Часть 169, 1/2 финала, Екатеринбург (1/2)

Екатеринбург. КРК Уралец. Шестой матч в серии Автомобилист — Ак Барс.

Первые пятнадцать минут первого периода обернулись кошмаром. Команда, которая никак не могла собраться в кучу, и понять, что они дружно тут все забыли, пропустила уже четыре шайбы. И пока Галкин стоял гордый подпирая ворота, мысленно поедая вкуснейший сладкий сухарик и готовящийся к седьмой игре в серии — со стороны Казани было все не так однозначно. Амир Мифтахов, что встал на начальной позиции основного вратаря, успел всем защитникам испортить настроение, поругаться с капитаном команды, и, что самое неприятное, пропустил все четыре шайбы. На табло замерло четыре минуты семнадцать секунд, как раздалось объявление:

— В команде Ак Барс — замена вратаря. Ворота защищает Артур Ахтямов, номер тридцать первый.

Мифтахов поехал на смену. С большой радостью толкнул Артура в плечо, едва не завалив мальчонку и, задрав голову пошел вон с лавки, прихватив свою клюшку. Артур же неуверенно потоптался. Страшно болела нога, из-за чего у него терялось довольно много маневренности. Он поправил шлем, и, шумно выдохнув, уставился на лавку. Итого Казань имела к концу первого периода — полыхающий счет в виде четыре-ноль, минимум четверых пьяных вусмерть и троих средней степени нападающих и защитников, вечно полыхающего капитана Радулова, который был готов разорвать всю свою команду, чужую, и заодно сбегать до Челябинска и там обоим неудачникам и собратьям по полу-финалу набить морды.

— Ну че, ебаный в рот! — Никита резко спрыгнул с бортика, прокрутив клюшку в руке, чувствуя себя очень уверенно с Артуром за спиной, — Погнали, нахуй!

— Ура! — Вскрикнул Яшкин, и, зацепившись ногой о борт, завалился на лед, — Меня возьми!

Не смотря на появившуюся радость в стане казанцев, они с большим трудом увели игру от своих ворот. А чужаки, поняв, что больше легких голов не будет — начали играть в обороне и натурально «сушить счет», хотя много кто из ребят в красном понимал, что это очень опасно делать еще в первом периоде. Но опыт регулярного чемпионата подсказал, что так тоже можно.

Время стремительно убегало. Оставалось уже меньше минуты до того, как раздастся сирена, означающая окончание первого периода. И тут хозяева, подгоняемые криком трибун, почувствовали себя сильно увереннее. Мэйсек незаметно проскользнул за спину Голышеву, которого закрывали сразу двое защитников. Откатился чуть подальше. Артур отвлекся на него, недовольно квакнув, чем привлек внимание Никиты. Лямкин попятился назад, оставив маленького, но гордого пятнадцатого номера под охрану Миллеру. Яшкин, с трудом держась на ногах, плывущий по льду, словно баркас, сносил плечами и своих и чужих. Влетел в Трямкина, да так, что пошатнул двухметрового защитника, но завалился сам. В глазах все поплыло, и он даже не был в состоянии встать.

Волк, встав на синей линии, кратко поднял взгляд, посмотрев на время. Несколько секунд есть максимально эффективно закончить этот раунд. Перед ним нарисовался Радулов. Кертис едва заметно улыбнулся ему, и резко отдал пас в сторону. Шайба отскочила от борта, где за нее пришлось побороться Хрипунову и Шипачеву. Вадим противостояние проиграл. Степа отдал пас на Мэйсека, и тот, как всегда работающий на своем любимом месте, с размаху ударил по шайбе в сторону зазевавшегося Ахтямова, который слишком много внимания отдал Широкову и Волку, что притащили за собой весь остальной табор. Четкий удар лучшего снайпера плей-офф, и снова Уралец подскакивает с мест, ликуя. Пять-ноль.

— Я в ахуе. — Раздался усталый голос Лямкина, что рухнул на лед, проводя обреченно взглядом Мэйсека, — Пиздец.

Судья обеспокоенно подъехал к Яшкину, что даже в себя не пришел. Тут же жестом позвал медика. Никита, увидев начавшуюся суету, тут же подскочил на ноги и побежал заступаться за кобылку.

— Димка-а-а! — Никита потрепал нападающего по щеке, — Родной, вставай.

Яшкин растерянно раскрыл глаза.

— Все нормально. — Он облегченно выдохнул и улыбнулся судье, — Все хорошо, стрелки просто не перевел.

Диму уволокли под белые рученьки, и, доиграв последние пару секунд, разошлись по раздевалкам. В казанской Радулов швырялся одеждой, орал и рычал на всех, явно негодуя по поводу происходящего матча. Никита же растерянно обнимал Диму, который смотрел на капитана из-под лобья.

— Вратари эти еще блять! Оба два! Придурки!

Яшкин медленно поднялся с лавки, отодвинув от себя Никитку и резко и громко сказал, перекричав моментально Сашу:

— А ну отъебался от них!

— Них?! — Удивленно переспросила команда.

Мифтахов растерялся, похлопав глазами, и вопросительно уставился на Ахтямова. Тот лишь пожал плечами пожал.

— Они не во всех пропущенных голах виноваты. Че глотку рвешь?! Думаешь нам самим мало досталось?!

— Ты, сука, алкаш, вообще права рот раскрывать не имеешь! — Радулов злобно сжал руки в кулаках, — Хули тебе, блять, опять не спится и не валяется?! Хули ты, блять, опять нажрался?!

— Мои проблемы можно отложить на потом. — Дима кивнул, — Ты не знаешь какую цену я заплатил, чтобы некоторые ребята из команды сейчас играли за твоей спиной. И уж лучше я приду поддатый на игру, но приду с теми, кому доверяю, чем буду смотреть на тебя и видеть твою унылую рожу.

Радулов моментально дал Диме по морде кулаком. Тот взвыл, пошатнувшись и склонился к полу. Саша тяжело и злобно дышал, сжав руки в кулаки.

— Так, выебки. — Саша осмотрел каждого из сидящих, — Ебла завалили и забиваете. Каждое звено обязано по две шайбы заебенить.

— Вот ты сам и начни, урод. — Отозвался Барбер. — И мы сразу за тобой пойдем. Покажи как надо.

Радулов уже было ринулся на него, как Дима схватил его за джерси, отдернув на себя. Резко зажав рот рукой, дернулся к выходу. Артур едва успел дверь открыть. Яшкин быстро выволочил Радулова вон и потащил до соседней раздевалки.

— Бля, сорян, но Раду прав. — Лямкин почесал бледную морду. — Мы че, как лохи пойдем седьмую игру играть? Не, давайте без этого. — Он повернул голову, — Мальчишки, вратари, наш проеб. Больше бросать не будем.

— Извините, что позволял себе грубости в ваш адрес. — Сказал Амир, закинув ногу на ногу. — Мне из-за этих двоих и так шансы редко даются. Я переволновался, много пропустил. Мои ошибки нас в угол загнали.

Марченко посмотрел на Лямкина, явно надеясь понять будет ли Никита его за происходивший цирк прощать. Тот лишь отмахнулся, ничего не сказав. Никита уже не видел в этом во всем смысл. Прекрасно понимал, что извинения не искренние и для галочки. Самому чтобы полегчало. На него сориентировались и все остальные защитники. Почти все получили сегодня по хребту клюшкой и в душу плевок. Демонстративно поотворачивали головы. Уважать там нечего. В раздевалке повисла тишина. Все думали о том, что делать дальше. Ситуация — фатальная.

Через стенку же, Дима, грубо затащив Радулова в пустующую раздевалку, подбил ему ногу завалив на пол. Захлопнул за собой дверь на замок.

— Ну че, сука, — Дима закатал рукава белой джерси, — собака драная. Сейчас я тебе!

— Обойдешься. — Радулов улыбнулся, раскинув ноги. — Муженек-то против.

— Муженек против, если меня ебут. А у меня другие планы. — Дима со всей силы пнул его по ребрам коньком. — Я сейчас тебя так отпижжу, родная мама не узнает!

Радулов вскрикнул от боли. Только же ребра зажили. Перевернулся на бок, поджавшись. Дима схватил его за волосы, с размаху ударив головой об пол.

— Урод моральный! Не ори на команду! Завали свой поганый рот и не ори на них! И так ситуация поганая! — Саша взвыл, поджавшись в комок, — Мразь! Я убью тебя сегодня, если будет еще один крик! Ты понял меня! — Срывал голос Яшкин, сам заходясь громким воем. — Я тебя не за тем пустил вперед с нашивкой, урод!

Он задрал его джерси и торопливо принялся развязывать шорты. Саша попытался взбрыкнуться. Получил больной удар локтем в живот, от которого дыхание сбилось. Яшкин поставил его на колени. Торопливо развязал свои шорты, и, недолго думая, резко вошел в него. Истошный громкий крик Саши прошелся по коридору. Но второй уже издать не дали. Дима запихал свою джерси ему в беззубый рот, грубо и внаглую насилуя, сам недовольно вытирая потекший пот по лицу вместе с кровью.

На второй период команда вышла в сомнениях. Ни Яшкина, ни Радулова не оказалось на лавке. Решили соображать без них. Мэйсек лишь вопросительно осмотрел казанскую лавку. А где его лошадка? Подзадержался у Артура и, наклонившись к нему, шепотом спросил о том, где же лошадку потеряли.

— Они с Радуловым ушли на кулаках разговаривать в начале перерыва. — Обеспокоенно сказал Артур, смотря на чужого нападающего через маску, — Крики были не очень хорошие. Сашины в основном. Думаю, скоро вернется.

Широков подъехал сзади к Бруксу, и, схватив его защиту на штанах, потянул за собой на круг вбрасывания. Брукс даже распрямляться не стал. Первые пять минут казанцы, поселившиеся у Галкина, уже явно хотевшие разводить костер и собирать палатку, ударили больше пяти раз по воротам. Володя едва успевал от одного удара оклематься, как тут же почти сразу же полетел другой. Судьи видимо еще и вышли на игру без свистков — ни одной паузы передохнуть. Галкин, едва успевший отбить очередной удар, резко поднял голову, увидев знакомый зад перед мордой. Двадцать третий номер.

— Кобылу свою заберите! — Вскрикнул вратарь, — А ну не гадить здесь!

Яшкин внимательно следил за тем, как шайба скачет между своими игроками, тяжело дыша. Шипачев отдал пас на Кагарлицкого. Дмитрий ударил по воротам. Яшкин едва успел подставить клюшку, и шайба, точным рикошетом от пера влетела в ворота. Галкин от обиды треснул Диме клюшкой по спине.

— Запоздавший Яшкин вернул Казани небольшой шанс уйти сегодня победителями с чужого льда! — Воскликнул комментатор.

Дима обнялся радостный со всеми, помахал с улыбкой Галкину и сказал:

— Извини, что забил, это повторится!

Пока они побежали впятером отбивать кулачки, Брукс лишь проводил Диму вопросительным взглядом, недовольно шмыгнув носом. Розыгрыш шайбы продолжился. И Яшкин не наврал. Только у Казани появилось численное преимущество, как с не самого сильного броска Радулова, который только на седьмой минуте второго периода вышел на лед, появилась вторая шайба. Громко ликовали гости — всего ничего осталось играть. Тот факт, что они закрепились в чужой зоне очень сильно им помог. Шипачев, который стал игроком второй бригады большинства уже в который раз не получал даже шанса подобраться к чужим воротам и как-то отличится. Перевел злобный взгляд в начало скамейки где Саша безбожно заливался хохотом сидя рядом с Димой. Тут же отвел взгляд и тяжело вздохнул.

Время утекало, и в равных составах все тяжелее было уйти дальше по счету. Но вот гости подарили еще одно удаление. Макеев, в попытке отбить шайбу, со всего размаху ударил по шайбе, заодно въехав Кателевскому по лицу. Разбил его хорошо. Присел Алексей надолго. Недовольно вздохнул, уставившись на четыре минуты на табло. Казань тут же начала громко совещаться, пока шла рекламная пауза, пытаясь понять как бы воспользоваться удалением с умом.

Розыгрыш первой бригады большинства снова вывел Радулова на идеальную траекторию, и он, даже с трудом и сильно размыто видя ворота, все равно смог идеально ровно закинуть шайбу за шиворот Галкину, пока Яшкин с Трямкиным и Зборовским дружно пихались, словно в общественном транспорте с утра.

— У Александра Радулова дубль! Великолепный игрок приближает Казанскую команду к грандиозному камбэку за последние пару лет в плей-офф.

Зашумел фан-сектор, размахавшись зелено-красными флагами, да так, что даже музыка на полную громкость не сильно-то помогала их заткнуть. Ликовали и на лавке, с большой радостью встречая героя. Заобнимали, затрепали. Капитан показал как надо — больше выебываться не сильно-то есть возможность.

Две минуты из четырех погашены. И Шипачев уже было поднялся на розыгрыш со второй бригадой, как главный тренер молча положил ему руки на плечи, усадив обратно. Вадим тут же уставился на него с непониманием.

— Че, опять нет?!

— Нет. Нам надо отыгрываться. Вот уравняем счет — пойдешь. Пока сиди.

Вадим был в ярости. Крепко сжал клюшку двумя руками, уставившись на лед. Поубивать их всех мало. Его и не пускать на лед?! Повернул голову в конец лавки, где Амир сидел виновато опустив голову, прокручивая широкую вратарскую клюшку в руках. Вторая бригада большинства пару раз не смогла удержать шайбу в зоне. Тяжело было игрокам в домашней форме — меньшинство за меньшинством. Даже выдохнуть не всегда получалось. Дима, заелозив на лавке, пихнул Сашу вперед и сказал:

— Пошли на лед. — Пихнул его плечом еще раз, — Ну пошли, пока у нас прет.

— Дай другим поиграть. — Отмахнулся Саша. — Сиди… и не игого мне тут!

На лавке раздался громкий хохот. Дима сделал грустный вид и принялся клюшкой стучать по бортику, стараясь выбесить Сашу. Тот же пытался уследить за тем, что происходит на льду. Резко дернув рукой, отобрал клюшку. Прижал к своей. Дима улыбнулся. Одинаковые и красивые. Только номера разные и длина немного. Игрушку отобрали. Решив, что он наигрался, снова дотянулся до своей бутылки и сделал пару глотков. Алкоголь приятно прошелся по горлу. Лямкин на фоне повторил за ним, незаметно отбив бутылочки Лукоянову и Сафонову.

Большинство ушло. Хозяева быстро выбили шайбу к чужакам на лед, заставив Артура вспомнить, что он тут не просто так ворота сторожит. Ахтямов хорошо отбивался от чужих набегов. И Мэйсек нанес несколько опасных ударов, все надеясь снова увеличить разницу в счете, и Волку дали бросить — без толку.

— Неть! — Гордо вскрикнул Артур, поймав шайбу в ловушку на лету, — Я говорю неть!

Стадион с грустью вздохнул. Широков же, вставший рядом, заинтересованно опустил голову к чужому вратарю, что сидел в шпагате и спросил:

— А знаешь, что говорят на слово «нет»?

— Яшкина ответ! — радостно ответил Ахтямов.

Яшкин, схватив чужого капитана за воротник, со всей силы пихнул его вон и грозно пошел на него. Широков торопливо сбежал за своими. Хотел довольно изящно перескочить бортик. Да староват он был уже для фокусов. Зацепился за борт и просто рухнул своим бедолагам в ноги.

— О, когда у меня в ногах еще олимпийский чемпион полежит. — Усмехнулся Зборовский, опустив голову, смотря за Сергеем, что сделал недовольный вид, — Или кто ты там у нас? Мэр города Озеры? Дядь Сережа, а дядь Сережа, а рубль займешь?

— Я сейчас тебя ударю и на этом все закончится. — Предупредил защитника капитан и заболтал ножками, — Поднимите меня! Мне не видно.

Его всей лавкой подняли с пола и усадили на почетное место в начале лавки. На льду продолжались баталии. Третьи и четвертые казанские звенья нанесли много ударов по Галкину, но он с защитниками работал очень хорошо и слаженно. Ему явно не простят, если чужаки уравняют счет. Вышедший на лед Шипачев торопливо огляделся, пытаясь придумать как бы услышанный план реализовать. Все встали ему на помощь. И даже вбрасывание выиграли. Да вот его товарищи моментально потеряли преимущество и снова шайба ушла на чужую территорию, с которой они так долго уходили.

— Вредитель, блять, социальный. — Недовольно плюнув сказал Радулов, уставившись на табло. — Мы закидываем шайбу в зону, он ее теряет. Че, блять, я пока был на больничном, он последние навыки игры потерял?!

Пересменка. И снова долгие попытки сменить счет хоть в какую-нибудь сторону. Одного резкого удара Лямкина с синей линии, и очередного подправления от Яшкина хватило, чтобы счет снова изменить.

— Дубль и у Дмитрия Яшкина! Первое звено сегодня сияет! Всего один гол отделяет Казань от сравнивания счета!

— Я в ахуе. — растерянно сказал Брукс, проводя взглядом свою любимую кобылку. — А как он так сделал?! А я тоже хочу!

С двумя дублями команды ушли на перерыв. Дима остался на интервью, а вот Саша пошел читать нотации команде. Больше не орал — Дима дал знать, что этого не допустит. И когда Яшкин вернулся, Саша, все же громко, но не крича, доебывался до звена Вадима, а конкретно и до самого Вадима, что от того на льду больше вреда, чем пользы. Дима обнял Сашу сзади, и, задрав джерси, положил мокрые руки на его живот. Уткнулся носом в мокрую ткань сзади, шумно фырча. Радулов даже растерялся от такой любви и забыл о чем говорил, чем всех повеселил.

— Кобыла, а ну кышь отсюда. Не сбивай с мысли.

— Иго-го. — Отозвался Дима, и, резко развернув его к себе, принялся при всех целовать.

— Да что ты будешь с ними делать опять. — Устало вздохнул Никита.

— Яшкин, да ты заебал! — Синхронно и радостно ответила команда, что так и не услышала много чего интересного из-за того, что оратора прервали.

Артур оттащил все-таки кобылу подальше. Усадил к себе на лавку и плюхнулся ему на ноги, довольно улыбаясь. Радулов с трудом вспомнил что ему надо было от Вадима, и они уже на повышенных голосах продолжили выяснять отношения.

Третий период начался быстро и с большим преимуществом гостей. Автомобилист больше не позволил легко уйти к ним в зону. Началось много стычек, много тяжелой силовой борьбы. Игроки то и дело падали на лед, то ударяясь об борта, то падая от силовых. Яшкин напополам с Дыняком хорошо разошлись, и с большой радостью валяли хозяев на домашнем льду. Дима вечно зажимал Брукса в борта, не давая ему выиграть борьбу за шайбу. Только Брукс старался выбраться, как Дима снова резко вжимал его в борт.

— Не при всех, милый. — В очередной раз отшутился Брукс.

Дима хитро улыбнулся и, подбив незаметно ногу, завалил его под борт. Зашумели и загалдели болельщики, недовольные игрой. А Брукс и сделать ничего не мог. Его просто облепляли как мухи варенье, и даже не давали и броска нанести. Один из защитников страшно ошибся на красной линии, где у него шайбу отобрал Райли Барбер. Ловко шайба ушла на крюк Радулову, а тот отправил в ворота. Дежурный перед воротами Яшкин даже добежать не успел, как Саша победно вскинул руки, громко вскрикнув на всю площадку от радости.

— Хет-трик! У Александра Радулова хет-трик, а его команда уравнивает счет за десять минут до конца третьего периода! Что за чудесная игра нас с вами ждет!

На лед все же упало несколько кепок от болельщиков Казани. Яшкин прискакал первый поздравлять Сашу и тот радостно прыгнул ему на руки. Радулова всего затискали, словно щенка. Саша сам не верил, что у него получалось сегодня все настолько легко. Команда начала играть и это моментально дало результат. Полтора периода и они сравняли. Заликовали, зашумели. Громко и радостно друг друга поздравляли. Шипачев же единственный сидел на лавке с таким видом, словно это его команда упустила преимущество в пять шайб. Дима гордо собрал все кепки и, одел все три Саше на каску, усевшись рядом. Радулов с довольной ухмылкой на роже сидел рядышком с горой кепок на голове.

— Придурки блять. — Раздалось с конца строя нападающих.

Вся команда была благодарна великолепному и сияющему звену. Саша с улыбкой посмотрел на Диму и сказал:

— Вот ты козёл. Уебок. Пидорас.

— И я люблю тебя. — Усмехнулся Яшкин в ответ, — Брукса не отдам.

— Да кто тебя спрашивать будет. Отберу у тебя мишутку и будет мой.

— Тебе ещё раз показать хуй? — Дима указал на ноги, — Мне недолго развязывать, я тебе ещё раз сейчас покажу. И опять туда же засуну.

На соседней лавке же стояла гробовая тишина. Широков вопросительно смотрел на табло, не понимая, привиделось ему или нет. Рядом сидел озадаченный Мэйсек, со своим привычным выражением лица, трактующимся как смертное уныние. Волк сидел следом болтая ножками в коньках, думая, скорее, о своем Домовом, чем о результате игры.

— Ну и че делать, бля? — Содрогнул вдруг воздух вопросом капитан, — Хорошо, раньше был Да Коста проклятый. Ну нет в составе, хорошо. Но вот это как бы, — он указал рукой на табло, — ну…

— Пиздец. — Согласился Трямкин с дальнего края лавки, — Называй вещи своими именами. Просто пиздец.

Главный тренер Автомобилиста взял тайм-аут, решив собрать привычную банду в кучку. Галкин стоял уперевшись в бортик одной рукой, подняв маску наверх, и мило улыбался Ахтямову, что скалил ему зубки в ответ. В отличии от Галкина у Артура был повод радоваться — не его команда пропустила непосильное количество шайб за короткий период времени. Он тоже виноват, хоть и чуть меньше. Решил подъебнуть его.

— Нам надо понять, лохи мы или не лохи! — Вскрикнул Артур, — Вы лох, а ты?

— И я лох. — Согласился Галкин. Когда до него дошло, с чем он согласился, Артур уже повис на бортике, заливаясь хохотом. — Ах ты падла!

Он бросил амуницию на лед и пошел грозно к красной линии. Артур смело подошёл следом. Галкин взял его за форму.

— Слушай ты!

Судьи моментально напряглись, и линейные тут же побежали к ним. Разнимать видимо. Вратари же смотрели друг другу в глаза. Задранные маски. Покрасневшие и влажные лица. Блестящие от азарта глаза. Оба были в огне. Ставки у обоих команд пошли олл-ин. Артур прекрасно увидел фотографа, направившего объектив ровно на них. Великолепная картина — двое равных мальчишек вратарей, от которых зависит судьба обеих команд. Их острые конечки не дотрагивались даже до красной линии. Роскошная будет фотография их противостояния. На аватарку можно будет поставить потом.

— Слушаю я. — Отозвался Ахтямов, и, резко дернув его за форму к себе, — Поговорим?!

Галкин резко разжал руки и бросился с объятиями на чужого вратаря. Артур счастливо расхохотался, едва устояв на ногах и воскликнул:

— Ну ты все равно лох!

— А ты падла! Лягуха сушеная!

— Кош драная!

Пока мальчишки веселили толпу с двух сторон лавок запасных шли шумные обсуждения как уйти сегодня победителями без ухода на дополнительное время. Пауза быстро закончилась и все снова разъехались. Борьба продолжилась. Ак Барс перетащил на себя одеяло, с трудом удерживая преимущество. Чужие защитники выбивались из остатков сил. Но уже всем стало понятно — в основное время все не кончится.

Раздалась сирена, приглашающая всех на третий перекур. Команды торопливо разошлись. Широков, сняв шлем, бросив его Трямкину, попросив закинуть котелок до раздевалки, подхватил Радулова под руку и уволок прихрамывающего чужого капитана в темный уголок.

— Сань, поговорить надо. — Сергей поднял серьезный взгляд, с трудом дыша. С него ручьями лился пот. Он стыдливо вытер морду рукавом джерси. — Вопрос прям вот очень серьезный.

— Это что ж за вопрос у тебя такой. — Радулов закатал рукава белой джерси, встав напротив него. Нахмурился, с трудом различая очертание лица собеседника. Чуть-чуть бы светлее, и он бы не только по тону в голосе бы ориентировался какого черта происходит и что у него за эмоции. — Мои опять чет натворили?

— А ты никому дорогу последнее время не переходил из моих? — Обеспокоенно спросил капитан Автомобилиста. — Вопрос вот в чем… Я слышал как Макеев с Шипачевым с твоим разговаривают. И что-то не очень хорошее против тебя замышляют. Я только со стороны слышал за вашу бойню за капитанское кресло. — Радулов опустил голову, слушая мягкий голос старого друга, размышляя что делать дальше. — Как вы друг друга убиваете, душите, сталкиваете, и про стекло в коньках Яшкина слышал, хоть и знаю, что это дело рук одного недобросовестного гражданина. — Широков издал тяжелый вздох. Саша вздрогнул, повернув слегка голову. Теплая рука легла на крепкое плечо, — Сань, ты мне дорог. Я готов уступить серию, лишь бы с тобой ничего не случилось. Я не готов сегодня видеть как тебя, твоего Яшкина и кого бы то ни было еще выносят вперед ногами работники медицины катастроф. А у нас не все задержаться в команде. Это все… оно того не стоит.

— Я про это ничего не знаю. — Растерянно сказал Саша, почувствовав внутри какое-то странное чувство. Словно… страх? — Ты сейчас серьезно? Прям вот…

— Прям вот серьезно. — Широков остановил взгляд на зеленой букве «С». — Конкретных предложений не слышал. И на чем и кто остановится я не знаю. Но версии слышал и я, и мой Трям, и Толя с Воробьем очень разные. Будь осторожнее. И отравление слышалось, и несчастный случай. — Он тяжело вздохнул, — Я до сих пор помню как твой Дима схлопотал страшную травму, влетев от моего Волчары в борт почти насмерть. И как долго его не было.

Саша молчал обреченно смотря вперед себя. Сквозь Сережу. Чувствовал, как тьма из души сжирает его. Руки совсем похолодели, словно в краги налили ледяной воды со льдом.

— Меня… хотят убить? — Растерялся Саша.

— Не уверен, что тебя. Но твоя фамилия мелькает чаще всего. Я сейчас пойду поговорю с тренерским штабом, и если ты мне дашь согласие — мы проиграем насильно. Кровью кубок не выиграть. Я хочу, чтобы все ушли живые. И тех, кто вызывает подозрение, посадим на лавку и максимально надолго. Ты бы тоже осторожней был… Лукоянов, Шипачев, даже Мифтахов… Они, — Сережа осторожно подбирая слова говорил так, чтобы Саше его хотя бы услышать. — они не очень довольны тобой и твоим Яшкиным.

— Это не мой Яшкин, а уже скорее всего твой.

— Скорее это будет твой Мэйсек. Поражение против вас поставит крест на его дальнейшей карьере в этом клубе. СКА ему отказал. Он без контракта пока. Я бы на месте Яшкина подружку бы притащил в состав. — Широков покачал головой, — Ты подумай. Если надо, дам тебе время. Затянем до второго овертайма. Только я боюсь, что время будет не нам на руку.

— Ты думаешь, если мы победим, это убережет меня и моих мальчишек от смерти на льду?

— Игра закончится. А они хотят все провернуть именно на игре. «Несчастный случай» — говорят они. Я со своей стороны сделаю все возможное. Но… в плей-офф одной-второй финала тяжело играть в два звена. Удержимся как-нибудь. — Он усмехнулся, — Зачем убивать того, с кем можно подружиться? — Сережа мягко обнял Радулова, что выглядел как странное несуразное чудище, да еще и абсолютно потерянное, — Ты дорог мне, Саша. Сильно дохуя мы всего прошли.

— Ты тоже мне дорог, Серега. — Признался Саша. — Жаль, что наши команды столкнулись врагами и уже не можем просто разойтись. Ты хороший соперник. Я тебя уважаю. Поэтому не могу пойти на преступление и лишить вас насильно кубка. Пускай это будет честная игра. Я сейчас что-то тоже придумываю. Примерно чувствую, от кого угроза может быть. Тоже постараюсь всех удержать на лавке. Спасибо за такое предупреждение.

— Точно не будешь по самому простому и быстрому плану идти?

— Не готов я своими руками, да и чужими тоже, чужие контракты рвать. Нет, сливы сразу видно. Будем честны, Серега, как всегда были. — Он протянул руку, — Просто постарайся как можно меньше народу опасного на лед выпускать, либо выпускай в звеньях, где мои черти будут.

— Он думать еще может, боже, господь мне в седло! — Усмехнулся Сережа и крепко пожал протянутую руку. — Так и сделаем. Спасибо, что даешь нам шанс выиграть, даже зная, что это все может закончится жертвами.

— Такой уж спорт у нас. — Саша кивнул. — Все, погнали своих малышей шпынять.

Они разошлись по раздевалкам. Саша встал на пороге, шумно выдохнув. Моментально в раздевалке все заткнулись и замерли, словно в раздевалку ввалилось чудовище, которое за любое движение их убьет.

— Да выдохните, бля, очкошники. — Улыбнулся Радулов, — Нормально все. Не таких проскакивали.

— Ты как хет-трик умудрился ебануть? — Без доли смущения спросил в лоб Сафонов, — Хуй скипидаром намазал или клюшку? Или все сразу?! Что за чудесное средство?

Радулов перевел взгляд на Яшкина, что сидел красный как рак, ехидную ухмылочку спрятав за зеленой крагой. Рядом сидел Никита опустив голову, сам едва заметно улыбаясь.

— У-у-у! — Затянул Галимов, — Не, Сафон, мы без шансов. Эти пидоры и контент весь себе забрали, и все голы, которые мы могли забить, себе спиздили.

— А ты прикинь, — Вдруг пихнул Яшкин Сафонова, и Илья с радостью повернул голову, — Если Радулова ебали сразу два лучших снайпера плей-офф. Вот он и попадать начал.

Радулов даже растерялся. Лицо Ильи застыло в ужасе. Тут же в раздевалке раздался громкий и истеричный ржач. Мальчишки попадали на колени. Всех скосила истерика. Все задыхались, словно чайки, вытирая слезы от смеха. Саша же стоял с озадаченным выражением лица на пороге. Ну… так-то и получилось. Только вот они явно об этом не догадываются. Отвлекся от мысли о прекрасном. Пока все ржали, заметил прекрасно как Шипачев с Лукояновым сидят в самом дальнем уголке раздевалки что-то тихонько обсуждая. Перевел взгляд.

За спиной Вадима сидел Мифтахов, обмахиваясь кепкой. А вот за спиной Артема сидел другой Артем. Галимов. И еще так уперся рукой в сгорбленную спину Лукоянова, подперев голову рукой, явно прослушивая их план и желающий влезть туда. Саша растерялся. Галимов? Как ему хочется ошибаться. Галимов же очень хороший друг Никите Лямкину, так же как и Илье Сафонову. Саша хмыкнул. Он слышал прекрасно, что Сафонов весь сезон то ближе к Шипачеву вставал, так же прилюдно обсуждая и осуждая Яшкина, то вставая рядом с ними. А ведь он по началу сезона очень часто ошивался в доме у Димы, и всегда был за, чтобы ввалится к Яшке и все у него сожрать. Только не это. Они проглядели еще одного врага. Явно Артем не просто так улыбался и лез к Вадиму с подсказками.

Ладно. Делать нечего — его команда уже пошла на лед, едва волоча ноги. Засверкал лед под сотнями ламп. Радулов, свалившись на лед, перевел тут же взгляд вперед себя. Мутные силуэты в цветастой форме. Кожа почувствовала ледяной воздух на коже. Яшкин проехал мимо, опуская рукав джерси. Из-за него на долю секунды посмотрела красивая молодая блондиночка, что повисла на нем. Саша вопросительно уставился на спину Димы, заметив ее ярко-красные ноготочки на зеленых цифрах на спине. Она ему мило улыбнулась, и, спрыгнув на лед босыми ножками, понеслась мимо чужаков, и тут же растворилась. Саша шумно шмыгнул носом. Остановил взгляд на Широкове, что встал рядышком с ним на вбрасывании. В центре встал Дима, и, уперев клюшку в ноги, сгорбил спину, уставившись на маленькие аккуратные конечки Волка.

— Бля, у нас как в такси — поминутная оплата. — Отшутился Лямкин, чувствуя, как повисла напряженная атмосфера. — Че заглохли, бля?!

— А ты все заткнуться не можешь, косматый. — Усмехнулся в ответ Трямкин. — Никита!

— А?! — Тут же отозвался Лямкин.

— Хуй на! — Синхронно ответили все стоящие рядом на льду, включая главного судью, что подгадывал интересный момент чтобы начать период.

— Дай два! — Возмутился Никита в ответ, — Это вы все! Ебла скривили, будто мы тут делом ща будем заниматься.

— Делом ты потом, под одеялом с кем-нибудь займешься. С правой рукой или с левой, это ты сам решай. — Отшутился Воробьев. — Мы тебе мешать не будем.

На льду раздался хохот, когда Лямкин показал всем язык. Никита только откатился чуть подальше и отвел взгляд ото льда, как взгляд остановился около стекла. Прямо в углу около лавки штрафников, положив руки на акрил, стояла его Лиза, счастливо улыбаясь. Даррен мягко обнимал ее за талию, положив голову на плечо, сам на кого-то уставившись не меньше. Кертис, заметив его взгляд, тут же повернул голову. Увидел такую же картину. Приоткрыл рот от удивления. Дима едва заметно улыбнулся, стоя напротив него. Вытянул клюшку и зажал ее крюком шнурочек, что волочился по льду.

— А ну не обижай маленьких! — Возмутился Широков, — Я все вижу.

— Кертис, убери лапку. — Попросил Дима, продолжая крепко прижимать шнурочек.

Волк, уставившись на картину Лизы с Дарреном, даже не смотря на Диму, отошел назад. Шнурочек развязался и полностью упал на лед. Судья упер руки в бока, смотря на двух капитанов.

— Да чо я?! — Возмутился тут же в ответ Радулов, стоя прижав клюшку ко льду.

— Да хуев сто, большая куча. — Возмутился в ответ Трямкин, — Пиздани ему, а то мне нельзя, две минуты дадут сразу. — Судья тут же закивал, поддержав его мысли.

Радулов вытянул руку и огрел сзади Яшкина по заднице клюшкой. Тот не удержался и рухнул на колени перед Волком. Кертис опустил голову.

— Вот и завязывай теперь, все равно там, где и должен быть. — Отшутился Широков и мягко оперся рукой о сгорбленную спину Радулова, стоя рядышком.