Часть 101, пункт десятый: Магнитогорск (2/2)
— Это собственничество, Никита. Волк только твой. Но Михайлис его близкий друг. Они очень давно не виделись. Очень долго не разговаривали по душам. Кертис наговорится с ним, наобнимается, а потом сам вернется к тебе. Если ты запрешь его сейчас в клетку, отдернешь его, он с тобой спорить не станет. Но…
— Но тогда я начну ему напоминать Дица. — С грустью признал Никита. — Быть может ты прав. Я не выпущу Волка. У меня кроме него ничего нет. Если я и его еще лишусь, это будет беда, Брукс.
— Так же как и у него кроме тебя ничего больше нет. Он стал таким настоящим и живым, каким я его никогда не видел. Ты посмотри, какой он счастливый, вредный, и ничего не боящийся. Боится только за тебя. Чтобы ты не дай бог под березу не упал, а то он тебя не вытащит. И я думаю, у вас есть еще много вещей, в которых он тебе доверится, о которых никто в мире не знает.
Никита замер, сжав крепко в руках теплую кружку с чаем, смотря в карие глаза. Михайлис явно знает про их нападение на Радулова. И насколько он знает — это первый раз когда они об этом кому-то в слух сказали. Потому что Никита никому в Казани не доверял настолько, чтобы даже заикнутся про это. Старательно делал вид, что ничего не было. Брукс прав. Как обычно прав.
— Если с тобой что-то случится, Никита, ты должен понимать, что он этого не переживет. Кертис очень много для тебя делает. Он буквально согласился на то, чтобы поехать в это путешествие без цели только ради тебя. Чтобы с тобой побыть. И с твоих рук он не слезает. И бережет тебя. И заботится о тебе. Измены это очень плохо, да. Ты можешь сейчас закатить ему скандал. И он будет готов к нему. Но у него всегда есть какая-то причина так поступать.
— А если бы твой Яшкин тебе изменил…
— Он весь сезон это делает. Значит тогда так надо было. — Брукс тяжело вздохнул, — У меня тоже плохие отношения к изменам. Странно вообще, что я еще что-то могу хорошее, связанное с любовью чувствовать, учитывая весь мой прошлый опыт. Это больно. Обидно. Я тебя понимаю в этом плане. Но я просто закрываю на это глаза. Уж в Яшкине полно других проблем, и измена еще не самое плохое.
Никита грустно усмехнулся и кивнул. Опустив взгляд уставился на свои искусанные руки. Понадеявшись, что ему просто показалось, он решил позже решить эту проблему, уже когда они покинут этот город. Понаблюдает еще за тем, как его птица, выпорхнув из рук, наслаждается свободой. Да и вернется ли она — большой вопрос.
— Эй! — Раздался крик Артура, — Мы все сожрем сейчас! И пойдем гулять! А вы ебитесь там дальше!
Брукс с Никитой залпом допили чай и тут же быстро побежали наперегонки до кухни. Михайлис сидел на руках с Артуром, обнимая его. Рядышком стояли Дима с Кертисом, разбирая пакет с доставки еды. Чуть поотдаль сидел Галкин, уставившись в телефон. Брукс без раздумий уселся сверху на него, и, отобрав телефон, отложил его в самый угол стола. Володя захныкал, обняв Мэйсека и, выглянув из-за его плеча, сказал:
— А твой медвежонок меня обижает!
— Твои проблемы. — Усмехнулся Дима, доставая коробки. — Так, птичка, ты на жердочку сядешь. Посадочных мест нет.
— Нахер пошел. — Усмехнулся Кертис. — Мечтай, пока при памяти.
Лямкин осторожно примостился на последнюю табуретку, и с любопытством наблюдал за тем, как Дима с Волком готовят всем привычный завтрак.
— Блять, как я хочу выспаться как падла. — Взвыл Брукс, потерев лицо, — Как я уже устал от ваших походных условий… Как я хочу просто лечь, просто в свою кровать с ортопедическим матрасом, укрыться теплым тяжелым одеялом, положить голову на мягкую подушку. Такую… чтобы холодненькая была.
Кертис сунул ему в рот кусочек сладкого болгарского перца, чтобы тот наконец заткнулся. Раздался громкий ржач. Волчонок делал бутерброды на всех, периодически голодным отбивая лапкой потянувшиеся руки и недовольно рыча, не давая никому позариться на вкусности. Лямкин посмотрел кратко на Михайлиса, что с улыбкой перешептывался с Артуром на руках, пока тот обнимал его за шею, растрепывая его светлые волосы. Перевел взгляд на Волка, что тут же ему мило улыбнулся, нарезая овощи. Шумно шмыгнув носом, поднялся и побрел до ванной. Встав напротив зеркала, набрал в руку воды, с трудом умываясь одной рукой. Почувствовал, как слезы начали сушить кожу. Неприятные ощущения. Замер, уставившись на свое отражение в зеркале. Все нормально. Он в порядке. Заставил себя улыбнуться отражению. Ничего не случилось. Потом с этим разберемся. Принюхался. Вкусно пахнет. Яшкин по-любому что-то горячее готовит. Желудок начал громко возмущаться, что он голоден. Да, столько не есть — это для него очень непривычно. Задумчиво посмотрел на свою щетину. Ему не нравилось ходить небритым. Надо будет привести себя в порядок. Как Кертис это успевал делать — у него до сих пор большой вопрос.
Он вывернул из-за угла. Все занимались своими делами, притихнув и погрузившись в раздумья. Яшкин же стоял и готовил яичницу. Ребята, посмотрев на него, тут же переглянулись и притихли. Лямкин, дождавшись, когда Дима привычно начнет понтоваться своим навыком готовки, подкинет яичницу, громко вскрикнул, напугав его. Яичница подлетела сильно высоко. Яшкин растерянно задрал голову, смотря на прекрасное вращение в воздухе.
— Блять, Никита! — Возмутились все, громко начав ржать.
Яичница шмякнулась прямо Диме на лицо, и он начал недовольно скулить со сковородкой в руке.
— Хули ебало задрал? — Поинтересовался Лямкин.
— Все нормально. — Спокойно ответил Яшкин, и, вытянув язык, слизнул жидкий желток потекший по морде, — Все под контролем.
— Фу! — Возмутился Артур, — Я не буду это есть!
Все громко ржали, наблюдая за тем, как Дима, резко дернувшись, стряхнул с себя еду, да так, что она упала ровно недопеченным краем на сковородку. Пока она дожарилась, Дима умылся в кухонной раковине. Брукс недовольно хлопнул его по заднице, и Яшкин едва не ввалился в нее, дернувшись. Снова громкий ржач.
— Пиздец, кого я приютил на свою голову! — Возмутился Михайлис, — Кошмар, Яшкин, я как вообще тебя остальным покажу?
— Нормально, глянь какой красавчик. — Галкин вытянул руку, указав на Диму, что стоял с глупой ухмылкой на лице, развернувшись к ним, — Маска это была омолаживающая.
— Мне другая больше нравится. — Без доли смущения сказал Яшкин, — Такая, чтобы тепленькая была, желательно сладенькая… Ну, белая такая.
— Фу! — Синхронно воскликнули парни. — Яшкин, да ты заебал!
Брукс стыдливо закрылся руками и отвернулся к стеночке, моментально покраснев. Дима с улыбкой поделил яичницу напополам. Им с Домовым без разницы что есть и где еда была до этого. Остальным приготовил уже нормальную, в следующие разы уже даже справившись с непосильной задачей. Дождавшись основного блюда в виде яичницы с кусочками вареной колбасы, с радостью все принялись завтракать в десять часов, заодно решили попить уже сладкий чай. Дима, довольный, чавкая, сидя единственный на кухонном гарнитуре, уставился в экран телефона. Лямкин задумчиво сидел ел свой бутерброд и даже поразился, когда Кертис устроился на его ногах, довольный, хлебая свое кофе. С радостью надкусил бутерброд с его руки, пока Никита отвлекся на Брукса и Володю, что подрались за еду. Проморгал свою. И снова громкий хохот.
— Бля, не тебе готовлено. — Недовольно сказал Домовой, — Нечего тут кормится. Самому мало.
Он положил голову на его плечо, пока Волчонок, взяв его за руку, довольный ел с его руки его бутерброд. Спорить с ним уже не стал. Принюхался к нему незаметно. От него пахло чем-то сладким. Наверняка какой-нибудь гель для душа. Вдруг Яшкин громко заржал, заболтав ногами.
— Бля, чего случилось?! — Растерянно спросил Михайлис, едва не выронив Галкина от испуга, — Ты хоть предупреждай.
— Ебать, пацаны, помните мне на награждении сертификат на «Ниву» дали?
— Это какой-то санаторий? — заинтересованно спросил Володя, — Как «сорок сороков»? А запретили их…
— Нет, это которая машина. — Артур рассмеялся, — Ебать, а че, они хотят вручить тебе ее? Типа… Спустя сезон?!
— Ну да! — Дима расхохотался, — Они написали мне, — Он притих, читая большое официальное письмо с треснутого экрана телефона, — Написали… что я могу ее получить либо в Уфе, либо в Тольятти, либо в Москве или Питере…
— Бля, не упоминайте при мне этот чертов город. — Захныкал Брукс, — Бля, я ненавижу Тольятти. А тот факт, что мы еще и туда поедем в первом же раунде плей-офф, еще больше делает меня грустным.
— До Москвы нам долго ехать. — Растерянно сказал Никита, — У нас уже два дня осталось. Учитывая то, что мы на тренировки с обеда, ровно два дня, да…
— Так больше же. — Тут же ответил Брукс. — Конечно, если мы опять на лошадях поедем, нам долго будет до Москвы ехать.
— Ты давно в Москве не был? — Удивился Кертис, — С ума сошел? Ты еще в Петербург предложи съездить.
— Нет! — Вскрикнул тут же Яшкин, дернувшись, и выронил телефон из рук, — Никакого Питера!
Раздался громкий ржач. Володя с трудом столкнул с себя Брукса и пошел в коридор, к портфелям, что стояли в рядочек, и, присев около одного из них, достал бумажную карту. Все синхронно отодвинули свои кружки и тарелки, чтобы было где ее раскатать. Взгляд Михайлиса остановился на черном рукаве с белыми полосами, что вывалился из одного из портфелей. Тут же указал на него Артуру и спросил, чье это, если вокруг не было игроков Челябинского Трактора.
— Это же подарок для Яш. — Артур пощелкал пальцами, привлекая внимание Диму, что выловил бедный айфон из раковины и вытер его об свою футболку, — Похвастайся, лошадка!
Дима с радостью вытащил джерси и натянул ее на себя. Тут же покрасовался, раскинув руки. Как же ему шла черно-белая форма с мишкой. Михайлис жестом подозвал Кертиса и что-то у него на ухо спросил. Тот задумался, слушая что предложат, и, недолго подумав, кивнул. Снова прижавшись спиной к Никитке, сидел и жевал довольный тонкий кусочек огурца, пока Михайлис задумчиво провел рукой по чужой джерси и, развернул его спиной, сказал:
— А чего, а почему…
— У меня коллекция. — Усмехнулся Дима. Бережно стянул с себя джерси и аккуратно ее сложил обратно в портфель, — Так, чо там у нас, граждане картографы?
— У меня есть предложение. — Володя аккуратно подвернул карту, которая кроме Челябинской области показывала еще парочку интересных. Его рука ткнула в Магнитогорск, — Вот отсюда мы поедем сюда. — Он потянул руку до Уфы. — Ехать девять часов на поезде. Опять, блять, эти ебаные матрасы кидать… А сколько мы будем в Уфе? — Он огляделся, — Чья команда?
— А чего, вы уже команды поделили? — Удивился Михайлис.
— Моя! — Радостно воскликнул Лямкин, — Я покажу вам красоту Башкирии. У меня много хороших знакомых оттуда.
— А нападающих красивых покажешь? — С надеждой спросил Волк, повернув голову, — Этих… на которых я тебе показывал.
— А мы к ним и едем. Познакомлю тебя с ними. — Никита кивнул, — Так, ну смотря насколько мы тут задержимся. Если до четырех уедем, то тогда в Уфе уже сегодня. Там у нас только половину дня. Нажраться меда, да можем дальше ехать. Но дальше пути нет.
— В смысле не проложили? — Удивился Яшкин.
— В смысле ну… там с Уфы через дорогу Казань.
— Так смотри, — Володя ткнул снова в карту, — У нас времени не так много, как у вас. Но мы можем доехать до Тольятти. А потом с вами доехать до Казани. Но нам явно надо будет ускорится, иначе мы на свои тренировки опоздаем.
— Я туда все равно не пойду. — Отмахнулся Брукс, — Я буду лежать дома и подыхать от больной спины.
— Ничего страшного, я на тебя Широкова натравлю. — Улыбнулся Кертис, повернув голову.
— Я бы тоже с радостью прогулял тренировку… Можно же и нам после обеда придти… — Растерянно сказал Галкин, и, дернув Кертиса за штанину, захныкал, — Ну Волчо-о-оно-о-ок!
— Я сказал: неть! — Гордо ответил Кертис.
— Зараза доставучая. — Синхронно воскликнули все сидящие.
Всем явно хотелось побольше остаться рядом с друг другом и подольше. Михайлис же давился смехом, видя, как Кертис гордо сидит задрав голову, не поддаваясь на уговоры.
— Никаких прогулов! Хватит с вас того, что вы пьете как сволочи, так еще и тренировки надумали прогулять. И так всю форму надо за два дня как-то вернуть перед играми, а вы еще один день прогулять хотите! Неть!
— Вот зараза!
Дима пихнул Никиту в плечо и сказал:
— Вот что хочешь с ним сделай, но чтобы он сказал нам да!
— Чего, прям тут можно? — Удивился Лямкин, — Я же сделаю…
— Не надо, бога ради! — Взмолился Галкин, — Блять, Домовой, только не при нас!
— У меня есть условие. — Кертис повернул голову и остановил взгляд на Никите. — Но ты на него точно не согласишься.
Лямкин был удивлен. Наклонил голову, и задумчиво послушал почти беззвучный шепоток на ушко. Его аккуратная рука с десятками колечек на длинных пальцах лежала на бедре Кертиса, слегка поглаживая ее. Михайлис тут же улыбнулся, отведя взгляд. Он понял что попросит Кертис. Домовой растерянно выпрямился. Яшкин растерянно за всем наблюдал, явно не готовый к тому, чтобы пришлось разнимать очередную драку. Кертис хитро улыбался, слегка оскалив белоснежные зубки, и, достав свой телефон, задумчиво спросил, вытянув изящно ручку, указав на Михайлиса, спросил:
— Так что, мы звоним Илье?
— Набокову?! — Тут же радостно воскликнули мальчишки вратари, — Звони! Скорее! Быстрее!
— Это тот уебок красивый который мне глазки строил? — Тут же возмутился Яшкин, — Ах ты сука, а ну звони. Ща я ему все выскажу за тот буллит, который я проебал, потому что на него засмотрелся! Красавчик там какой-то!
Михайлис глупо похлопал глазами и спрятался за спину Ахтямову, не выдержав, громко рассмеялся. Лямкин задумался и, посмотрев на тонкие губы Кертиса, прошептал:
— А ты очень хочешь этого? — Кертис кивнул, — Ну звоните. Поесть только дайте.
Кертис кивнул, протянув ему очередной бутерброд. Все радостно продолжили обедать, а Михайлис, поправив в очередной раз сползающего Артура, набрал своему лучшему другу и сказал:
— Привет, Центробанк! Че делаешь?! Че значит бухаешь? Ты еще маленький. Дело есть. Нет, подожди, не бросай бутылку. Медленно отставь. Хватай свою алкашню и погнали в центр? Да, с ними. Да, будут… Зайдешь? — Он кивнул, и, усмехнувшись, сказал, — Сам три дня не умывался. Все, ждем.
Ребята удивленно переглянулись. Когда Михайлис отложил свой телефон, в него тут же прилетел вопрос что за «Центробанк».
— Ну у нас вратарь — Илья Набоков. Его какое-то время звали просто Наби. А потом мы смотрели какие-то новости на выездном матче, и там интервью давала глава Центробанка — Эльвира Набиуллина. Ну вот теперь он у нас Набиуллина. И поэтому и Центробанк. — Раздался громкий ржач.
— Бля, ну у нас примерно по такому же принципу давались погоняла. — Согласился Артур. — Но с тем, что я Жабка — до сих пор не могу мирится.
— Ты вот выйдешь за свою Лягушечку, и станешь Лягушонком. Пока ты свободный — ты Жабка. — Сказал усмехнувшись Яшкин, — Так, а че, долго ждать?
— Нет, он через два дома живет. — Михайлис слегка наклонил голову и спросил, — Вы не против погулять?
— Только за! — Радостно ответили все. — А то мы ни разу даже в городе толком не были, кроме как в окно в автобусе посмотреть.
Они доели остатки. Ребята быстро оделись. Через буквально десять минут раздался громкий стук в дверь. Артур побежал открывать наперегонки с Володей. Они тут же распахнули дверь. Перед ними едва стоял высокий бородатый парень с глупой ухмылкой. Мальчишки тут же растерялись.
— Кто тама?! — Спросил Галкин.
— Сто грамм! — Из-за высокого парня высунулась рука с бутылкой и тут же следом высунулся молодой и красивый Илья Набоков, — Не трогайте шведа, он невыспался.
— Ура! — Тут же раздался громкий топот Яшкина, — Иди сюда, падла!
Набоков вскрикнул и бросился бежать вон по лестнице. Яшкин, распихав мальков, по дороге натягивая куртку, столкнулся лоб в лоб с Робином Прессом. Тот глупо ему улыбнулся и, схватив Яшкина за воротник куртки, сказал на приятном английском:
— Допрыгался, чех…
— Ох какой парень молодой красивый высокого роста. — Дима медленно облизнул губы, стоя на пороге дома, — А ты откуда?
— Уппсала. Это в Швеции. — Гордо сказал он. — Ну что, похвастаешься мне своей розовой пижамкой, лошадка?
Яшкин шумно выдохнул, когда Робин ему соблазнительно улыбнулся. Тут же склонил голову, выглянув из-за широкой спины защитника, услышав ехидные смешки Набокова.
— Любимый, две минутки…
Он отпихнул его и помчался вниз. Илья громко вскрикнул и бросился вон на улицу. Мальчишки вратари быстро похватали свои куртки и бросились за Димой. Робин протянул руку Мэйсеку, и, прихватив его, пошел с ним вниз, закрыв дверь. Выскочивший на улицу Яшкин погнался за Набоковым и, легко его нагнав, завалил в ближайший сугроб. Мальчишка захныкал, когда Дима залез сверху и склонился над ним, облизнув губы.
— Не трожь нашего! — Возмутились Артур с Володей. — А ну фу! Яшкин! Плохая лошадь!
Они его едва успели удержать, чтобы он не покусал чужого вратаря. Дима приподнялся, усевшись на бедра Ильи, и уперев в него руки. Его взгляд наткнулся на Люка Джонсона, что стоял и прямо с горла пил джин, пока Пресс переговаривался рядом с ним с Мэйсеком, что выглядел очень заинтригованным разговором. Все явно позабыли о тех, кто числился с ними.
В квартире Михайлиса стояла тишина. Кертис, облизнув губы, тихонько сказал:
— Никитка, ты точно этого хочешь?
— А мне интересно, что ты в нем нашел. — Лямкин кивнул. — Ну что, поговорим? Веди до спальни…