Часть 95 (1/2)
Проспавший Яшкин пропустил разминку и едва успел на раскатку. Раскидываясь вещами, на полном ходу переоделся. Натянул джерси и выскочил последний, на ходу прихватив и клюшку со стойки, побежал на лед за еле волочащимся впереди Лукояновым. Шепотом попросил Артема взять его на свою отмазку. Билялетдинов обоих нападающих остановил около лавки.
— Чего опаздываете? — Серьезным тоном спросил главный тренер команды.
— Мы бухали. — Растерянно сказал Артем, похлопав глазами. — Отмечали победу над Минском.
Диме осталось только согласиться. Он надеялся что у Лукоянова будет другая отмазка. Билялетдинов недовольно покачал головой и указал им на лед. Артем выскочил на раскатку нормально, а вот Дима в очередной раз завалился, не сумев даже на ногах удержаться. Упал прям на больной зад. Перевернулся на бок, вытянув ноги. Вся команда прыгала через него, как через препятствие, пока Дима тихонько скулил, засыпаемый снегом от коньков. Опустил голову. Замер, увидев, что на нем не было даже нашивки альтернативы. Услышал громкий хохот с соседней части поля. Поднял взгляд и наткнулся на толпу в бело-черном, что тыкали в него пальцами и едва слышно гыгыкали. Он резко вскрикнул от неожидаености, получив пинок под зад, и рухнул плашмя на лед. Удар был едва-едва. Просто, скорее, для отвлечения внимания.
— Встаем, лошадь, сон час окончен! — Раздался серьезный вскрик капитана.
Дима с трудом поднялся на колени. Поднял голову. Саша молча протянул ему руку и дернул на себя, помогая подняться. Осторожно отряхнул его. Они продолжили раскатку. Диму заебало, что на каждое его неловкое действие, раздавался громкий ржач. Он резко затормозил у красной полосы и уставился на стайку челябинских мишек, что тут же притихли. Его глаза уставились на Сошникова, что не сводил с него взгляда. Увидев, что Шабанов протянул ему руку. Тут же пожал ее, едва заметно кивнув. Следом пожал ее и Юртайкину, и Дер-Аргучинцеву. Оказывается он очень неплохо знает Трактор. Мальчишки разъехались дальше, а вот Никита Сошников решил сцепиться языками с чешским нападающим, спрятавшись за спину Юртайкину:
— Чего, Яш, ты снова никто? — Поинтересовался он. — Как в старые добрые, да?
— Ну я все еще лучший снайпер и бомбардир. — С улыбкой парировал Дима, стоя оперевшись о клюшку, с презрением рассматривая нападающего с девяностым номером на плече.
— Ага, пей поменьше. — Усмехнулся Сошников, — Радулов тебя после матча с Минском скинул.
— Слышь, а, Соша, а ты не ахуел ли?! — Нападающий вопросительно посмотрел на него, — пойдем поговорим?! — Тот лишь усмехнулся и отошел с Димой на другой край поля. Дима не стал ничего изящного выдумывать, спросил в лоб, — Скажи мне, Соша, ты ебанутый?!
— Что, хочешь мне за ту историю столетнюю с наркотой предъявить?
— Не хочу, а уже предъявляю. Ты какого хера Дицу на слово поверил?!
— Потому что тогда он не пиздел. — Парень улыбнулся. — Ну чего, как с мелким было спать? Мне вот Юрта с Шабаном ничего не говорят. Хотя были с ним в ресторане. Улыбочки эти их ехидные.
— Чего?! — удивился Яшкин, нахмурившись, — А че там они делали?!
— Не знаю. Дизайн джерси судей на уральском дерби обсуждали видимо. Они вернулись вдвоем пьяные в говнище и очень довольные. И все. Вот я и спрашиваю у тебя, может я какой-то лакомый кусок получил. Ой, блять!
Он в ужасе уставился за спину Диме и тут же отскочил. Раздался недовольный вскрик Вадима:
— Бля, да как с вами сложно! Да еб твою мать! Да как вы заебали вдвоем!
Дима получил силовой в спину и рухнул на колени свалившись на территорию Трактора. Максим Шабанов аккуратно приподнял конек, остановив вылетевшую клюшку из рук чужого нападающего. Поднял ее, перекинув в другую руку к своей, и тут же протянул руку, предложив Диме помощь. Спросил серьезным тоном:
— Че, совсем мозгов нет, пёся? Последние вынесли?
Дима схватился за руку и поднялся неловко на ноги. Тут же увидев на себе злобный взгляд зеленых глаз капитана, засомневался, стоило ли возвращаться на территорию Казани.
— Это раскатка, а не соревнование в красноречии. Еще раз увижу, что пиздишь не по делу — в следующий раз будет больнее. — Предупредил его грозно Радулов.
Недовольно поехал ко всем. Дима же тяжело вздохнул и посмотрел на Шабанова что ему мило улыбнулся.
— Спасибо. А ты это, ну, спал с Волком? — заинтересованно спросил Яшкин. Он сегодня не готов на изящные метафоры и накидывания вуалей.
— Нет. Мы с ним в ресторан сходили. Наелись, наобсуждались.
— Не стыдно тебе с шлюхой в ресторан ходить?
Шабанов вопросительно посмотрел на него и сказал, явно не понимая претензии:
— Чего это он шлюха?! Я ничего шлюшского в нем не заметил. Просто мальчик иностранец, вот и все. Да и они со Стефаном были. Не знаю. Я флирта на себе не почувствовал, хотя слышал, что с ним Ляма спит. А че, это правда что ли?! Лямкин, че, пидорас?!
— Ахуел?! — удивился Дима. — Еще че выдумаешь?
— Да бля, — Максим растерялся, поправив рукав, — ну пацаны сказали. А я и поверил.
— Еще один. А сказал-то кто?
— Соша.
— Ага, нашел кому верить. На брехне их с Дицем три лиги погорело. У Лямы так-то жена и двое детей. — Парень был искреннее удивлен услышанному. — Вот то-то же! А то выдумали себе что-то. Ух, хулиган. — Яшкин ему грозно пригрозил пальчиком. Парень ему едва заметно улыбнулся в ответ. Дима удостоверился, что Радулов занят делом и крепко обнялся с чужим нападающим. — Бля, давно мечтал с медвежонком обняться.
— А че тогда спросил, спал ли я с ним? — Заинтересованно спросил Шабанов, аккуратно оттолкнув Диму, чтобы он не залезал на их сторону и не бесил тренеров с двух сторон.
— Ну я ищу себе девочку на вечер. А он смазливый мальчик такой. Ну я просто полюбопытствовал. Вдруг угадал бы…
Дима с улыбкой отбил ему пять и, пожелав хорошей игры, поехал на раскатку. Ушел со льда самый последний. Игнорировал как обычно все, что говорили по поводу игры, даже не потрудившись слушать, спокойно сидел и перевязывал конек, раздумывая, кто бы ему мог присунуть. Судя по тому, сколько боли было, это легко мог быть Лямкин. Он поднял карие глаза и хмуро уставился на Лямкина, что сидел на своем месте приоткрыв рот, и, кажется, дремал. Тут же перевел взгляд на Артура. Мальчишка спал на ногах у Тимура, пока тот мирно поглаживал его по волосам. Ну вот. Еще и его детки оба не выспались. Взгляд снова переместился уже на капитана команды, что грозно ходил по раздевалке, пока Билялетдинов давал последние советы на игру. Шумно шмыгнул носом.
Они выперлись на игру. Дима со своим третьим звеном легко вышвыривал шайбу в чужую зону, четвертое звено наносило удар, но потом первые два звена теряли шайбу, обесценивая труды бедолаги на ровном месте. Первую половину первого периода он провозился, честно пытаясь помочь. После того, как первое звено околпачили, выбив из игры изящным пасом через половину поля, и когда тройка Бурдасова, Дер-Аргучинцева и Кравцова разыграла очень красивую шайбу, отправив ее Тимуру в ворота, Дима растерянно похлопал глазами и моментально понял, что сегодня трепыхаться бесполезно. Какие-то горячие парни им попались, с наскока забив, словно не увидев преград. Он сидел с грустным видом подперев голову, смотря на то, Радулов решил задержаться на льду, отправив как обычно всех на пересменку, перевел взгляд на Лямкина, что сидел опустив голову весь матч, явно о чем-то беспокоясь. Он был очень сонный, да еще и постоянно ворочался и елозил на лавке, чем всех в округе бесил.
Дима, услышав, что пошла его очередь, перескочил на лед, сменив едва дышащего Кагарлицкого и быстро побежал на помощь к чужим воротам. Решил грубым силовым столкнуть Робинсона с ног, но, получив в ответ два раза сильнее, с грохотом рухнул перед Заком.
— Че развалился, чех?! Подъем!
— Не любишь, когда перед тобой мужики валяются? — удивился Яшкин.
Двадцать третий с трудом поднимаясь со льда, прекрасно видя, как Челябинцы отбили шайбу к средней зоне, решил даже далеко не уходить. Радулов же еще на льду. Значит точно далеко можно не уходить.
— Да я канадец, да не тот. — Гордо заявил Фукале, — Жопы уберите! Ничего не вижу!
— Нехуй туда смотреть. Отвернись.
— Да я и так видел твою пижаму с лошадками розовую, хули ты стесняешься?!
Робинсон громко заржал, увидев шок в глазах Димы.
— А ты-то откуда?!
— Так в нашем общем чате зарубежном кидали. — Хохотал Чарльз. — Все уже видели!
Яшкин гордо фыркнул и побежал своим на подмогу, проигнорировав ржач американца и канадца над собой. Погруженный в мысли о том, откуда его любимая пижамка стала достоянием всей лиги, даже не смог сыграть уверенную преграду для Миши Котляревского, который ловко переиграл габаритного нападающего и на последней минуте отправил вторую шайбу в ворота. Казань ушла поджав хвост на первый перерыв.
Диму затормозили на интервью. Он стоял едва дыша, весь потерянный, и, кажется, сам за себя уже был не в состоянии отвечать, не то что за всю команду. Мужчина заинтересованно его спросил:
— Дмитрий, а что мешает сегодня Казани забивать?
— Ну мы пытаемся. — Задыхаясь говорил Яшкин, оперевшись о клюшку словно старый воин о меч, и сдвинул немного шлем назад, — Выводим друг друга на бросок. Но что-то сегодня Челябинск сильнее. Выбивают нас из зоны.
— Так что мешает? Уже даже выходите…
— Руки кривые, видимо. — С грустью признал Дима, и, пожав плечами, сказал, — Ничего, сейчас нам за перерыв тренера все выпрямят, что-нибудь и получится.
Он гордо пошлепал последний в раздевалку, сам усмехнувшись. А незачем людям с телевизора врать. Все видели, что у них сегодня ноль шансов. Яшкин едва успел переступить порог, как ему с размаху досталось кулаком по морде, и он с грохотом завалился, взвыв.
— Блядская ты тварь! — Срывался на крик Саша, — Ты хули стоишь разговариваешь?! Хули там охуительного, блять, рассказывают?!
Дима с трудом поднялся на ноги и, сбросив перчатки, схватил Радулова за джерси плюнув кровью в лицо. Радулов тут же дал по морде еще раз. Они принялись драться, грубо хватая друг друга за волосы, нанося размашистые удары. Громко топали ногами в коньках. В какой-то момент, Радулов, прекрасно почувствовав, как удары по нему стали слабее, принялся несчадно избивать Яшкина. Тот, не выдержав очередного удара по себе, просто рухнул на пол и закрылся руками, уже боясь, что его добьют. Но Саша тяжело вздохнул, недовольно покачав головой, и сказал серьезным тоном:
— Соберитесь, блять. Столько без поражений идем, а тут каким-то утыркам проиграем. — Он повернулся, — Тимур, ты как? Ты чего…
— Я что-то. — Вратарь тяжело вздохнул, — Не знаю, Сашка, что-то я как-то расстроен сильно, что этакая хреня получилась. Хочешь, давай я уйду?
— Та сиди пока. — Отмахнулся Радулов, — Если сам почувствуешь, что не вывезешь, попросишься поменяться. Жабка! — Ахтямов тут же поднял напуганный взгляд, — Ты если что, будь готов Тимура подменить. Давайте, блять, соберитесь, а то че как эти.
Яшкин лежал в ногах у капитана безвольным телом, закрыв глаза. Силы его оставили. Он не смог уговорить себя встать. Когда раздался вызов на лед, команда безучастно прошла мимо. Лямкин намочил полотенце и протер осторожно лицо Димы, покрытое глубокими ссадинами, тихо спросив, пойдет ли он. Яшкин попросил еще немного паузы, ответив, что придет сам, и отпустил Никиту на игру. Приложив полотенце ко лбу, перевернулся на спину, уставившись в потолок усталым взглядом. С трудом поднялся на ноги. Достав из куртки телефон, спросил у Брукса о том, что за иностранный чат, и почему там могла оказаться его пижамка.
Быстрого ответа не дождался. Пришлось топать на игру. Второй период закончился слишком быстро и снова безрезультатно. Все просто пробегали туда-сюда, не в силах ничего изменить. Словно последняя удача от них отвернулась. На втором перерыве снова послушали инструкции. Но и с ними ничего не получилось. Шабанов на полной скорости, одурив все четвертое казанское звено, забил очередную шайбу в самом конце игры.
Казань получила тотальное поражение и, не справившись с ударом белого медведя, свалилось на третью строчку. Им во врагах снова стоял Автомобилист. И Казань явно не хотела с ними бороться. Они мечтали о поездке на Дальний Восток.
После игры Дима сидел вытянув ноги смотря на Никиту, что сидел в насквозь мокрой форме и быстро переписывался. Вся команда, огорченная поражением разбрелась по домам. И Радулов первый раз ушел первый, не став никому ничего говорить, хотя судя по лицам и перешептываниям, все ждали очередного разноса. Вдруг оба парня вздрогнули, когда в раздевалку заскочил Артур и сказал:
— Ура, мне клюшки с Америки наконец приехали! Счастье у меня полные коньки! Еще и посылку прислали со сладостями мне! Как побегу получать!
— Вытряхнуть не забудь счастье из коньков. — С улыбкой сказал Никита, не отвлекаясь от переписки.
Дима с улыбкой посмотрел на Артура что был очень счастлив, быстро и торопливо переодеваясь:
— Заебись, домой закину, и поеду на свидании с девочкой своей. А потом уже сюда закину. Ваще некогда сейчас!
Они собрались вдвоем домой. Никита же задумчиво сидел, даже не развязывая шнурков, уже уставившись вперед себя, словно что-то серьезное обдумывая. Явно где найти вторую пару для одинаковости носков.
— Что случилось, Никитка? — осторожно спросил Дима.
— К минем кош хочу. — Тихонько сказал он. — У него только тренировка закончилась. Он написал что ему очень плохо.
— Зная его, ему обычно плохо, когда ему вредить будут.
— Откуда знаешь? — удивился Никита.
— Ну он так в дневнике писал.
Никита растерянно кивнул. Все же переоделся, даже не став мыться.
— Тебя ждать?
— Я вообще погулять хочу. Нет.
Артур гордо ускакал, со всеми попрощавшись до утра. Они остались вдвоем. Дима присел перед ним на колени и протянул ему руки. Никита тут же обнял его.
— Ты тоже не выглядишь спокойным.
— Чертов Челябинск скинул нас на третью строчку. Мы не можем проиграть в этой схватке каким-то башкирам и омичам. Металлург — понятно. Они там как прописались еще с декабря. Если бы мы сегодня выиграли, то скинули бы Омск. — Дима мягко провел рукой по плечу защитника, жалобно попросив. — Я не хочу домой один возвращаться. Мне самому не лучше. Ну поехали…
Никита все же кивнул. Они поехали с Димой домой на такси. Попросили затормозить немного пораньше. Дима жестом попросил его подождать пошел за выпивкой в свой любимый ларек. Время было позднее. Уже за полночь. Но мало вопросов есть, которые не решат пару мостов эпохи модерна. Никита же устроился на заборе, уставившись в телефон, с улыбкой занырнул в диалог, быстро переписываясь с Кертисом:
” — уже дома???
Конечно. Я прилетел голодный, так что там чуть меньше супчика останется. Даже не уверен как он называется, но он чертовски вкусный.
— это рассольник. лучше тебе не знать что туда яшка кидает, шобы он был такой вкусный
Я знаю что он туда добавляет. Он же мне рецепт дал. Сам же ел его у меня, и опять ничего не помнишь. Если что — пиши»
Никита спрятал телефон, и, закинув голову, уставился на фиолетовые тучи, быстро бегущие по черному небу. На лице появилась грустная улыбка. Спустя пару минут он обернулся на свист и тут же поймал бутылку с водкой, где на юрте уже был темно-розовый узор. Они открыли каждый свою бутылку и сделали по жадным глоткам прямо не отходя далеко от забора. С трудом уговорив друг друга не спиваться прямо на морозе, побрели домой, решив друг другу смешные моменты с игры пересказать, которые каждый видел в разных звеньях. Никита с благодарностью кивнул Диме, когда тот с улыбкой сказал о том, что перед всеми его выгородил, не дав на себя звание «пидора» повесить. Ввалились в квартиру Никита с Димой, громко хохоча, и тут же пошли на кухню. Яшкин с улыбкой поставил перед Домовым две стопки. Меньше по градусам, чем водка не было в планах пить. Он решил помочь ему, снять тревогу. Да и самому не очень хорошо было. Поставил тарелочку, и, поставив себе вторую, продолжил увлеченный рассказ, решив подогреть остатки вкуснейшего рассольника. Никита его внимательно слушал, постоянно постебывая в ответ. Они выпили по паре стопок, закусив черным хлебушком с солью.
— У меня иногда ощущение, что тут рядом Волк где-то… — Он принюхался. — Словно им пахнет в доме.
— Это я его одеколон на себя брызгаю. — Никита улыбнулся. — Чувствуешь же, что он сначала лес, а потом ягоды. У меня небольшой совсем пузырек в куртке лежит. Просто когда совсем погано станет.
— Ах ты падла. Я уж думал Волчара тут обитает…
— Та мы бы с тобой даже не поняли этого. — Отмахнулся Никита, вальяжно качаясь на стуле, — Я бы хотел. Но увы, он дома у себя. Надеюсь, с ним все хорошо, и он не врет мне.
Дима налил еще стопку. Они выпили молча, словно кого-то поминали. Сама атмосфера даже была довольно гнетущей, словно они были где-то в русской глуши. Желтый теплый свет от кухонного гарнитура был источником света. На кухне приятно пахло супчиком. Услышав странный стук в дверь, Яшкин опрокинул очередную стопку и задумчиво пошлепал открывать. Никита же проводил его взглядом. Достал из кармана баночку с таблетками и кинул сразу три штучки в стопку. Следом налил водки, и размешал содержимое пальцем, чтобы не стучать металлом по стеклу. Облизнул его. Даже не чувствуется. Тут же улыбнулся и спрятался за стенку между холодильником и самой кухней. Притих, зажмурившись и слушая разговор, раздумывая, правильно ли все сделал. Дима повесил свою куртку на его, а его тапки стояли глубоко в тени. Его раздражал Артур со своим желанием везде все разгадать. Словно ему пришлось бороться против его умных мозгов. Если бы он имел дело с Яшкиным, это один вопрос. А тут Артур рядом. Этого умного мальчика вундеркинда не обманешь с наскока. Только Волк способен с этим справится.
— Ебать мой хуй! — Возмутился Дима, — Ахтям, это что за складское помещение ты тут нашел?! Слышь, Жаба-добытчица, куда почапал?!
Никита заинтересованно выглянул с кухни, но очень осторожно. Если его кто-то заметит, будет беда! Но все нормально. Свои. Бедолага вратарь, тяжело дыша, поставил тяжелую коробку, кинув две смотанных клюшки рядом, уперся руками в ноги, задыхаясь.
— Эти уебаны мою посылку в Курган отправили! — Возмутился мальчишка, — Она и так неделю каталась по стране, в десяти руках побывала. Курган и Казань же одно и тоже?! Через дорогу буквально!
Дима заинтересованно поднял одну из клюшек, и неуверенно сжал ее в руках. Тяжеленькая.
— Эй, положи, она дороже тебя стоит. — Улыбнулся Артур, — Бля, можно я это все тут кину, а то у меня сегодня свидание с любимой?! Я и так опоздаю скоро.
— Нихуя себе! — Удивился Яшкин, — И куда же ты любимую поведешь?!
— В тот самый ресторан, где вы, как шлюхи, по тысяче стоили.
— Так то по три. — Дима вытянул руку с клюшкой, и упер ее клюк в худое плечо мальчишки, — Навел беспорядок, мать твою! Забирай все свое барахло и к себе в комнату мусори. Нечего тут хулиганства разводить.
— Забирай моё бабло, деревянные рубли!<span class="footnote" id="fn_37634050_0"></span> Всё равно не наскребу я даже на путёвку в Крым… Забирай своё тряпьё, отправляйся к ебеням! Эти 20 лет порядком приподзаебли меня… — Напел Артур. — Уходи и забирай с собой, всех своих друзей, всех своих детей, всю свою родню, всю свою хуйню…
— Уходи и забирай с собой карты и счета, кроссы и кота, плойку и ПК. Всё, давай, пока… — Поддержал его напеванием Дима, — Че ждать тебя?
— Неа. Я только на тренировку приду. С Анюткой хочу побыть. Вот уж спасибо, Яшка, что мы теперь во вторую смену. Прям очень вовремя!
Артур гордо фыркнул. Кратко осмотрелся, словно и правда проверяя, один ли он. Утащил сначала коробку. Никита присмотрелся. Синий скотч почты гласил, что содержимое приехало к нему из Санкт-Петербурга. Это еще что за поебень?! Второй раз ушел уже вместе с клюшками в комнату, просто бросив их рядышком. Торопливо переоделся и уже через пару минут убежал из дома, громко хлопнув входной дверью. Никита тут же сел обратно и поднял руку со стопкой, сделав вид, что никуда и не уходил. Дима же вернулся на кухню. Он тут же выпил с ним. Никита сидел подперев голову. Кратко глянул на свой телефон, что лежал рядышком с ним. На нем включен диктофон. Надо аккуратно говорить. Если вдруг что-то пойдет не так — это будет запасной план выхода из-под подозрения. Его птичка все продумала. Надо только не оплошать. Дима уперся руками в столешницу, задумчиво уставившись в стеклянную прозрачную кастрюлю и сказал:
— Я рад, что у Артура хотя бы все хорошо. Но я себя так погано чувствую.
— Почему? — Удивился Никита. — Все-то же?
— Все то же. — Грустно согласился Яшкин. — Мне не хочется, чтобы он возвращался в команду. Из-за него мы сегодня проиграли. Да нахер кому это надо, блять. Убил бы нахер, гада! Паскуда, блять.
Он раздраженно фыркнул и взяв обе тарелочки, налил горячий супчик. Никита задумчиво смотрел на него. Дима и правда был сильно расстроен. Ему это было важно. А Саша мало того, что снова его унизил и отпинал, так даже не потрудился как-то исправить ситуацию. Дима бы хоть как-то постарался. Никита задумчиво смотрел на то, как у Димы начали трястись руки. Он очень осторожно поставил тарелочку перед Никитой и, едва слышно взвыв, с неохотой признался в своей проблеме:
— Я не могу так. У меня словно моральных сил с ним нет бороться. И он, кажется, это прекрасно чувствует.
— Я в Казани не первый год, Дима. И я давно не встречал таких, как ты. Так что не смей говорить, что ты не сможешь бороться против него. — Он задумался. — Я тоже не хочу пускать Радулова обратно на его место. — Он принялся черпать горячий супчик, пока Дима с раздражением откинул лавровый листик на край. — Ты будешь лучшим капитаном.
— Мне сказали, что я стану капитаном в плей-офф только если с Радуловым что-то случится. Но с ним уже ничего не случится. — Дима тяжело вздохнул. — Он нас похоронит. Я не могу на это пойти. Но и времени ждать у нас нет.
— О чем ты?
— Радулов сказал что потопит команду, Никита. Давно сказал, еще в сентябре. И я помню это. И он не передумает. Он сделает все, что захочет, лишь бы меня поставить на место. Я же не достоин этой нашивки, этого города. — Он торопливо съел супчик, наперегонки с Никитой решив не разговаривать с набитым ртом, и жадно еще одну стопку опрокинул. Никита налил ему еще. Тяжело вздохнул, уставившись вперед себя и сказал, — Это все моя вина. Нельзя было давать Роме проигрывать. Сейчас это бы для нас было лучше.
— Он же все равно получил Кубок Конференции. Или как оно теперь зовется…
— Да, — Дима счастливо улыбнулся. — мой любимый Ники справился с Магнитогорском! Они в сухую разбили их. И поделом им! Я знаю, как у Ромы чесались ручки поднять этот кубок над головой. Но они пошли дальше. Им нужен гагарин. — Яшкин поднял серьезный взгляд уставившись в глаза Никите. — Я не готов им буду уступить, если они попадутся мне в финале. И я сделаю все четыре игры грандиозными. Но мне сказали, что я не получу их, даже если…
— Забей на Радулова. Он не твой человек. Не твоя проблема.
— Он мешается мне под ногами. Сам знает это. — Дима тяжело вздохнул. — Пиздец, как я устал. Ты видишь это? Я же снова становлюсь слабый. Если честно, я на грани того, чтобы взяться за наркотики. — Увидев изумленный взгляд Никиты на себе медленно наполнил сначала ему стопку и замер, поднеся бутылку к своей. — Видишь? Они трясутся. — Лямкин едва заметно кивнул. Водка в бутылке дрожала, словно при землетрясении. У него сильно тряслись руки. Давно этого не было. Дима отставил бутылку, не став себе наливать, и, вдруг всхлипнул. Закрыл руками лицо и жалобно заскулил, — Я бы ебнул его. Я просто хочу ебнуть его. Я так устал. Пока он меня не трогает, пока он со мной не общается, я же нормальный. Я же не пьющий. Я же не употребляющий. Но мои мозги прекрасно понимают что мне придется отправится на выезд вместе с ним. И оказаться с ним рядом, на долгое-долгое время, словно будет для меня гвоздем в крышку моего гроба. У меня ощущение, что Билялетдинов против меня стал по ходу сезона. Что единственное что меня держит в этом городе, это мой длинный контракт и тот факт, что вы меня цените как капитана. Я чувствую как это все тяготит меня. Как это все тянет меня на дно.
— Ты не можешь сейчас сдаться, Дима. — Осторожно сказал Никита. — Мы должны быть сильными. Слабым кубок не достанется. Ты должен перебороть в себе эту неуверенность. Откуда это в тебе? Ладно я спиваюсь. У меня больше нет жены, нет моих любимых дочек рядом. Другой возлюбленный за тысячу километров от меня. Мы все обманутые, преданные, слабые. Я понимаю тебя, Димка.
— Я всего лишь хочу быть с любимым человеком рядом, Никита. Хочу любить одного человека вечность. Не больше. Правда, будет достаточно. Я нашел того, с кем мне хорошо и спокойно. Но тысяча километров. — Дима сдался и горько расплакался, закрыв трясущимися руками покрасневшее лицо. — Никита, я больше не могу.
— Я чувствую, как ты устал. Я понимаю это. Но сейчас ты уже не можешь себе позволить сдаться. Ты должен быть лучше. Минем кош как-то сказала, что те, кто сплетают на небесах нитки твоей судьбы, всегда точно контролируют сколько испытаний тебе дать, чтобы ты сделал нужные выводы, прожевал, пережил…
Дима вдруг замер. Отвел руки от лица. Весь зареванный, опухший, снова пьяный, на фоне великолепного ночного пейзажа уставился на Никиту, что сидел с видом мученика напротив него, сам, кажется, на грани, чтобы не расплакаться. Яшкин прекрасно вспомнил. Прекрасно вспомнил тот диалог на маленькой кухоньке в чужом городе, когда он снова попал в страшную яму, с которой не было видно ничего, ради чего стоило бы вылезти из нее и продолжить жизнь. Тот момент, когда он говорил с Кертисом. Закрыв глаза, повторил его слова: