Часть 165, Санкт-Петербург (1/2)

Санкт-Петербург. Отель недалеко от новенькой СКА-Арены.

— Иногда я просто ненавижу выезды сюда. — Устало сказал Кравцов, с трудом волоча ноги, — А вот наши бухают до-о-ома, а мы как лохи — напились и пошли баиньки в отель. — Не прекращал бубнить Виталий. Резко цепанул Ткачева за рубашку, и буквально повис на нем, — Ведь нас Ка-а-алина ебнет, да, дядя Володя?!

— Ну так оставайся тама! — С трудом выговорил Ткачев, едва не убившись об сонного Робинсона, что шел под ручку с Шабановым, чей путь пролегал по синусоиде. — А мы какого во-о-обще хера здесь живем?! — Володя повернул голову, уставившись на Юртайкина, — Даня!

— А я чего? — растерялся Даня, волочась по другую сторону от Бадди, — Я вообще тут первый раз сам. — Он икнул, — Я слышал от нашей Заварушки, что этот отель Роман Борисыч сам советовал! — Он в ответ толкнул Ткачева в плечо, — Так! Ты вообще нас упрекнул в том, что мы, как старшие алкаши пить пошли!

— А чем еще в Петербурге заниматься? — Усмехнулся Кравцов, — В Питере — пить! — Он тоже решил ткнуть Ткачева, решив ему напомнить хорошие вести, — Так, мы проебали домашние матчи Петербургу! Нам надо решить, лохи мы или не лохи. — Виталий кивнул, — Ты лох, а вы?

— И я лох. — Согласился Ткачев дважды с тем, что он лох.

Кравцов с Юртайкиным громко заржали. Робинсон дернул на себя Шабанова, который едва не поцеловался с колонной. Максим просто рухнул безвольным грузом в ноги Бадди. Он мягко взял нападающего на ручки, и, закинув на плечо, словно мешок с сахаром, пошел дальше. Кравцов продолжил дергать Ткачева за рубаху до самого лифта. Юртайкин старательно делал вид, что он не с ними. Молодые с трудом запихались в грузовой лифт, где моментально запотело стекло. Володя обнял Виталю, что уткнулся мордой ему в грудь и вдруг разочарованно сказал:

— Как я порой вас ненавижу.

— А я все еще не понимаю как так получилось, что мы в Петербурге?! — Очнулся Кравцов.

— Да заткнись ты! — Взвыли все остальные обитатели лифта.

Раздался громкий ржач, когда Виталя надул обиженно губы. Только двери раскрылись, как он гордо развернулся и пошел на выход. Споткнулся, видимо, об воздух, и с грохотом завалился. Остальные вышли переступая его. Ткачев резко замер. В небольшом холле на диванчике сидели и играли в карты Сёма Дер-Аргучинцев, Антон Бурдасов и Артём Блажиевский. В кресле напротив них, сложив ноги на столе, попивая джин прямо с бутылки через трубочку, сидел капитан команды — Сергей Калинин. Очередной несчастный Сергей, которому с командой везло чуть больше, чем его неполному тезке Сергею Широкову.

— И какого хуя?! — Возмутился Сергей, уставившись на разношерстную компанию, отведя руку с бутылкой в сторону. Все его бедолаги напротив синхронно повернули головы на вошедших. Возникла по театральному напряженная сцена.

Ткачев шумно шмыгнул носом, растерянно стоя среди своей разномастной братии. Кравцов соизволил подняться. Запустил руку в волосы, привычно очень пафосно их поправив, и, сделав вид, что вопрос адресовался не к нему, пошел от бедра в сторону номеров. Увидев, как Виталю вполне спокойно пропустили вперед, Робинсон, похлопав глазами, решил пойти следующий, ведя Даню за руку и неся Максима на плече. И снова их пропустили. Ткачев мялся с ноги на ногу. Только он рискнул пойти вперед, как Калинин задрал голову и вскрикнул:

— Алексей Борисович! — Позвал он главного тренера, — Алкаши приперлись!

А сам быстро спрятал бутылку за кресло. Блажиевский кинул пару журналов на разыгрывающуюся партию. Сёма выдернул снизу книгу, уставившись в случайный разворот. Антон лег на плечо Дер-Аргучинцеву, сделав вид, что спит с телефоном в руке.

Алкаши же, как их ласково назвал капитан, рассыпались, как тараканы, и скорее помчались прятаться под плинтус, или же, проще сказать, по номерам. Кравцов великолепно нырнул рыбкой под одеяло, смело на льду бы заработав две минуты за «симуляцию». Ткачев рухнул на кровать рядом так, словно его подбили на фронтовой границе. Робинсон, с двумя детьми на руках, швырнул их каждого в постель, следом свалившись в свою. Только одеяла разлеглись, как главный тренер начал поиски хулиганов. Сидящие же небольшой кучкой вокруг капитана ребята лишь тихонько поржали. Они приближенные к капитану Калинину — их не тронут.

В квартире же Степы Фальковского получился страшный балаган. Сборище со всех городов шумно звенело стаканами, кружками и стопками. Никита сидел на ногах с Кертисом, мягко его приобнимая, и жадно пил вместе со всеми. Чем больше общения — тем меньше поганые мысли будут сжирать. Чем больше ты находишься среди людей — тем меньше плохие мысли будут травить. Он заставлял себя улыбаться. Старался делать вид, что все хорошо. Кертис ему помогал. Втягивал его в разговоры. Был заботливым и внимательным. Подкармливал с ложечки, нежно трепал по волосам, и всячески одаривал вниманием. Никите становилось легче. Он не говорил об этом. Но они оба это чувствовали. Волк крепко сжимал его руку незаметно для всех. Пока Никита видел улыбку на лице Кертиса, становилось легче. Как ему всегда напевал Яшкин одну хорошую песню<span class="footnote" id="fn_39435094_0"></span>: «Пока я делаю вид что все хорошо — улыбайся тоже. Это поможет. Точно поможет.»

Брукс же, не найдя себе места среди пьющих и веселящихся, пошел покурить. Спустился вниз. Уселся на заборчик, словно птичка. Поднял голову. Его карие глаза обратили взор к светлеющему небу. Полная тишина. Так хорошо и спокойно было. Дима ему написал, что все хорошо и за него можно не беспокоится. Это самое главное. Получается, что такой враждебный для его Димы Санкт-Петербург не такой уж и враждебный. Закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям теплого ветра на коже. Он сделал пару затяжек, выдыхая едкий дым в небо, как отвлек звук громкого рычания машины, разорвавший утреннюю тишину. Он раскрыл глаза, и едва успел наклонить голову, увидев, как на него полетела волна грязи. Его что-то резко облило этой самой грязью с обочины. С отвращением выкинув мокрую и потухшую сигаретку в мусорку, взмахнул рукой. С трудом стер грязь с лица. Двое бравых молодцев со спортивными лицами схватили его под руки, и, заломив их, резко втолкнули в машину. Мэйсек с грохотом свалился у чьих-то ног. Приподнялся на руках. Дверь захлопнулась и машина резко дала деру вон из двора.

— Ну привет, Брукс. — Уперев руки в согнутые ноги к Мэйсеку склонился старый враг. Брукс растерялся. Перед ним сидел Шейн Принс. Он медленно провел языком по губам, хитрым тоном сказав: — Если я сказал, что хочу с тебя много спросить — значит я спрошу. Не думай, что ты со своей лошадью в шапке-невидимке.

— Какого черта?! — растерянно спросил Брукс, валяясь на полу машины в его ногах. — Я даже не трогал никого. Откуда ты вообще знаешь, что я здесь?!

— Роман Борисович с радостью сказал мне, где можно тебя найти. У нас с ним… как и с многими игроками из твоей команды — бартер. — Он кивнул, мягко потрепав Брукса по волосам, — Пока мы едем к нему и ты решишь с ним его вопросы. А потом все то, что от тебя останется. — Шейн склонился к нему, с ненавистью смотря в карие глаза, — Достанется мне. И я-то с тобой ласковым не буду. — Честно признался он. — У этого города только одна власть. И ты перешел ей дорогу.

— А ты вообще Москвич, блять! — Решил возмутится Брукс. — Нахуй иди!

Только он попытался встать, и тут же от кого-то на переднем кресле получил чем-то тяжелым по затылку. Свалился без чувств на пол. Принс сложил на его спину грязные ноги, и, откинувшись в кресле дорогой машины, с улыбкой смотрел на пейзажи Петербурга.

— Никогда не любил этот ссаный вонючий серый город. Москва лучше. — Шейн повернул голову, задумавшись, — Надеюсь мне его скоро отдадут. Мы с ним повеселимся.

— Не дождешься. — Кратко сказал Динго, швырнув тяжелый булыжник в раскрытое окно, отправив его с моста в Неву. — Только пока шеф не скажет, больше не трогаешь его.

Принс не стал спорить, продолжив с большим удовольствием вытирать грязные кроссовки об Брукса. Уткнул подошву в его бледное лицо. Хотелось его забить камнем насмерть. Ничего. Скоро ему достанется такая роскошь.

Машина быстро ехала до следующего жилого дома. Мягко остановилась рядом с такой же дорогой иномаркой. Они остановились у дома Саши Никишина.

Роман Борисович резко раскрыл дверь в квартиру своего мелкого паршивца. Ох он сейчас его отлупит так, чтобы тот сразу выдал где чужая птичка прячется. А может и кобылка… А может и все сразу. Смотря как спросить, и что к вопросу приложить.

— Никишин! — Вскрикнул Ротенберг, шагая по квартире, рыща в ней жертву словно голодный зверь, — Несносный мальчишка!

Дима растерялся, повернув голову. Увидел влетевшего Рому, инстинктивно закрыв собой Сашу. Они оба не ожидали тут пересечься. Яшкин замер, уставившись в упор на Рому.

— Привет, Ромка. — Растерянно сказал он.

— Привет, сладкий. — Рома всунул руки в карманы штанов, медленно ступая к ним, словно злобный голодный хищник смотря на Никишина, что, кажется, не дышал от сковывающего его страха. Весь бледный, дрожащий. И молчаливый. — И чего это ты забыл у меня в городе? И еще и обнимаешь моего мальчика?

— Пошел вон. — Спокойно ответил Дима, спрятав страх глубоко внутрь себя. Он обязан защитить Сашу любой ценой. — Мы тут с ним секретики обсуждаем девичьи, не подслушивай.

Ротенберг остановился около кровати, с отвращением уставившись на Никишина, что от него отвернулся, обнимая Диму, спрятавшись в его крепких объятиях. Даже не цепануть его никак.

— Ты мне сейчас не столь интересен, хоть я и знаю, что ты приехал не один. — Рома медленно наклонился и шепотом спросил, смотря Диме в глаза, — Где Волка прячешь?

— Он с Кравцовым ебется. — Спокойно ответил Дима с видом знающего все. — К нему приехал. Ты и твоя команда ему не интересны. — Увидев, как Рома потянул руку до Саши, мягким жестом остановил его и сказал, — Не трогай, маленький еще, пугается.

— А твой Никишин ебется с твоим Бардаковым. Меня-то не обманывай.

— Весь в меня. Бардаков горячий мальчик. Пальчики такие… только на фортепиано Шостаковича играть. — Глупо улыбнулся Дима, снова мягко оттолкнул руку, — Не трогай тебе сказано. У ребенка сон-час. Вон иди.

— Жеребенку твоему я копытца переломаю. — Мило улыбнулся Рома, — И никакая Каролина его не дождется. А еще, то, что он каждый вечер употребляет, грозит ему грандиозным допинговым скандалом. Хочешь этого?

Дима опустил голову и, мягко перебрав пару прядок Саши, почти беззвучно прошептал ему на ушко:

— Сейчас я крикну и полезу в драку, но ты ничего не бойся, хорошо?

Саша кивнул. Разжал руку. Дима скинул босые и перебинтованные ноги на пол. Никишин тут же заполз под одеяло, с трудом подбирая бесчувственные ноги. Слабость окутала словно одеяло — даже прятаться никуда не надо было. Поганое утро слишком затягивалось. Нужно было ширнуться очередной дозой. Но пока надо бы для начала вообще выжить. Он спрятался под одеяло, закрыв руками уши. Яшкин же резко подскочил на ног и заорал:

— Я сказал пошел вон! Я ебанутый! А ну не лезь! — Он схватил подушку и со всей силы огрел ей Рому. — А ну иди нахер отсюда! Волка он ищет! Радулова тебе ебать не захотелось?! — Ротенберг помчался вон от этого припадочного, что заходился криком как истеричная дама лет чуть-чуть за… много, и явно мог забить его подушкой на смерть. Яшкин помчался за ним. Сорвался на крик, — Спит жеребенок!

Он резко махнул ногой, пнув Рому под зад, и тот, столкнувшись с дверью, вывалился в общий коридор.

— Нахер иди, берейтор блять. — Дима спустил штаны и показал ему свой висящий член, — Во тебе!

Он натянул штаны обратно и, захлопнув дверь, быстро закрыл все замки. Схватив подушку, лениво пошлепал обратно в квартиру. Уселся рядом с комком одеяла. Саша растерянно выглянул. Тут же Диме счастливо улыбнулся. Яшкин, весь растрепанный, улыбаясь как дурак, протянул ему руки.

— Спасибо, что спас меня от него. — Саша обвил руками крепкую шею, повиснув обессилено на нем. — Он искал Волка… Он будет в безопасности?

— Он с Домовым рядом всегда. Никитка никогда не позволит его птичку обидеть. — Дима кивнул, — Он в безопасности. Его не тронут, не бойся. — Он вдруг улыбнулся. — Ты спал с Захаром? Ты-то? — Никишин торопливо отрицательно помотал головой, словно его застукали за курением сигарет. — Смотри мне… А то я у Захара-то спрошу, какой из тебя натурал. И из него тоже!

— Ты не подумай неправильно. — Начал оправдываться он, положив руки ему на плечи, с трудом заставляя себя сидеть на поджатых ногах, — Рома ломился в квартиру. А я… ничего умнее не придумал, как Захара на себя завалить и сделать вид, что мы с ним… всяким тут собрались заниматься. — Он пожал плечами, — Пиздячек мы избежали. И Рому смутили. Вот. Но я с ним не спал. Правда. Вот.

— Что за инцест вообще?! — Расхохотался Дима. — Никишин спит с Бардаковым! Вот приплыли! — Он взмахнул руками, — А ну да… — Он кивнул, — У меня Артур с Галкиным переспал. Мы с Лямкиным. — Яшкин почесал растерянно затылок, — Радулов с Мэйсеком. — Никишин изумленно уставился на него, в шоке слушая обновление информации. — Ну да… я заразный… Ладно. Не важно. Опустим этот момент. — Дима поднял взгляд, и, увидев перепуганное лицо мальчишки, начал безбожно хохотать, — Пошли, я тебя накормлю так, что уснешь без задних копыт, жеребенок ты мой маленький. Я тебя потом на игру сам отвезу.

— Спасибо еще раз, Дима. — Он кивнул, отбросив свой телефон на тумбочку, тяжело дыша, — Да, я сейчас приду, иди пока без меня.

— Никаких без меня. Я от тебя теперь не отвяжусь. — Он присмотрелся к хламу на тумбочке около кровати. Прекрасно заметил пару использованных шприцов и таблетки россыпью рядом. — Ники, у тебя все хорошо? Как себя чувствуешь?

— Я в порядке. — Растерянно ответил Никишин и плюхнулся обратно в кровать. Ноги почти не чувствовались. Он был бледноват. Диме казалось, что он просто с перепугу. Но тут явно что-то другое. — Правда, иди. Переодеться хочу.

Дима вытянул руку и, отодвинув фантики от конфет взял шприц. Тут же показал его Саше. Никишин стыдливо закрылся рукой. Тело ослабло и он свалился на кровать.

— Героин или еще что-то, чему я даже названия не знаю?

— Нет, это лекарства. Чтобы не быть… как ты в том сезоне.

Яшкин растерянно смотрел на шприц в руке. Ответов быстро не нашлось. Саша выдвинул ящичек и показал ему коробку с ампулами. Сам же достал тут же одну, и, с трудом перевернувшись на живот, скуля от боли и слабости, все же вонзил иголку в себя, спустив штаны. Дима не знал что и сказать. Не знал что и думать. Мальчишка сам себе только что укол поставил. Он был в шоке. Никишин же спрятал иголку под колпачок. Натянул штаны обратно. Обнял подушку и стыдливо отвернулся от него.

— Рассказывай.

— Это будет долгая история.

— Я никуда не тороплюсь. — Он обнял его за талию, потащив на себя. Саша даже не сопротивлялся. Обвил руками его шею. Дима с трудом встал с ним на руках и понес его на кухню, — Давай… с самого начала…

Пока Дима слушал о происходившем с мальчишкой за весь сезон, Роман Борисович, отряхнув пальто и штаны, спустился вниз, уйдя из дома Никишина ни с чем. Встал на лесенке недалеко от выхода, уперев руки в бока. Нахмурился. Надо было что-то решать. Он — великий Роман Борисович Ротенберг. Это его город. Его великий Санкт-Петербург. Он не может себе позволить опозорится и не поймать чужую птицу. Она явно где-то наследит. Где-то неудачно чирикнет. Надо было только прислушаться к темному лесу, что вечно прятал своих обитателей. Рома перевел взгляд на две стоящих машины. Обе его. Значит он с уловом. Вдруг улыбнулся. Не такие уж и бестолковые эти иностранцы. Он спустился с лесенки и уселся на задние сидения первой машины. Обе они поехали до дома Романа Борисовича. Он вышел первый, в окружении охраны. Следом вывалился Динго и, помогая Принсу, потащил Мэйсека под руки следом.

— Игната! — Отозвался Рома, — Блять, да как тебя. — Он свистнул, снимая ботинки. Вытянул руку, и пошел вперед, — Инна! И…! Блять, да как… — Он пошел в пальто наверх по скрипучей лестнице, — Инга! Иванна! Ирина, блять! Да эй!

— Да, Роман Борисович. — Отозвалась хозяйка дома, выглянув из гостевой ванной, намывая зеркало до идеальной чистоты. — Завтрак уже готов.

— Заебись, да. — Он похлопал женщину по плечу, — Мне на двоих. У нас гости. И гостевую сразу приготовь.

— Будет сделано, Роман Борисович. — Кивнула женщина, и продолжила заниматься своим делом.

Рома пошел в кабинет. Раздраженно бросил пальто на диван около стены. Пошел широким шагом до рабочего места. Торопливо вбил пароль от компьютера. Подпер голову рукой, уставившись в экран. Просматривал внимательно списки, что прислала по запросу одна из авиакомпаний. Ну вот же он… со своей свитой. У Фальковского он все обрыскал — там только Галкин с Ахтямовым и девушками, среди спивающихся. У Бардакова — один Бардаков спящий так крепко, словно его палкой по голове ударили. Даже не проснулся, хотя Рома громко влетал и без предупреждения. У Никишина только Яшкин. А птицы-то не было нигде.

— Блять, да где же ты прячешься. — Растерянно спросил сам у себя Рома, пролистывая информацию. — Птичка… Моя милая птичка… Ну же, ну дай мне подсказку… — Он закрыл руками лицо, стуча от нервного напряжения босой ногой по паркету, сгорбившись за рабочим столом. — Огромный город. — Рассуждал он в слух, — Если… никто тебя не прячет, — Он остановился взглядом на паспортных данных Никиты Лямкина, — то может быть ты… и не к нам приехал? — Вдруг улыбнулся он. Откинулся в кресле и, взяв телефон в руки, решил сделать звонок. — Привет, Калина.

— Здравствуйте. — Сухо ответил капитан челябинского Трактора, сидя в одиночестве на кровати, смотря в окошко впереди. — Чем-то могу помочь?

— Да… Тут такое дело… Кертиса Волка знаешь?

— К сожалению знаю. Я с Автомобилистом не первый год работаю. Что хотите?

— Не пробегала эта зверушка забавная куда-нибудь к твоим? — Тут же спросил Ротенберг, водя ручкой по изрисованному листочку бумаги. — Мелочь такая… Коротколапая.

— Была такая зверушка у нас сегодня в отеле. О чем-то радостно трепалась с Кравцовым. По остальному — нет информации.

Рома оскалился в улыбке. Вдруг сказал:

— Хорошего дня тебе, Калинин.

— А можно… вопрос? — Услышав едва слышное согласие, Сергей неуверенно сказал, — Хочу команде обед повкуснее. Можно это устроить? Такой… Прям…

— Будет.

Рома завершил звонок и отбросил телефон на столешницу. Перевел тут же взгляд на открывшуюся дверь. Динго и Принс затащили ему бездыханного Брукса. Рома смотрел безотрывно на него, даже позабыв о всех заботах.

— Роман Борисович. — Вдруг рапортовал Шейн, сложив руки за спиной, встав в ногах у Брукса, — Разрешите мне его потом убить?

— Съебись в тень, белорус. — Раздраженным жестом отмахнулся Рома. — Не до тебя сейчас. Динго, выгони нахуй его. И чтобы до игры меня никто не тревожил.

— Эй! — Вскрикнул Шейн, когда его начала служба охраны выпихивать сначала с кабинета, а следом и из дома, — Вы сказали мне достанется медвежья шкура! Эй! Это не честно!

Динго закрыл дверь за ним, чтобы босса ничего не отвлекало. Заткнул рукой Принса и помог охране вышвырнуть его вон. Пинком под зад полетел очередной москвич, да еще и кубарем по ступенькам. Судя по хрусту — пара костей останется сломанных. Его безжизненное тело свалилось на первом этаже парадной, где вторая партия охраны просто вышвырнула его на улицу в грязь, даже не став дожидаться, когда гость придет в себя.

Рома же улыбнулся, уставившись на Брукса. Медленно обвел языком губы. Принял вызов от Шипачева.

— Да, Вадим. Что-то срочное?

— Слышал, что большая партия народа прилетела к нам в Петербург. — Вадим хмыкнул, — И одних и вторых утянуло?

— Можно и так выразится. — Рома опустил взгляд, задумчиво рисуя птицу в клетке, — Кто-то слишком мешается?

— Радулов. Я только от главного тренера. Этот старый урод не хочет мне уступать. Заберите его следом или же я за себя не ручаюсь.

— Значит ручайся, Вадим. Заткнись и играй молча. Пока будет только альтернатива. Смирись с этим. Как представится случай — наденешь капитанскую. Пока так.

— На Радулова кишка тонка?

— Я тебе Ахтямова вывел из игры. Сиди и радуйся тому, что твоя бестолковая подружка будет основным вратарем.

— Неужели Макееву прямо так хочется в Москву? — Поразился Шипачев. — Там же… не только ЦСКА с Динамо Москвой есть. Вы же их…

— В Витязь отправлю. И его, и Калинина, который на меня работает. Будет им Москва златоглавая, раз им так хочется. — Шипачев лишь усмехнулся в ответ. — Вадим, пока все только так. Дальше ты обязан будешь пройти раунд сам. Делай с этим Автомобилистом что хочешь. Скорее всего Мэйсека и Волка на игре не будет. А еще подарок для тебя — Яшкина тоже не жди.

— С Лямкиным что делать собрались? Зачем вы его так довели, что мальчишка заканчивает с хоккеем? Да еще я слышал, что и… Волк тоже.

Ротенберг впал в шок. Едва телефон не выронил. Шипачев же сидел в своей роскошной квартире, с видом на Казанский Кремль, и смотрел, как впереди на большой плазме, сидя на полу, играют дочки в приставку. Он устал от этой Казани, где его не ценят и не уважают. Надо явно себе другой клуб искать. Жаль только, что СКА его обратно не возьмет. Он бы хотел. Очень сильно. Но… Ему дали четко знать, что этого не будет.