Часть 1. Мститель (1/2)

Тьер был очень проблемным эльфом, с самого детства. Началось все с того, что его мать умерла при родах, потому что в чреве сын ни в какую не желал правильно поворачиваться. А когда это наконец-то случилось, бедная женщина уже не выдержала мучений. Отец потом не раз рассказывал Тьеру о двухдневных родах матери, которые закончились ее смертью, и мальчик с самого раннего возраста всё слушал и плакал. Отец будто специально хотел его изводить, ибо любил жену, и сыну не простил ее смерти и по сей день. Тьер пообещал себе, что никогда больше не причинит боли ни одному живому существу. Но в последнее время этого очень хотелось.

Тьер доставлял кучу проблем всему клану. Он родился таким непутевым, что не мог толком освоить ни одной дисциплины. Стрельба из лука шла посредственно, меч он и вовсе не смог поднять из-за своего тщедушного телосложения. Мышцы никак не хотели расти, как наставник не изводил его тренировками. Тьер в итоге злился, яростно плакал, — ведь у других детей все получалось отлично, — и сбегал в лес на полдня, а то и до самого вечера. В оружейном деле он тоже оказался «безруким» и однажды запорол у мастера кучу редкой железной коры, перепутав ее с обычным материалом. Наставник даже отшлепал его хворостиной, что с ним раньше никогда не случалось — он всегда был очень терпелив к детям. Но Тьер его вывел, а после, со злостью рыдая и проклиная весь клан, прятался в лесу и долго лечил свою задницу листьями обезболивающих трав.

Одним словом, он был просто рохлей, но рохлей красивой и стройной, как многие эльфы, но Тьер имел настолько вредный нрав, что сверстники не хотели с ним дружить, да и девушки не привечали. Последние, правда, хотя бы жалели, а вот парни дразнили и всегда издевались, пусть не физически, но все равно обидно. Поэтому Тьер с детства люто ненавидел своих собратьев-мальчишек. Но если поначалу он лишь злобно смотрел исподлобья и шипел проклятья себе под нос, а то и рисовал картинки наиболее удачливых эльфят и мучил их всякими способами (только в рисунках, конечно), то став подростком в возрасте лет шестнадцати (он даже созрел позже всех), обнаружил у себя одну способность, которая в дальнейшем стала его инструментом в деле успокоения своего избитого самолюбия. Умение преобразовывать мысленные образы в видимые картинки, — вот что подарили ему боги.

К счастью, они награждали умением каждого эльфа, кто достигал возраста взросления, и были непредвзяты. Тьер тоже получил свой Дар, — пусть и единственный, но очень сильный, — ибо если умение даровали боги, оно было настоящим талантом. А если его еще и развить…

Впрочем, гордиться было особо нечем. Пусть Тьер и получил свой Дар, но все равно остался жалким — ведь у других эльфят к этому времени было наработано очень много разных других умений, а у Тьера не было ни одного. Ну, разве что магия более менее пошла — все же отец был очень сильным заклинателем. Но он не любил сына и почти с ним не занимался, застряв в своем горе и посвятив себя изучению тёмных сил.

И все же боги умудрились посмеяться над Тьером. Поначалу ему показалось, что он получил самый дурацкий Дар, потому что даже не знал, а зачем он ему вообще. Ну, разве что стать разведчиком — ведь он мог бы легко просмотреть местность, врагов и прочее, а потом вернуться в клан и показать это все в кругу над костром, как фильм. О фильмах в том мире, конечно, никому ничего известно не было, но такую магию называли «чарами живых картинок». Разведчики в самом деле вовсю пользовались ею, но Тьер был слишком труслив для того, чтобы приближаться к врагам, да и в отряд его все равно бы не взяли — он элементарно не мог за себя постоять. А ведь на разведку нужно ходить одному.

Получив этот Дар, Тьер нарисовал на листе бумаги все племя и сжег их. Ибо не знал, как еще выместить злость. К тому времени в клане подрастали новые воины, и на следующий день было назначено их соревнование. Детям было лет по двенадцать-четырнадцать, но все они уже показывали себя, как мужчины, используя оружие, магию или сноровку, и это, как обычно, ужасно бесило Тьера. Особенно гордые лица этого молодняка, когда они выходили с арены, довольные своими победами. Тьер готов был глаза им выцарапать. Многие знали о его завистливом характере и показывали ему языки. Тьер снова с воем сбегал и долго плакал в лесу.

Вот так он злобно рыдал и после последних соревнований, особенно злясь на его победителя. Этому постреленку на вид было лет десять. Ну, ладно, двенадцать, а он взял почти все награды, кроме магической. Когда Тьер пальнул в него взглядом, тот показал ему средний палец и одарил надменным взглядом. Так все и издевались над Тьером. А тот лишь плакал, грыз землю, а этой ночью особенно задержался на своем излюбленном месте в лесочке около озера и вдруг увидел, что мальчишка-победитель пришел на берег один. Как интересно.

Тьер притаился и присмотрелся к врагу. Парень, которого звали Ноб, разделся, вошел в воду и долго красиво плавал. Так красиво, что Тьер от зависти едва зубы не стер, как они сжались. Был бы он сильным магом, он бы сейчас заморозил озеро. Но увы. Все, что ему оставалось, это прятаться, кусать ногти и завидовать развитому телу мальчишки, еще такому юному. Тьер так и остался тщедушным, хоть и был на два года старше этого постреленка. Хорошо, над ним хоть физически не измывались, а ведь он так и напрашивался на это своим ядовитым характером. Но его отец был слишком сильным магом. Его побаивались и подозревали в использовании магии крови, что в клане эльфов не преследовалось, но все же не поощрялось. И тем не менее, темная аура отца отчасти защищала его сына. Поэтому он хотя бы тычки не получал, хотя последние обычно заставляли эльфенка злиться и усиливать тренировки — физические или магические — чтобы отвадить обидчиков. У Тьера такого стимула не было, поэтому он становился лишь злее и коварнее.

Когда Ноб вышел на берег, Тьер опять притаился. Ноб же осмотрелся по сторонам, как-то особенно осторожно, лег на свою подстилку и замер. Потом вдруг начал шевелиться, чаще дышать и постанывать. Тьер заметил, что он трется о землю своими чреслами. Так вот оно что! Мальчикам в клане строго настрого запрещали трогать свои интимные места больше, чем требовалось для гигиены — считалось, что мастурбируя, они отдают свою силу демонам. И те боялись в открытую заниматься подобным, и очень скрытничали. Ведь всем ужасно хотелось, особенно тем, кто уже стал созревать. Сам Тьер уже давно опробовал подобное трение, не боясь никаких демонов. Но он тоже не решался в открытую трогать себя — Боги могли увидеть, или сам Лес, и донести Хранительнице. Но тут вроде просто лежишь и трешься — что такого? Тьер даже понял, в какой момент Ноб испытал разрядку. И тогда его осенило: так вот зачем ему может пригодиться его дар! Он вполне может опозорить Ноба на весь свой клан.

Впрочем, возникал вопрос: под каким предлогом это сделать? Затей Тьер подобный процесс — и его возненавидят окончательно. Он сразу сник и с ненавистью уставился на парня, который, похоже, сладко уснул. Ага, типа купался, знаем-знаем. А теперь дрыхнет с глупой улыбкой, что комбо не разбудить. Ах, как захотелось что-то сделать с этим расслабленным телом, чтобы доставить ему мучения! Чтобы Ноб не лежал с таким довольным лицом, а визжал и вопил! Тьфу! Тьер хотел уже плюнуть и уйти (а что еще было делать?), но вдруг его посетила идея. Пусть опозорить парня на весь клан не получится, зато можно позабавиться лично. Попробовать что ли? Ведь Ноб так соблазнительно спит, потеряв чуткость от слишком глубокого расслабления, и можно его скрутить. А потом…

Тьер начал осторожно подкрадываться к спящему эльфу. Тот еще и ужасно вымотался после соревнований, а потом после чествования победителей и долгого вечернего праздника. А тут еще и разрядка. Конечно, он храпел, словно мул. Тогда Тьер попробовал исполнить задуманную кознь. Действовал тихо (учась на вора, он освоил бесшумное шевеление), призвал лианы (это было всё, что он взял от учителей-магистров) и заставил их осторожно связать руки и ноги спящему Нобу. Надо же, получилось. Юный воин держал руки вдоль тела, и лианы прочно примотали их к бокам в районе груди и талии. Ноги Ноба оказались перетянуты в коленях и запястьях. Когда дело было сделано, парень внезапно проснулся, а обнаружив себя связанным, начал яростно вырываться, пожирая Тьера злым взглядом.

— Ты что еще удумал, мерзавец? — зашипел он. — Давно по морде не получал?

Но лианы держали крепко. Ноб, не будучи магом, никак не мог с ними справиться. Даже с помощью своей силы, во всяком случае пока. Тьер посмеивался над его потугами.

— Ну что, победитель? — сказал он ему, толкнул Ноба ногой и, перекатив его на живот, наступил ему на спину. — Что ты там за знак показал мне после соревнований?

Воин яростно зарычал.

— Решил отомстить мне таким подлым способом? — спросил он. — Думаешь, останешься безнаказанным? Дудки! Что бы ты ни сделал со мной сейчас, я с тобой расплавлюсь! И даже отец не спасет!

— Посмотрим, — Тьер перешагнул через Ноба и уселся на его бедра, спиной к его голове. Тот, так и оставшись лежать на животе, мог теперь только приподнимать торс и вертеть плечами. Тьер пока взглянул на его ступни. — Какая нежная кожа на твоих пятках. Ухаживаешь за ней? — Ноб вдруг дернулся и глупо взвизгнул, потому что Тьер слегка провел своим когтем по его стопе. — Щекотки боишься, смотрю, — съехидничал он.

— И не боюсь вовсе! — буркнул Ноб, но как-то испуганно, а еще Тьер уловил в его словах нотки стыда. Значит, боялся, да еще как. — Что ж, это можно проверить.

Тьер разом начал щекотать обе пятки Ноба своими когтями, твердыми, в меру острыми, а от того ужасно щекотными. Ноб разразился смехом на весь берег, даже не сумев удержать его. А еще он так сильно дернулся, что сбросил Тьера с себя. Тот тут же призвал еще лиан и приказал им полностью опутать тело пленника и врости в землю, чтобы лишить его возможности повернуться на бок. Ноб зарычал от бессильной ярости, почувствовал, что с ним делают.

— Я убью тебя! — рявкнул он, но Тьер только злобно расхохотался.