Часть 117, 1/4 финала, Казань (1/2)

Казань. Квартира Дмитрия Яшкина.

После короткой пересадки, не встретив никаких препятствий по дороге, и проспав все последние пять часов полета, приземлившись в Казани все трое разъехались по домам. Отправив Артура домой к любимой, Дима с Бруксом вышли около дома. Время было — поздняя ночь. Яшкин, бросив привычно все вещи в стирку, прихватив и свои и чужие, пошел до гардероба и задумчиво спросил:

— Хочешь чего-нибудь?

Брукс, развалившись на диване, закрыл руками лицо, и сказал:

— Вообще ничего не хочу. Раньше хоть спать хотелось. Сейчас уже не хочется.

Дима задержался в проходе, что вел в гостинную и посмотрел на то, как Брукс, свалившись на бок, стянул со спинки плед, и укрылся им с головой. Хмыкнул, не зная что бы сделать. И как ему помогать? Неужели все еще плохо от произошедшего? Он сходил на кухню, застегивая по дороге уже черную пижамку с луной и солнцем. Порылся в обломках крыльев, бедер и плавников неопределенного происхождения. Где-то точно было. Артур же обожал его. Пришлось два ящика перерыть. Но в третьем все-таки нашел сокровище. Целое ведерко. Гордо захлопнув дверцу морозилки, поставил две кружки в кофеварку. Достал парочку ложечек. Принес сначала кофеек. Осторожно пристроился у Брукса в ногах. Порывшись, нашел интересный фильм на вечер. Вернулся на кухню. Замер, облизывая ложку от вкуснейшего пломбира, услышав тихий голос Брукса. Он с кем-то говорил по телефону?

Мэйсек, услышав звонок, вытащил руку и принял вызов. Шумно вздохнул.

— Брукс, здравствуй. — Ледяной тон Романа Ротенберга раздался в трубке, — У тебя будет возможность сейчас немного поговорить?

— Только если совсем немного. Я с самолета — очень сильно устал. — Шепотом ответил он, и откинул край пледа, смотря в белоснежный потолок. — Я вас слушаю.

— Скажи, ты давно Кертиса видел?

— Во Владивостоке последний раз. — Хмуро ответил Брукс, — Он был расстроен, и обычно в такие моменты ему никто не нужен. Он все сам переживал. В общем чате он не отчитывался, переписку не вел. Ничего не могу сказать ни где он, ни что с ним.

Ротенберг, сидя за рабочим столом очень осторожно листал шуршащие странички дневника, в шоке читая их совсем кратко, и сказал:

— У вас игры в Москве будут. Тебе какая-то помощь нужна будет?

— Нет, у меня уже есть помощь.

Рома поднял голову, нахмурившись и тут же спросил с явной насмешкой:

— Это ты в Диме нашел помощь? Этой помощи самой помогать надо.

— Мы с ним великолепно слетали в Канаду, и я увидел в нем достаточно силы. Я ни в чем не нуждаюсь. И Димы мне достаточно.

— Ты… с ним летал? Я слышал вы собрались вдвоем с Артуром ехать.

— А летали втроем. Если это все — то давайте заканчивать наш разговор.

— Волка может не быть в живых, Брукс. Ты должен это понимать.

— Тогда я надеюсь он нашел утешение у своих Валькирий. Уж я с вами об этом точно разговаривать не буду.

Он завершил вызов. Откинул телефон на стол, и, перевернувшись на бок, опять закрылся пледом с головой. Дима стоял задумавшись на кухне, медленно собирая подтаявшее сверху мороженное. Съев очередную ложечку, рискнул все же выйти с кухни. Мягко уселся около Брукса и, наклонившись в нему, прошептал:

— У меня тут очень вкусный пломбир. Пустишь меня к себе, медвежонок? Или не трогать тебя?

Брукс заинтересованно высунул нос из пледа, и приоткрыл рот. Дима скормил ему пару ложечек. Мэйсек пододвинулся и, пустив Диму к себе в тепло, укрыл его. Они немного поворочались, устроившись с большим трудом на диване. Брукс с довольной мордой ел мороженку с протянутой ложки, прижимаясь к своему Яшкину. Дима же лежал и смотрел сериал, даже не замечая, что мороженное с ложки до него доходит через раз. Так вдвоем в обнимку и уснули ближе к утру.

Брукс проснулся ближе к десяти. Принюхался. Пахло очень вкусно. Раскрыв глаза увидел, что спал уже на кровати. Раскинув руки, шумно выдохнул. Спина ему явно благодарна за ночь на этом великолепнейшем матрасе. Повернул голову, достал телефон, стоящий на зарядке. У него тренировка через пять часов. Надо успеть собрать вещи и прибежать домой, прихватив форму. Прямо с кровати купил билеты на ближайший самолет. Как он уже устал таскаться везде. Выдрался с неохотой с кровати. Ополоснулся. В одном полотенце пошел по дому разыскивая свои вещи. Напоролся на Диму, что стоял на кухне с бутылкой водки в руке. Замерев на пороге вопросительно уставился на него.

— Дима?

— Я не знаю что с ней делать. — Прошептал он, и, побултыхав содержимым, сказал, — У меня тут много бутылок. — Брукс встал рядышком и уставился на большую коллекцию алкоголя. Тут было все, от вина до водки. Что-то початое. Что-то даже не открытое, как бутылка у него в руке, — Выкинуть — рука не поднимается. А допивать…

— Не хочешь? — Удивился Брукс.

— Не хочу. — Согласился Яшкин, и, осмотрев его, тут же спросил, — Чего в таком виде? Соблазнять меня пришел?

— Нет, вещи искать. Мне надо на тренировку лететь. У вас тренировки еще не начинаются?

— А я не знаю. — Он осторожно отставил бутылку, и принялся перебирать продукты в холодильнике, что-то сразу выбрасывая. — Я не слежу. Я не хочу даже трогать это сейчас. Завтрак тебе уже готов. И одежда по стопочкам лежит в постирочной. — Он кратко вытянул руку, задумчиво рассматривая содержимое холодильника. — Много времени у тебя?

— Нет. Не сильно. Чуть меньше часа.

Брукс отправился по начерченному маршруту. С улыбкой взял свои вещи, что пахли очень приятно, хоть и едва ощутимо лавандой. Задумчиво вытянул руку и стащил одну из футболок Димы. Давно ее приметил. Вдруг она счастливая? Усмехнувшись, пошлепал обратно в спальню. Быстро собрал все вещи в портфель и оделся так, чтобы не пришлось возвращаться. Бросив портфельчик у входа, уселся за большой стол. Дима отвлекся от уборки. Поставил перед ним тарелочку наваристого супа, рядышком поставив пюре с большим кусочком рыбы. Следом поставил большую тарелку с оливье. Сам продолжил заниматься уборкой. Брукс за ним наблюдал, быстро поедая очень вкусную и горячую еду. Как же Дима вкусно готовил. Есть — одно удовольствие. Взгляд карих глаз то и дело скользил по оголенному телу. Дима стоял и наводил порядки в одной футболке, что была недостаточно длинной, чтобы все прикрыть. Вытерев быстро стеклянные полки, аккуратно сложил остатки продуктов в холодильник. Снова с презрением уставился на выпивку. Почесав затылок, взял телефон, написал Сафонову о том, что у него за богатства, и если он успеет до вечера заехать к нему — еще и накормит следом. Парень почти сразу же в ответ написал, что если и придет, то точно не один, потому что он уже пьяный, и явно поздно потому что остальные собутыльники уже отвалились спать. Дима усмехнулся. Как обычно. Середина дня. Будний день. Кто чем занят, а Казанский Ак Барс либо пьет, либо спит.

— Дима, пообещай мне, что будешь очень осторожен в Москве.

Яшкин тут же обернулся, вопросительно посмотрев на Брукса, что с большим удовольствием съел уже и первое и второе, а сейчас черпал ложкой салат прямо с общей тарелки. Улыбнулся, не став ему ничего говорить. Конечно — с общей тарелки всегда вкуснее. Тут и дураку понятно.

— Почему? — Удивился он. — Что не так с Москвой? За мной там будет гоняться шипящий гусь, но не по двору, а по льду? Да я его на ручки возьму, и он уже не кусается. Это прирученный гусь.

— Нет, я не про это. — Брукс шумно выдохнул, и, отставив наконец тарелку, упер грустный взгляд в стеклянную столешницу и сказал, — Если хоть кто-то узнает в Москве о том, что мы расписались, может произойти все что угодно. И хорошо будет, если ты попадешься на Динамо, а не на… Спартак.

— Почему? — Снова задал вопрос Дима. Сделав две кружки с кофе, одну отдал ему, со второй присел рядышком, — Расскажешь?

— К одному мальчику из этой команды ушла моя Д. — Он поднял взгляд, выглядя сильно грустным, — Дима, тот человек много раз обещал меня убить. Он сам по себе на льду бестолковый. И не знаю за какие заслуги его взял Спартак. А главное зачем. Но у него не в порядке с головой. Он может все что угодно придумать. Я-то буду сидеть в номере и трястись от страха. Либо везде с командой бродить и еду с чужих тарелок подъедать. — Брукс медленно провел языком по губам перейдя на шепот, — Он может тебя отравить. Может тебя напоить чем-нибудь паленым. Причем, скорее всего будет делать это не сам. Если кто-то узнает о том, что мы с тобой друг другу не просто знакомые, Дима, может случится беда.

— Почему?

— У тебя слова закончились? — Грустно усмехнулся Брукс, — Потому что ты любитель со всеми выпить за знакомство, разговорится с иностранцами. И я не имею ничего против, ты же знаешь, я сам не идеальный. Но ты можешь просто не заметить, как тебе навредят. Он со Спартаком до двадцать пятого года. И они его очень ценят. Он в том сезоне им тоже хет-трик нарисовал, как и я своим. Первый в лиге для себя. У него белорусское гражданство второе. И он играл за Нью-Йорк не так давно. К нему ушла моя Д. Его зовут Шейн Принс. Я сделал все, чтобы его выгнали с Автомобилиста. А он пришел к другим красным. Мозгами он примерно как Даррен Диц. Но состояние у него немного получше. Он не готов будет сам с ножом гоняться. Но… он сделает все, чтобы навредить мне, через тебя. Я это прекрасно знаю, потому что он работает в связке с Дарреном. Еще одни, блять, подружки. — Брукс отвел взгляд в сторону, скривившись, — Ненавижу эту ебучую западную конференцию. Лайпсик в СКА редкостный уебок. Принс в Спартаке ревнивый моральный урод. Диц в ЦСКА ебанутый отбитый психопат. О’Делл в Динамо агрессивный задира. Я не знаю… У меня страшное отторжение к ним всем. И они ненавидят меня все в ответ. Когда мы с Волком делали лучший сезон в своих жизнях, на нас многие зубы оскалили. Тогда покусать никто не смог. — Он тяжело вздохнул, — Но теперь мы поменялись местами. Мы с Кертисом слабы и проваливаем с треском сезон. И нам явно двоим захотят отомстить. Пожалуйста, Дима, я не прощу себе никогда, если с тобой в этой треклятой Москве что-то случится. Будь осторожнее, если захочешь с кем-нибудь погулять или напиться.

— Я постараюсь быть осторожным. — Согласился Дима. — Спасибо, что предупредил меня. Я даже… не представлял что это Принс. Он какой-то ни о чем…

— Все это знают. — Брукс кратко посмотрел на время и быстро допил свое кофе, — Но всем на это плевать. Мне пора. У меня скоро самолет. Очередной, блять, самолет. — Он бросился в его объятия. — Дима, я так люблю тебя. Не хочу тебя лишится. Ты у меня такой красивый, добрый и любимый. Я так хочу быть рядом.

— Но нам надо опять разъезжаться. — С грустью согласился Яшкин, — Ну мы еще встретимся. Даже если для одного из нас чемпионат закончится раньше. Будь осторожнее, любимый мой. Я тоже себе не прощу, если тебе как-то навредят. И скажи, если тебя будут обижать — я приеду и хулигану ногу сломаю… одну. Но конкретно.

Мэйсек лишь кратко усмехнулся и, обняв его за шею, принялся с большим удовольствием его целовать. Дима отвечал на поцелуй, положив руки на крепкую спину. Залез на него, не отрывая поцелуя. Они не могли друг другом насладится. Не могли насытится. Сидели и целовались, крепко прижавшись друг к другу с пару минут. Дима все же слез с него. Брукс ему улыбнулся, и побежал одеваться. Прихватил портфель. Яшкин же задумчиво осмотрел его.

— Кстати, тебе не обязательно самому где-то посольство искать. В отдел кадров если захочешь показать штамп, попроси их, чтобы они заявление твое отправили в Чехию. — Брукс улыбнулся, — Желаю тебе удачи, мой милый. И будь осторожнее. Я жду тебя дома.

— Хорошо. Спасибо что подсказал. — Дима прижался к нему, — Я люблю тебя, Брукс. И ты будь осторожнее. Желаю тебе сделать невероятное и проскочить со своими хулиганами в красных штанишках дальше и ни об кого не запнуться. Если что — звони. Мы будем теперь чуть чаще в одном времени.

Они поцеловались на прощание и Брукс быстро побежал вниз, застегивая пуховик на ходу. Дима же с грустью закрыл дверь. Обвел языком губы. Закрыв глаза, затянулся тонко ощутимым шлейфом духов и медленно выдохнул. Ощущение счастья моментально улетучилось. Шумно вздохнув, побрел на кухню. Перемыл всю грязную посуду. Собрал документы в кучку. Незачем затягивать. Вот сейчас заодно и прогуляется. Вдруг у них тренировка во всю, а он даже не в курсе? На нее, он, конечно, все равно не собирался идти. Но вдруг…

Он взял оба своих паспорта и отправился пешком до базы. Пока шел — поразился тому, как город уже потихоньку стряхивал с себя снежную шапку. И когда только весна успела случится. Спрятав нос в воротник куртки, замер на лесенке, увидев иномарку на парковке прямо недалеко от входа. Белоснежная матовая ауди. Красивая такая. Он хмыкнул. Московские номера? Неужели чиновник какой или гостя какого позвали? Он быстро поднялся по ступенькам, и, повесив куртку, пошел по пустому коридору базы.

Поправив на себе объемную черную худи с принтом в виде барса, что с довольной мордой скрутился на ТатНефтьАрене, пошагал до второго этажа, крепко сжав свои паспорта и новое свидетельство. Увидев стоящего Билялетдинова в конце коридора, уже хотел было свалить, как тот, отвлекшись от большой фотографии с кубком, тут же сказал:

— Дмитрий, подойди сюда. — Яшкин подчинился. Встал рядышком и хмуро глянул на фотографию. Восемнадцатый год. Тяжело вздохнул и посмотрел на Зинэтулу Хайдяровича, — Неужели ты пришел тренироваться?

— Нет. Пришел обновленные документы показать. — Он пожал плечами, — А что, уже что-то известно против кого будем?

— Пока по всему, что я вижу нам выпадает Московское Динамо.

— Я так надеялся что жизнь не будет надо мной издеваться. — Взвыл Дима. — Я ненавижу играть против друзей.

Сухая рука главного тренера раскрылась. Дима с неохотой показал ему документы. Тонкие пальцы вытащили лицензию на брак. Главный тренер хмуро осмотрел его и сказал:

— Если Автомобилист попадется нам в качестве следующего соперника я буду обязан тебя отстранить.

— А сделайте так, — Дима резко сделал недовольный вид и выдернул документ из чужих рук, — чтобы эта информация не ушла дальше нашего клуба. — Он тут же другой рукой указал на фотографию, — И я сделаю вам вот так. И не придется стоять и вспоминать как это было здорово. Будете сиять своей счастливой улыбкой на всех фотографиях снова.

Он тут же отправился широким шагом вперед, оставив главного тренера в одиночестве. Его шаги эхом расходились по базе. С высоких кроссовок капала грязь, оставляя следы по чистому полу. Кажется тут никого не было. Зачем же тогда великий тренер был тут? Дима свернул в кабинет отдела кадров. Уселся за стол к серьезной и очень взрослой женщине. Положил перед ней все документы и кратко сказал:

— В этой стране не имеет никакого значения… Но можете отправить в Чехию информацию заодно?

Женщина в шоке уставилась на иностранное свидетельство о браке. Осторожно достала его из чешского паспорта. Внимательно прочитав, вопросительно посмотрела на него и спросила:

— Я правильно понимаю, Дмитрий, что вы расписались… с мужчиной? — Яшкин гордый кивнул, сидя поджав ноги, натянув подальше рукава черной худи, — И… Не просто со случайным. Это один из пятерых мужчин…

— Да, с которыми у нашего клуба был скандал с соседями по турнирной таблице. — Дима улыбнулся, — Теперь вот так.

— Ромео и Джульетта. — Тяжело вздохнув сказала женщина, и, забрав и документ и оба паспорта, дала ему в ответ заявление на то, чтобы он передал клубу право подать информацию куда надо и кому надо. Пока Яшкин все заполнял, она вносила все в компьютер и сделала копии каждой странички. — У нас юридической силы ваш брак не имеет. Разве что захотите однажды убить друг друга. — Усмехнулась она. — Там судят по полной. Еще и сверху срок дают за пропаганду.

— Интересное кино. — Усмехнулся Дима, заполняя заявление, — Нет, мы пока не планируем. Пока мы на стадии уже пережившей конфетно-букетный период, но еще не на стадии развода и желании убить друг друга.

Он отвел ручку в сторону и задумался. Да, было пятеро, а разменялись слюной во рту только двое. Он едва слышно усмехнулся собственным мыслям, вспомнив о том, как было им всем вчетвером делить диванчик в домике под Челябинском, продолжив все заполнять. Вся процедура заняла не сильно много времени. Он уже через половину часа был свободен. Очень удобно. Спустился вниз, боясь снова напороться на главного тренера. Заглянул в раздевалку. Спрятав все документы, побрел ко льду. Встал у входа, задумчиво смотря на то, как молодые игроки носятся по льду, проводя свою тренировку. Он даже не смог понять, МХЛ это или ВХЛ.

Радулов проводив взглядом Яшкина, спрятавшись за большой колонной, быстрым шагом по мокрым следам от его кроссовок прошел до отдела кадров. Не стучась ввалился в кабинет, весь неопрятный, растрепанный и изуродованный. Тут же спросил:

— Че, Яшкин к вам приходил?

— Ко мне. — Усмехнулась женщина, — А вы пришли больничный лист сдать?

— А я еще на больничном. — Парировал Радулов. Сильно хромая пошел вглубь кабинета, и, уперев руки в ее стол, навис грозной скалой над мониторами, — В Москве.

— Я вижу.

— А че он тут творил? — Тут же спросил Радулов и опустил взгляд зеленых глаз. Увидел копию паспорта со знакомой мордой, — О, чё, паспорт поменял? Пропил чтоль, алкота?

— Нет, хвастался. А я пиши письмо теперь в Чехию. — Она недовольно вздохнула и, одумавшись, подняла взгляд, исподлобья глянув на Радулова. — Александр Валерьевич, а любопытной Варваре…

— Морду набили. — Он указал на свое изуродованное лицо, — Ну уважаемая моя Ольга Игоревна, ну откройте мне секретик. Ну знаете же, что это мой балбес. Я никому не скажу о том что мы тут с вами чужие персональные данные обсуждаем. А че он там еще мог притащить, кроме как пропитого паспорта?

Она развернула копию чешского паспорта со штампом о браке. Радулов слегка прищурился, быстро скользя взглядом по строчкам. Его лицо моментально изменилось. Женщина растерянно смотрела на него. У него один глаз двигался по строчкам. А второй… нет?

— Вот значит как… — Растерялся он. — Нихуя себе сказал я себе… А че… а как… запрещено же…

Она следом показала ему копию лицензии на брак. Радулов уперся руками в стол. Быстро все прочитав, прошептал:

— Вот же пидорас. Фашист ебучий.

— Так! Выражения! — Возмутилась женщина, и, спрятав все документы в личное дело, сложила на него руки, — Уважаемый Александр Валерьевич… А вы больничный лист закрывать собираетесь?!

— Да на больничном я. В Москве. В реанимации. Вот. — Парировал Радулов. — Я больной. У меня справка есть.

— Я видела. — Усмехнулась она, — Я же вам трудовую книжку заполняла. А НДФЛ заполнили на детей?

— Ой, вы знаете… — Радулов сделал недовольное лицо, и, покачал головой, из стороны в сторону, высунув кончик языка, — Такой занятой я, такой больной, старый, уставший, вы знаете, я, наверное, пойду.

— Вы, наверное, идите. А то я вас еще про зарплатную карту спрошу.

— Ой, дела-а-а!

Радулов развернулся, захотев гордо уйти, но не вписавшись в разворот, просто шлепнулся плашмя об дверь. С трудом найдя ручку, под громкий хохот главного специалиста отдела кадров, свалил. Закрыв дверь, закатал рукава своей растрепанной олимпийки и прошептал:

— Ну Яша… Вот же… чех.

Услышав снизу шаги, оперся руками о перила, свесившись вниз. Взгляд с трудом остановился на знакомом силуэте. Дима, этажом ниже, прошел под ним, спрятав с деловой мордой документы в пуховик. Радулов разочарованно покачал головой и прошептал:

— За фашиста значит вышел. Ну я покажу тебе канадское гражданство где получить, Яша…