Часть 126, перерыв, Екатеринбург (1/2)

Казань. Поздний вечер.

После оглушительной финальной победы в одной-четвертой за Кубок Гагарина в привычном баре сидела вся команда, громко празднуя победу. Сидела вся команда хоть и очень уставшая, громко обсуждая все случившееся. Поднимались стопки и стаканы с крепким алкоголем. Громкий ржач измученных хмельных войнов стоял на весь зал. Стакан за стаканом. Диме было так хорошо напиваться со всей командой, которая его так любила и уважала. Он сидел в центре стола, рядом с Никиткой, что сам вечно вкидывал какую-то смешную историю, от чего все снова начинали громко ржать. Артур же сидел в сторонке со своей любимой и только и делал, что целовался с ней весь вечер, едва успевая выпивать с командой. Яшкин с радостью пил со всеми. Слово за слово, и снова смех. Бутылка за бутылкой. В какой-то момент к нему пришел администратор зала и, наклонившись спросил, смогут ли они оплатить посиделку. Яшкин без раздумий протянул свою карту сказав, что платит за всех. Миллера дернул за рукав Лямкин, жестом попросив его не пить больше. Митчелл счастливо прижался к крепкой груди Яшкина, сидя с другой стороны. Дима вытянул руку, с трудом дотянувшись до терминала. Счет явно ушел за пять нулей. Ему было плевать. Он быстро ввел пароль, и, спрятав карточку, обнял Митчелла. Усадил его на ноги, и, прижав к себе, радостно сказал:

— Булочка моя сладенькая американская!

Команда начала громко ржать над ним. Сидящий напротив них Галимов с улыбкой щелкнул их, пока Дима прижимал к себе своего американца, а Миллер сидел с довольной мордой у него на ножках, обвив шею руками.

— Вы еще засоситесь! — Возмутился Лукоянов, — Глянь! Любит как его!

Миллер вопросительно уставился на Диму. Тот довольно усмехнувшись, принялся целовать его. Митчелл взмахнул руками от неожиданности, принявшись с ним целоваться. Артур с Никитой синхронно закрыли от стыда руками лицо.

— Каждую пьянку одно и тоже! — Взвыл Никита, — Ебаный, блять, сука, Яшкин!

И снова ржач. Все решили выпить, чем моментально прекратили поцелуй. Дима дал Митчеллу его стакан с джином. Сам взял себе с вискарем. Послышался тост о том, чтобы и следующий раунд так же легко прошел. Все выпили до дна, лишь тихо согласившись. Сидели до ночи. Напились так, что ни один даже встать с первого раза не смог. Большая часть народа разошлась по домам. Кому Никитка такси заказал, кому Яша. Остались в основном те, что еще хоть что-то соображали и могли есть или пить, да разговаривать. Дима с трудом доволочился до Артура. Рухнув рядом с ним на колени, спросил:

— Домой едешь или к себе домой?

— Мы к тебе домой поедем. — Усмехнулся Артур, мягко обнимая Аню, что сидела тоже со стаканом в руке, мягко поглаживая своего Лягушонка по волосам, не без любопытства смотря на Диму, — Позже только. Сами дойдёте?

Яшкин кивнул. Поцеловал в щечку как Аню, так и Артура, схватил Никиту за капюшон худи, подняв его с пола и поволочился с ним на выход. Перед глазами все плыло. Он едва сообразил где они вообще и как дойти до дома. Точно было недалеко. Никита шел покорно рядом с ним, пуская слюни на легенькую курточку. Перед ними была ночная Казань. Относительная тишина в городе. Редкие машины проезжали мимо. Они шли вдвоем, взявшись за руки, молча, едва волочась.

— Может в Екат ебнемся? — Без раздумий спросил Яшкин, повернув голову.

— Погнали! — едва понятно сказал Никита, и завалился на газон.

Дима его снова поднял. Они под ручку едва дошли до дома. Яшкин бросил оба портфеля на пол. Потащил его в дом. Переодел в свое, свежее, переоделся сам. Никита повис на его шее, не в силах удержаться на ногах. Смотрел с глупой улыбкой в глаза. Дима прижал его к себе и прошептал:

— Флиртуешь?

— Ну флиртую. — усмехнулся Никита. — И че?

— Хуев сто — большая куча.

Дима едва держа его, сунул руку в тумбочку. Остатки былой роскоши попались под руку. Может разнообразить себе развлечения? Не одному мучаться со стояком. Не одному потом ловить отходняк. Домовой ему доверяет. Так что будет весело вдвоем. В его пустой голове моментально возникла ассоциация. Он молодой точно так же поступил с Волком. Точно так же сейчас поступит и с Лямкиным. Облизнул губы, любуясь лучшим другом. Никита висел на нем приоткрыв рот. Кинул ему одну четвертинку, следом себе кинул сразу две и тут же впился в него поцелуем. Никита обвил его шею руками, жадно отвечая на поцелуй. Яшкин не выдержал тяжелой нагрузки. Вжался в стенку. Никита схватил его за задницу, жадно целуя. Долгий успокаивающий поцелуй. Таблетки быстро растворились на языке. Из обоих вырвался довольный стон.

— Что это было? — Никита почавкал, — Ебать у меня сердце забилось. Я че, ща самолёт на взлете догоню?

— Стимулятор. Так веселее лететь будет. Погнали.

Он прихватил бутылку с холодильника, Никита прихватил свой портфельчик с вещами, и поволочился с ним до аэропорта. Пока ехали в такси, распили на двоих бутылку джина. Диме было так хорошо и спокойно с ним рядом. Дальше поцелуев он не полез. Хотя очень хотелось. Ничего. Скоро медвежонок будет рядом. Пройдя все контроли, стояли и плясали как дураки под таблицей вылетов, пока в телевизоре в зале ожидания играл какой-то концерт.

В квартиру же вошел Артур, нежно придерживая свою Аню за талию, пока она едва шла, стыдливо прикрывая ручкой покрасневшее лицо. Побыл с ней джентльменом. Повесил аккуратно ее лавандовое пальто. Девушка обвила руками крепкую шею своего жениха, жадно целуя его в темноте чужой квартиры. С трудом сняли грязную обувь, целуясь пошли чуть дальше в квартиру. Аня придержала его руку, не дав уйти к себе в комнату и прошептала, мягко перебирая острыми ноготками черные волосы:

— Пошли на большую кровать…

Артур в шоке уставился на нее.

— Там все равно никого нет. Алкаши тут явно были, а потом свалили. Сами виноваты. — Она мягко поцеловала его совсем кратко и осторожно пошагала спиной в хозяйскую спальню босыми ножками, второй ручкой потянув своего Лягушонка за собой. — Мы теперь тут будем хозяйничать.

— А если вернутся… — Артур пошел за ней. — Анья, блин.

Она показала ему молчать. Затянула его в спальню. Тут же следом захлопнула дверь и закрыла ее на замок. Жадно принялась целовать его, потянув до большой заправленной кровати. Аккуратно улеглась, поправив задравшийся подол изумрудного платья. Артур залез на нее. Навис сверху. Любовался своей очаровательной девушкой.

— Не жалеешь о том, что согласилась?

— Ни сколько. Ни единой секунды. Я долго ждала от тебя этого предложения. Все девочки мне в нашем девичьем отряде все отмахивались, что вот, скоро ты рискнешь подойти ко мне. А я знала, что ты боишься такие поступки делать серьезные. — Она мягко провела рукой по его волосам, сведя ножки вместе, любуясь им, — Я думала ты ближе к лету рискнешь. А ты… уже сейчас. Еще и колечко с моими любимыми камушками. И моего размера. Даже не спадает. Волшебник мой.

— Если меня заберут в Торонто, поедешь со мной?

— Поеду. За тобой, хоть в Арктику. Только будь рядом, мой любимый Лягушонок.

— Будешь моей Лягушечкой? — Усмехнулся Артур.

— Буду. Куда уж деваться. У меня и так такое прозвище.

— Я все понять не могу, пошутила ли ты по поводу… мальков. — Аня рассмеялась, раскинув ручки. Артур очень осторожно расстегнул ее платье на боку. Трясущиеся руки осторожно оголили ее тело. — Да блин, не смейся. Я испугался.

— Я знаю! — Она хохотала, стыдливо прикрыв ручками личико, — Обожаю тебя за это, Артур. Не бойся, я не беременная. Пока Яшкин не станет дедушкой. Но если вдруг надумаешь… Я могу перестать пить таблетки. — Она стянула с него и худи, и футболку. Впилась поцелуем в его шею, — Хоть десятерых. С тобой не страшно. А бояться я тебя отучу.

Яшкин с Лямкиным тем временем запихались со всеми в ночной самолет, что приземлился уже утром в столице Свердловской области. Никита выключил телефон, что раздражал его звонками. Дима лежал закинув голову, весь покрасневший. Хотелось еще дозы, да побольше. Хотелось еще выпить, да побольше. Больше никакого хоккея. Как же это приятно осознавать. Домовой увлек его очередным разговором. Они не могли наболтаться, так и не заткнувшись за два часа лета. В такси сидели и ржали как два дурака. Никто вообще даже близко за временем не следил. Они вывалились около чужого дома по колено в снегу. Купили себе еще две бутылочки с джином. Пошли в большой дом, приобнявшись, горланя очередную песню. В лифте решили в очередной раз поцеловаться. Только переступили порог нужного этажа, сделали синхронно по нескольку глотков джина. Яшкин грозно постучался в дверь, за которой стоял громкий ржач.

— Нахер пошли! — Заорал кто-то им из-за двери.

— Только оттуда! Свои! — Вскрикнул Яшкин, — Медведь, открывай, лошадь пришла! Друга привела!

Дверь распахнулась спустя почти пару минут. Брукс, стоящий в серой пижаме с узором из зеленых листиков на ней, удивлённо уставился на него. У него из-за спины выглянул растрепанный Кертис, что крепко схватился за него. Гости тут же улыбнулись им. Показали две бутылки. Тут же были приглашены внутрь. Яшкин с радостью обнялся с Волком и, схватив своего возлюбленного, вжал его в ближайшую стену, начав жадно целовать. Кертис же, одетый в мятую мокрую пижамку вытащил бутылку у Димы из руки. Хитро улыбаясь, поманил Никиту за собой. Лямкин без раздумий со своей бутылкой пошел за ним.

Лямкин шел за своим любимым Волчонком, жадно вдыхая шлейф его запахов. Какой же он был красивый. Счастливый. Растрепанный. Еще и чёртов стояк не решался даже быстрой мастурбацией в самолете. Они завалились в гостинную. Никита тут же свалился на мягкий диван. Кертис залез на него. Показал ему пакетик с наркотиками, предложив одну самокрутку в обмен на бутылку. Никита согласился. Вытянув руку, запустил пальцы в каштановые волосы. Волк был весь покрасневший, взмокший. В квартире было душно и стоял приличный туман от курева. Маленькие аккуратные ручки скрутили по сигаретке. Кертис помог и ему и себе. Уселся на его бедра, счастливо улыбаясь. Никита сделал большую затяжку. Как же ему было хорошо. Руки тряслись, сердце заходилось в бешеном ритме. Ему хотелось завалить эту красивую птичку. Он терпел. Завороженно наблюдал за тем, как Волк, сделав затяжку, а следом сразу с горла начал хлебать джин.

— Наша с тобой первая встреча за долгое время… А ты в таком состоянии. — Никита мягко поглаживал его по волосам.

— Так получилось. Это Брукс все. — Кертис отставил бутылку. Они сделали с ним по затяжке. — Ты же тоже не в адекватном состоянии.

— Это Яшкин все. — С улыбкой парировал он, — Я уже все равно заляпался. — Никита медленно выдохнул дым из легких, — Кертис. Я скучал.

Взгляд остановился на красивой счастливой улыбке. Услышанное явно порадовало чужого нападающего.

— Я тоже. Очень сильно. — Он отставил выпивку. Сделал еще одну затяжку. Закрыл крепко глаза. Выдохнул дым тонкой струей в потолок. Отставил бутылку, отложил сигаретку в пепельницу. Склонился над ним.

Никита тяжело дышал. Кончики пальцев коснулись идеально гладкой щеки. Взгляд замер на манящих серых глазах.

— Всего один поцелуй. — Прошептал Никита. — Я так сильно скучал. Я больше так не могу.

— Не надо. — Прошептал Кертис, с трудом уперевшись ледяными мягкими ручками в его крепкую грудь, чтобы окончательно на него не упасть. — Мы же с тобой только друзья.

— Я с Яшкой тоже лучший и близкий друг. Я с ним уже за сегодня целовался больше, чем мне позволила Лиза за все это время. — Он схватил его за волосы. — Не могу.

Он резко впился в тонкие губы. Кертис вцепился в него, жадно отвечая на поцелуй. Жадно вдыхая воздух, прижался к нему. Руки соскользнули с тела. Он прекрасно почувствовал крепкий стояк в чужих штанах. Никита лежал прикрыв глаза, наслаждаясь поцелуем, о котором так давно мечтал. Ему моментально стало легче. Его птичка. Его хрупкая птичка. Он вцепился в него, прижав к себе. Волк прижался к нему. Запустил ледяные ручки под худи, согревая их об горячее тело. Минута. Вторая. Поцелуй полный любви и взаимного уважения. Глаза с трудом открылись. Он отстранился, издав довольный стон.

— Я вовсе не хотел тебя ранить. — Дрожащим голосом прошептал Кертис. — Давай я уйду, если тебе будет тяжело.

— Нет. Оставайся. — Он улыбнулся. — Кто у меня такая птичка красивая? — Его длинные пальцы мягко потревожили чистые волосы, — У кого такие зубки острые? Глазки красивые…

— Это я. — Счастливо согласился Кертис. — Мин сезнең кош.

— Если хочешь, заводи другие отношения. Целуй других людей. Я не смогу быть с тобой рядом. Я тебя приручил. А теперь я тебя отпускаю. И себя отпускаю. — Он кивнул, — Ты свободная птичка. Будешь счастлива только на свободе.

— Только Даррен изнасиловал меня сразу после игры. — Он отрицательно покачал головой, с трудом переводя дыхание. — Спасибо за предложение. Но я либо буду с тобой, либо буду один. Я никому больше не позволю себя трогать. Помнишь, когда ты мне дал его, — Кертис повернул к нему руку тыльной стороной, показав колечко, — ты мне сказал о том, что я буду твоей собственностью. Пускай ты свое снял. Пускай ты мне только друг. Пускай будет так. Пускай нам обоим будет снова больно. Будем отучаться от того, к чему так привыкли. — Он с трудом заставил себя улыбнуться. — Но я не имел права тебя изначально трогать. Ты чужой Домовенок. Ты хозяин дома. Наводишь порядки. Заботишься о лисятах. Любишь жену. Ты защищаешь своих. Ты любишь своих. Я ограждал тебя от своей грязи. Я пытался жить как мог. Но твое тепло и твоя безусловная любовь растопила мое мертвое сердце. Я столько лет закрывался от мира. Боялся его. Скалил на него зубы. Я думал, что мне больше никто не сделает больно. Но потом рискнул протянуть тебе руку. И твоя широкая душа не смогла пройти мимо меня. Твои теплые руки привели меня в порядок. Ты достал почти мертвую птицу из нефтяной лужи. Вымыл ее. Откормил. Приручил. — Он провел рукой по изуродованной коже рук, — Это было больно. Я понимаю как делал тебе больно. Но я заставлял себя не бояться тебя. Тебе больно меня отпускать. Но у тебя есть те, о ком ты будешь и дальше заботиться. — Он опустил голову. Переплел пальчики, засмотревшись на его обручальное кольцо. — Когда ты влез в отношения со мной, то лишился всего. И оказался в моей шкуре. Когда никому не можешь доверять. Когда приходишь в холодный дом где тебя никто не ждет. Тебе было больно. Я чувствовал как ты плакал. И я не имею права издеваться над тобой. — Он сдержал в себе желание расплакаться и прошептал, — Я все еще подчинюсь твоим рукам. Я все еще буду ждать твоего тепла. Твоего внимания. Прости, что я так поступал с тобой. Прости, когда делал больно физически и морально. — Он кивнул, — И я тебя отпускаю. Спасибо за последний поцелуй. Мне его так сильно не хватало. Я больше ни с кем никогда не влезу в отношения. Никто в мире больше не подарит мне того теплого домашнего тепла. Я все еще люблю тебя, — он задержал взгляд серых глаз, — мой Домовенок. Мой Никита Александрович. Спасибо за предложение. Но я либо твой. Либо ничей. Пообещай мне поболтать или приехать на чай.

— Обещаю. — Никита прижимал его нежно к себе, проскользив теплой рукой с длинными пальцами, на которых были десятки колечек, по его спинке, задрав рубашку пижамки, — В конце концов, только ты и лисята поздравили меня с моим днем рождения. Так нам будет лучше. Так будет правильно. — Он шепотом признался, — Я все еще люблю тебя, мой Керти. И всегда буду делать это. Будем лучшими близкими друзьями.

Он дотянулся до сигаретки. Сделал затяжку, мягко поглаживая пальчиками мягкую кожу. Кертис положил голову на крепкую грудь, слушая как быстро заходиться его сердце в сбивчивом ритме. Дотянулся до бутылки. Сделал пару жадных глотков. Никакого Ротенберга. Никакого Дица. Он либо будет с Домовенком. Либо будет один. Так будет правильно. Его приручили. Он не снимет чужую ленточку с лапки. Навсегда останется только его птичкой. Только с ним он почувствовал себя в безопасности. Только с ним был любимым без всяких условий. Как бы не было погано — останется так. Чужой мальчик. Он совершил кучу ошибок. Зря кусал его, когда было больно. Зря вообще полез на него.

— Это был лучший кусочек моей жизни с октября по март. — Прошептал Лямкин, рассматривая плывущий потолок, — Я ни о чем не жалею.

— Это был и мой лучший кусочек жизни. — Согласился Кертис. Вдруг повернув голову, прошептал, — Правда не жалеешь?

— Ничуть. Ни о едином дне. Ни о потраченном рубле на полеты к тебе. Ни о единой ночи, когда укачивал тебя на руках, пока ты плакал, даже не в силах сказать почему тебе больно. Ни едином дне, когда катался с тобой на коньках по замерзшей реке за городом.

Волк счастливо улыбнулся. Дрожащим голосочком спросил, сделав еще один глоток:

— Покатаемся еще?

— Поехали. — Он хлопнул его по заднице. — Или как всегда ночью?

— Ночью. — Согласился Волк, завороженно смотря в глаза Никитки, — А ты надолго сюда?

— Пока лошадь тут — я буду тут. Он побежит, и я побегу.

Волк снова положил голову, счастливо пригревшись в объятиях своего Домового. Никитка поцеловал его в лоб, и закрыл глаза. Как же ему было хорошо. Закинул на него ногу, мягко поглаживая по голой спинке, задрав пижамную рубашку.

За соседней стенкой было совсем не разговоров. Брукс едва совладал с собственным телом, грубо завалил Диму на кровать, и жадно целовал его по груди, быстро раздевая. Яшкин выгибался, довольно и громко постанывая. У него плыл потолок перед глазами. Как же было хорошо. Он вскрикнул от неожиданности. Получил с размаху по морде рукой. Лежал раскинув ноги, громко постанывая от грубых и властных действий. Теплые руки Брукса ласкали его. Он ловил удовольствие раз за разом. Весь взмок. Явно не ему одному хотелось, чтобы это все не заканчивалось. Они не могли друг от друга даже отвлечься. Брукс, в очередной раз кончив в Диму, упер руки в его впалый живот, тяжело дыша. Весь растрепаный. Взмокший и покрасневший.

— Хочу еще. — Улыбнулся Дима. — Дай еще мне. Ударь посильнее.

— Волк! — Вскрикнул резко Брукс, — Дай выпить. И не только выпить.

Кертис слез с Никитки. Свернул парочку косяков. Прихватил зажигалку и выпивку. Забрел в спальню. С улыбкой осмотрел как одного так и второго. Ничего не сказал, вручив каждому свое. Бруксу отдал и бутылку. Наклонившись к нему, прошептал на ушко:

— Будь осторожнее с ним. Ему опасно еще и накуриться будет. Он и так явно под хорошей дозой.

— Съеби. — Прошептал Брукс, легонько пихнув Кертиса, — Я с ним сам разберусь. Наша первая брачная ночь прошла в таком состоянии. Все будет нормально.

Кертис отрицательно покачал головой, явно не сильно будучи уверенным в этом. Дима, не долго думая, со всей силы хлопнул Кертиса по заднице. Он дернулся от неожиданности. Оба парня громко заржали. Волк недовольно зарычал, и, гордо фыркнул, отправившись на выход, подтянув штаны пижамки.

— Сука, хочу его. — Дима пихнул Брукса в плечо. — Поймай мне птичку…

Волк тут же бросился бежать и захлопнул за собой дверь. Снова громкий ржач. Брукс с большим удовольствием закурил. Дал немного огонька и Диме. Они неспеша выкурили все. Сделали по паре глотков едкого алкоголя. Брукс снова принялся целоваться с Димой. С трудом дотянувшись до пульта, нажал на нужную кнопку. Плотные рулонные шторы мягко и беззвучно спустились, скрыв пейзаж ночного города. Пускай их ничего не отвлечет друг от друга. Никакого солнечного света на сегодня. Они наслаждались друг другом всю ночь и все утро. Допили бутылку. Оба уже ничего не соображали. Но им было так хорошо вместе. Никитка с Кертисом же просто уснули, обнявшись друг с другом на диванчике. Уже когда утром солнце осторожно начало заглядывать в панорамные чистые окна, Лямкин счастливо зажмурился и спросил друга о месте поукромнее. Взявшись за руку, поволочился за Кертисом до гостевой спальни. Улеглись под одно одеяло. Никита обнял его, крепко прижав к себе. Волк счастливо закрыл глаза, уткнувшись мордочкой в крепкую грудь, вдыхая его аромат, моментально провалился в сон. Утро сменилось днем. За днем пришел и вечер. Звонок телефона разбудил Брукса. Он открыл глаза. Скинул с себя ногу Димы. Легонько его отпихнул от себя. Вытер морду от липких капель и едва понятно спросил:

— Че надо?!

— Брукс, прости что разбудил. — Артур даже удивился тому, что у них было шесть вечера, а Мэйсек явно только очнулся. — Яшка не с тобой?

— Со мной. — Сонно сказал он. Глаза медленно закрылись, — Давай бегом, а то я сейчас усну.

— А Никитка тоже? — Брукс снова согласился. — Мы завтра в обед в Канаду полетим?

— Куда? — Удивился Брукс, — Ты же с Кертисом хотел полететь.

— И с тобой тоже.

— Я буду с Димой. Не хочу пока летать никуда. Я уже терпеть не могу эти ебучие самолеты.

— Я до Кертиса дозвониться не смог. Он не рядом?

Брукс с неохотой выдрался из кровати, попросив Артура немного подождать. Голова его подвела. Он с грохотом завалился около кровати. Открыл глаза. Увидел раскидистый широкий лист монстеры. Отодвинул его от морды. Его качало как на лодке во время шторма. Ахтямов поставил на громкую связь, вопросительно смотря на Аню, что стояла около кофеварки, уперев руки в бока, слушая что происходит. Мэйсек пополз на выход. Его сильно тошнило. Он едва дотянулся до ручки двери и открыл ее.

— Волк!

— Сам такой! — Отозвался Кертис с кухни, — Чего надо?!

— Лягушонок спросил тебя, полетишь ли ты в Канаду с ним завтра.