверей.

Улыбаюсь ему как можно беззаботнее, однако едва оказавшись в одиночестве, запираюсь на ключ и, привалившись спиной к двери, устало сползаю на пол. Я понимаю, что преграда в виде замка смехотворна, но в критической ситуации даже пара лишних секунд может переломить исход ситуации.

Трачу не больше минуты на то, чтобы успокоиться и вновь встать на ноги. Первым делом осматриваюсь. Окна выходят на внутренний двор. Это первый этаж, так что, в случае чего, уйти будет несложно. Про себя усмехаюсь этой паранойе… Однако лучше подготовиться. И пусть эта осторожность окажется излишней, мне по крайней мере будет спокойно.

Комната выглядит обычно. Кровать, шкаф, дверь в ванную. Самое то для вынужденного пристанища. Падаю на кровать, раскинув руки. В голове вертится бессчетное число мыслей, из-за чего никак не получается сосредоточиться. За несколько часов я узнала, что моя семья, заключившая альянс с Богиней смерти, разыскивает меня, вернее, моего выжившего ребенка, чтобы отдать его той самой Богине смерти… Боюсь представить, какие еще сюрпризы могут ожидать меня.

Интересно, как эта Древняя узнала всю информацию обо мне? Зачем следила за Локи? Знакомы ли они? Чертов Локи! Та маленькая неосторожность, тот роман, ничего, по сути, не значивший, теперь оборачивается огромными проблемами! А ведь Кая предупреждала, с самого начала твердила, что от него нужно держаться подальше!

Надо же, я не вспоминала о нем так долго… И вдруг он снова ворвался в мою жизнь. Из-за него я попала в неприятности в первый раз и из-за него же теперь вынуждена скрываться от всего мира! От Ванахейма, Асгарда и даже от Богини смерти! Даже будучи мертвым, Локи умудряется портить мою жизнь.

Сворачиваюсь калачиком на кровати, накрывшись одеялом с головой. Меня трясет. Я должна бы радоваться, однако осознать, принять для себя тот факт, что скоро я стану матерью, не могу. Это кажется таким нереальным, словно сюжет сказки. Я смотрю на все это будто со стороны. Мне страшно. Кажется, так я не боялась еще никогда. Я боюсь разочаровать, подвести это маленькое, беззащитное создание, боюсь, что снова все испорчу, как портила все и всегда.

С этого момента началась череда одинаковых, совершенно ничем не примечательных дней. Чтобы как-то себя развлечь, слоняюсь в стенах Камар-Таджа, словно потерянный дух. Местные лекари предложили мне некоторые зелья, но я предпочла изготовить все нужное сама. Благо, рецептов полно в книгах, да и я кое-что помню из уроков Рагнара. Рагнар… Боги, как нужна мне сейчас его помощь!

Покидать убежище не рискую. Не хочу преподносить сестрице такой подарок! Однако постепенно скука одолевает меня, так что я совершенно бесцеремонно заявляюсь посмотреть на уроки магов-недоучек. Вспоминаю, как училась с Рагнаром, и на душе становится легче. Мне, конечно, повезло с учителем гораздо больше. Что бы ты сейчас сказал мне, учитель? Какой совет бы дал ученице, зашедшей в тупик и не знающей, как решить эту задачку?

— Стрэндж? — решаю я как-то пристать к магу, когда тот по обыкновению занимается в библиотеке (кстати, он очень не любит, если в такие моменты его отвлекают, из-за чего это занятие становится вдвойне приятным).

— Я весь внимание, — скептично отзывается тот. Не секрет, что он считает меня заносчивой и высокомерной занозой, которую ему навязали отнюдь не по его желанию, и поэтому я не слишком нравлюсь ему. Впрочем, это несчастье я как-нибудь переживу.

— А что ты делаешь?

В руках его я вижу странный артефакт. Мне кажется, я узнаю его… Камень времени, который земной маг Агамотто упрятал в золотую оболочку в форме всевидящего ока. Если это действительно он, очень странно, что Стрэндж рискнул использовать столь мощный артефакт в одиночку.

— А это тебя как-то касается? — отвечает маг вопросом на вопрос, явно давая понять, что мне тут не рады.

— Мне скучно, а ты делаешь что-то интересное, — пожимаю я плечами, демонстративно усевшись на его стол. — Выкладывай.

— Есть шанс, что ты оставишь меня в покое? — обреченно возводит Стрэндж глаза к потолку.

— Никакого, — мило улыбаюсь я. — Но если расскажешь, чем занят, то, так уж и быть, я рассмотрю твою просьбу.

— Как великодушно с твоей стороны, — фыркает он. — Знаешь, что такое Око Агамотто?

— Знаю, — киваю я, радуясь, что угадала правильно.

— Хочу посмотреть, как оно работает. Ты удовлетворила свое любопытство?

— Что-то подсказывает мне, что опыт этот не совсем вписывается в правила Камар-Таджа… — все с той же улыбкой замечаю я. — Да не волнуйся, я не собираюсь рассказывать. Хочу лишь посмотреть.

Стрэндж несколько долгих секунд сверлит меня уничижающим взглядом, но после, как я и думала, сдается и дает согласие на то, чтобы я осталась. В качестве подопытного предлагаю использовать старый карандашный рисунок, который я нашла в плаще Локи. Не знаю, зачем все еще ношу его с собой… Видимо, как напоминание о неприятном прошлом.

Кладу размытый рисунок на стол, предварительно разгладив его. Мне, в общем-то, без разницы, что было изображено на нем ранее, однако увидеть Камень времени в действии я очень хочу. Становлюсь рядом со Стрэнджем и, когда все приготовления заканчиваются, он раскрывает Око, сплетя из пальцев замысловатый рунический знак.

Это стоит ему немалых магических затрат. Я вижу, как по виску мага скатывается капелька пота. Руки его по-прежнему дрожат, и это приносит ему определенные трудности. Руны, в виде которых необходимо сплести пальцы, весьма и весьма непростые к исполнению даже для меня.

— Черт… — выдыхает Стивен, похоже, и сам несказанно удивленный тем, что пока не произошло никакой катастрофы.

— Рано еще, — фыркаю я. — Вот время назад отмотаешь, тогда ругайся, сколько пожелаешь.

Медленно, словно и впрямь продираясь сквозь время, Стрэндж проводит над рисунком рукой. С удивлением наблюдаю за тем, как дыры и хаотично начерканные линии испаряются с бумаги, и под ними проступает отчетливый рисунок… Лицо. Девушки. И девушку эту я уже встречала.

— Амора… — читаю я надпись в нижнем углу листа, начертанную аккуратным острым почерком.

— Откуда у тебя… — растерянно переводит Стрэндж взгляд с рисунка на меня и обратно. — Учитель?!

— А вот это уже любопытно… — хмыкаю я, разглядывая знакомое лицо.

Конечно, сейчас это уже не та невинная девочка. Длинные волосы канули в лету, как и озорство во взгляде… Лицо осунулось, скулы заострились, а под глазами пролегли круги. Однако не узнать особую, чарующую красоту Древней невозможно. Это она. Стало быть, легенды лгут.

— Так ты объяснишь, что это значит?! — раздраженно спрашивает маг. — Астрид!

— Твой Учитель родом из Асгарда, — торжественно объявляю я. — Вот почему ваша магия знакома мне! Вот почему она живет так долго!

«И вот почему Локи не смог найти ее, хотя так отчаянно пытался!» — добавляю я про себя. Она же просто не желала быть найденной! А мага такого уровня трудно отыскать, если только он сам не хочет быть найденным.

— Верно, — раздается за нашими спинами голос Аморы. — Надеюсь, вы удовлетворили свое любопытство?

Она держится спокойно, однако ее раздражение все равно заметно. Раздражение и даже страх. Древняя, если я, конечно, теперь могу ее так называть, явно меньше всего желала быть изобличенной.

— Не совсем, — качаю я головой. — Не поделишься всей историей? Это ведь именно поэтому ты наблюдала за Локи? Потому что вы были близки? И мне ты помогла из-за этого, да?

— Давайте найдем более спокойное место, — вздыхает Амора. — И там я постараюсь ответить на твои вопросы, раз уж ты все равно не уймешься.

Сквозь портал мы проходим в ее комнату и усаживаемся на подушки вокруг невысокого стола. Девушка задумчиво разливает по кружкам чай и протягивает нам. Привычно не пью, а лишь делаю вид. Не знаю, стоит ли доверять этому сомнительному вареву теперь.

— Все верно, я родом из Асгарда, — начинает она, сделав глоток. — Я знаю, что говорят о моей гибели. Будто во всем виноват Локи… Но это не так. Отчасти, конечно… Я выросла без матери. Отец мой, Тюр, однажды спас Одина на поле битвы, после чего между ними завязалась дружба. Они часто ходили вместе в бой, Всеотец полностью доверял моему отцу, они даже стали побратимами. Это время было самым спокойным в моей жизни. Наша семья купалась в роскоши, почете и любви монархов… Я не заботилась ни о чем. Жила в удовольствие, наслаждаясь каждым днем. Крутила романы с Тором и Локи, не думая о будущем. Мне, девушке, выросшей вдали от двора, льстило их внимание…

На лицо Аморы, до этого озаренное светлыми воспоминаниями, набегает тень. Она замолкает, покручивая чашку в руках. Стрэндж внимательно ловит каждое ее слово, однако что-то подсказывает мне, что ему не хочется бередить старые раны Учителя. Маг смотрит на нее с долей сочувствия… Однако любопытство все же берет верх.

— Однажды ночью отец вернулся взволнованным. Молча прошел в библиотеку и заперся там на несколько дней. Я волновалась. Пыталась поговорить с ним, однако он не желал этого. Никогда раньше мне не приходилось видеть его в таком состоянии.

Ему открылась тайна. Тайна, на которой зиждется благополучие Асгарда. Ты знаешь, что Хела — дочь Одина. Но задумывалась ли ты когда-нибудь, кто является ее матерью? Фригг? Ее светлая и чистая магия не могла породить Богиню смерти. Матерью Хелы была Лаувейя — сильнейшая колдунья, которая когда-либо ходила под солнцем. Весь род ее издавна занимался черной магией. Они единственные, кому подвластно было обманывать смерть, поднимать мертвых из могилы и общаться с духами. С ее помощью Всеотец создал самую могущественную армию — армию живых мертвецов, сравниться с которой в силе и кровожадности не мог никто. Так и был создан Иггдрасиль. Мертвецы, ведомые черной магией, топили непокорные миры в крови. Но однажды поре войн пришел конец. Один устал от завоеваний и пожелал строить новый мир, вместе с новой женой, которая не была бы запятнана кровью. Вот только Лаувейя и дочь ее не были согласны с этим. И грянула новая битва. Асгард раздирали две стихии: жизнь и смерть. Но силы были слишком неравны. Принято считать, что жизнь всегда проигрывает смерти… На самом деле это не так. Один сумел одержать верх: Лаувейя была убита, а Хела бежала в Йотунхейм… Дальнейшая история тебе известна. Она связалась с Лафеем, родила Локи и после была заточена в Хельхейм. Один же вновь прибегнул к магии. Заставил все миры забыть о том, кем на самом деле была Лаувейя. Его стали почитать как героя, который ради благополучия миров не пощадил собственную дочь, ставшую чудовищем.

Он убил моего отца, — лицо ее каменеет, словно за прошедшие годы она разучилась скорбеть. — Тогда я еще ни о чем не знала, отец все держал в тайне. Но однажды он просто пропал. Ушел во дворец и не вернулся. Много позже по Асгарду прокатилась тяжелая весть: Тюр был убит на поле битвы… И лишь я понимала, что это не так. Понимала, однако в силу юности и подумать не могла, что Один, которого я тогда боготворила и любила, способен на подобную жестокость. А после меня взяли во дворец. Скорбь и вся эта суматоха затуманили мой разум. Уже сейчас я осознаю, что сделано это было не из добрых побуждений. Всеотец хотел убедиться в том, что мне ничего не известно. Пока меня не было дома, там прошел обыск. Искали документы, записи, книги… Все, что могло бросить тень на безупречную репутацию царской семьи. А я тем временем окончательно влюбилась в Тора. В целом, Один не был против нашего союза. Я подходила царевичу и по положению в обществе, и по уважению, которое в народе заслужил мой отец. На власть я не претендовала, мечтала о семье и детях. И все шло хорошо… Мы с Локи остались в хороших отношениях, он был очень ко мне привязан. Я показала ему свое тайное место: это башня в глубине леса. Она издавна принадлежала нашему роду. Конечно, про нас ходило множество слухов. Но мы были наивны, и они мало заботили нас… Вот только однажды я нашла-таки весточку от отца. Она была надежно спрятана в той самой башне: он знал, что об этом месте известно лишь мне. Я прочла все, узнала подлинную историю этой семьи, поняла, как именно погиб отец. И не смогла усмирить эмоции. Я возненавидела их всех: Одина, Фригг, Тора и Локи. А Локи в особенности, ведь мне казалось, что он виноват во всем, что произошло с моим отцом. А злые языки конечно же поспешили наречь этот конфликт ссорой на фоне неразделенной любви, — за этой фразой следует презрительная усмешка. — Если бы я только могла вернуть то время! Я бы боролась, хотя бы попыталась сделать что-то… Но я испугалась. Побоялась последовать вслед за отцом и сбежала. Разыграла самоубийство. Эта история очень грязная, я сильно подставила Локи, хотя он не заслуживал этого. Наоборот, думаю, ему пришлось куда хуже, чем мне. Я знала, что Локи очень меня любил, хотя и принимал тот факт, что я не могу ответить ему тем же.

— Локи заслуживает все, что с ним произошло, — фыркаю я неприязненно. — Пострадать от неразделенной любви ему не помешало!

— Я не оправдываю то, что он сделал с тобой, — вздыхает Амора. — Но в том, что произошло со мной, виновата я одна. Мне стоило поговорить с ним, открыть ему правду еще тогда… Но вместо этого я бросила его одного, втянув в эту грязную историю. А между тем Локи действительно был предан мне. Искал все это время, даже пытался прибегнуть к магии воскрешения. Я следила за ним. Конечно, следила, — с нежностью повторяет она. — Но так и не решилась на разговор.

По сути, эта правда не дала мне ничего, лишь в который раз напомнила о Локи. Любое упоминание о нем я воспринимаю в штыки, мне воротит даже от одного его имени. Когда я начинаю думать об этом факте, он кажется мне странным. Еще ни одного человека я не ненавидела так сильно. И причина этому явна не наша ничего не значащая интрижка.

Воспоминания о нем приносят настоящую, физическую головную боль, так что мне проще отказаться от любых попыток подумать об отце моей дочери. Так, по крайней мере, мне будет спокойнее.

Дни складываются в недели, и так проходит несколько месяцев. Я не покидаю Камар-Тадж, и от скуки потихоньку начинаю сходить с ума. С головой ухожу в книги и нахожу в них массу полезной информации. Ребенок тем временем растет, и я, как и пророчила Амора, убеждаюсь, что действительно беременна.

Этот факт очень сложно принять. Я ненавижу Локи, меня трясет от одного упоминания о нем, однако ребенка, его ребенка я отчего-то люблю и жду его появления. Когда я думаю о дочери, становится страшно, безумно страшно, ведь это такая ответственность… однако в то же время я ощущаю легкость и спокойствие.

С дядей мы вновь встречаемся, когда я нахожусь на достаточно большом сроке. Живот скрываю иллюзией, дабы лишний раз не привлекать внимание к беременности. Мне нужна лишь помощь Рагнара… Не знаю, почему, однако я точно уверена, что лишь он сможет помочь мне.

— Вот, — протягивает Фрейр мне бархатный мешочек. Довольно увесистый, кстати. — Это тебе передал Рагнар. Хотя в последние месяцы у Сигюн не получалось отыскать тебя. Царь с царицей даже обратились к Рагнару, но он… скажем так, отказался помогать им.

— Благодарю, — киваю я. — Еще новости?

— Бифрест восстановят не раньше, чем через полгода. Думаю, Тор сразу же примчится к тебе. Ему не удалось договориться с Одином, так что он отрекся от трона и пожелал уйти вместе с тобой. Крепко же ты умудрилась связать Тора по рукам и ногам… Любой другой давно бы уже забыл тебя.

— Дядюшка, неужели я слышу комплимент? — вскидываю я брови, самодовольно ухмыльнувшись.

— Это не комплимент, а констатация твоей глупости. Была бы ты умнее, воспользовалась бы своей властью иначе. Но ты избрала собственный, особый путь, и теперь тебя разыскивают за вознаграждение все наемные убийцы галактики, — ядовито отзывается дядя. — Не завидую я тебе, Астрид.

— С этой маленькой неприятностью я как-нибудь разберусь, — пожимаю я плечами с напускной беспечностью. — Что до Тора… Я еще успею взять реванш.

— Это с ребенком на руках? — вскидывает он бровь, а у меня по спине струится холодок. — Я знаю обо всем, Астрид. И родители твои, к слову, тоже. Береги дитя, Астрид. Это мой последний совет тебе.

Мы расходимся, и дядя вновь так и не сообщает мне о сделке с Хелой. Однако его последние слова… Что это было? Завуалированное предупреждение? Желание заставить меня нервничать и совершать ошибки? Боги, никогда не знаешь, чего ожидать от этой семьи!

Подарок Рагнара открываю сразу же, как только остаюсь одна. Он прислал два браслета, и я могу поклясться, один из них я уже видела. Искусной выделки ворон с глазами-изумрудами… Что-то подсказывает мне, что его я должна отдать дочери, которая в скором времени появится на свет.

Второй браслет выполнен в виде лисы. Изящная, гибкая, сверкающая рубинами. Надеваю ее на руку и сразу же ощущаю, как магия проникает в меня, укрывает в теплый кокон. Улыбка сама-собой появляется на губах. Впервые за долгое время я чувствую себя по-настоящему в безопасности.

— Спасибо, учитель, — шепотом произношу я в пустоту.

Еще в мешочке лежит клочок бумаги с начертанными рунами. Небрежный почерк Рагнара я узнаю сразу же. Быстро читаю написанное заклинание и с удивлением наблюдаю за тем, как в воздухе прямо передо мной появляется призрачная ярко-красная лиса. Она забавно крутит головой, принюхивается, а затем, сорвавшись с места, обегает комнату по кругу. Ее теплый свет будто достигает самого сердца. Я слышала о подобной магии… Защита от порчи и проклятий. Но никогда еще не видела ее в действии.

В Камар-Тадже я живу чуть больше полугода. Почти весь мой досуг занимают книги и праздное гуляние по бесконечным коридорам. Так много я не читала даже дома. Временами, когда скука становится уж слишком невыносимой, я пристаю к Стрэнджу. Его отношение ко мне нисколько не меняется за время нашего общения: он все так же недолюбливает меня и даже не собирается скрывать этого. Впрочем, я замечаю, что маг свысока относится практически ко всем. Тем веселее раздражать его величество бесполезными разговорами.

Что до Аморы, то и с ней наши отношения складываются не очень хорошо. Во-первых, я ни на йоту не доверяю ей, собственно, как и она мне. Наше сотрудничество — вынужденная необходимость, а не обоюдное желание. Не думаю, что в иных обстоятельствах мы бы хотя бы заговорили друг с другом. Я предусмотрительно не говорю ей о том, что мы с Тором вроде бы обручены. О том, что она все еще любит его, нетрудно догадаться, даже не будь я богиней любви.

К слову, о Торе… Ума не приложу, как теперь выпутываться из ситуации с ним и помолвкой. Конечно, я могла бы обмануть его, выдав свою дочь за его ребенка… Однако что-то подсказывает мне, что подобный фокус не пройдет. Дочь явно будет похожа на Локи, если я, конечно, слегка не подправлю ее внешность при помощи магии… Но этот способ кажется мне настолько ужасным, что о нем даже не хочется думать.

Впрочем, нас с Тором связывает не просто любовь, а магия. Я могу чуть надавить, и он согласится принять этого ребенка. Эта идея не кажется мне такой преступной. Если Тор должен пострадать ради того, чтобы мы с дочерью остались живы, что же, так тому и быть. И все же даже самой себе я боюсь признаться, что в тайне мечтаю о том, чтобы хоть кто-нибудь любил меня по-настоящему… Хотя я и понимаю, что это, скорее всего, лишь моя детская несбыточная мечта.

После того откровения Амора ни слова не говорит о своем прошлом. Я несколько раз пытаюсь аккуратно вывести ее на разговор, но каждый раз она умело сводид тему к Локи, а избежать разговоров о нем мне хочется даже больше, чем получить ответы, поэтому я сразу же увожу беседу в другое, совершенно нейтральное русло. Примерно в таком состоянии затишья перед бурей и проходит оставшийся срок беременности.

***

— Астрид… — будит меня Стрэндж мягким прикосновением. — Ты очнулась…

— О… Очнулась? — с трудом разлепив губы, хрипло переспрашиваю я и не могу узнать собственный голос.

Сфокусировать взгляд очень сложно, пространство вокруг расплывается, вызывая приступ нестерпимой тошноты. Тело налито такой страшной тяжестью, что кажется, я навеки потеряла возможность шевелиться. Я дышу часто и хрипло. Противное чувство прилипших ко лбу волос причиняет дискомфорт.

— Пить… — слабо прошу я.

Он протягивает мне стакан воды, и я жадно пью. В воде явно было что-то еще, я ясно ощущаю привкус трав. Неужели меня хотят отравить?

— Это отвар, чтобы ты быстрее поправилась, — объясняет Стрэндж, заметив мое замешательство. — Не волнуйся, нам все еще не нужна твоя смерть.

— Вам, — фыркаю я. — Но лично ты, думаю, иного мнения.

— К кому-то вернулась возможность язвить, — закатывает он глаза. — Это хороший знак.

— Постой… Ты Доктор, да? То есть лекарь?

Не знаю, почему решила задать этот вопрос сейчас, и как он вообще пришел в мою голову в такой обстановке. Но мне очень хочется узнать ответ.

— Был им. В прошлой жизни, — кивает Стрэндж, кинув долгий взгляд на руки.

— Из-за травмы подался в маги? — догадываюсь я.

— Верно, — вновь кивает он. — Но тебя на ноги поставлю, можешь не сомневаться. Эта медицина не совсем… традиционна для нашего мира, зато очень действенна, в этом я убедился.

— И все же ей не под силу вылечить твой недуг?

— К сожалению, и она не всесильна, — пожимает маг плечами. — Я понимаю твое желание обсудить мою персону, но может все же спросишь, как твоя дочь?

Боги. Порываюсь сесть, однако Стрэндж не позволяет мне сделать этого. Мягко кладет ладонь на плечо, возвращая в кровать. Сил противиться ему у меня просто нет.

— Где она?! Стрэндж, где моя дочь?!

— С ней все хорошо, — оповещает он. — Ты была без сознания сутки. Роды прошли тяжело. Ее принесут…

— Сейчас, — перебиваю его я, все-таки сев в кровати. Голову пронзает вспышка боли, однако желание увидеть дочь оказывается сильнее болезни. — Я хочу, чтобы ее принесли сейчас!

— Как скажешь, — обреченно вздыхает Стрэндж. — Кто я такой, чтобы перечить Вам, великая Астрид из Ванахейма…

Минуты ожидания кажутся мне самыми ужасными в моей жизни. Смотрю на часы каждые пятнадцать секунд. Боги, вот сейчас я увижу ее… Сердце замирает в волнении. Стрэндж молчит и лишь многозначительно посмеивается надо мной.

И вот, долгожданный миг. Дверь открывается, и в комнату входит девушка, несущая на руках маленький сверток. Она подходит ко мне, и я наконец беру свою дочь на руки. Она спит. Спит крепко, не проснувшись ни во время путешествия по коридору, ни сейчас.

Прижимаю ее к себе. Осторожно, боясь ненароком навредить. На глаза сами собой наворачиваются слезы. Мир вокруг словно замирает, сворачивается до одного-единственного человечка, спящего сейчас у меня на руках. Маленького человека, которого я прижимаю к груди. Это чудо. Настоящее чудо, что жизнь подарила мне второй шанс.

— Боги, — всхлипнув, выдыхаю я сдавленно. — Как же я люблю тебя… Olen äitisi, min sol…

Моя дочь пахнет молоком. Запах такой сладкий, такой непривычный и прекрасный одновременно. Я никогда раньше не общалась с младенцами, считая себя выше этого. Я готова вечность говорить, как люблю ее, потому что, кажется, никого еще так не любила! Она в одно мгновение завладевает моим миром.

— Olen äitisi, min sol… — повторяю я снова и снова, уже не пугаясь смысла этих слов. — Я твоя мама, мое солнышко…

— Имя придумала? — возвращает меня в реальность Стрэндж.

— Лорелей, — не раздумывая ни секунды, отзываюсь я. — Ее имя Лорелей.

Замечаю, что Стрэндж подходит ближе, и инстинктивно прижимаю дочь к себе, словно стараясь спрятать. Маг все понимает и, кивнув, покидает комнату, оставляя нас наедине. Лора морщится и открывает глаза. Зеленые. Такие же, как у меня… Такие же, как и у ее отца.

— Ну здравствуй, Лора, — с улыбкой шепчу я.

Дочь изучающе смотрит на меня. Этот миг сродни чуду: мне не нужно ничего, только бы эти маленькие глазенки и дальше были обращены ко мне. Аккуратно склонившись, целую ее в лоб. Лора протягивает ручку и хватает меня за нос своей маленькой теплой ладошкой. Я улыбаюсь сквозь слезы. Боги, я все бы отдала за то, чтобы этот миг длился вечно.

Время пролетает незаметно. Кладу Лору на кровать и сама ложусь рядом, не в силах отвести от нее взгляд. Понимание того, что я поступила правильно, приходит само-собой и кажется, что иначе и быть не могло. Теперь, когда я впервые взглянула в ее глаза, даже представить не получается, как могла я решиться на тот страшный шаг…

Вот Бархарах на Рейне,

Жила колдунья здесь.

Ее краса немало

Разрушила сердец…

Напеваю тихо, наблюдая за тем, как дочь внимательно прислушивается к моему голосу, смешно морщась. Постепенно она засыпает, а я все продолжаю сидеть рядом, словно охраняя ее сон. Ничего в этом мире больше не кажется важным. Лишь это маленькое создание, такое беззащитное и хрупкое, укутанное в пеленки и плед.

Осторожно достаю браслет, подаренный Рагнаром. Все это время он хранился в тумбочке подле моей кровати. Беру Лору за руку и путем нехитрых магических манипуляций превращаю браслет в едва различимый рисунок на ее розовом запястье. Со временем этот рисунок вернет свой первоначальный облик.

Когда приходят лекари, дабы забрать дочь, я не соглашаюсь и лишь позволяю осматривать ее в моем присутствии. Зелье все же не прошло для нее бесследно: дочь родилась слабой, а потому я вынужденно остаюсь в Камар-Тадже, хотя мысленно уже прикидываю, где будет наше с Лорой новое пристанище. Обитель магов — славное место, однако я пробыла там слишком долго. За это время меня вполне могли обнаружить, тем более, что далеко не все маги настроены ко мне дружески. Кто-то из них вполне мог выдать меня… Пусть не за вознаграждение, в котором для чародеев нет никакого прока, но за знания или полезные артефакты. Я уверена, моя семья бы не поскупилась на награду.

Три месяца я живу, словно в сказке. Я засыпаю, поглаживая дочь по черным волосикам, и просыпаюсь, заглядывая в ее бездонные глаза. По ночам она капризничает, так что я чувствую себя очень уставшей. Однако даже усталость не портит мое счастье. Я вижу ее улыбку, детскую и такую наивную. Напеваю ей песенки перед сном, мысленно возвращаясь в свое детство. Меня растила Кая. Я помню, как она любила петь долгими зимними вечерами, когда за окном бесновалась вьюга, и как я слушала переливы ее голоса, пригревшись подле камина и затаив дыхание.

Мне очень не хватает дома, хотя я и не думала, что когда-либо буду скучать по Ванахейму. Я хотела бы, чтобы в этот момент хоть кто-нибудь из моей семьи был со мной рядом… Однако упорно запрещаю себе думать об этом. Подобные мысли кажутся мне слабостью, так что я запираю их в самый темный подвал моей души.

Мне хочется вновь вскочить на лошадь и промчаться по бескрайним полям. Хочется показать Лоре, каким бесконечным и завораживающим может быть небо, хочется вновь вздохнуть сладковатый аромат цветов полной грудью… Однако все это лишь мечты.

— Астрид, — заявился ко мне Стрэндж однажды вечером. — Ты…

— Ш-ш-ш! — шиплю я, кивая на только что заснувшую у меня на руках Лору.

Аккуратно, стараясь не разбудить, нежно целую ее в лоб и укладываю в кроватку. Поправляю сползшее одеяло: в комнате, не смотря на горящий камин, прохладно, и выхожу из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Столь поздний визит Стивена явно не сулит ничего хорошего, так что я заранее готовлюсь к плохим новостям.

— Что ты хотел?

— Твоя сестра нашла тебя, — не тратя времени на прелюдии, оповещает маг. — Она пришла одна. Просит о встрече с тобой.

— Но как она могла…

Опускаю взгляд на лисицу, которую отныне всегда держу при себе. Я и моя дочь защищены мощным заклятием, так что она никак не могла обнаружить меня при помощи магии! Это место я покидала лишь раз! Да и дядя не мог выдать мое укрытие, я встречалась с ним в той строй квартире, и он понятия не имеет о том, где меня искать!

— Мы сами не можем понять, — качает Стивен головой. — Объяснение лишь одно: кто-то увидел и выдал тебя… Но кто?

— Нам нужно убираться отсюда, — нервно заявляю я. — Моя сестра горазда на сюрпризы. Если она пришла одна, это вовсе не означает, что за ней следом не явятся остальные родственнички!

— Спокойно, — старается успокоить меня он, однако я вижу, что мы оба взволнованны. — Я предлагаю тебе встретиться с ней. Да, это опасно, да, чревато последствиями, но все же так ты поймешь, чего она хочет. Наши маги будут наготове, в случае чего помогут. Камар-Тадж способен продержаться какое-то время, и мы будем бороться за твою дочь. Ее у тебя не отнимут.

— Нет, — качаю я головой. — Я не оставлю дочь.

— Но тебе придется сделать это, — вступает в наш разговор Амора. — Сигюн действительно одна. Она согласилась разговаривать на нашей территории, это не может быть засада. Незаметно в Камар-Тадж никому не проникнуть, так что ей никто не поможет.

— Астрид, поверь нам, — кладет Стрэндж руки мне на плечи. — Твою дочь будут защищать самые проверенные Мастера. Мы не спустим с нее глаз. Ты должна поговорить с сестрой и по возможности отослать ее назад, чтобы вас не выследили. Ты под защитой, Лора тоже, но за Сигюн вполне могут следить, даже если сама она не желает тебе зла! Ваш разговор не так опасен, как ее присутствие здесь!

Что я могу сделать? Мне действительно нужно встретиться с сестрицей. Стрэндж прав, пока ее мотивы неизвестны, глупо что-либо предпринимать. Боги, но отчего на сердце так неспокойно?

— За Лору головой ответишь мне, понял? — наконец заявляю я. — Глаз с нее не своди! А я пока поговорю с Сигюн… по-семейному.

Ночь… И почему она выбрала именно это время? Сестра согласилась на наши условия, но это не означает, что все под контролем. Уже тогда, год назад она проявила свое подлое нутро, а сейчас, с поддержкой богини смерти, я в принципе не понимаю, чего можно ожидать от нее. А потому лучше подготовиться к худшему.

— Сигюн? — настороженно спрашиваю я, положив руку на эфес кинжала. — Что ты здесь делаешь?

— Да вот, зашла повидаться с сестрой, — пожимает она плечами. — Хотела поговорить с тобой… Столько всего произошло за последний год. Я причинила тебе столько зла…

Она покорно опускает голову. Моя сестра стоит в десятке шагов от меня, робко сцепив ладони на юбке платья. Я замечаю, как изменилась Сигюн за прошедший год: осунулась и побледнела, ужасно похудела и кажется повзрослела на несколько лет. Но словам ее я не верю, да и не слишком хочу вспоминать прошлое. У меня уже есть семья, и тратить время на Сигюн у меня нет желания.

— Не думаю, что нам это нужно, — пожимаю я плечами. — Живи своей жизнью, желательно подальше от меня.

— Постой! — восклицает сестра, заметив, что я собираюсь уйти. Она подбегает ко мне, однако я быстро выхватываю кинжал. На нее не наставляю, однако один вид оружия заставляет ее остановиться. — Прости! Прошу, дай мне шанс! Поговори со мной…

— Нам не о чем разговаривать, — качаю я головой. Мысли о Лорелей все не дают мне покоя. Я еще ни разу не оставляла дочь с самого ее рождения. — Что было, то было. Нет смысла вспоминать прошлое.

— Но ты нужна мне! — продолжает просить она, не сдерживая слез. — Астрид, ты нужна мне! Тогда… Любовь к Локи ослепила меня! Я всегда завидовала тебе, всегда! Тебя называли госпожа-праздник, а я… Я для всех была скромной и правильной, и я никак не могла понять, как стать такой же, как ты! Я восхищалась тобой! Ты всегда умела привлечь внимание, знала, что и где сказать, нравилась всем! Жила в свое удовольствие, в то время как я прозябала в твоей тени! И тогда, влюбившись в Локи, я увидела в нем то, чего мне самой не хватало. Эта любовь затмила мой разум. Прошу… Прости меня, хотя я знаю, что тому, что я сделала, нет прощения!

Сигюн… Моя малышка-сестра. Та, кому я читала сказки на ночь и пела колыбельные. Та, чье взросление прошло на моих глазах. Я бы должна ненавидеть ее за все, что она сделала мне, однако в глубине души знаю, что все равно ее люблю. Ведь мне прекрасно известно, что толкнуло ее на этот шаг. Все мы, царские дети, вынуждены предавать и выкручиваться, чтобы занять лучшее место под солнцем.

— Я не верю тебе, — упрямо твержу я, отступая на шаг. — Быть может, не могу, а может, не хочу поверить.

— Я понимаю, — со вздохом отзывается Сигюн. — Прошу, просто давай поговорим. Удели мне несколько минут…

Прикрываю глаза и обреченно вздыхаю. Разум подсказывает мне уходить и забыть, что у меня вообще есть семья помимо Годрика и Лоры… Вот только сердце приказывает остаться. Остаться, как бы глупо ни выглядела эта слабость. Остаться. Поговорить. Возможно, сестра расскажет что-то, что заставит меня простить ее…

— О чем ты хочешь поговорить? — сдаюсь я, убирая кинжал за пояс.

— Наш отец… После твоего ухода он будто обезумел. Назначил награду за твою поимку. К тому же, тебя разыскивает Асгард, как совершившую преступление против трона. Тор дожидается окончания ремонта Бифреста. Со дня на день он должен прибыть к тебе…

— А еще вы заключили союз с Хелой, — язвительно вставляю я. — Мне прекрасно известно, что цена благополучия Ванахейма — моя дочь. Об этом ты отчего-то умолчала?

— Да… Я думала, что если скажу это тебе вот так сразу, ты уж точно не станешь меня слушать, — скромно потупив глазки, вздыхает сестра. — Прости. Я так запуталась! Я должна была быть на твоей стороне, как Годрик! Одно дело — ревность к Локи, но когда эта вражда стала угрожать тебе и твоей дочери… Я обязана была выбрать тебя.

— Ты слишком правильная для этого, — закатываю я глаза. — Пойти против мамочки с папочкой? Для тебя, min sol, это слишком!

— Min sol… — с робкой улыбкой повторяет она. — Как давно я не слышала этих слов… Ты права, я слишком слаба, чтобы пойти против родителей. Ты говорила это еще тогда… Я запомнила те слова. Я не смогла бы солгать ради Локи, я не смогла бы предать ради него все, во что верю.

Разве я говорила ей это? Разве у нас вообще был подобный разговор? Не помню. Впрочем, это не столь важно, хотя, конечно, очень интересно, отчего я не помню ничего из того, о чем толкует сестра.

Мне хочется верить ей. Хочется поверить в то, что моя сестренка действительно раскаялась, действительно пошла на перемирие… Наверное, это желание столь сильно, что я с легкостью не заметила бы самую явную ложь… Именно поэтому я заставляю себя сомневаться.

— Сигюн, — тяжело вздыхаю я. — Возвращайся домой. Я отныне сама по себе. У меня есть моя Лора, а большего мне и не нужно.

— Ты счастлива? — спрашивает меня сестра.

— Да, — не раздумывая, киваю я. — Я счастлива. Мне не нужно ни власти, ни богатств. Я смогу вырастить дочь и сама. Мне нужно лишь одно: чтобы меня оставили в покое. Но это, видимо, слишком сложно для нашей семьи.

— Стало быть, ты обрела свое счастье… — резко изменившимся тоном, повторяет Сигюн. — Ты сбила Локи с верного пути, сделала преступником… Ради тебя он пошел против семьи, и вот теперь Локи погиб, а ты все равно оказалась в выигрыше?!

— Похоже, семейными узами здесь и не пахнет, — закатываю я глаза. — Так зачем ты здесь?

— Я здесь потому, что мне нужно, чтобы ты была здесь, — с улыбкой отзывается сестра. — Пока твоя дочь не прибудет в Ванахейм…

— Что… — в ужасе выдыхаю я.

В это самое мгновение по двору Камар-Таджа проносится оглушительная тревожная сирена. Я еще не успела ничего понять, однако уже со всех ног рванула к дочери. Только бы успеть… Только бы с ней ничего не случилось!

В коридорах людно. Двери нашей комнаты распахнуты настежь. Врываюсь внутрь. Кроватка пуста. Вокруг царит ужасная суматоха, однако для меня вдруг резко пропадают все звуки. Мне еще ничего не сказали, но я откуда-то точно знаю, что случилось страшное. То, чего я так отчаянно боялась.