Часть 101, пункт пятый: хранитель секретов (1/2)

Где-то в ста километрах от Челябинска по дороге в сторону к хребтам Уральских Гор.

Большой внедорожник быстро ехал по занесенным снегом дорогам к большой базе отдыха, что находилась глубоко в лесу.

Всего час назад они заехали в большой круглосуточный гипермаркет, прихватив еще с собой целую сумку еды, потому что Витя их заранее предупредил о том, что дальше магазинов не будет очень и очень долго. В основном, конечно, в стеклянных бутылках прятался высокоградусный провиант, рассчитанной на два дня, но и простой еды хватало. А теперь уже как час в машине стояла тишина. Кто-то сидел уткнувшись в телефон, кто-то спал. За рулем был Закари Фукале, что перешептывался с Галкиным, что с улыбкой периодически отвлекался от экрана. Они обсуждали свои вратарские секретики, пока Артур крепко спал пригревшись в объятиях Брукса, что сам дремал, оперевшись головой о стекло. Галкин заинтересованно смотрел вперед, наконец спрятав телефон, когда последняя связь пропала, оперся руками о ноги, и с улыбкой рассказывал о том, как они добирались до города. Фукале был искренне удивлен услышанному. Даже похвалил Брукса и Кертиса за храбрость — сам бы он точно не рискнул бы так отправится с кем-то в путешествие. По левую сторону от Володи сидел Никита, завороженно с Волком на руках смотря в пейзаж за окном.

Фары машины разгоняли тьму совсем недалеко. Они ехали по довольно крутой горной дороге, среди густого леса на горном склоне с одной стороны, и бескрайних равнин с другой стороны. Кертис вытянул ручку, шепотом указав Никитке на большой светящийся мегаполис, спрятавшийся в предгорьях. Судя по тому, что они видели — за ними с самого Екатеринбурга тянется большая и злющая метель. Но все посмотрели прогноз погоды. Она должна проскочить за ночь мимо, и уже с утра должно быть солнечно и всего минус пятнадцать. Артур с Володей уже явно заждались испробовать новые доски. А Брукс сказал о том, что давно не вставал на лыжи и уже очень давно хочет попробовать.

Машина скрылась в туннеле, проезжая под горным хребтом. Кертис, поворочавшись, положил свою ручку Никите под голову, увидев, как он прикрыл глаза, и, нежно другой рукой поглаживая его по щеке, решил не донимать разговорами и наблюдениями. Лямкин почти сразу же провалился в сон, прижав к себе Волка. Тот прислонился головой к его плечу, мягко переплетя руку, и, вдруг счастливо улыбнувшись, почувствовал, как на глазах наворачиваются слезы. Он так давно не чувствовал так долго спокойствия на душе. Он так давно не был просто рядом с любимым человеком, чтобы им никакая дрянь не мешалась под ногами. Слезы быстро покатились по бледным щекам. Он сидел ко всем спиной, сжавшись в комок, прижимаясь к своему Никитке, и беззвучно плакал от счастья, любуясь великолепными пейзажами зимнего густого непролазного леса.

Спустя почти час дороги, машина медленно остановилась. Зак, отстегнувшись, мягко разбудил Кертиса, что в какой-то момент тоже уснул, и попросил разбудить всех остальных, пока он достает вещи. Кертис заворочался, и сладко зевнул, легонько потрепав Никитку по волосам, нежным поцелуем разбудил его. Улыбнулся и шепотом сказал, что они приехали. Никита вытянул руку, мягко пихнув в бок Галкина, что уснул прижавшись к Бруксу. Тот встрепенулся, едва не скинув Артура. А вот и все, кроме лошадки, посапывающей с довольной рожей на переднем сиденье, проснулись. Все вышли и размяли ножки. Тут же издали удивленные вздохи.

Время было десять вечера. Глубокий величественный лес с высокими соснами и пихтами, с пушистыми елями разных форм подступался к высокому двухэтажному деревянному дому с большой террасой. Мальчишки с улыбками переглянулись. Одели свои портфельчики. Никита, открыв переднюю дверь, пихнул Диму и сказал:

— Мужчина, конечная!

— Сам ты конченный. — Взвыл сонно Дима, и, раскрыв глаза, удивленно уставился на Лямкина, — А че… приехали уже?

— Приехали. — Он сделал шаг в сторону и указал на дом, — Видал?!

Дима издал громкий удивленный вздох и, отстегнувшись, вылез с машины. Забрав из рук Зака тяжелый портфельчик, следом забрал и сумку с провиантом.

— Вот там домик ниже по склону. Там администрация. Кто угодно сходите, просто заберите ключики.

— А что, сколько с нас за такое развлечение? — Осторожно поинтересовался Волк, поправив тяжелый рюкзачок.

— За счет заведения. — Усмехнулся Закари. — Все, мальчишки, желаю хорошего отдыха. Делайте что хотите. Оставайтесь насколько хотите. А да, еще тут не ловит никакая связь… Туда, ближе к администрации можно встать. У них усилитель сигнала есть. Но тут полно других развлечений. — Фукале захлопнул багажник и кивнул, — Внизу по тропке есть озеро. А у ребят есть коньки. Наши, профессиональные. Наш подарок им. Они для вас озеро могут расчистить — покатаетесь. Склоны горнолыжные дальше — там просто мечта. Утром выходите рассвет встречать, — он вытянул руку в другую сторону от тропинки ведущей к администрации, — Вот туда. Там горный склон. Вершины очень острые. Но там видно все до самого края области. Короче изучайте и развлекайтесь!

Он с каждым обнялся и, попрощавшись, быстро уехал. Волк, посмотрев на неуверенные сонные морды, попросил всех подождать и смело отправился в одиночестве вниз по склону, по небольшой прорубленной тропке среди густого леса, полной грудью вдыхая свежайший морозный воздух. Остальные пятеро же стояли и завороженно любовались деревянным домом, где явно было как минимум три камина, судя по дымящим трубам, выходящим из крыши, покрытой толстой шапкой снега. Глаза парней медленно поднялись над верхушками деревьев. У многих пробежали мурашки. Над ними было огромное звездное небо, что завораживало своей красотой. Ни у кого слов не нашлось. Стояла полнейшая тишина в округе. Темнота никого не пугала.

Ушедший довольно далеко вниз Кертис, крепко держась за лямки портфеля, неуверенно ступал по колено в снегу, рассматривая пейзажи. Перед ним расступался лес. Он вышел через калитку, что открывалась внутри с кнопочки, и пошлепал до маленького одноэтажного деревянного домика, на котором висел флаг. Даже не понятно какой. Было безветренно и бесснежно. С края крыши свешивались золотые гирлянды. Взгляд серых глаз переместился чуть дальше. Сам домик был самым первым и вниз, по склону стояло еще порядка пятнадцати разнообразных строений разной высотности. Много машин припаркованных прямо под домиками. Да, это было явно очень популярное место. Слышался озорной детский смех где-то совсем вдалеке. Возле входа даже ель была украшена маленькими елочными игрушками и гирляндой. Кажется, тут еще празднуют новый год. Он неуверенно поднялся по деревянным ступенькам. Отряхнул высокие кроссовки от снега и зашел внутрь.

Его встретило уютное очень теплое пространство, залитое приятным желтоватым светом. За большой стойкой ресепшена сидела миловидная молодая девушка, читающая книгу. На ней было прекрасное темно-бордовое платье с красивым черным фартучком. Судя по ткани — льняное. И все в узорах. Птички? И правда. Наверняка настоящая вышивка. Она тут же подняла голову и, мило улыбнувшись, поднялась, отложив свое чтиво. Оперлась руками о деревянную стойку с резными узорами на ней. Кертис подошел к ней, и улыбнувшись в ответ, слегка повернув голову в сторону, чтобы не пугать ее своими уродствами, неуверенно сказал, стянув с морды шарф:

— Мы тут гости из Екатеринбурга и Казани. От Виталия Кравцова. Сказали, можно у вас ключи попросить.

— А я знаю вас. — Счастливо улыбнулась девушка, — Я Еванжелиста. Можно просто Ева. — Она положила перед ним связку ключей. На каждом была бирка на двух языках от какой двери какой ключ. Следом положила простенький пропуск. — Ключи от домика. Электричество там есть, все работает. Простите, телевизоров или интернета нет. Но обычно сюда и не за этим приезжают. — Она указала изящной мягкой ручкой на пропуск. — Это от калитки. Если захотите подняться вверх по склону — будьте очень осторожны. За ограждающие ленты не переходите. Не беспокойтесь — в лесу или его окраинах не потеряетесь — на много километров вперед есть указатели куда идти. Сколько вас приехало?

— Со мной шесть. — Ева положила перед ним еще две карточки и связки ключей. — Все нам?

— Да. Все вам. Если захотите. — Она указала рукой в проход недалеко от себя, завешанный клетчатой шторкой. — Там хранятся коньки и лыжи, если вдруг вам что-то потребуется или вы с собой не взяли. Там много — на всех подойдет. Будет что-то нужно — обращайтесь. Подробные правила проживания указаны на табличке сразу около двери. Справа от входа. Хорошего отдыха, уважаемый Кертис Волк.

Он тут же улыбнулся и с благодарностью ей кивнул. Забрав богатства, с довольной мордой почапал обратно. Вся его банда уже протоптала дорожку до домика. Он вручил связку ключей и пропуск Артуру и Бруксу, повторив инструктаж. Дима поднялся первый на большую террасу. Вот бы ее от снега почистить и посидеть тут утром с чашечкой кофе. Он пошлепал до входной двери и, найдя нужный ключик, открыл ее. Смело шагнул внутрь, в тьму, и включил свет. Перед ним тут же осветилась небольшая комнатка, вроде своеобразного предбанника, где можно было оставить вещи. Большие шкафы были рассчитаны на долгое проживание здесь. Мальчишки зашли за ним. Отставили обувь на специальные подставки, стараясь не рассыпать с них грязь и снег. Повесили пуховики и курточки по шкафам.

— Чем-то родительский дом напоминает в пригороде Виннипега. — Отозвался Брукс, идя следом за Димой дальше, — Меня радует, что тут очень тепло. О нас явно прям с порога позаботились, чтобы мы не окочурились, разводя огонь в камине.

— А кто-то из вас вообще умеет камин разжигать? — Заинтересованно спросил Володя, — Потому что это вам не селедку на мясорубке крутить — там целый навык есть. Если его ни у кого из вас нет — я помогу.

— Ты умеешь камины разжигать? — Удивился Артур, пошлепав рядышком.

— Ну я в деревне все лето жил. Бабули с дедулями меня много чему научили.

— Меня тоже. — Усмехнулся Никита, и, взяв Волка за покрасневшую, опять явно отмороженную руку, повел за собой в замыкающих. — Кроме навыка разводить огонь в печи еще у меня есть навык езды на лошадях, перегонки скота между селами, срывания соседских яблок среди ночи и воровства колхозной кукурузы.

— Самые необходимые навыки для хоккеиста высшего уровня. — Расхохотался Яшкин. — А потом вы все такие «Яшкин, ты странный».

— Да, навык перегонки скота странный для хоккеиста, но твой набор личностных характеристик тоже не сильно подходит. — С улыбкой ответил ему Волк. — Не обижай мне Никитку, а то я выгоню тебя на мороз и скормлю птицам.

Раздался громкий ржач. Парни прошли через арку, отодвинув тяжелые тканевые занавески, и издали тихий вздох, когда рука Артура дотянулась до переключателя и включила свет. Перед ними открылось большое пространство гостиной. Перед настоящим камином стоял широкий просторный диван с несколькими креслами и журнальным столиком. Под ним был большой, на вид очень мягкий ковер. Чуть поодаль, у окон, стояли еще два кресла и огромный книжный стеллаж, заполненный под завязку книгами. Слева небольшой комод. Множество окон, и все с очень плотными шторами с красивым узором, который повторялся и на пледе, что лежал аккуратной стопкой на диване, и на шторах, прикрывающих проходы. Брукс вместе с Димой пошли до ближайшей арки. За ней, под очередной шторкой, пряталась огромная кухня с большим столом на двенадцать персон. Дима издал удивленный вздох. Кухня была очень большая, явно из массива и с кучей дорогой техники. Да еще и с кухонным островом, к которому были приставлены стулья. Брукс счастливо улыбнулся, увидев, как Яшкин начал с видом хозяюшки рыться по шкафам. Даже приметил и микроволновку, и кофеварку, и посудомойку. Они вдвоем явно задержались тут. Брукс дошел до края стола и, откинув шторку, усмехнулся. Снова арка, выводящая в дальний край гостиной. Удобно. Круговое движение, чтобы никто ни с кем не столкнулся, пока бродил.

Никитка наперегонки с Артуром и Володей побежали наверх. Кертис пошел неспеша за ними, проведя рукой по резным перилам. Это и правда напомнило ему родительский дом Брукса, в котором они вдвоем были в том году на Новый год. Сначала съездили к его родителям под Виннипег, а потом приехали в родительский дом и к Кертису. Наелись до отвала, пообщались и подружились семьями. До сих пор, как он знал, его семья хорошо общается с семьей Брукса. Его старшие сестры с его братом работают в Торонто. Этот дом явно ему даст много хороших воспоминаний. Тем более в такой компании.

Раздался топот ножек по деревянным полам. Мальчишки наперегонки поднялись по лестнице. Их встретило небольшое уютное пространство с креслами, с большим бильярдным столом, и закуток дальше явно уводил в сторону спален. Артур заинтересованно заглянул в ближайшую спальню. Большая двухспальная кровать, много места, дверь, явно ведущая в ванную комнату, небольшое количество мебели вроде прикроватных тумбочек и комодов. Плотные шторы снова прикрывали окна, за которыми с трудом был виден лес.

В другой комнате было сразу три одноместных кровати. В следующей, самой дальней, кровать была с большим полупрозрачным балдахином. Кертис заинтересованно осматривался, пока мальчишки запрыгнули на кровати, поразившись их мягкости. Встал за спиной у Никиты, приобняв его, что стоял на пороге спальни по соседству. Та же двухспальная кровать. Большие окна. Темная деревянная мебель. Но эта была единственная комната, над которой не было привычного потолка, и был скат крыши, от чего казалось, что потолок уходил высотой под четыре метра. А еще тут был камин.

— Остаемся? — С улыбкой спросил Никита, опустив голову, и, увидев, как Кертис кивнул, смело шагнул внутрь.

Артур занял комнатку сразу за ними, развалившись на большой двухспальной кровати, поймав себе в окне вид на горный склон и остатки леса. Брукс с Димой дошли последние наверх. Услышав счастливый хохот Никиты с Кертисом, лишь переглянулись друг с другом. Рассмотрев содержимое каждой комнатки, приняли решение остановиться за стеночкой от парочки. Брукс залез на кровать и тут же скрылся за полупрозрачным балдахином. Яшкин же, расхохотавшись, полез к нему, но, получив ногой в плечо, рухнул на пол. Володя решил остаться в комнатке с двухспальной кроватью с видом на лес, что одной стеной соприкасалась с комнатой Димы и Брукса. Все быстро разложили вещи. Посовещались о том, что будут делать, встретившись около лестницы, ведущей вниз.

— Ну время десять вечера. Гулять уже точно поздно. — Усмехнулся Никита, опираясь на плечо Диме. — Но я голодный.

— Мы тоже. — С радостью ответили Артур с Володей.

— Ну можно что-нибудь приготовить. — Кертис повернул голову к Диме, — Есть тут кухня?

— Есть. Настолько большая, что тебе точно понравится. — Он кивнул, — Давайте мы с Волком ужин приготовим, а вы сами себе развлечение найдете. Только надо бы сначала помыться.

— А вы видели… — Загадочно протянул Галкин, — что ванные напротив окна!

— Всегда мечтал принимать так ванную. — Улыбнулся Брукс. — Ваще, я может сейчас скажу странную вещь, но тут прямо можно навсегда остаться жить. Тут есть все что надо для жизни.

— Тут нет интернета и связи. — С грустью сказал Артур.

— И слава богу! — Воскликнули Никита с Кертисом и Димой с Бруксом. — Нахуй не нужон интернет ваш! Поганая молодежь! Лишь бы интернет вам подавай!

Они отбили друг другу пять, договорившись встретиться через полтора часа внизу. Хозяюшек пропустили первых в душ. Кертис, крикнув Диме, что немного задержится, насильно усадив Никиту, попросил его подождать. Лямкин остался смущен таким принуждением, но деться — никуда не делся. Кертис привел Артура с сумкой медикаментов за ручку. Никита отвел взгляд, спрятав свою руку. Кертис залез на кровать, крепко обняв Никиту за шею, и крепко сжав его руку в запястье, протянул ее Артуру. Жаба устроилась на полу поудобнее, и медленно развязала бинт. Кертис сидел зажмурившись, тихо шепча Никите на ушко всякие приятности, чтобы хоть немного отвлечь его от страшной боли. Артур с грустью уставился на израненную конечность. Она не заживала. И явно выглядит еще хуже, чем два дня назад в Казани. Вся воспаленная, пахнущая гниющей плотью. Он осмотрелся. Попросив придержать бинт, чтобы вся мерзость не капала на мягкий ковер, сходил в ванную за тазиком. Поставив его около Никиты, сел на колени перед ним.

— Надо обезболить, я думаю, а потом что-нибудь делать. — Растерялся Артур, смотря на руку, — Тебе же больно. Ты почему не попросил ее раньше перевязать?

Лямкин молчал, поджав губы, смотря в сторону. Кертис тяжело вздохнул и сказал:

— Он видимо хочет вообще без этой руки остаться. А есть что-нибудь из обезболивающего?

— Ну что, по старой схеме? — Артур с улыбкой показал ему шприц, — Я набираю, а ты колешь? — Волк тут же кивнул.

Никита распахнул глаза и в ужасе уставился на то, как Артур набирает обезболивающего. Заворочался, вытянув руку. Кертис резко дернулся, свалив его на кровать, и, одной ножкой вжав за плечо, попросил его пошевелится. Артур стянул с него джинсы, и сунул шприц вперед, успев быстро протереть место укола спиртовой салфеткой. Лямкин жалобно вскрикнул, попытавшись скинуть Волка, но тот, пошатнувшись, отвел его больную руку в сторону, а другой с размаху вогнал иголку под кожу. Раздался громкий вскрик. Тут же прибежал Галкин. С другого края высунулись Яшкин с Мэйсеком. Мальчишки в ужасе уставились на происходящее. Лямкин громко заскулил, распятый на кровати, пока Жабка с Волком заливались смехом и отбили друг другу пять.

— Так будет с каждым! — Предупредил стоящих Артур. Все трое тут же спрятались обратно.

Артур натянул джинсы обратно и перевернул Никиту на спину. Кертис продолжал его крепко держать, одной ножкой встав на него. Снова подставив тазик, Артур принялся промывать рану. Лямкин завыл, дернувшись.

— Да подождите же вы! — Вскрикнул он. — Да больно!

— Да мы в курсе. — Усмехнулся Артур, с силой распрямив пальцы. — Волчонок, заткни его.

Кертис тут же впился поцелуем в Никиту, крепко схватив его за волосы. Рука Никиты тут же разжалась и он перестал мешать спасательной операции. Артур все хорошо промыл. Инструкция данная его Анюткой все еще была в голове. Он старался действовать быстро, чтобы как можно меньше боли причинять. Никита дернулся, но Волк тут же шикнул на него и снова продолжил его целовать. Артур, все приведя в божеский вид, убрав всю омертвевшую кожу, осторожно и крепко перебинтовал руку по-новой. Завязал аккуратный бантик за тыльной стороне руки и с тазиком ушел, лишь улыбнувшись тому, как Никита мягко положил руку на бок Кертису. Вымыв тазик, спрятал его снова в шкаф, и гордо задрав голову ушел к себе в комнатку. Решил сам помыться, пока есть возможность.

Уже через десять минут Кертис с Димой дошли до кухни, дотянув с собой большую сумку с едой, и принялись готовить ужин, переговариваясь друг с другом о впечатлениях о доме. Никита развалился в ванной с лавандовой пеной в полной темноте, завороженно наблюдая за лесным пейзажем и едва проглядывающими среди верхушек деревьев звездами, свесив перебинтованную руку вниз. Артур плескался в ванной, выпустив в воду рядом с собой маленькую резиновую уточку, что всегда брал с собой на выезды. Володя же лег откисать после плацкарта и застолья с телефоном в руке, увлеченно читая книжку.

Через половину часа в комнату к Никите постучались. Сам Никита, сидя на коленях перед камином, задумчиво смотрел на то, как потихоньку разгораются дрова. Повернул голову и улыбнулся Бруксу, что неуверенно подошел к нему, и, склонившись, заинтересованно спросил:

— А ты… как это сделал? Научишь?

— Волшебство. — Никита показал ему длинную спичку и улыбнулся, — Ты что, совсем огонь разводить не умеешь? Ты же, говоришь, жил в таком доме.

— Ну жил… Но меня к таким вещам не пускали. Да и потом я с пяти лет по квартирам катаюсь — в квартирах еще ни разу камина не было. Даже электрического. А разожги нам, а то у нас прохладно.

— Тут если что, теплый пол есть. — Длинная рука с десятками колечек указала на переключатель, — Или ты прям такое… живое тепло хочешь? — Увидев как Брукс кивнул, поднялся с пола и закрыл аккуратно стеклянные створки, чтобы угольки не убегали.

Они пришли в соседнюю комнату. Брукс уселся на край кровати и сложил под себя ноги. Никита осмотрелся. Прямо рядом с камином стояло небольшое лукошко в котором лежали дрова. Он аккуратно их сложил. Сунул много палочек потоньше вниз и вверх. Чуть поворочался, когда ноги начали затекать, и удостоверившись, что все красиво, зажег спичку и протянул ее вниз. Огонек быстро перескочил со спички на веточки, начав его жадно поедать и своим теплом освещать потихоньку комнатку, прогоняя тьму. Брукс завороженно за ним наблюдал и спросил:

— Откуда ты умеешь это делать? Я слышал от Кертиса, что ты ребенок двух рабочих. И ты… из промышленного города родом. Мы с ним смотрели как-то фотографии Новокузнецка. Откуда у тебя столько странных увлечений? Я первый раз про это слышу.

— Не ты один. Об этом никто кроме Кертиса и не знает. Никому толком не интересно было. Ну, наша страна не всегда была промышленным гигантом. — Он повернул голову и задумчиво сказал, — Долгое долгое время наша страна, еще будучи совершенно другой, была страной крестьян и баринов. И восемьдесят процентов населения это были такие люди, что работают в полях. Они целыми днями занимались сельским хозяйством. Имели большие семьи, чтобы со своими хозяйствами управляться. Такие дома были нормальными для большой семьи. Мои родители и правда двое рабочих. Но вот родители их родителей… — Он приобнял длинные ноги и, смотря на огонь, с едва заметной улыбкой сказал, — Были крестьянами. По маминой линии предки разводили скот. А по папиной имели огромные земли, на которых растили картошку, лук, заготавливали сено для скота. В какой-то момент эти семьи сдружились. Моя мама была пятой девочкой в семье из шести. А отец был вторым ребенком из двенадцати. У меня очень богатый род. В отличии от жены, ну да… теперь моей бывшей жены, которая происходила из «высшего общества» где не было принято иметь даже двоих детей. Одного родили и достаточно. Его надо было выучить, в школу отдать… А в больших семьях в деревнях и селах было проще. Рожали, сколько получалось, а потом всех к хозяйству приобщали. В какой-то момент в стране случилась промышленная революция. Детей стали отправлять в города, выучивать на рабочие профессии. Страна быстро развивалась. Но мой род все равно до последнего «держался земли» как у нас говорили бабушки с дедушками. Это только мои родители, выучившись на тяжелые профессии, работая на металлургических заводах, отвлеклись от ручного труда и земли. Я слышал рассказы от бабушки однажды летом, что я в детстве игрался больше с игрушками животных, чем с машинками или чем-то таким. До того, как я в серьез увлекся спортом, я рос при бабушках и дедушках в селе, учился до четвертого класса в сельской школе, где преподавательница была одна на все предметы. Ничего, научили же как-то. Потом забрали меня в город, отдали в секцию по хоккею. Но я все равно упорно летом просился хотя бы на пару месяцев в деревню. — Он усмехнулся и тихонько сказал, — Все еще грущу, что отдал бывшей жене дачу, что мне подарили на восемнадцать лет родители. Ничего… однажды накоплю на новую.

— Я кажется знаю, чем ты будешь заниматься, когда бросишь играть в хоккей.

— Стану погонщиком скота в какой-нибудь большой сельскохозяйственной конторе, которая всю страну кормит. — Рассмеялся Никита. — Да, я с десяти лет минимум по два месяца ездил верхом с большим кнутом в руке, с дедом перегоняя овец или коров до другого села. Это интересное занятие. Рядом с тобой всегда какие-нибудь собаки, что лаем помогали перегонять их, великолепные пейзажи, разнообразная погода…

— Кертис тоже о домике мечтает. Ну… Дача же это у вас называется.

— Да, я знаю. Мы с ним это как-то обсуждали. Он показывал мне фотографии дома, который купил родителям в родном городе. Он такой замечательный.

— А у тебя серьезные планы на него?

— В каком плане? — Удивился Никита и, вытянув руку, закрыл створки, увидев как бревна достаточно хорошо разгорелись и начали потрескивать, — Ну я… хочу остаток своей жизни провести рядом с ним.

— А если он уедет, что будешь делать?

— Я не знаю. — Честно признался Никита. — Я люблю его. Своего маленького мальчишку… что черт возьми старше меня на четыре года. Надеюсь, что он хотя бы останется в Екатеринбурге и мы следующий сезон проведем вместе. Мы с ним уже договорились, что прихватим моих лисят и поедем в отпуск на Байкал. Я хочу ему показать, как там красиво. Надеюсь, что судьба не разведет нас по разным городам еще дальше. Я бы хотел ему предложить контракт в Казани, чтобы он был ближе ко мне или я готов уйти с Казани, чтобы быть поближе к нему. Но… он сказал подождать пока. Сказал, что пока чемпионат не закончится, он не знает где окажется. Продлят ему контракт или нет… А ты с Димой что планируешь делать? Ты, я смотрю, тоже его отпускать не хочешь.

— Не хочу. — Улыбнулся Брукс, и, слез с кровати, присел напротив Никиты, подставив бок под тепло, идущее от камина, обнял ноги, смотря с улыбкой на Лямкина, что едва освещался теплым светом от огня. — Но у меня провальный сезон. Скорее всего меня выгонят с Екатеринбурга. Не хочу ему пока об этом говорить. Но нас, кажется, судьба точно разведет.

— Если ты уедешь, он поедет за тобой. Не сомневайся в этом. Уж не знаю для тебя, к сожалению или счастью, но он от тебя уже не отстанет.

— У меня есть некоторые сомнения в его чувствах. Я все еще боюсь, что он со мной из жалости… из одиночества, знаешь, схватил, когда его вообще все оттолкнули. До сих пор, честно, не верю в то, что он правда меня любит.

— С Димой очень просто, на самом деле. Он как выглядит, такой он и в мозгах. У него нет никаких коварных планов, нет второго дна. Вот по нему видно, когда он сомневается в человеке. По нему видно, когда он искренне любит, а когда ненавидит. Он может странные действия выдавать, вот тут даже не старайся его понять. Его выходки иногда странные. Но он явно не тот человек, который тебе скажет, что любит, а сам будет думать о другом.

— Ну он же долгое время решал вопросы со своим прошлым парнем. С Радуловым, да…

— Ну ты же согласился на его кольцо. Хотя вообще-то Радулова явно рано списывать с живых и он за свое еще точно поборется. Эта чертова охотничья собака явно еще помешается чужакам, вроде вас, на поле, а нам в раздевалке. Такие как он — бесславно в тишине точно не помрут. Ты боишься его?

— Радулова? Очень сильно боюсь. Я в этом плане очень слаб эмоционально. — Он отвел взгляд и сказал, — Прошлые отношения были не очень удачными. Теперь боюсь забирать чужое. Боюсь сталкивать игроков мордами. Но Дима вроде привык ко мне… Пока согласился. — Брукс показал ему руку с кольцом. — Я же дал ему время определится. Вот правда не знаю, думал ли он над моим предложением или просто ждал пока я скажу ему «да».

— То, что я видел и слышал о Диме, говорит мне о том, что он реально об этом беспокоился. Много раз с Сашей пытался закрыть отношения. Но он же не тот, что легко свое отпускает. У них своя драка. И Дима ее явно не выдерживает. Саша давил его авторитетом, давил словами и поступками. И Дима просто сдался в какой-то момент. Пошел по проторенному пути. Спился, а потом свалился в наркотики, когда его все доканывало.

— Зачем Саша делал это с ним, ты хоть примерно понимаешь?

— Только если совсем примерно. Чужие мотивы мне непонятны. Свои-то иногда с трудом понимаю. А когда понимаю, — он вдруг погрустнел, — становится уже слишком поздно. В этом мы с моим Волчонком похожи. Когда мы с Кертисом это обсуждали в один из вечеров, он предположил, что таким образом Саша пытался подготовить к тому, что начнется в плей-офф. Там же вообще от людей ничего человеческого не остается. Даже самому Радулову часто от близких людей прилетало в спину в борьбе за кубок. И поэтому Саша и не хотел уступать Диме. Просто потому что он сейчас слишком слаб и просто не выдержит этой бойни. Ладно, нам еще повезло, и с Амуром его ничего не связывает. А если Динамо и правда попадется, как завещал нам Крава… Дима будет не готов, как мне кажется, воевать с ними на «серьезном». Да еще и против Гусева. Он так-то вас двоих далеко-далеко скинул. А вы с Яшкиным занимались неизвестно чем весь сезон. Не бойся… Мне Дима рассказывал о том, что его Билялетдинов тоже хочет выгнать с Казани. Думаю, что Дима снова жалеет о том, что сделал.

— Ты с Димой дольше меня. Как ты думаешь, он серьезен в своих намереньях ко мне?

— Ты не тому человеку задаешь этот вопрос. И явно не такой вопрос задаешь в отношении Димы. — Никита осторожно взял его за руку и указал на кольцо, — Что оно значит для тебя? Вот что оно тебе давало, что ты сначала принял его, а потом отдал Яшке, пока тот с Радуловым не разберется?

— Для меня такие вещи очень важны. Это же серьезный шаг. Я никому за свои тридцать два года не готов был протянуть кольцо, кроме единственного раза, о котором сильно пожалел. У меня… хоть и не много было отношений, но все с такими яркими и дикими, примерно как Дима. Мне моя прошлая девушка сказала, что я свои грустным лицом и спокойным нравом таких приманиваю на себя. Правда… со мной быстро наигрываются, обзывают меня скучным и убегают дальше. — Брукс задумался, смотря на свою руку в его руках, — Кольцо — это обязательство. Что ты будешь с человеком и в плохом и в хорошем. И что ты будешь у человека один. Что ты будешь заботится о нем. И это работает и в другую сторону. Что я у человека буду один. Что человек со мной останется и когда я грустный и когда веселый. Я принял кольцо Димы хорошо подумав, Никита. И к сожалению я вижу, как он смотрит на меня и на других. — Он повернул свою голову, смотря на огонь, шепотом признавшись, — Я попросил его не говорить о том, что он мне изменит, потому что не выдержу этого. Мне проще быть обманутым и наивно полагать, что это стал только мой Яшкин, чем понимать и поедать тяжелое осознание того, что это не только мой Яшкин, а еще Радулова, Ротенберга, и много-много кого еще. Я чувствую, что это слишком серьезный человек.

— Ты так говоришь, будто ты ничего. — Никита сжал его руку своей здоровой рукой, — Брукс, а если серьезно? А ты не думаешь… Что это Дима для тебя несерьезный, в отличии от тебя. Да, Дима тоже, насколько я знаю никому до этого кольца не протягивал. Это ему Радулов кольцо протянул, а не наоборот. — Мэйсек тут же повернул голову, посмотрев вопросительно на него. — Дима несерьезный. А вот ты для него слишком. Ты же с нами толком подурачится не хочешь. Ты слишком взрослый для него. Между вами всего год разницы. Но это слишком сильно видно. Ты мозгами явно умнее, чем он.

— Тебя Кертис на четыре года старше. Так что возраст это еще не показатель.

— Это тебе так кажется. — Улыбнулся Лямкин, — Он в отличии от меня хотя бы знает где миграционная служба находится.

— Потому что мы туда с ним ходили, когда у нас прописка закончилась и нам пришлось штраф платить. — Брукс усмехнулся. — Интересный опыт был стоять среди жителей Ближней Азии. И на мой немецкий паспорт, так же, как и на канадский, с таким изумлением все уставились…

— Ой, у меня жена всем по ген. доверенности занималась. — Он отмахнулся и вдруг задумчиво спросил, — А ты к чему меня про Волчонка спрашиваешь?

Брукс замолчал, положив голову на поджатые ноги, не став ему отвечать. Кажется этот Никита до сих пор не знает про прошлого Никиту. Он не хотел бы сейчас об этом говорить.