Часть 101 пункт четвертый: застолье (1/2)
Челябинск. Середина дня.
Кертис Волк, прихватив с собой Брукса Мэйсека, что сидел с грустным видом около двери, за которой прятались счетчики на электричество, быстрым шагом вернулся в квартиру к Виталию Кравцову. Они повесили куртки и вдвоем уставились на то, как Артур застегивает располневший мешок, откуда выглядывали лыжи, лежащие на сноуборде.
— На какой рост рассчитаны? — Заинтересованно спросил Брукс. Вспомнив, про свой ценный груз, проведя руками по пуховику, достал из него росточек.
— На твой. — Усмехнулся Витя, — А кто-то из вас на лошадях умеет ездить?
— Смотря что надо. — Заинтересованно отозвался Кертис и помог Артуру поставить драгоценный груз так, чтобы он не мешался.
— Ты умеешь ездить на лошадях?! — Удивился Артур, — Правда?!
— Меня Михайлис научил. — Скромно признался Волк. — Мы на одном из межсезоний с ним в горы на лошадях отправились. Так что да, я умею. Ну, на соревнования, конечно, не пойду, но если такое что-то надо, я с радостью. — Он вдруг улыбнулся и сказал, — Вообще-то Домовой тоже умеет. И даже лучше меня. Странно, что вы, как его лучшие друзья об этом не знаете. — Увидев на лицах Артура и Брукса удивление, не сдержался и рассмеялся, — Ой, друзья еще…
— Да там через деревню поедете… — Витя вдруг улыбнулся, — Могу одну бабушку подсказать. У нее свое хозяйство. — Кертис издал удивленный вздох и тут же кивнул, — Я знал, что кто-то из вас этим заинтересуется. У вас же в составе целый Яшкин.
— Да, пока везем целого. Не факт, что довезем. — Признал Артур. — А то знаешь, он вечно, то копыта отбросит, то сам завалится, то кого-то. Это гиблое дело.
Позади них раздался громкий ржач, что был слышен даже за закрытой входной дверью. Кертис тут же отскочил и, отошел подальше. Брукс, нежно придерживая растение, пошел на кухню. Оглядевшись, позвал Витю к себе, побоявшись рыться в чужих шкафах.
— Чего такое? — Он потрепал светлые волосы встав рядом и вопросительно посмотрел на Мэйсека, что с улыбкой показал ему цветок — Зачем оно тебе? Где ты бля его вообще нашел?!
— Отвезу жене Стефана. Она коллекционирует. — Наврал Брукс. — Есть у тебя стакан и активированный уголь? Займи мне.
Кравцов, открыв верхний ряд достал ему небольшой стакан и, порывшись уже в другом ящике, достал уголь сразу целый блистер. Оперевшись о столешницу, заинтересованно смотрел за тем, что он будет делать и спросил:
— В НХЛ вернутся не хочешь? Или не зовут?
— Зовут. И в «Крылья» звали, и в «Ред Булл». Даже в этом году на чемпионат мира звали. Нет, пока не хочу. Денег платят, даже много. Но думаю, что этот сезон для меня последний в России будет.
— Куда хочешь? Ты же будешь НСАшником? — Брукс кивнул и, разведя в стакане активированный уголь, аккуратно поставил растение, — Есть мысли?
— В Торонто подумываю свалить, а может и в родной Виннипег. Там посмотрим. Не хочу пока загадывать.
— Ты чего резко погрустнел? — Удивился Крава, сложив руки на груди, подпирая кухонный гарнитур. — Ты не жалеешь о том, что всю свою молодость хоккейную провел в Екатеринбурге? Даже не сунулся по другим клубам, хотя явно предлагали. — Брукс кивнул, не моргая смотря на то, как уголь, немного пошипев, развалился в воде. Засунув палец, размешал содержимое. — Нахуя это было делать? Ты же все равно туда катаешься. Ты же все равно там обитаешь. Вообще, в эту лигу все приезжают доигрывать. Пенсию встречать. Ну а канадцы с американцами так точно, как те, у кого в НХЛ не сложилось или кто где-то напортачил. Вон, насильник Буше не даст соврать.
— Я много где играл, — согласился Брукс, выглядя совсем печально, — в отличии от Димы, я об этом сожалею. А он хвастается этим. Когда я приехал сюда в далеком-далеком девятнадцатом году, я решил просто попытать удачи здесь. Ну я в Калгари в свое время поиграл, мне там толком не понравилось, я плюнул на все, полетел в Германию, там куда меня взяли после восхитительного сезона с плюсом в сорок на приличный по тем меркам контракт, поиграл в Изерлоне, потом в Мюнхен к Ред Буллу. Не сложилось. Вернулся обратно, а попал в Чикаго. Возненавидел этот город и приехал сюда, наслушавшись от русских на олимпиаде об их лиге. Я никогда даже не задумывался толком, чтобы поменять клубы. Считаю, что поменял их достаточно. Мне хватило с головой. Ненавижу вещи собирать, куда-то ехать. Очутившись в красной форме, первый раз выйдя на лед под чужие гимны, мне было так странно. У тебя такого не было?
— Нет, у меня такого не было. Мне и там и там нравится. Позовут туда — пойду туда. Пока тут, в родном Тракторе пользу приношу, вот и хорошо. Ты жалеешь о прошлом?
Брукс молча кивнул, стоя уперев руки в столешницу, слегка сгорбив спину. Они стояли вдвоем, в тишине. Рядом с ним был понимающий прекрасный парень, с которым они давно хорошо общались, но такого личного разговора все никак не получалось. Брукс хотел бы о своих чувствах поговорить, да толком не с кем было. С Волком они уже давно все обсудили. Приняли коллективное решение, что они оба — жертвы. Оба приехали сюда в клетках, хоть и в разных. Он редко заставлял себя вспоминать про то, кем он был раньше. В отличие от Кертиса не страдал саморефлексией, не писал дневников. Просто жил и играл, как придется. Как карта ляжет. Как жизнь подскажет. Пока один искал истину и смысл жизни, перерывал дневники, ломая себя перестраивал и продолжает делать это до сих пор, Брукс просто смотрел на это все со стороны и был безликим участником. Обычно просто приходил поболтать, чтобы отвлечь бедолагу от поганых мыслей, отвести его куда-нибудь на волю погулять, пообнимать и утешить его тактильный голод, дав закрыть собой внутреннюю пустоту. Сам в этом не нуждался.
Нуждался только в любви. В любви того, на кого любовался полтора сезона. А потом эта любовь прискакала к нему, гордо звеня копытами. Сама. В руки. К нему. Он долго не мог поверить в то, что происходило с ними. Все еще казалось это какой-то шуткой. Какой-то уловкой. Он все еще боялся, что на него выскочит Радулов с вилами и покажет ему, что он был неправ, подбирая повод в очередной раз убежавшей лошадки из чужой конюшни. «Не смей связываться с этой адовой кобылой, Брукс», — услышал он как-то от Сергея Широкова, что всегда был в курсе всего по самой банальной причине. Он был капитаном команды. Это была его обязанность. Кивал словам капитана. А потом, после своей игры, приходил домой и сидел, смотря чужие игры, любуясь чужой лошадкой, что в очередной раз ругалась со своим медведем и недовольно выбивала лед из-под копыт. Если бы не Волк, что однажды ему сказал, что его разговоры про то, что Яшкин нуждается только в Радулове, и только он его и стерпит, были просто отводом глаз, и он на самом деле хочет, чтобы они были вдвоем, Брукс бы вряд ли рискнул подобрать ничейный повод и повести за собой чужую лошадь. Так бы и сидел остаток сезона. Очнувшись от мыслей, он вздрогнул и, покачав головой из стороны в сторону, честно признался:
— Мое прошлое было не очень хорошим. И эти семь лет в Екатеринбурге были для меня очень прекрасными, даже не смотря на то, что проблем тоже хватало. Я не жалею о том, что я приехал сюда. Меня не выгнали из Канады. Я сам ушел. И из Германии меня не выгнали. Я тоже ушел сам. Пришел в чужую страну. А она оказалась моей.
— Так почему ты говоришь, что хочешь уйти, если страна твоя и лига твоя? Почему вообще ты должен уходить?
— Этот сезон у меня самый провальный. — Мэйсек растерянно покачал головой, решив открыть тайну второму человеку. — Мне сказали, если я так продолжу играть, то продлевать контракт со мной не станут. В другие клубы я не пойду в Континентальной лиге. Я оказался в ловушке по собственной вине. Я в свое время отказался от всего, чтобы оказаться тут. Я полюбил этот город, этих людей, это пространство, даже к еде и разговорам привык. Я чувствую себя тут на своем месте. А если контракт не станут продлевать, я уже не захочу никуда деваться отсюда. — Он поднял голову и посмотрел Виталию в глаза. — Мне некуда возвращаться. Ничего хорошего из такого домоседства не вышло. Екатеринбург навсегда останется для меня единственным родным местом, куда я хочу вернуться. Если меня выгонят…
— То есть у тебя проблема в играх встала боком, и Заварухин дал тебе знать, что такого не будет терпеть? — Мэйсек снова кивнул. — И ты не попытаешься с этим ничего сделать? Просто… выбросишь всё вот это хорошее, что у тебя было тут, соберешься и пойдешь… пойдешь куда? В Виннипег? Серьезно? В Торонто, которое больше похоже на шутку в синем с двумя ультрабогатыми безрукими радиоактивными клоунами-пидорасами вверху зарплатной ведомости и остальными хорошими ребятками снизу?
— Получается, да. Я попытаюсь спасти этот сезон для себя. Хотя бы вылезти со страшного минуса, в котором я оказался. Я очень пытаюсь это сделать. Но меня словно… прокляли. Я не могу. Просто не могу ничего сделать. То, что я забил в этом сезоне за регулярный чемпионат, это чертовски мало. Критически мало, Витя. У меня Волк больше забил, хотя он по жизни больше помогающий тем, кто по краям, чем бегущий на ворота в одиночестве. А я всем мешаюсь, словно балласт. Пока у нас проходили последние игры, которые я пропустил из-за болезни, я понял кое-что. Все приезжают в эту лигу, как один раз мне сказал Радулов, — умирать. Встречать старость. Заканчивать карьеру. Умирать, да. Я приехал сюда, чтобы почувствовать себя живым. И я не хочу от этого чувства уходить. Тот сезон так много сил мне подарил. Мне обещали большой контракт, на очень хорошие деньги. На такие же, которые мой Дима зарабатывает. Но поставили условие — я должен был повторить этот успех. А я… А я просто свалился в эмоциональную яму, провалил полностью сезон. И теперь ни о чем уже речи не идет. Мне бы просто зацепиться. Хотя бы на годик. Еще бы на чуть-чуть. Но если я за первый шаг плей-офф не забью, это поставит вопрос. Если мы еще и, как обычно, дальше не пройдем — это поставит на мне крест. Я не хочу. — Брукс опустил голову и прошептал: — Я не хочу умирать. Я все еще хочу жить. Очень сильно хочу, Крава, веришь мне?
— Я верю, Брукс. Но ты вернешься туда… В НХЛ не умирать едут. В КХЛ едут. Всё у тебя через одно место, Брукс. — Тот вдруг едва заметно улыбнулся и кивнул. — Ты даже с Яшкиным целуешься. Какой кошмар! Отвлекись от мыслей. — Брукс вопросительно посмотрел на него, похлопав глазами. Друг явно попытался увезти его с плохих мыслей. Он с радостью поддастся. А то очень сильно курить захотелось. Стоит потерпеть. — Скажи, вы с Яшкиным… — с улыбкой спросил Витя, сложив руки на груди. — Прям… ну…
— Да. Мы с ним пара. — Мэйсек медленно провел языком по губам, смотря на пятнистые листики малютки, и прошептал: — Он мне предложение сделал. — Кравцов удивился и, взяв его за руку, посмотрел на красивое колечко на пальце. Растерянно кивнул. — Единственное, что нас останавливает, это законодательство этой страны. Не беспокойся. Если ты сказал, что не хочешь этого видеть, я точно тебя буду слушаться, а Дима, пока не перепьет. Но я постараюсь его придержать, чтобы он не кидался на всех.
— Очень хочу это увидеть. Потому что мне рассказывали, что эту кобылу не успокоить.
— Любить ее надо. Вот она тогда и слушаться будет.
Они вдвоем синхронно повернули головы, услышав, как распахнулась входная дверь, с глухим стуком ударившись об стену.
— Че, скучали?! — раздался голос Лямкина, — А мы нет!
Они вдвоем синхронно выглянули из-за двери. В дом ввалился Никитка и, гордо скинув грязные кроссовки, пнул их подальше и пошел первый на кухню с пакетом в руках. Следом за ним, бренча стекляшками, ввалились Яшкин с Галкиным, скинув свои кроссовки. Следом переступили порог Юртайкин и Шабанов.
— А эти откуда? — удивился Ахтямов и с радостью обнялся первый с мальчишками.
— А мы идем, видим, бригада алкашей идет, дай, думаем, за ними пойдём, вдруг нальют. А это, оказывается, свои. — Отозвался Максимка Шабанов и с радостью поймал Артура в свои объятия и слегка покачал его. — Привет, Жабка. Привет, маленький!
— Какой он тебе маленький?! — удивился Данила Юртайкин и, когда Артур побежал уже до него, тоже обнялся с ним. — У, лошадка такая! Весь в отца. Такой же кобылкой растет…
— Я на это уже не обижаюсь. — воскликнул Яшкин, — а вот Артур легко.
Ахтямов гордо пригрозил им пальчиком. Повесил обе их куртки к своим. Мальчишки с радостью отбили каждому кулачок и тоже пошли на кухню. Кравцов, встав около холодильника, рядышком с Мэйсеком, уставился на происходящий балаган и сказал:
— Я иногда думаю, что может это не моя хата. Как так вообще, хозяину и обслужить не дают гостей? Я ваще не готов был к такому.
Никита вытянул футболку, и Дима быстро накидывал в ткань овощи, которые помыть надо. Никита гордо ушлепал до ванной. Вся шумная компания расселась за столом.
— Не беспокойся, — усмехнулся Артур усевшись рядом с Галкиным, — Дима все сам сделает.
— Яш, у нас пицца еще и роллы едут, так то… — с улыбкой сказал Витя.
— Ты мне водку предлагаешь заедать роллами? — Он усмехнулся, и, когда Никита вернулся, быстро принялся нарезать овощи, — Вот знаешь, никогда не лишнее. — Он протянул руку и Кертис стянул протянутый кусочек сладкого перца, с большим удовольствием его съел. — Я для тебя тоже Яш?
— Ты для всех там еще «Яш». — Согласился Кравцов. — И тебя, лошадь, все помнят прекрасно.
Никита уселся рядышком с Шабановым и стянул этикетку с водки. Мэйсек достал каждому по стакану. Спросив, кто будет пить водку, поставил рядышком по стопочке. Галкин стянул бутылку с чинзано и, открыв ее, принюхался. Артур забрал ее и, отставив подальше, подозвал Витю к себе. Они снова принялись обсуждать игры, громко хохоча.
Через десяток минут привезли и еду. На большом столе появились разнообразные кушанья. Все громко хохотали, когда Лямкин с Шабановым стали спорить о том, кто сколько съест и что им на двоих этого едва хватит.
Раскрыли по бутылке и, подняв стопки и стаканы, с радостью выпили за здравие и отпуск. Одна часть стола обсуждала НХЛ, вторая часть обсуждала игры. Шабанов чувствовал себя не очень комфортно среди такой толпы народу. Периодически переглядывался с Волком, что ему приятно улыбался в ответ, беззвучно отвечая, что все добрые и его не покусают. Артур с радостью помогал рядом сидящему мальчишке, обслуживая его, когда видел, что у него кушанья заканчивались, придвигал ему поближе коробочку с суши и роллами. Стопка за стопкой. Последняя неуверенность и стеснение прошли. Сидящий рядом с Димой Брукс едва слышно попросил его поменьше налегать на спиртное. Дима с пониманием кивнул и, подняв рюмку с водкой, с улыбкой сказал тост, чтобы у всех плей-офф зашел как можно дальше. Все шумно выпили. Никита с Данилой сидели и ели, обсуждая какие-то свои вопросы. Судя по тыканьям пальцем в стол, они обсуждали какие-то игровые вопросы. Остальные продолжали о своем, насущном. Брукс мягко придерживал Диму за талию, что увлекся разговором с Кравцовым, что стоял, опираясь о плечи Максима, который сидел и безостановочно ржал, закрыв руками лицо, упившись до состояния нестояния, чтобы не стесняться. Шабанов вытянул руку и, с трудом сфокусировавшись на случайном стакане, залпом выпил его. Кертис, сидящий дальше от него, легонько толкнул его в плечо и попросил не налегать на спиртное, а то будет как всегда. Яшкин слегка склонился и заинтересованно спросил:
— Простите, а как это «как всегда»?
Максим, выбравшись из объятий Вити, протянул руки Кертису. Тот кратко кивнул. На удивление всех, Шабанов просто рухнул ему на ноги. Скользнув рукой по худым бедрам вдруг громко запел:
— Ма-а-атушка Земля!<span class="footnote" id="fn_37965152_0"></span> Белая березонька…
Все сидящие подхватили, громко начали горланить слова песни:
— Для меня Святая Русь, — затянули пьяные голоса, — для других занозонька…
— Сколько мне ещё годочков у кукушки поспрошать? — Затянул Яшкин, вскинув руки, — Про любовь свою девичью на ромашке погадать? Ключевой воды студёной, в сотах свежего медку… В чистом поле тёмной ночью, в небе звёздном утону!
Все синхронно и в один голос затянули громко:
— Ма-а-тушка земля! Белая березонька…
Они в едином порыве, едва успевая сделать паузы на выпить и закусить, продолжили горланить слова песни. Никого не смущал их иностранный паспорт в куртке. Все напились до того состояния, когда еще было хорошо. И просто распевались все. Можно орать и галдеть — с десяти до шести можно делать что захочешь в квартире. Кравцов даже не стал никого останавливать. Наверняка все его соседи по работам разъехались, и им просто некому мешать. Дима громко заржал, взмахнув ногой, качаясь на стуле, наебнулся с него. Раздались громкие аплодисменты.
— Он обворожен твоим пением. — Расхохотался Кравцов, — Яш, ты как?
Брукс опустил голову, положив ее на ногу Диме и спросил у него:
— За какой клуб выступаешь?
Яшкин медленно облизнул губы, смотря на Витю, что стоял с распущенными волосами и слегка улыбался ему, склонившись к нему. Вдруг вытянул руку, указав Бруксу на Кравцова, и сказал:
— Рейнджерс. — Показал уже на себя, — Блюз.
— О, лошади не наливайте больше! — Воскликнул Никита, обнимая за шею Данилу, и открыл рот. Тот без раздумий положил ему внутрь большой ролл и следом вылил немного соуса. Лямкин с большим удовольствием чавкая, съел его и мягко промурчал, — Спасибо, детка.
Яшкин с трудом поднялся с пола. Пошатнулся, и Витя взяв его за руку, спросил:
— Пойдем погуляем, лошадка?
— Пойдем. — Без долгих раздумий сказал Дима.
— Брукси прихватите. — Попросил Кертис, сделав пару глотков со своего стакана с чинзано со льдом. — А то ему нельзя столько пить. Он же не Яшкин. Диму погоняй по двору, он перебесится и протрезвеет.
Витя взял Брукса за руку, дождался, когда тот прожует очередной кусочек ролла, и дернул его на себя. Мэйсек свалился со стула следом. Снова громкий ржач по кухне-гостиной. Он закрыл руками лицо и, тяжело дыша, поболтал ножками. Кравцов кратко указал Диме на него и спросил:
— Что сделать надо с ним?
— Поднять. — Дима обхватил Брукса и с лёгкостью поднял его на ноги. — Обнять. — Крепко обняв, буквально повис на нем, — Любить.
— Не при нас люби его, бога ради! — Взмолился Даня, — Бля, выгони их, а то они разврат какой-то разводят!
Витя отправил парочку вперед. Прихватил пару пустых бутылок. С улыбкой в коридоре уставился на двух алкашей. Дима помог Бруксу одеться и даже сунул нужные кроссовки под его ножки. Сам нырнул в случайные, схватил куртку и отправился вперед. Кравцов накинул свою куртку. Кратко посмотрел на то, как рука Брукса скользнула в карман куртки Волка и достала оттуда пачку сигарет. Ужаснувшись увиденному, тут же толкнул Диму вперед, что стоял задрав голову, смотря в потолок, словно увидел что-то странное, и, положив руку на плечо, спросил у едва стоящего бедолаги:
— Дима знает?
— Нет. Прикроешь меня? Не могу терпеть больше.
Кравцов кивнул, дождался, пока Брукс уйдёт, и закрыл дверь. Он решил прогуляться с друзьями до мусорки. Они вышли из подъезда, и Яшкин, который опирался на слишком низкий для него поручень, с криком упал в сугроб. Витя и Брукс громко рассмеялись, наблюдая за тем, как Дима с трудом выбирается из снега. Попрыгав на месте, едва стоящий Яшкин стряхнул с себя большую часть снега, протянул Бруксу руку и помог ему застегнуть пуховик.
— Витя, отвернись. — Едва промычал Яшкин.
Кравцов тут же отвернулся, накинув капюшон, боязливо оглядываясь. Самая середина дня. Народ праздно шатался, уходя кто куда. А эти тут решили разводить неизвестно что. Разврат один на челябинских улицах! Приютил Казань с Екатеринбургом на свою голову…
Яшкин схватился за Брукса и жадно принялся его целовать, вжав в стену подъезда, прямо под доской объявлений. Брукс с большим удовольствием отвечал ему, обняв за шею.
— Блять, давайте быстрее, бога ради. — Взвыл Витя, — Реще, бога ради! Мне еще жить в этом доме!
Он вытянул руку в сторону, не смотря на них, и, схватив кого-то за пуховик, потянул за собой вниз. Яшкин пошатнулся, схватившись в ответ его за руку, прихватил своего канадца за ручку и пошел с ним.
— А куда идти… не идти… почему? — с трудом спросил Дима, едва идя, сильно пошатываясь, — Гулять?
— Да, до мусорки.
— Подожди, у меня еще контракт с Казанью не закончился. — Дима пошатнулся, — Так, Брукс, — Тот, смотря едва дыша, уперся спиной в стену, — я на мусорку, ты в морг.
Дима взвыл, получив подзатыльник от Вити. Они дошли до мусорки, что стояла на небольшом отдалении от домов. Кратко кивнул Бруксу, что встал, приобняв величественную ель, и с размаху хлопнул Яшкина по заднице, вскрикнув:
— Бежать!
Мэйсек, достав сигаретку, неторопливо ее закурил и, закрыв рукой ее, стоял, спрятавшись наполовину за деревом. Яшкин, громко заржав, бросился убегать от него. Кравцов, не ожидав такой прыти от лошадки, быстро помчался за ним. Вот только еще чеха по двору он не ловил! Дима быстро проскакал по колено в сугробах и, выскочив из них, споткнулся обо что-то и упал плашмя в снег. Брукс с улыбкой за всем наблюдал, сделав очередную затяжку. Смотрел за ним не отрываясь, любуясь, как у Димы переливаются волосы на ярком солнечном свете. Он медленно выдохнул дым через нос, завороженно рассматривал его. Сделав еще одну большую затяжку, потушил сигаретку и кинул ее в мусорку. Медленно выдохнул дым через нос. Успел ополоснуть рот и, увидев, как Дима, навернув круг вокруг мусорки, спасаясь от Вити, издал громкое цоканье и позвал лошадку к себе:
— Сюда! Сюда, маленький мой! — он тяжело вздохнул, — Не помню как мне сказали тебя приманивать. Кис-кис-кис!
Яшкин резко развернулся. Ноги его не удержали. Он рухнул прямо под мусорными баками. Брукс расхохотался. Без доли сомнения или стеснения Мэйсек уселся рядом и счастливо улыбнулся, когда Витя щелкнул их на память.
— Ура, мы там, где нам место! — С улыбкой сказал Дима. — Бля, тут та холодно, что я уже протрезвел.
— Ты весь красный, Яшка… — Брукс мягко пригладил его растрепанные волосы.
— Ой, фу, сигаретами воняет. — Дима свалился на него сверху, и, рассевшись на бедрах Брукса, замер, завороженно смотря на него. — Витя, хочешь я покажу как это делается?!
Увидев испуганный взгляд Брукса, Кравцов стянул Яшкина с Мэйсека и пнул его в сторону дома. Помог подняться Бруксу и отряхнул его от снега. Они вдвоем посмотрели на то, как Дима с улыбкой лежит в свежем белом снегу, положив на него раскрасневшуюся морду. Шепотом спросил у него:
— Давно куришь?
— С того года, как в Екат приехал. Не говори Диме, пожалуйста.
— Я тоже тайны держу. Ты не один куришь, не беспокойся. Готов обратно вернутся или еще одну? — Мэйсек кратко отказался. Он повернул голову и воскликнул, — Яшка!
— Да, это я! — С большой охотой заявил о себе Яшкин.
— Ты зачем лужу сделал своей мордой? Там трава под снегом ахуела. Сейчас решит, что зима кончилась, цвести и пахнуть начнет. А ну пошли домой!
Он схватил его за щиколотки и вместе с Бруксом потащил по сугробам до дома, пока Дима громко заливался хохотом. Он уже прилично так протрезвел. Можно еще сверху так же накидаться. Они вернулись в дом, и, вешая куртки, услышали громкое пение. Слова песни Витю поразили. Хорошо, русские народные в исполнении не только русских — это интересно. Но вот… Лазарев? Что же там происходит, что такую песню подобрали. Да и голосочки красивые поют. Прихватив Яшкина и Мэйсека за воротники, не дав им в очередной раз начать разводить разврат, потащил их на кухню. Посадил друг от друга подальше. Встал позади Волка и мягко положил руки на его плечи. Парень сидел, положив ногу на ногу, вместе со всеми распевая песню Сережи Лазарева — «Вкус малины». Один Никита не пел. Сидел напротив, подперев голову рукой, немного глупо улыбаясь, не сводил взгляда с Кертиса. Витя слегка наклонился, рассматривая Кертиса. Сидит, словно довольный и счастливый кот, сжав в руке стакан с разбавленным чем-то чинзано. Они как раз успели на припев. Максим не дал Диме хлебнуть водки из бутылки, налив ему совсем немного.
— Сладкий вкус малины на твоих губах. Ты моя половина, свет в моих глазах. — Затянули сидящие, — Линии на ладонь — это моя любовь. То в холод, то в огонь, а завтра будет вновь… Сладкий вкус малины на твоих губах! Ты моя половина, свет в моих глазах, линии на ладонь, это моя любовь! То в холод, то в огонь, а завтра будет вновь… Сладкий вкус малины на твоих губах!
Все синхронно выпили свой алкоголь. Галкин, склонившись к Ахтямову, заинтересованно спросил его о том, всегда ли у них такие застолья. Артур с радостью сказал о том, что если куда-то Яшкин приходит бухать, всегда начинают петь очень странные песни, и тот вечер в баре с Петербургом не был случайностью. Они издали тихие смешки и, отбив друг другу стаканы, выпили еще по глотку за то, чтобы у Димы хватило здоровья так веселиться. Никита вместе с Данилой вдруг вдвоем принялись петь второй куплет, и их даже никто не перебил.
— В тот самый обычный день, когда тебя встретил — был абсолютно счастлив, как могут только дети. Ты как солнечный удар, перегорели провода. На всё наплевать, лишь бы слышать твоё «да»…
Кравцов приоткрыл рот и позволил Волку себя накормить. Тут же указал на Брукса, сидящего рядом, уставившегося на стакан. Кертис осторожно протянул ему аккуратный запеченный ролл, тихонько сказав, что это его любимый. Мэйсек с радостью его съел и сидел довольный жевал, сразу подобрев. Видимо, и правда любимый.
Волк медленно облизнул губы, едва заметно улыбнувшись, смотрел на Лямкина, что сидел и с большим удовольствием пел. Остальные смело присоединялись на знакомых строчках. Да. У него тоже бальзам для губ со вкусом малины. Точно знает, кому этот вкус понравится. Хитрая улыбка едва оскалила белоснежные зубки.
— Это точно любовь, что же может быть хуже? — Никита кратко встретился взглядом с Волком, и тут же отвел взгляд, продолжая петь со всеми, — Посмотри, ведь я тобой обезоружен! Сладкий вкус малины на твоих губах, ты моя половина, свет в моих глазах!
Застолье с песнями и алкоголем продолжилось. Витя с радостью пил со всеми, усевшись между Шабановым и Мэйсеком, став еще одной преградой для парочки. Вкусная еда довольно быстро уходила. Только успевали коробки в сторону откладывать. На удивление Вити, пить ту водку, которую они пьют, еще и после такой дозы чинзано уже не так странно. Опрокинул со всеми пару стопок. Снова пошли разговоры, в которых уже все участвовали. У них уже пошли какие-то дебаты о том, что натворила Континентальная Хоккейная Лига с распределением тех, кто с кем играл и в каком порядке. Пока один говорил, все слушали, не перебивая друг друга, и параллельные разговоры никто не вел. Выяснилось, что только один Максим Шабанов понял из них всех — как это работает. Долив остатки из бутылки, показал ее всем и констатировал:
— Последняя бутылка кончилась. — Раздались разочарованные вздохи.
— А че, больше нету? — С надеждой спросил Юртайкин, обнимая Лямкина, что почти лежал на нем, растрепывая его волосы. — Бля, Крава, по-любому у тебя точно есть!
— Ну бля, ну джин только. — Согласился Кравцов.
— А я только чинзано пью. — Осторожно сказал Мэйсек. — Мне выше по градусам не надо.
— Для справки… — Осторожно сказал Дима, указав ему в стакан, — Чинзано у тебя закончилось три стопки назад. Ты уже водку с нами три раза выпил.
Увидев шок на лице Мэйсека, раздался громкий хохот. Волк, вытянув руку, мягко погладил Брукса и, обняв его, сказал, утешая:
— Да ты моя тыковка…
Витя пошел до холодильника. Яшкин, с трудом поднявшись, дошел до него. Обняв сзади, положил голову на плечо. Витя взял пару бутылочек джина с нижней полки. Услышав просьбу от Димы, вручил ему палку колбасы. Яшкин заинтересованно ее понюхал, кратко кивнув, и пошел до столешницы. Нарезав колбасу тонким слоем, аккуратно рядышком положил сыр. С тарелкой пошел мимо всех, чтобы каждый взял себе того, что хочет. Следом Кравцов прошел с бутылкой джина, наливая всем.
— А я вот у тебя там беговую дорожку видел. — Спросил Лямкин, вальяжно развалившись на стуле, уперся взглядом в Кравцова, — Нахуя она тебе? Я всегда поражался этому. Ведь в центре огромного мегаполиса нельзя же погулять.
— Ну там опасно. — Усмехнулся Витя, налив ему побольше джина, — Там машины, собаки, люди… Яшкин.
— Ну да, согласен. Яшкин же кидается, ну просто из-за угла… Вообще не знаю как дамы в Казани умудряются так быстро рожать, чтобы восстанавливать популяцию тех, кого покусали Яшкин с Радуловым.
— Да чо я опять?! — Возмутился Дима.
— Да нихуя! — Расхохотался Юртайкин, — Вон, Волк прирученный, добрый, даже зубки не скалит. А вы кидаетесь на милых добрых мальчиков. Вон, чего канадец такой грустный? Опять покусал его?
Брукс слегка покраснел и отвернулся от них, спрятавшись стыдливо за Волка, что продолжал обнимать его. Кравцов с улыбкой посмотрел на Артура, и, наклонившись к нему, шепотом спросил:
— Ты что почти не пьешь?
— Ну мне хватает немного. Не хочу в слюни упиваться — не нравится с последствиями бороться.
— Представляешь, да?! — удивился рядом сидящий Галкин, пихнув Краву в бок, и подставил свой стакан. Витя налил ему джина, — Вот уж точно не поддается влиянию отца. Он живет рядом с снаркоманившимся алкашом-геем, и при этом не употребляет, не пьет и даже с девочкой живет.
— Я видел, да, в инстаграме. — Улыбнулся Витя. — Красивая она у тебя. Слышал, тебя все толкают ей предложение сделать? — Артур кратко кивнул, неуверенно прокрутив стакан с сантиметровым слоем чинзано. — Если сомневаешься — лучше не торопись. Ты еще маленький. Лучше после того, как приедете, поживи с ней немного.
— Не хочу от Димы далеко уходить. Хорошо, когда он рядышком. Он же не только пить и ебаться умеет. — Артур пожал плечами, — Мы пока рядом с ним живем.
— Так сними квартиру на этаже с ним.
— Я похож на богатого? — Удивился Артур. — Да и это опять прописку менять… Не хочу снова воевать полторы тысячи лет с Госуслугами, в попытках доказать что я местный.