Я к тебе никогда не вернусь... (1/2)
А ты думал — я тоже такая,
И что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.
Или стану просить у знахарок
В наговорной воде корешок
И пришлю тебе странный подарок —
Мой заветный душистый платок.
Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь,
И ночей наших пламенных чадом —
Я к тебе никогда не вернусь.
***
— Так вот, у Тюра была дочь… Звали ее Амора, — Рик тяжело вздыхает, произнося это имя. — И, как я понял, Сиф терпеть ее не может и по сей день.
— Вот так новости, — небрежно фыркаю я. — Напомни, кто когда-нибудь нравился твоей ненаглядной?
— Не язви, — закатывает брат глаза. — Изначально они были подругами. Амора росла вместе с ней. Разлад произошел после…
— Из-за Тора?
— Именно. Но начну я не с этого. Дева эта славилась своей красотой и чистотой. Каждый, кто встречал Амору, был очарован ее наивностью и добротой, — скептично усмехается он. — Но на деле же все оказалось не так прекрасно. Со временем она сумела вскружить головы обоим царевичам. Жили они с отцом далеко от дворца, но, когда Амора приезжала в Валаяскьяльв… уходила во все тяжкие. Делала это умело, не стараясь ради выгоды или власти. Сиф говорит, будто она просто наслаждалась любовью царевичей. Впрочем, у нее было все: положение, богатство и уважение. Тюр боготворил дочь и потакал всем ее прихотям. Ей не пришлось бы выходить замуж против воли. А потому и стараться было не для чего. Это продолжалось годами. Амора крутила Тором и Локи, но, пока она жила далеко, с этим можно было смириться. Но однажды Тюра смертельно ранили. Он умер, а Один взял заботу о несчастной сиротке на себя. Пригласил ее во дворец и поселил в роскоши. И вот тут-то ей пришлось выбирать, с кем быть дальше.
— Полагаю, выбор пал на Тора? — не сомневаюсь ни минуты я.
— Верно, — кивает Рик. — Однако Сиф говорит, будто Амора и правда полюбила его. Она тут же прекратила отношения с Локи, и во дворце стали вовсю говорить о свадьбе… Это задело Локи. По словам Сиф, он делал ужасные вещи, пытаясь вначале вернуть девушку, а после, поняв, что она никогда его не полюбит, намереваясь опорочить ее имя. Поговаривают, отчаявшись, Локи даже прибегнул к магии. Разумеется, никакая любовь не может противиться колдовству. Он влюбил ее в себя, заставил разорвать отношения с Тором, а после, вдоволь наигравшись, жестоко опозорил ее. Девушка не выдержала этого и бросилась в бездну Иггдрасиля. Ходили слухи, что она забеременела от Локи, но это лишь досужие домыслы.
Годрик замолкает, давая мне время на то, чтобы все хорошенько обдумать. Долгое время в комнате не раздается ни звука, и лишь мерное потрескивание камина разбавляет гнетущую тишину. Прикрыв глаза и дотронувшись пальцами до переносицы, пытаюсь абстрагироваться от чувств и ревности и осознать все, что я только что услышала.
— Хотя после всего этого Локи раскаялся, — вновь подает голос брат, и я понимаю, что история не окончена. — Осознал, что и сам все еще любит Амору. Он захотел вернуть ее, но всем известно, что не существует сил, способных поднять человека из могилы. Но Локи все же пытался. Покинул высший свет и, уединившись в месте, ведомом лишь ему, стал познавать черную магию. Он винил во всем брата, и из-за этого их отношения ужасно испортились. Тор же, в свою очередь, довольно быстро сумел забыть Амору. А Локи… долгие годы он проводил в отчаянных поисках. Лишь недавно, за несколько лет до их визита в Ванахейм, ему удалось снова вернуться в мир.
— Занятная сказка… — невесело усмехаюсь я. — Но это звучит как версия одной из сторон… Стороны Сиф…
— Давай взглянем правде в глаза, — мягко предлагает он. — Локи — искусный манипулятор. Ему бы не составило никакого труда вскружить голову избалованной принцессе, в родительском гнезде не знавшей жестокости мира. Да, Амора была умна и хитра… Но вряд ли ей приходилось хоть раз сталкиваться лицом к лицу со всей этой придворной грязью. Отвергнув любовь Локи, она подписала себе неутешительный приговор.
— Может, ты и прав… — киваю я задумчиво. — Любовь Локи очень быстро может обернуться ненавистью… И это бы объяснило их войну с Тором.
Способен ли Локи на такую подлость? О, да. В этом можно даже не сомневаться. И все же, не смотря ни на что, странное недоверие упрямо не дает мне поверить в правдивость этой истории. Способен ли Локи причинить столько страданий тому, кого действительно любит? Ведь Амору он любил, и отзвуки этой любви до сих пор так сильны, что причиняют ему ужасную боль. Так смог бы он причинить эту боль человеку, которого полюбил вопреки собственному запрету на чувства и привязанность? Ведь раз Локи позволил себе так сильно привязаться к этой девушке, в ней было нечто, в чем он нуждался.
Не знаю. Не уверена, что могу судить об этом. Да и на повестке дня теперь оказывается другой вопрос: не являюсь ли я заменой Аморе? Я видела силу их связи, силу их чувств, что не ослабела даже спустя годы… На фоне этого наши с ним отношения кажутся лишь игрой, способом отвлечься и в который раз уничтожить брата. Так кем же я все-таки являюсь для него?
— Астрид, я не стану указывать тебе, что делать, — аккуратно, тщательно подбирая слова, начинает Рик. — Просто, прошу, подумай об этом. Ты знаешь о рисках гораздо больше моего. Я доверяю твоим чувствам… И все же, прошу, прежде чем окончательно обрубить себе все пути к отступлению, подумай, а стоит ли он того?
— Fa-a-an… — не удерживаюсь от крепкого словца я. — Если что-то пойдет не так… Рик, я могу вернуться к Тору. Рагнар дал мне, — на этих словах понижаю голос до шепота, — ключ к тропам междумирья. Если что… Я просто отыграю все назад. Я смогу, нужно лишь…
— Ты пытаешься убедить в этом меня или же себя? — скептично вскидывает брови Годрик. — Астрид, я знаю, за тех, кого любишь, ты свернешь горы. Так скажи, сумеешь ли ты переступить через это чувство ради себя? Потому что любовь стоит жертв только в том случае, если она взаимна. В ином случае такое чувство не стоит и ломанного брактеата*.
— Я понимаю, — тихо отзываюсь я.
Конечно же, я все понимаю. На первый взгляд кажется, что ответ на вопрос очевиден… Но немного подумав, приходишь к неутешительному выводу, что все не так просто. В который раз я жалею о том, что пошла на поводу у любви. Упустила самое главное — контроль над ситуацией, и вот теперь, как следствие, не знаю, куда бросаться. Насколько проще было бы и дальше оставаться с Тором…
— Я все сделаю правильно, — наконец ставлю точку я. — Рик, поверь мне. Я не прогадаю.
— Я верю, — вздыхает он. — Но как же сильно я боюсь за тебя, малышка…
Лишь под утро мне удается забыться тревожным сном, сидя в кресле напротив окна. Я вновь вижу черноволосую девушку со странным браслетом на запястье. Она приходит ко мне, словно призрак. Ничего не говорит, однако по грустному и даже чуть осуждающему взгляду зеленых глаз я понимаю, что грядет нечто плохое. Лорелея обнимает себя за плечи и неуютно поеживается, будто пытаясь справиться с волнением. Я хочу подойти к ней, спросить, что происходит… успокоить и обнять, но отчего-то не делаю этого. Нас словно разделяет невидимая непреодолимая стена. Девушка кажется такой близкой и такой далекой одновременно… Чтобы оказаться рядом, мне нужно сделать лишь несколько шагов или хотя бы сказать что-нибудь… но я не могу преодолеть ужасное чувство вины, которое будто цепями сковывает меня по рукам и ногам. Так мы и сидим друг напротив друга, переглядываясь и не произнося ни звука.
Пару часов спустя солнечные лучи будят меня, и больше сон ко мне не идет. Вчерашняя слабость все не желает проходить, но я все равно встаю, поеживаясь в утренней прохладе. На сердце по-прежнему неспокойно, и мне уже начинает казаться, что это моя личная паранойя дает о себе знать.
Из головы все не идут мысли о Лорелей. Такая знакомая, такая… родная. Кто она? Отчего является ко мне во снах? От чего предостерегает? Ответы на эти вопросы мне не ведомы. Единственное, что я знаю наверняка, мне хочется видеть ее. Хочется разговаривать с ней, хочется обнять и утешить ее. Так в чем же ее особенность? Ведь эти порывы так несвойственны для меня…
Ко всему прочему, я не могу перестать думать о Локи и Аморе. Пусть эта девушка уже мертва, ее призраку удается посеять в моей душе ревность. Да, Локи со мной, но… Что-то во всем этом не дает мне покоя.
— Астрид! — врывается вдруг в мою комнату Рик. — Хорошо, что ты уже не спишь… — он выглядит взволнованным и… напуганным? Никогда не видела его таким. Мигом забываю и о слабости, и об усталости. — Локи отправил в Мидгард Разрушителя… Он намеревается убить Тора.
Это известие оказывается ножом в спину. Я никак не ожидала, что все случится так скоро. Мысли в голове начинают лихорадочно носиться в попытке привести меня к верному решению.
— Что?.. — тупо переспрашиваю я.
— Астрид… Ты понимаешь, чем это грозит ему и тебе? — начинает расхаживать взад-вперед Годрик. — Один же уничтожит вас!
— Я понимаю! — вскочив, восклицаю я. — Это… безумие!
Убить Тора… Боги! Немыслимо! Очнувшись, Один ни за что не пощадит его за это! Поплатятся все: и он, и я. У меня нет шансов провести Всеотца.
Мне хочется проснуться, поняв, что все это просто дурной сон. Стараюсь дышать глубоко и ровно, чтобы сохранять голову холодной. Сейчас я должна мыслить здраво. Одна ошибка может уничтожить меня.
Брат подходит ко мне и, положив руки на плечи, встряхивает, приводя в чувства. Действовать нужно быстро. Растерянность — непростительная трата драгоценного времени. Локи не может не понимать, чем чревато ему убийство брата! В плане явно есть еще что-то… Но это что-то может быть лишь смертью Одина! Только в таком случае я бы поняла…
— Нет-нет-нет… — шепотом повторяю я, когда эта догадка рождается в голове. — Он же никогда не сможет убить отца…
— Успокойся, — уверенным тоном возвращает меня в сознание брат, заглянув в глаза. — Слышишь меня? Ты говорила о плане… Малышка, Локи думает лишь о себе. Братоубийственная война — позор для Асгарда. Ты точно попадешь под удар. Думаю, настало время позаботиться о собственной безопасности.
— Да… Да, конечно, — киваю я, направившись к дверям.
— Куда ты? — догоняет меня брат.
— Поговорить с Локи, — отзываюсь я, полностью осознавая, что лишь потеряю время.
— Астрид! — раздраженно восклицает Рик, дернув меня за руку. — Ты в своем уме?!
— Я должна попытаться, — упрямо качаю я головой. — В последний раз…
— Сумасшедшая, — сокрушенно вздыхает брат, но все же не спорит, прекрасно осознавая, что разубедить меня не получится. — Аккуратнее там, малышка…
Едва ли не бегом влетаю в тронный зал. Головой я понимаю, что мне не удастся ничего изменить… Если Локи что-то решил, глупо надеяться переубедить его. Помню я и то, что говорил мне брат. И все же не попытаться не могу. Я должна поговорить с ним в последний раз.
— Что ты творишь?! — даже не пытаюсь скрыть злость я, громко хлопнув дверью.
— И тебе доброе утро, — спокойно отзывается Локи, хотя голос его все равно звенит от напряжения. — Ты сегодня рано.
— Издеваешься? — раздраженно восклицаю я. — Что ты делаешь, Локи?!
— Мне кажется, тебя это не должно касаться, — холодно отрезает он. — Как ты и просила, отныне мои планы никак не связаны с тобой.
— Локи, одумайся! — стараюсь скрыть отчаяние в голосе за гневом. — Ты же подписываешь себе смертный приговор… Что будет, когда Один узнает о том, что ты сделал?!
— Что будет… — задумчиво повторяет царевич. — Ничего не будет. Меня здесь уже не будет. Или ты так переживаешь из-за того, что Тору грозит опасность? Давай же, скажи это. И я, конечно же, пощажу того, кто тебе так дорог!
Эти разительные перемены, эта жестокая маска, в которую Локи облачился за одну ночь, сбивают меня с толку. Абсурдность ситуации достигает своего пика, и у меня просто не остается желания отговаривать его от этого опрометчивого шага. Приходит время позаботиться о собственной судьбе. Я понимаю это в одночасье, едва взглянув в равнодушные глаза напротив.
— Скажи хотя бы, что у тебя есть план… — тихо прошу я, пытаясь придумать, как выбраться отсюда, не вызвав у Локи подозрений.
— Есть, — кивает он. — У меня всегда был план. Но ты узнаешь обо всем позже. Сейчас мне не кажется, что тебе стоит знать об этом.
— Напомни, когда было иначе? — устало вскидываю я бровь. — Ладно, Локи… Мне надоело убеждать тебя в том, что мы на одной стороне. Хотя тебе это, видимо, не нужно. Я умудрилась полюбить тебя по собственной наивности, а ты… Видно, прошло то время, когда я была тебе нужна. А может, его и вовсе не было… Неважно. Я устала. Будь, что будет. Я больше не хочу ничего знать.
Он молчит. Молчит, когда я в последний раз бросаю в его сторону разочарованный взгляд. Мне хочется закричать, заставить его сказать хоть что-нибудь… Но я лишь молча стою, хотя самое время уходить. Мне кажется, что стоит дверям за моей спиной закрыться, отрезав от меня Локи, что-то очень важное будет утеряно навсегда. А потому я медлю.
— Постой… — наконец качает Локи головой. Он вдруг встает и быстро подходит ко мне. — Астрид…
Не позволяю ему прикоснуться к себе. Отшатываюсь, прекрасно понимая, что доверять ему сейчас нельзя. Хочется подойти и вновь поговорить, снова услышать огромное количество лжи… Но я заставляю себя не делать этого. Локи сделал свой выбор. И я не собираюсь расплачиваться за его ошибки.
— Астрид, прошу, прости… — умоляюще произносит он. — Я не… Не хотел говорить всего этого.
— Не суть, — закатываю я глаза. — Ты сказал. И этого не изменить. Я больше не хочу пытаться помочь тебе. Ведь, когда придет время, ты просто бросишь меня.
— И что? На этом… Все? — тихо спрашивает Локи, и я вижу, как вопреки его желанию на его лице проскальзывает сожаление и раскаяние.
— Да, — не дав себе время на обдумывание, киваю я. — На этом все. Полюбить тебя было, наверное, самой большой ошибкой в моей жизни. Не только из-за того, что происходит сейчас, нет… Просто ты изменил мою жизнь. Заставил иначе взглянуть на… все. И теперь мне очень сложно будет вернуться к тому, что было раньше. Ты же просто… Просто уничтожил меня. А самое ужасное в том, что я сама позволила тебе сделать это.
Это правда… Все, до последнего слова. Он уничтожил иллюзию моей прошлой жизни, но взамен ничего не оставил. Сейчас, когда все рушится… Я не могу рассчитывать на него. Только на себя. А это означает, что отныне наши пути разойдутся.
— Нет, — упрямо качает он головой. — Это не закончится вот так!
С этими словами Локи сокращает оставшееся между нами расстояние и привлекает меня к себе. Обнимает так крепко, что вырваться у меня просто нет шансов, хоть я и очень пытаюсь. Не так, как в прошлый раз. Я действительно хочу, чтобы все это прекратилось. Чтобы этот порочный круг наконец разорвался…
— Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела… — срывающимся шепотом произносит Локи. — Я люблю тебя, Астрид. Сейчас ты многого не понимаешь… Прошу, просто дай мне шанс показать тебе, к чему…
— Нет, — отбросив его руки, перебиваю я. Понимаю, что теперь сама не позволяю ему объясниться, но больше не желаю иметь с ним ничего общего. Пусть и дальше хранит свои тайны. — Нет! Я давала тебе много шансов! У тебя было много возможностей сказать мне, что происходит! Но ты решил, что я всегда буду терпеливо ждать, когда же ты соизволишь все прояснить… хватит. Теперь уже я ничего не хочу.
Он делает несколько медленных шагов назад. Смотрит на меня так растерянно, что я почти физически могу ощутить его боль. Мои руки дрожат от напряжения, но, сцепив их на юбке, мне удается скрыть это. Как жаль, что все обернулось именно так. Я до сих пор люблю его, хочу быть с ним и на его стороне… Но даже если я попытаюсь снова, Локи вновь оттолкнет меня, снова солжет или скажет полуправду.
Это не обида, не ненависть, а пустота. Страшная пустота и усталость. Словно лимит попыток вдруг резко иссяк, исчерпав все силы. Не хочу больше ничего ему доказывать. Если бы Локи хотел, он бы давно уже поверил в мою честность. Но он поддался собственным демонам, собственным страхам и опасениям… Что ж, не мне отныне помогать ему бороться с ними.
— Прости… — вздыхает Локи. — Прости, родная, но это ради твоего же блага… Стража!
С этими словами он накладывает на меня мощнейшее заклинание, лишающее меня магии. Силы мигом сходят на нет, от чего я ощущаю себя ужасно слабой и беспомощной. Но эта слабость — пустяк по сравнению с тем, что я чувствую. Он предал меня. Снова. Хочется рассмеяться ему в лицо, но еще хуже становится от осознания того, что вина лежит лишь на мне. Я дала ему такую власть надо мной. И я же тогда сделала этот роковой выбор.
— Проводите принцессу до ее покоев. Ей нездоровится, — равнодушно приказывает он. На меня больше не смотрит, словно потеряв ко мне всяческий интерес.
— За что?.. — с трудом цепляясь за остатки реальности, заставляю себя говорить я.
— Скоро узнаешь. Жди моего возвращения… — отзывается Локи. — И тогда, клянусь, я расскажу тебе все.
И вновь я наткнулась на ложь. Боги, слышала ли я от него хоть слово правды? Вчера Локи говорил одно, а сегодня поступил иначе. И эта фраза: клянусь… Не он ли говорил мне о том, что она — ярчайший признак лжи? И так раз за разом, день ото дня. Больше это продолжаться не может. Я просто не хочу этого.
— Ну-ка руки! — брезгливо отмахиваюсь я от помощи стражей. — Отправляйся в Хель, — бросаю ему с ненавистью и выхожу из зала. Сама, не дожидаясь приказов. Не хватало еще, чтобы меня вели под конвоем!
Меня доводят до комнаты, словно какую-то преступницу. Оставшись одна, никак не могу найти себе места. Нервно меряю шагами комнату, хотя каждая клеточка моего тела изнемогает от страшной усталости. Но расслабляться нельзя. Стоит мне прилечь хоть на миг, заклятие окончательно вступит в силу, и я уже не смогу с ним бороться. А ведь где-то там Тору скорее всего приходится несладко… И вместе с ним улетучивается мой шанс выкрутиться из этой передряги.
Приоткрыв дверь, конечно же встречаю стражей. Успокаиваюсь и заставляю губы расплыться в самой обворожительной улыбке, на которую я только способна, наплевав на то, что глаза горят от невыплаканных слез. Я помню урок, который, кажется, впитала с молоком матери: что бы у нас ни творилось в душе, нужно владеть собой. Спина должна быть ровной, а лицо скрыто под равнодушной маской. И тогда никто не сумеет причинить тебе боль. Магии у меня нет, а из комнаты выбраться нужно. Локи избрал свой путь, стало быть, настало время мне подумать о своем. Я дала ему достаточно шансов. Теперь пусть расхлебывает все сам.
— Госпожа, вам не положено, — качает головой один из эйнхериев. Это молодой парень, явно недавно поступивший на службу. Его напарник, конечно, выглядит более уверенно, но, думаю, проблем не возникнет.
— О, я знаю! — соглашаюсь я. — Полагаю, никому нельзя входить в мою комнату?
— Верно, — кивают они. — Повелитель не велел.
— Понимаю, — со вздохом киваю я. — Видите ли, мне нездоровится. Я пыталась поспать, но этот корсет душит меня, мне совсем нечем дышать. Служанку я вызвать не могу… Быть может, поможете девушке? — будто бы случайно прикладываю руку к груди.
Молодой тут же заливается краской и опускает глаза. Провести его оказалось несложно. Тот, что постарше, подозрительно прищуривается. Он явно более сведущ в подобных уловках.
Вдруг мне в действительности становится плохо. Быть может, боги услышали мои молитвы, а может, дают о себе знать нервы, однако пол уходит из-под ног, и я падаю. Старший стражник проворно подхватывает меня. Дальше же в ход идет актерская игра. Локи лишил меня магии, но мою сущность не так просто изменить.
Мужчина относит меня на кровать и предусмотрительно отходит, явно подозревая, что все это неспроста. Делаю вид, будто до сих пор не пришла в себя. Я знаю, что больше всего они боятся того, что со мной что-нибудь случится. Ох, если принцесса Ванахейма пострадает… Это может закончиться очень печально.
— За лекарем, — коротко приказывает старший. — Быстро!
Юноша убегает, а я в душе начинаю прыгать от радости. Пока все идет по плану. Оставшийся стражник еще не знает, что очень облегчил мне задачу! Нужно лишь заставить его подойти…
— Как вы? — уточняет стражник. — Скоро придет лекарь…
— Прошу… Помогите мне… — задыхаясь, протягиваю к нему дрожащую руку. Дрожь имитировать не приходится, что в этот раз очень мне помогает. — Я сейчас…
— Что мне сделать? — взволнованно спрашивает страж. — Скажите, чем…
— Корсет… — зайдясь приступом кашля, выдыхаю я. — Он так давит…
Несколько мгновений мужчина колеблется, однако я знаю, что в итоге он примет правильное решение. Вновь захожусь удушливым кашлем, и тогда у него не остается выбора. Стражник сдается и подходит ко мне. Склоняется достаточно близко, чтобы ослабить тугие ленты, и в тот же миг я бросаю ему в лицо сонный порошок, который заранее припасла в рукаве. Мужчина растерянно моргает, затем начинает медленно заваливаться на бок, а после и вовсе мешком падает на пол и больше не шевелится. Он проспит еще несколько часов. Этого более, чем достаточно для того, чтобы убраться отсюда и спасти собственную шкуру. Выскакиваю из комнаты, прихватив с собой пергамент Рагнара.
Я знаю, что Локи сразу же почувствует мою попытку сбежать. Остается лишь надеяться на то, что он будет слишком занят покушением на жизнь брата. Впрочем, это же Локи, а потому вряд ли мне улыбнется удача.
На Бифрест даже не собираюсь соваться. Я точно знаю, что радужный мост для меня теперь закрыт. Сразу же вспоминаю совет Рагнара про междумирные тропы. Предвидел ли он это тогда? Знал ли, что именно так я использую его совет? Скорее всего. Старик, уж конечно, просчитал все наперед.
— Ты куда это?! — раздается вдруг до боли ненавистный голос из другого конца коридора. — Далеко собралась?
— Подальше от тебя, — фыркаю я в ответ, боковым зрением заметив, что меня окружают.
Сиф, Фандрал, Хогун и Вольштагг берут меня в кольцо, перекрывая пути к отступлению. Не бог весть, какая проблема, однако без магии мне стоит поостеречься. Да и, к тому же, их помощь может оказаться на руку… В конце-концов, я не хочу, чтобы Тор погиб и в его смерти после обвинили меня за компанию с Локи. Точнее, сам то Локи может спокойно убраться в свой Черный Орден! А вот что будет со мной?..
— Кажется, тебе приказано сидеть в комнате, — сощурившись, замечет Сиф.
— Кажется, не тебе указывать мне, что делать, — подхватываю ее тон я. — Вышла бы замуж за Тора — тогда мы говорили бы на равных. Но ты, вот незадача, упустила его…
— Куда ты собралась? — игнорирует мои колкости она. — Думай быстрее. Не заставляй звать эйнхериев.
— Как скажете, ваше величество, — издевательски кланяюсь я. — Кто я такая, чтобы спорить с вами…
— Астрид!
— Локи послал в Мидгард Разрушителя. Тебе нужно объяснять, зачем? — решив, что на этот балаган уже потрачено достаточно времени, говорю я. — А ты тут задерживаешь меня бесполезными речами!
— В таком случае ты — последняя, кто будет вступаться за Тора, — недоверчиво начинает Сиф, однако ее взгляд загорается волнением. — В чем подвох?
— Подвох? Никакого подвоха нет, — пожимаю я плечами. — На мой взгляд, не стоит разбрасываться царскими сыновьями! Особенно, если они к тебе неравнодушны! Ты с этим не согласна?
— Хочешь подстраховаться, — понимающе кивает она. — На случай, если Локи тебя подставит, как уже делал не раз…
— Везде соломки не подстелешь, не так ли? — вспоминаю ее же фразу я. — Так что? Мы поторопимся и, быть может, еще успеем помочь Тору, который, к слову, сейчас смертен, или и дальше продолжим эту увлекательную дискуссию, а он пускай разбирается сам?
— Нам нужно в Мидгард, — обращается девушка к друзьям. — Причем срочно…
— На Бифрест можете даже не соваться, — подсказываю я. — Вас никто не пропустит.
— Но Хеймдалл…
— Ты действительно считаешь нас с Локи такими дилетантами? — скептично уточняю я. — Разумеется, Хеймдалла там уже нет.
— Но иного пути нет… — слышу я растерянное бормотание Вольштагга.
— Или есть? — вдруг оживляется Фандрал. — Точно, есть! Ты же рассчитывала на что-то!
— Может да, может нет, — нахально усмехаюсь я. — Быть может, я знала, да забыла… А может, и не знала вовсе…
— Чего ты хочешь? — устало интересуется юноша.
— Вашего признания, — с улыбкой отзываюсь я. — И извинений. От нее, — кивком указываю на остолбеневшую от моей наглости Сиф и складываю руки на груди.
— Извинений за что? — скептично уточняет она. — Мы же из-за тебя…
— Прости, Астрид, — перебивает ее Фандрал. Он подходит ко мне, загораживая Сиф. — Она… погорячилась. Нам действительно очень нужна твоя помощь. Без тебя мы не сможем выбраться из Асгарда… — юноша, состроив самое располагающее личико, заглядывает мне в глаза.
— Принято. За ней, — вновь киваю на Сиф, — должок.
— Почему это за мной? — фыркает она.
— Потому что ты меня раздражаешь, — бросаю я через плечо, продолжив прерванный путь. — Поторопитесь, если не хотите пропустить все самое интересное!
Могла ли я обойтись без этой полемики и никому не нужных извинений? Конечно! Но иногда так приятно потешить свое самолюбие! Тем более, что на Сиф у меня есть кое-какие планы.
Выбраться из дворца оказывается на удивление просто. Лишь несколько раз нам приходится укрываться в тени колонн от стражников. Двоих же у выхода обезвреживают Сиф и компания. Я не слишком горю желанием марать руки. До троп же добраться гораздо сложнее. Они находятся далеко, а потому мне нужна лошадь. И это отнюдь не упрощает задачу.
— Давайте за лошадьми, — киваю я на конюшню. — И не вздумайте бросить меня здесь. Из Асгарда вам все равно самим не выбраться!
— А ты? — сквозь зубы интересуется Сиф. — Чем займешься?
— Позагораю на солнышке, — пожимаю я плечами. — Зачем мне напрягаться, когда есть вы? Должна же от вас быть польза!
— А ты не можешь перенести нас при помощи магии? — вдруг вступает Вольштагг. — Ты же вроде…
— Не могу, — сквозь зубы отрезаю я. — Нужны лошади.
— А-а-ах, вот оно что! — театрально округляет глаза Сиф. — Локи тебя стреножил! Впервые начинаю уважать его!
— Злорадство все же мой профиль, — спокойно реагирую на эту жалкую попытку задеть меня. — Тебе не к лицу. Но, смотрю, ты не слишком жаждешь спасти любимого? Все говоришь и говоришь…
Девушка бросает что-то неразборчивое, а затем подает Фандралу знак, чтобы тот остался со мной. Троица удаляется за лошадьми, а я, как и говорила, устраиваюсь на высокой бочке и ненадолго расслабляюсь. Тень прекрасно скрывает меня от обычных глаз. Но, к сожалению, не от магии.
— Интересно, она всегда была такой стервой? — интересуюсь я, наблюдая за тем, как компания скрывается в конюшне.
— Сиф хорошая, — качает Фандрал головой. — Просто ты у нее как кость в горле, вот она и ведет себя так.
— Ох, значит, я особенная! — вздыхаю я наиграно. — Порчу белую и пушистую девочку…
Внезапно все вокруг накрывает оглушительный звук тревожных рожков. Прикрыв уши, нервно вскакиваю. Как раз вовремя: Сиф, Вольштагг и Хогун галопом подъезжают к нам. И ведут они лишь одну свободную лошадь. Фандрал тут же вскакивает в седло, а мне приходится занять место за ним, из-за чего я сама не могу выбирать направление. Ненавижу хоть на минуту терять контроль!
— К заброшенной цитадели, — подсказываю я дорогу. Помнится, как-то вечером Локи объяснил мне, где здесь находятся тропы… Сейчас он, конечно, кусает локти по этому поводу…
За двадцать минут, заставив лошадей покрыться мыльной пеной, мы доезжаем до цитадели. Стражники практически дышат нам в спину, однако я уже вижу завихрения магии, выдающие разрыв миров. Здесь чары Локи не действуют. Кожу будто обжигает, когда сила вновь возвращается ко мне. Я чувствую, как она струится по жилам.
— Это здесь, — подойдя к одной из троп, объявляю я. — Только есть одна проблема.
— Какая?! — нервно оглянувшись, рычит Сиф.
— Поклянись вот на этом, — показываю ей такую же руну, какой связала по рукам и ногам Герсими. — Скрепи долг клятвой, и тогда проблем не будет.
— Отправляйся в Хель! — возмущенно фыркает она. — Я не…
— Я могу уйти одна, — перебиваю ее я, заслышав топот приближающихся лошадей. — А могу вообще наплевать на все. Решай, min sol. В твоих руках сейчас находится жизнь Тора.
— Если он погибнет…
— Ты будешь в этом виновата. Ты любишь его, и именно тебе дан выбор, — отрезаю я. — Так что? Осмелишься ради любви оказаться в моих должниках? Не волнуйся, непристойных планов у меня на тебя нет. Твоя непорочность останется при тебе.
— Сурт с тобой, — сдается Сиф. — Клянусь.
Руна озаряется голубоватым светом, и я удовлетворенно прячу ее под корсаж. Ох, чувствую, мне еще пригодится эта штука… А теперь нам и правда стоит поспешить.
— Прекрасно. А теперь все думаем о Торе. О том, как мы хотим оказаться рядом с ним…
В этот раз тропы срабатывают как надо. Мы оказываемся в горах, у подножья которых раскинулся небольшой и довольно странный на вид городок. Магия тут же подсказывает мне: Тор здесь.
— Во-о-он тот дом, — указываю я на нужное здание, подвесив над ним северное сияние. — Догоняйте!
В следующую секунду растворяюсь в клубах красного дыма, решив, что они вполне могут найти дорогу сами. Я должна оказаться у Тора первой. Пока до него не добралась Сиф со своим видением ситуации, которое отнюдь не пойдет мне на пользу.
Появляюсь посреди какой-то комнаты. Когда магия рассеивается, застаю немую сцену: Джейн, Дарси и Эрик застыли в удивлении, явно забыв, как дышать. Тор же, кажется, растерян не меньше их.
— А… Астрид? — наконец произносит он.
— Единственная и неповторимая, — киваю я с шуточным реверансом. — Не ждал в гости?
— Нет… — качает Тор головой, медленно моргая, словно пытаясь прогнать видение. — Что ты…
— Соскучилась, — пожимаю я плечами. — Ваше величество, у тебя проблемы… Видишь ли, твой обиженный братец послал в Мидгард Разрушителя, дабы тот принес ему твою голову на золотом блюдце. Так что самое время тебе вернуть силы.
— Локи… Что? — недоверчиво переспрашивает он.
— Тебя контузило? — вскидываю я брови. — Трон тебе не хочет отдавать. Убить тебя хочет. Как тебе еще объяснить? Ну и меня заодно, раз я тебе помогаю… Фантазия у твоего брата богатая, так что вся надежда на тебя. Ну и еще тут где-то затерялась Сиф и компания… Они тоже скучали.
— Сиф здесь? — вновь переспрашивает Тор.
В ответ лишь складываю руки на груди. Молчу, давая ему время на то, чтобы осознать всю ту информацию, что я только что вывалила на него. Джейн, Дарси и Селвиг постепенно приходят в себя. Забавно наблюдать за тем, как они неосознанно сбиваются вместе. Будто, если бы я хотела причинить им вред, это бы спасло их!
— Я ни слова не поняла из того, что вы сказали… — начинает Дарси неуверенно. — Но появились вы эффектно. Признаю.
— Для меня это высшая похвала, — скептично отзываюсь я, издевательски отсалютовав. — Тор! Думай быстрее! — подхожу к нему и, положив руки ему на плечи, заглядываю в глаза.
— Но мать…
— Забудь тот наш визит, — качаю я головой. — Это был… вынужденный блеф. На самом же деле Фригг верит, что ты можешь вернуться, и ждет тебя с распростертыми объятиями. Один жив и просто впал в сон. И да, мне очень-очень жа-а-аль. И если после этого ты больше не захочешь меня видеть… — на этих словах делаю самое скорбное выражение лица, на которое только способна, — …я пойму.
Сердце замирает от волнения. Вот сейчас и решится моя дальнейшая судьба. Без заступничества Тора мне придется очень несладко. Да и просто терять его расположение я не хочу. Меня вновь тянет к нему, хотя я и не до конца понимаю природу этого чувства. С Локи все жгло, как огнем, и вопросов не возникало… Было больно, я обжигалась, но снова рвалась к нему… И в итоге получила пустоту в груди. А мысли о Торе просто согревают душу, разливаются в сердце приятным теплом… Так должна ли любовь приносить боль?
— Прекрати, — качает он головой. Тор резко встает и порывисто обнимает меня. — Последние несколько недель я жил с мыслью, что Один мертв из-за меня, мать меня ненавидит, а ты выходишь за Локи. Сказав, что это не так, ты уже искупила все грехи на годы вперед.
— Я правда скучала, — тихо говорю я, обвивая его руками.
Объятие, такое родное и нужное, не оставляет сомнений в том, что я поступаю правильно. С Локи мы как-нибудь разберемся. Но сейчас важно помочь Тору. Так спокойно и уютно мне, кажется, не было уже очень давно. Боль от предательства и разрыва с Локи никуда не девается, но Тор дарит мне силы на то, чтобы справиться с этим. Глаза вновь горят от слез, но я не даю им волю.
— А Локи как всегда… — помрачнев, тянет царевич.
— Твой брат так часто пытался тебя убить? — усмехаюсь я, чувствуя, как от фальшивой улыбки сводит скулы.
— Я не о том! Никак не пойму, зачем…
— Мало ли, что у него в голове! — фыркаю я, погладив его по щеке. Я могу рассказать, что движет Локи… Могу объяснить каждый его поступок, но не сейчас. Сейчас пусть он будет злодеем нашей сказки. — Но, как бы то ни было, его надо остановить…
— Остановим, — кивает Тор. — Только пока не знаю, как мне вернуть молот…
— Есть у меня мысли на этот счет… — задумчиво заявляю я. — Я много думала над тем, почему ты достоин, а все остальные нет? Что такого совершал ты, чего не совершали другие? Был ли ты святым? Никак нет. Ошибался ли? Много раз. Но тем не менее, ты всегда был достоин Мьелльнира…
— Очень мотивирующая речь, — скептично закатывает он глаза. — Я то думал, что только сейчас поступил, как полная сволочь, а оказывается…
— Ты частенько поступал, как полная сволочь, — пожимаю я плечами. — В том-то и дело, ты никогда этого не замечал. А значит, как следствие, тебе не в чем было винить себя. Так? Мучала ли тебя когда-нибудь совесть?
— Если подумать… Однажды, — кивает Тор. — Когда… Тот, кого я очень любил, погиб по моей вине. Тогда я тоже на какое-то время потерял способность управлять Мьелльниром. Я думал, это из-за того, как я поступал…
— Ты об Аморе? — вскидываю я бровь, наслаждаясь тем, какое впечатление на него производит то, что мне обо всем известно. — Так значит, Локи был прав…
— Ты о чем?.. — растерянно уточняет царевич.
— Он был прав, когда говорил, что тебе нужно внушить чувство вины, заставить тебя раскаиваться. Локи сказал, это выбьет тебя из колеи… Я тогда не совсем поняла, что он имел в виду. Видимо, ты настолько убедил себя в том, что не достоин молота, что в итоге это стало правдой.
— Я все еще не понимаю, — качает он головой.
— Твои силы — твоя сущность. Никто, кроме тебя, не может забрать их. Ты сам решил, что должен быть наказан, и вот, Мьелльнир отказывается тебе подчиняться. Прости себя. Прости за все. И отпусти. Что свершилось — свершилось. Не в твоей власти изменить это. Так незачем нести в будущее груз вины. Один придумал гениальное наказание: ты будешь в изгнании ровно до тех пор, пока не простишь самого себя. Всегда найдутся люди, готовые обвинить тебя во всех смертных грехах. Так делай, как я. Научись с этим жить. Ты можешь либо согласиться с ними, либо бороться. Реши для себя: достоин ты, или же нет.
Он молчит, обдумывая мои слова. Не знаю, права ли я в своих суждениях, но отчего-то мне кажется, что причина именно в этом. Тор ведь действительно никогда не был святым. Он ошибался, и ошибки его подчас приводили к фатальным последствиям. Чего только стоят их отношения с Локи… Разве гордыня, высокомерие и эгоизм не являются противоположностью тому, что называется «достойным»? Так значит, корень зла вовсе не в моральных качествах? И лишь сам человек решает, достоин ли он?
— Спасибо… — Тор мягко касается моей руки. — Возможно, это действительно так…
Взрывы на улице прерывают миг нашего единения. Руку Разрушителя видно сразу: все, к чему он прикоснется, начинает пылать. Как раз в это мгновение Сиф и компания присоединяются к нам. Девушка радостно бросается Тору на шею. А я же вовремя замечаю обломок металла, летящий в них. С удовольствием сбиваю его вновь обретенной магией и многозначительно кашляю. Парочка сразу же размыкает объятия.
— Я, конечно, все понимаю, но если наши Ромео и Джульетта не соберутся с мыслями, финал истории будет не лучшим! Только им хотя бы гореть заживо не приходилось. А вам, очень может быть, посчастливится!
— Надо спасти людей, — бросив быстрый взгляд в сторону Джейн, с ужасом взирающей на творящийся хаос, командует Тор. — Астрид, ты…
— Ну нет, — отрезаю я. — Я пришла сюда из-за тебя. И из-за каких-то смертных я уж точно не собираюсь подставляться.
— Но ты должна помочь нам! — восклицает Сиф. — Твоя магия…
— Я должна спасти Тора, — закатываю в ответ глаза. — Твоего, между прочим, господина. А не носиться с кучкой смертных, которым в любом случае недолго осталось жить!
— Пришла из-за меня? — вскидывает брови Тор. — Значит, будешь защищать меня. А я иду помогать людям. Так что выбора у тебя нет. Давай, дорогая, зарабатывай свое прощение!
Киваю, скрипнув зубами. Мне действительно нужно как-то заглаживать свою вину. Вот только я не думала, что буду бросаться на баррикады и закрывать грудью этих… смертных. Какая разница? Сколько они там живут? Семьдесят лет? Боги, да это же миг по сравнению с нашими жизнями! И ради этого мига меня заставляют рисковать собственной шкурой!
Пока царевич вовсю спасает людей из-под огня Разрушителя, мне то и дело приходится отводить удар от его величества. Тор, Сиф, Хогун, Фандрал, Вольштагг и даже Джейн с остальными смертными помогают ему, отгоняя смертных от опасных зон. Про себя проклинаю их, на чем свет стоит. Геройство здесь явно ни к чему.
Огромный робот, состоящий из самого прочного во всех мирах металла, с энергией звезды, заключенной в железном сердце, уничтожает все на своем пути. Миг, и здания обращаются в пепел. С людьми (и с богами) он творит страшное. Просто испепеляет их, словно надоедливых мошек.
— Fan! — не выдержав, ругаюсь я в голос, когда меня саму едва не задевает волна жара. — Я на это не подписывалась!
Завидев в соседнем здании кучку смертных, забившихся в угол, словно стадо овец, Тор, конечно же, бросается к ним на помощь. Про себя перебираю все возможные ругательства, но следую за ним, стараясь отводить удары. Мне определенно не нравится все это! Но лучше уж так, чем попасться вместе с Локи. Интересно, как он отнесся к моему побегу?
— Куда?! — в ужасе восклицаю я, когда Тор несется прямо под пламя Разрушителя, дабы вытащить маленького мальчика, попытавшегося спрятаться среди обломков бетона. — Ополоумел?!
— Там ребенок! — на ходу бросает царевич.
— И что?! Тебе жить надоело?! Да остановись ты!
Но Тор меня не слушает. Короткими перебежками он подходит к мальчишке и легко поднимает того на руки. В отчаянии замечаю, что назад вернуться царевич не успеет. Поднятое забрало многотонного рыцаря, которого не просто так прозвали Разрушителем, озаряется отблесками таящегося пламени…
— Fan… — не сдерживаюсь я. — Локи! — решив, что стоит вмешаться, окликаю робота. — Я знаю, ты меня слышишь!
Зачем я рискую? Уж точно не ради мальчишки! Не думаю, что мир многое бы потерял в случае его смерти. Все этот чертов героизм Тора, из-за которого мне приходится подставляться…
Разрушитель замирает с поднятым забралом и угрожающе переводит его на меня. Я чувствую, как по виску скатывается капелька пота то ли от духоты, то ли от напряжения. Страха нет. Я любила мечтать о том, что апофеоз моей жизни станет эффектным, а потому никогда не страшилась смерти. Ради азарта я готова была поставить на кон все. Быть может, именно поэтому я не побоялась поддержать Локи… Из простого любопытства и желания чуть-чуть поиграть.
— И что же ты сделаешь? — складываю я руки на груди. — Стражников, что уведут меня, здесь нет.
Робот вновь не двигается с места. Краем глаза замечаю, что Тор с мальчишкой уже успели убраться прочь. Боги, и ради какого-то смертного он готов был погибнуть… Чертовы герои! Чем только они думают…
Впрочем, это мне даже на руку. Я хотела поговорить с Локи. Выяснить, услышит ли он меня, и если да, то как отреагирует. И сейчас у меня есть эта возможность.
Шаг. Второй. Уверенно иду навстречу Разрушителю. Нет, не так. Навстречу Локи. Я знаю, что он контролирует каждый шаг робота. Робота, который все еще ничего не делает. Я будто наяву вижу, как Локи в тронном зале решает, как же поступить со мной. Интересно, счел ли он мой поступок за предательство? Но если бы счел, я уж точно уже лежала бы горсткой пепла. Прощать он не умеет.
— Ради тебя, дорогая, я сделаю все, что угодно! — привычно появляется Локи в клубах зеленого дыма. Я сразу же понимаю, что предо мной иллюзия, а не оригинал. Но и на том спасибо.
— Смотрите-ка… — хмыкаю я. — До меня снизошел сам бог!
— Раньше ты не жаловалась, — нахально пожимает он плечами. — Как тебе участь героя? Наигралась? Домой не хочется?
— В Ванахейм? — делаю вид, что не понимаю его намеков.
— Ко мне, — мягко поправляет Локи, ничуть не смутившись моего двоякого настроя.
— Никак нет, — фыркаю я в ответ. — Все, что хотела, я уже сказала тебе. Побегав от огня и оказавшись спасителем этих несчастных, — небрежно киваю в сторону Тора, Джейн, Сиф и остальных, столпившихся в нерешительности и во все глаза взирающих на Локи, — лишь еще больше уверилась в том, что сделала правильный выбор.
— Что-ж, справедливо, — кивает он, очевидно, вспомнив тот наш разговор. — Если передумаешь, знай, что я на тебя не в обиде.
— Зачем ты здесь? — устало интересуюсь я. — Не думаю, что успел соскучиться!
— Хочу передать кое-что, — в его руке мигом появляется конверт. — Возьми. Здесь все, как есть. Прочитав это, узнаешь даже то, о чем не спрашивала. Я же обещал рассказать тебе все.
— С чего такая щедрость? — недоверчиво уточняю я.
— Ты ясно выразила свою позицию, — пожимает царевич плечами. — С женщиной всегда проще договориться, чем связать ей руки.
— Связывать надо крепче, — самодовольно ухмыляюсь я.
На его лице появляется привычная озорная улыбка. Он не обижен, не считает меня предателем… Это одновременно и радует, и настораживает. Я сорвала его план, а его это вовсе не волнует… Не означает ли это, что план заключается в другом?
— Запомню на будущее, — многозначительно обещает Локи. — Так что? Ты возьмешь?
Бросаю недоверчивый взгляд на письмо. С одной стороны, мне ужасно хочется узнать, что в нем, а с другой… Что-то здесь не чисто, и это чувство не дает мне покоя. Локи лично явился сюда, дабы поработать гонцом? Да ни за что не поверю! И этот его слишком уж не обиженный тон… Для того, кто во всем видит подвох и имеет колоссальные трудности с доверием, царевич ведет себя на удивление расслабленно. Так, будто ничего не произошло.
— В чем проблема? — уточняет он, заметив мое смятение. — Думаешь, не решил ли я тебя отравить посредством бумаги?
— Очень может быть, — киваю я.
— Обижаешь, — притворно надувается Локи. — Слишком банально и скучно! Если бы твой побег задел меня… поверь, я бы придумал что-нибудь поизощреннее. Но я люблю тебя, а поэтому это всего лишь бумага и чернила.
Медленно, борясь с чувствами, требующими совершенно противоположных действий, все же подхожу к нему. Локи скептично возводит глаза к небу и громко вздыхает, выказывая этим свое отношение к моему недоверию. Мне так и хочется чем-нибудь запустить в него.
Когда я подхожу совсем близко, он вдруг переводит взгляд на меня. Протягивает руку и стирает с моей щеки следы копоти. При этом его губы расплываются в улыбке. Прикосновение такое нежное… мне сразу же хочется нырнуть в его объятия и наплевать на все на свете. Если бы только все сложилось чуточку иначе…
— У нас еще будет время разобраться с недоверием, — вдруг произносит Локи. — В следующую нашу встречу я постараюсь сделать так, чтобы у тебя больше не возникало сомнений.
Не будет. Повторяю это про себя, надеясь, что все так и будет. Моей выдержки не хватит надолго, и если я вновь окажусь слишком близко к Локи… Боюсь, все повторится. Но, как бы отчаянно я не нуждалась в нем, нельзя допустить, чтобы эта любовь, эта… одержимость стала для меня важнее моей собственной жизни.
— Сомневаюсь, что захочу видеть тебя, — фыркаю я, забирая письмо. Колкости и сарказм, как средство скрыть настоящие эмоции и чувства… Жизнь вновь возвращается на круги своя. И от осознания этого на душе становится необычайно гадко.
Прежде чем выпустить его из рук, царевич медлит несколько долгих секунд. Внимательно разглядывает мое лицо, словно стараясь запомнить его. От этой мысли сердце сжимается из-за нахлынувшего отчаяния, а по спине струится холодок.
— Я вернусь за тобой, — говорит он серьезно и отпускает конверт. — Обещаю.
В то же мгновение мир вокруг погружается во мрак. Пропадает все: звуки и краски. Остается лишь то, что я видела последним: зеленые, немного грустные, но по-прежнему любимые глаза в обрамлении пушистых черных ресниц…
***
Тишина… Проснувшись, не понимаю, где нахожусь. С трудом заставляю себя разлепить глаза. Прислушавшись к себе, с удивлением отмечаю, что чувствую себя прекрасно: бодрой и отдохнувшей. Стало быть, Локи действительно не хотел навредить мне…
— Локи… — вдруг вспоминаю о нем я.
Что с ним?! Где он? Жив ли Тор? Что происходит в Асгарде? Считают ли меня преступницей?.. Хотя, конечно… Что еще обо мне могут подумать? Вопрос в другом… Какое наказание ожидает меня за содеянное. И вступится ли за меня Ванахейм. Что дороже для моих родителей — мир с Асгардом или родная дочь? Хотя, думаю, не стоит тешить себя пустыми иллюзиями семьи. Я проиграла, а посему мне не стоит рассчитывать на чью-либо поддержку.
Встаю. Голова слегка кружится, но, думаю, это из-за чересчур долгого сна. Подойдя к зеркалу, окидываю себя критичным взглядом. Лицо выглядит здоровым и выспавшимся, так что у меня отлегает от сердца. Я точно не больна и не отравлена.
— Госпожа! — восклицает Кая. — Наконец-то ты очнулась!
— Наконец-то?.. — переспрашиваю я. — Сколько я?..
— Неделю, — осторожно отзывается старушка. — Как письмо в руки взяла, так и уснула. Все боялись, что он, — она произносит это слово так, будто за ним кроется нечто страшное и запретное, — отравил тебя. Да только потом выяснили, что просто усыпил. Он сам сказал сразу же, как только ты упала, что это для твоего же блага. Чтобы с тобой ничего не случилось. Но разве же ему на слово кто-то поверит?
— А что с… Локи? — с замиранием сердца задаю я самый главный вопрос.
— Давай-ка я тебя одену, госпожа, — переводит Кая тему, но я вижу по заблестевшим глазам: что-то здесь не так.
— Кая?.. — настойчивей повторяю я вопрос. — Что случилось с Локи?
— Он… Канул, — все же отзывается она. — Они с Тором сцепились на Бифресте. Локи хотел при помощи мощи Радужного моста уничтожить Йотунхейм. Ты знаешь, мост таит в себе огромную силу… Да только Тор ему не позволил. Взорвал Бифрест… И во время взрыва Локи упал в бездну. Сама понимаешь, там никто не выживает…
Каждое слово — удар. В глазах вдруг вновь темнеет, уши закладывает, а к горлу подступает ком, не дающий дышать. Хватаюсь за шею, впиваюсь ногтями в тонкую кожу, сгибаясь пополам. В голове лишь одна мысль, о Локи. Боги, он же просто не мог…
Приступ сменяется смехом. Истерическим, надрывным, переходящим в слезы. Я смеюсь, потому что не верю в то, что он мог так просто умереть. Это же как-то… не в его характере. Упасть в бездну Иггдрасиля… Не-е-ет, смерть Локи должна быть эпичной, эффектной, как и он сам! А тут…
— Госпожа моя… Ну тише-тише… — успокаивающе берет меня Кая за руку, однако я отталкиваю ее.
— Не надо меня жалеть, — выдавливаю я. — Не смей…
— Хорошо, — покорно кивает она. — Оставить тебя одну?..
— Да.
Едва дверь за ней захлопывается, даю волю чувствам. Ноги подгибаются, и я сползаю по стене на пол. Утыкаюсь лицом в колени, изо всех сил стараясь не закричать. Рыдания душат. Сердце словно разлетается тысячей осколков, собрать которые мне не под силу. Я любила его… и вот так потеряла.
Обнимаю себя за плечи, словно боясь, что в одночасье могу рассыпаться в прах. В горле застревает крик, но я с силой стискиваю зубы, чтобы не дать ему волю. С моих губ срываются лишь жалкие всхлипы. Унять их у меня не получается.
Не знаю, как долго провела я вот так на полу, балансируя на грани между сном и явью. Все, о чем могу думать — наша последняя встреча, его взгляд, улыбка и прикосновения… Боги, как же я хочу вновь побыть с ним! Но на что я, собственно, рассчитывала, решив помогать Тору? Спасла себя, погубив тем самым его… Но позволил бы Локи мне сделать это?.. Позволил бы нарушить собственные планы?
Могла ли я повлиять на исход событий? Наверное, да, могла… Хотя и не представляю, как именно. Внезапно я чувствую себя такой слабой… будто все силы вынули в одночасье. Раньше у меня было, за что бороться и ради чего рисковать, но сейчас… Я потеряла все. Так что уже не столь важно, что будет со мной.
Стук в дверь выводит меня из транса. Поспешно встаю, трясущимися руками схватившись за стену. Пред глазами вновь все темнеет, однако я упрямо выпрямляюсь. К горлу подступает тошнота. Несколько раз глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться. Какой бы сильной ни была моя боль, все потом. Я еще успею оплакать Локи. А пока время позаботиться о себе.
— Как ты, госпожа? — заботливо уточняет Кая.
— Нормально, — равнодушно пожимаю я плечами. Мой голос звучит холодно и отстраненно, пусть и немного хрипло. Мне нравится. По крайней мере, я не выгляжу жалкой. — Помоги мне одеться.
Кая подбирает для меня темно синее платье. Не знаю, зачем подмечаю это, ведь мне, по сути, без разницы. Однако я заставляю себя наблюдать за тем, как ловко она затягивает золотые нити корсета, расчесывает мои волосы, подбирает украшения. Когда ее руки тянутся к флакону с жасминовыми духами, жестом останавливаю ее. Как часто Локи говорил, что ему нравится этот запах… Нет, он напоминает слишком о многом.
— Выбери что-нибудь другое.
Нужно перестать вспоминать о нем. По крайней мере при людях! Дело ведь не в жасмине и не в розе, которой служанка заменила неугодный аромат. Дело во мне… Я не готова потерять его. Просто не готова…
— Что решил Один на мой счет?
— Ох, госпожа… — сокрушенно качает она головой. — Тебе нельзя покидать эту комнату. Злые языки быстро нарекли тебя главной причиной для раздора братьев. Тебя ждет долгое разбирательство. Я не хотела говорить так сразу… Ты и так пережила слишком много за последние дни.
Это известие мигом вытесняет из головы мысли о Локи вопреки уверенности в том, что мне теперь все равно. Любовь-любовью, скорбь-скорбью, но он мертв, а я жива. И именно мне теперь расплачиваться по его счетам. Асгарду не столь важен мир с Ванахеймом… Гораздо важнее для него поддержание собственной репутации, которая может быть здорово подмочена этой историей. Я знаю слишком многое… Я опасна для них. И поэтому именно я понесу наказание.
— Давай в подробностях, — поджав губы, раздраженно тороплю ее я.
— Ты — богиня любви. Это известно всем. Один уверен, что ты околдовала Локи, и потому он решил расквитаться с братом. Против тебя высказались Сиф и даже госпожа Сигюн. Она сказала, будто это в твоей власти, и ты часто делала так в Ванахейме.
— Fan! — ругаюсь я, принявшись нервно мерять комнату шагами. — Эта маленькая гадина…
Я и правда часто развлекалась так на досуге. И ведь, действительно, в любви Тора ко мне есть заслуга магии. Но Локи… Я не заставляла его любить себя. Наоборот, все проблемы как раз и возникли из-за этого чертового чувства! Боги, если бы мне только хватило ума не идти на поводу у сердца…
— Что еще говорят?
Кая отводит глаза. Раздраженно фыркаю и, резко встряхнув ее за плечи, заставляю собраться. Сейчас не то время, когда нужно что-то скрывать.
— Ванахейм недавно сделал заявление… Если твоя вина будет подтверждена, они готовы выдать тебя для того, чтобы ты понесла наказание. Они не станут заступаться.
— Вот как… — с горечью усмехаюсь я. — Кто бы сомневался.
Отчего-то это известие не становится новостью для меня. Я ожидала этого, но все равно в душе что-то обрывается. Семья отказалась от меня. Мир с Асгардом для них гораздо важнее моей жизни… Ведь именно казнь станет расплатой за все, что произошло. Ужасное чувство обреченности вдруг накатывает на меня. Прикрываю глаза и до боли закусываю губу, лишь бы ничем не выдать того, что творится на сердце.
— Что насчет Тора? — хватаюсь я за свой последний шанс к спасению.
— Он приходит к тебе каждый день. Справляется о твоем самочувствии. Царевич очень переживает за тебя. Пытается защитить, говорит, что ты спасла его жизнь… Но сама понимаешь, против тебя играет слишком многое.
Стало быть, я все еще что-то значу для него… Не могу не улыбнуться при мысли об этом. Хоть кто-то еще остался на моей стороне… Я умудрилась разрушить свою жизнь, связавшись не с тем человеком. Человеком, которого безумно полюбила. Который показал мне настоящую жизнь… и за это я ненавижу его. Иногда лучше жить иллюзиями о счастье, ни разу его не испытав… Чем потерять все в одночасье.
— Это любопытно, — заставляю губы расплыться в коварной улыбке. — Быть может, царевич до сих пор меня любит? — красуясь, откидываю волосы за спину, наблюдая за собой в зеркало.
Кому нужна эта бравада? Ведь молчать гораздо больнее, но я упорно не позволяю себе кричать. Прячусь под тысячей масок, боясь встретиться лицом к лицу с истинным чувством. Я буду улыбаться, смеяться, жить… от самой себя скрываясь под личиной лжи.
— Что ты?! — испуганно восклицает она. — Даже не думай об этом, госпожа! Уйди в тень, поклянись не посягать на власть и Тора! И тогда, быть может, тебя пощадят! Не думаешь же ты, что после всего этого тебе дадут быть вместе с ним?! Да тебя казнят только лишь ради того, чтобы оградить Тора от этого союза!
— Не-е-ет, Кая, ты не понимаешь! — качаю я головой. — Что ожидает меня теперь? Позор? Забвение? В лучшем случае брак с Клаусом! Пойми, мне нечего терять! Пока есть хоть малейшая возможность, я буду цепляться за нее!
— Дитя… — старушка обреченно прячет лицо в ладонях. — Ты погубишь себя… Тебе бы затаиться, молить отца и мать о помощи, а ты… Ты же обрекаешь себя на смерть.
— Пусть лучше меня казнят один раз, чем я добровольно буду погибать каждый день, запертая в четырех стенах, — пожимаю я плечами. Равнодушие, с которым я произношу эти страшные слова, если честно, пугают меня не меньше, чем Каю. — Да и, к тому же… Мне больше нечего терять.
Эта истина так ужасна, но отчего-то я воспринимаю ее, как данность. Не чувствую вообще ничего. В самом деле, что мне терять? Тот, кого я любила, предал меня, а после погиб. Семья отказалась и согласилась на мою казнь. У меня нет дома и нет родных, нет никаких целей, кроме как выжить. А значит, я могу рисковать.
Кая оставляет меня, а несколько минут спустя, как она и предсказывала, ко мне стучится Тор. Честно признаюсь, я рада его визиту. В одиночестве я чувствую, как боль и отчаяние берут надо мной верх. С ним в компании мне необходимо держать лицо, но наедине с собой… Силы разом покидают меня, и все пережитое камнем наваливается на плечи.
— Здравствуй, Астрид, — немного неуверенно кивает царевич. По случаю смерти брата он облачен в траур. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, спасибо, — пожимаю я плечами. — Он просто усыпил меня… Видимо, чтобы не мешалась под ногами.
— Я ведь так и не поблагодарил тебя, — произносит вдруг Тор, взяв меня за руку. — Ты спасла мою жизнь. Спасибо тебе. Я пред тобой в долгу.
— Обращайся, — невесело усмехаюсь я. — Всегда рада спасти твое высочество.