Часть 84 (1/2)

Казань. ТатНефтьАрена. Время после матча Ак Барс — СКА, что закончился победной шайбой хозяев. Капитан Казанского Ак Барса, Дмитрий Яшкин, отмахнувшись от разговора с прошлым капитаном Александром Радуловым, пошёл по служебному коридору, что вывел его в коридор к чужакам. Выйдя через другие двери, уселся в знакомую машину, что привычно ждала только его. Закрыв дверь, хитро улыбнулся Роме. Тот подмигнул ему в ответ, и, повернув голову, сказал адрес дома Димы. Дорогая машина медленно поехала вокруг стадиона на выход.Он повернул голову, проводив взглядом шумную толпу. Яшкин мягко оперся руками о его ногу, посмотрев на банду. Ахтямов, Лямкин, Сафонов, Галкин, Да Коста, Мэйсек и Трямкин, прихватив себе Никишина, Фальковского, Бардакова и Толчинского шли шумной бандой, что-то обсуждая.

— И все твои…

— Мои. — сказал Дима и, повернув голову, взглянул на Рому. — Ты будешь кому-то вредить?

— Ты рядом со мной, зачем мне это делать?

— Ты проиграл. Мне кажется, что ты сейчас начнёшь махать наотмашь, чтобы все моё окружение попадало… — Он вдруг замолчал. До него резко дошло осознание, что он сказал про двоих нянек. Рома едва заметно улыбнулся. — Ты знаешь об этом…

— Знаю. — Рома слегка приподнял бровь, внимательно смотря ему в глаза. — Я исправил свои ошибки. Если ты все ещё считаешь, что ты или твои мальчики смогут меня обмануть, вы все ещё все дружно ошибаетесь.

— Я думаю до тебя дошла нужная история. Которая и правда произошла тогда. — Ротенберг едва заметно кивнул, — Тогда какого черта ты так с ним поступаешь до сих пор. Даже Радулов отошёл от него.

— Хорошо, что ты в это веришь, плохо что это не так. — Рома мягко провел рукой по волосам, — Зачем ты покрасился? У тебя был немного темнее оттенок.

— Был. Мне седые пряди закрасили. Ещё один такой сезон, и я буду как Ковальчук с Овечкиным. Весь седой. Руки у меня и так трясутся. И так отдышка. Так что мне уже на погосте простои ставят. — Они вдвоём рассмеялись. Дима улегся головой на его ноги и сказал, — Ответь мне, ты ведь меня наркотой кормил, потому что знаешь, что я уже был на ней. — Ротенберг едва заметно кивнул. — Что ты сделал с Кертисом?

Рома вытащил его айфон из куртки и, усмехнувшись, кинул его на переднее сидение. Тут же схватил за запястья не дав дёрнуться и, склонившись, прошептал:

— Будешь хорошим мальчиком, с ним ничего не случится. Переулок Химиков, да? Я же помню правильно улицу? — Дима растерялся. Это улица, на которой был дом Кертиса. Шумно дыша, крепко сжал руки, что Рома держал в запястьях. — Или на Мусина поедем? — А это уже улица, на которой жил Радулов. — Дима, зачем ты обманываешь меня? Почему ты считаешь, что я этого не узнаю?

— Я готов на все, только не трогай их. Ни собаку, ни волка. Не надо моих псовых трогать. Им и так от меня погано. Я им врежу не меньше, чем ты.

— Тебя так меняют города, которые ты меняешь. — Рома мягко поглаживал его по волосам, — Димка мой. Мой маленький Яшкинкс. Мой пугливый одинокий Димка. Я так был рад услышать о том, что ты хочешь, чтобы я тебя забрал. Ты не передумал? — Дима растерянно покачал отрицательно головой. Он лежал на сидении, поджав ноги и смотря с надеждой в его глаза. — Зачем ты вцепился в этого канадца? Вот для чего?

— Я почувствовал от него то, что так давно не чувствовал. Он не делает мне больно. Он не унижает меня. Он уважает меня. Мы с ним равны. Нам есть что обсудить. Он заботливый. Внимательный. Мне… — Он тут же взял паузу. Чуть не сказал, что любит его. Роме этого знать не обязательно. — И есть дело. Хотя сам хозяин сказал, что это просто старая побрякушка, но… — Он сдвинул рукав пуховика и худи, оголив запястье, показав браслет, — но когда его одели мне на руку сказали, что мне хватит мучиться. Что он поможет мне в борьбе со злом. Я с Артуром полетел в Екатеринбург после очередной ссоры с Сашей, наткнулся там на Брукса. Мы с ним разговорились. И я… Это все почувствовал. Мне уже кричали о том, чтобы я его снял. Но я жду. Жду чтобы что-то поменялось. Но ничего не меняется. У меня пусто в душе.

Он замер, увидев, как руки Ромы коснулись браслета. Сжав одну из подвесок, уставился на неё слегка нахмурившись. Перевёл взгляд в карие глаза Димы. Он смотрел на него обкусывая привычно губы до крови.

— Я хочу знать, что ты чувствуешь ко мне.

— Уважение. Заботу. Внимание. Твои слова греют мне душу. Я специально позвал тебя к себе. Я хочу посмотреть на то, что почувствую. — Он спрятал браслет обратно под рукав. — у нас с тобой будет вся ночь и весь день. Пора и тебе пожить со мной в доме.

Рома едва заметно улыбнулся и кивнул. Оперевшись спиной о спинку, закрыл глаза. Дима лежал и наслаждался мягкими поглаживаниями по голове. Спустя почти половину часа они доехали до его дома. Дима крепко взял Рому за руку, проведя его по длинному общему коридору, и, открыв дверь, пропустил внутрь. Сам пошёл гордо дальше.

Повесив вещи на положенное место пошёл на кухню. Поинтересовавшись будет ли он что-то, приготовил вкусный ужин на двоих, рассказывая ему о том, где его планы в обороне навернулись. Был приятно удивлён тому, что Рома похвалил многих его ребят. Поставив перед ним тарелку, задумался, и, изящно выгнув руку, спросил с едва заметной улыбкой:

— Пить что-то будешь?

— Я бы выпил вина или чего-то такого, но ты у меня не пьёшь, я не буду тебя провоцировать. — Спокойно ответил Рома, задумчиво рассматривая Яшкина.

— Ну мы с Бруксом выпили по паре бокалов, я заметил, что мне больше не хочется. Так что можно и вина…

Он достал бутылочку, поставив перед ним её и с лёгкостью открыл. Достав два бокала, налил вино. Вдруг усмехнулся собственным мыслям. Романтичный ужин при свечах? Почему бы и нет? Сходил в спальню, вернувшись, по дороге выключил свет. Поставив подсвечник с тремя чёрными свечами зажёг их. Уселся напротив. Рома задумчиво покачивал бокалом с вином. Звонко отбив стекло об стекло, сделали по глотку. Молча принялись ужинать. За окном наступила тьма. За Димой появился великолепный пейзаж вечернего города, что жил своей жизнью. Выпив по бокалу, наелись, лишь с улыбками переглядываясь.

— Если хочешь вернутся, я готов поправить расчётную ведомость чтобы ты со своей зарплатой влез. Я готов заплатить тебе гораздо больше, чем мы прошлый раз обсуждали.

— Я подожду конца сезона. Я чувствую, что ты стал другим. Словно… Признаешь, что навредил мне.

— Признаю. Я очень много с тобой ошибался. Пытался тебя понять. Бесполезно. Это просто смирится с тобой и твоими выходками. — он протянул свой бокал. Дима задумчиво его наполнил и налил гораздо меньше себе. Рома задумчиво подпер голову рукой, рассматривая Диму, что опустил взгляд смотря на его часы. Его снова заворожили стрелки, медленно бегущие в полутьме по кругу. Он аккуратно выгнул руку, повернув её так, чтобы было удобно. — Я просто хочу чтобы ты был рядом. Вот и все. Я сделаю все, что ты захочешь.

— У меня много желаний. Одно из них не возвращаться в Петербург. Я просто хочу поиграть в одиночестве. Посмотреть на что я способен. Мне надо устоять на ногах с трезвой головой. Я пока не хочу никуда деваться. Дай мне время. — Он сделал ещё глоток, и, прокручивая бокал за тонкую ножку, поднял взгляд и спросил, — Значит ты знаешь, что няньки у меня две. — Ротенберг едва заметно кивнул. — И что ты хочешь с ними сделать?

— Если ты будешь рядом, я ничего не сделаю. Но я… — он аккуратно взял свой айфон в руку и, немного порывшись в нем сказал, — обладаю некоторой информацией. Много денег, переговоры через нескольких знакомых и перезнакомых, и знания, которые обломают много жизней у меня в качестве компромата. Я не покажу тебе, а то ты захочешь схватиться за оружие. Я не хочу общаться о других, пока ты рядом. Мне сейчас важен ты. Я много ошибок с тобой наломал. Хочу извинится. — Дима растерянно поднял взгляд. — Слишком много ошибок я с тобой совершил. Теперь понимаю. Пообещай что вернёшься.

— Не могу такого обещать. Сначала не смог, теперь не хочу. Возможно поменяется моё мнение, но пока я просто не хочу этого делать. Я готов летать к тебе в Петербург, при условии, что ты меня топить не будешь, спаивать не будешь и упрашивать остаться тоже. Но на постоянной основе нет. — Он усмехнулся. — Слабость меня поймала тогда.

— Значит у тебя с этим канадцем все серьезно?

— Я не могу сказать точно. Не потому что не хочу. Я очень сильно запутался. — Дима отставил бокал и задумчиво потер руками лицо. — У меня с тобой еще до сих пор выжженное поле в душе, у меня с Радуловым неизвестно что творится, а тут недавно я столкнулся с Мэйсеком, и понимаю, что это все не просто так. Словно жизнь устала надо мной издеваться, и подсунула мне его в самый момент отчаянья. Те чувства, которые у меня с ним получаются, они такие, как нужны мне. Пока да. Пока все серьезно. Потому что я начал понимать, что ни одни из отношений, что с тобой, что с Сашей мне не подходят. Но есть страшная беда. Брукс живет ровно в тысячи километров от меня. А мне нужен близкий рядом. Я хочу любимого человека видеть каждый день. Целовать его каждый час. Обнимать. Раздевать. Любоваться и любить. Долго. Так, чтобы ночи не хватило. — Он отвел взгляд в сторону, выглядя очень расстроенным. — Опять мне мой длинный контракт в Казани мешает, чем помогает больше. Если Брукс и правда уедет в Канаду, как и хочет, я не смогу сорваться и сбежать следом. В Казани, я думаю, он тоже не захочет оставаться рядом со мной. Уже все, казалось бы, идеально. Любимый человек рядом, что уважает и ценит, что любит так, как мне надо, а все равно, блять… — Яшкин зажмурился и недовольно покачав головой прошептал, — все равно, блять, опять в одном месте картина не сходится. Как я устал от этой херни.

— Почему Радулова нет на играх?

— А, я, блять, откуда знаю? — Яшкин отстраненно пожал плечами, — Возможно так тренерский штаб решил, возможно он сам так прогуливает. Возможно он воспринял мои слова всерьез, — Дима задумчиво снял с пальца колечко с кленовым листиком и, оперевшись локтями о стеклянную столешницу, задумчиво перебирал его, — я ему сказал, чтобы он проваливал с моей команды и на играх больше не появлялся. Но обычно он не воспринимает мои слова в серьез. — Он поднял взгляд карих глаз на Рому, что сидел задумчиво подперев голову рукой, внимательно его рассматривая с умным видом. Его лицо едва освещалось теплым светом от свечей. Он был красивый. Немного уставший. Явно расстроенный, что не получилось выиграть заклятого врага. — Прости, что я не дал выиграть тебе этот матч.

— Да. Динамо Москва, я думаю, уже подняла кубок конференции над головой. Хотя я не следил за результатами их игры. Если и они проиграли, тогда еще будет шанс, но скорее всего нулевой. Оставлю себе это разочарование до завтра. Не буду смотреть результаты. — С грустью сказал Рома. — Но ты залез со своими прохиндеями на третью строчку. Разин тебе не простит того, если ты захочешь столкнуть его с постамента и отобрать у него кубок. Он со своим Магнитогорском полезет до конца.

— Желаю ему и его блядским обалдевшим малолеткам отвалится в первом же раунде от каких-нибудь долбоебов со дна турнирной таблицы. — Рома тут же улыбнулся. Дима недовольно фыркнул. — Ебаные малолетки. Играть не научились, зато ходят еблища задрав… пальцы веером, сопли пузырем. — Ротенберг начал хохотать, сдавшись. — Круче них только вареные яйца!

Яшкин сам громко расхохотался с Ротенбергом. Закрыл руками лицо, заливаясь хохотом.

— Уебаны.

— Ты про своих бывших ребят наверняка так же думаешь, да?

— Ой, вы вообще потерянные для общества люди. — Яшкин отмахнулся. — Радулов пес, а ты клоун.

— Ты меня не оскорбишь. Я на это уже не обижаюсь.

— Радулов тоже. Но посты с твоим участием всегда собирают рекордное количество эмодзи клоуна и сосисок.

— Я не понимаю причем здесь сосиски. — Задумчиво сказал Ротенберг, положив ногу на ногу, и пожал плечами, смотря на Диму, — Молодежь как что-нибудь напридумает…

— Соси… СКА… — С трудом протянул Яшкин, и вдруг громко и истерично начал ржать, увидев недовольное лицо Ромы. — Обожаю Интернет за эту херню! У тебя очень неплохо получается. Возможно об этом уже все знают.

Рома шумно шмыгнул носом, смотря осуждающим взглядом на то, как Дима, впав в истерику, заливался громким хохотом, весь в слезах. Не стал ему ничего говорить. Успел даже пару деловых вопросов решить, быстро цокая по экрану телефона, пока Яшкин хохотал, уже начав задыхаться от счастья. С трудом собравшись, он умылся. Рома спрятал телефон обратно. Дима допил вино, и, собрав тарелки, поставил их в машинку. Растерянно сжал руки. Он опьянел?

Повернувшись, уставился на Рому. Протянув руку, потянул его на себя и, прижавшись к кухонному гарнитуру, начал с ним целоваться. Жадно. С большим удовольствием. Руки Ромы поскользили вниз, под одежду. Дима, не отвлекаясь от поцелуя начал торопливо расстегивать его рубашку. Оголив идеальное тело, медленно оставлял на нем влажные поцелуи. Довольно выдохнул, услышав едва слышимый стон. Потащил его в спальню. Рома улегся на большую кровать и Дима тут же залез сверху. Оголил свое тело, жадно вдыхая прохладный воздух. И правда опьянение. Совсем небольшое. Как давно он этого не чувствовал. Заинтересованно смотрел на то, как чужие руки проходятся по выпирающим мышцам на отощавшем теле. Игриво покачал бёдрами, медленно расстегивая свои узкие джинсы. Наклонился к нему, снова целуя. Чужая рука проскользнула вниз живота, нырнув в расстегнутые штаны. Дима издал едва слышимый стон. Снова целуя, помог стянуть штаны. Усевшись в ногах, позволил положить себе руку на затылок, работая ртом, изящно изгибаясь и хитро улыбнувшись, попозировал для фотографии. Как же это было приятно. Как же он давно хотел этого. Проглотив покорно все, игриво облизнул губы и прикусил их. Видел на себе завороженный взгляд. Усевшись сверху на него, громко простонал. Чертовски приятно. Плавно двигаясь, просто получал удовольствие, явно не меньшее, чем Рома. Хватило его не сильно надолго. Казалось, ещё и двух ночи не было, как его сковала усталость.

— Дай мне немного успокоения еще хоть на чуть-чуть. — Прошептал Рома, смотря в карие глаза. — Поцелуй меня в последний раз. Прошу тебя.

Он улегся на спину, и, проведя рукой по голому плечу Ромы рукой, жадно принялся его целовать. Глаза медленно закрылись. Руки ослабли. Он едва заметно улыбнулся услышав тихий шепоток:

— Спасибо. Спокойной ночи, сладкий мой.

Он моментально уснул, прижав к себе теплое тело. Проснулся от мягкого поцелуя Ромы. Запустил руки в его тёмные волосы, и, раздвинул ноги, позволил сесть на себя сверху. Уже был одет в свою любимую шелковую пижамку с лошадками. Даже удивился этому. На Роме же была его футболка, заправленная в штаны. Ротенберг очень мягко отстранился и прошептал:

— У меня к тебе предложение есть, сладкий. Оно тебе точно понравится.

— Я на все согласен. — Спокойно сказал Дима. — Только никого не трогай.

Рома вдруг хитро улыбнулся. Стянув с верхней части тела пижамную рубашку уселся сверху и крепко привязал руки к кованному изголовью. Очень осторожно завязал Диме рот. Усмехнувшись, заинтересованно с кем-то переписывался в телефоне, усевшись рядом с ним.

Дима молча смотрел на него, слегка сжав руки. Покорно лежал перед ним полуголый, в своих привычных пижамных штанах. Интересно, что с ним выдумают. Раз понравится, значит утро обещает быть интересным. Повернул голову, посмотрев на себя в зеркало. Может зря он сбежал из Петербурга? Может стоило приманиться на сладости в этих руках? Он сам признал свои ошибки. Извинился. Это было интересно. Даже за вчерашний вечер он не сделал ему ничего плохо. И они с ним не напились. Просто подурачились, поболтали. Будто Рома не вредить в очередной раз приехал, а напиться и потрахаться. Привязанность к одному человеку она такая.

— Я думаю ты не захочешь это все на трезвую делать. — Вдруг сказал Рома, не отвлекаясь от экрана, — Может дать тебе выпить? Хочешь?

Дима отрицательно покачал головой. Рома же приятно улыбнулся ему, и, покорно кивнув, снова опустил взгляд в экран. Яшкин слегка сжал связанные руки над головой, рассматривая его. Рука Ромы мягко прошлась по темным волосам. Они просидели пару минут в тишине. Какая интересная атмосфера вокруг была. Через прикрытые шторы пробивались тонкие солнечные лучики солнца. Вроде бы никто в этом доме не курил, а все равно была едва заметная дымка в комнате. Услышав стук в дверь замер, крепко сжав связанные руки. Тут же растерянно уставился на Ротенберга.

— Ты сам сказал, что ты на все согласен. Цепляя на себя оранжевый платок с правой стороны должен быть уверен, что выдержишь все.

Он слез с кровати, и пошёл открывать. Дима растерянно уставился на дверь, шумно дыша. Увидев на пороге Радулова впал в ступор. Рома встал рядом. Крепко сжав челюсти, тяжело дышал, уставившись на них. Вот это пиздец. Прямо сейчас он был готов дать этому дню звание «Самый пиздецовый день».

— Привет, детка. — Улыбнулся Саша.

— Привет, сладкий. — Усмехнулся Рома.

Яшкин растерянно им кивнул в ответ. Не просто так рот завязали? Саша склонил голову к Ротенбергу, задумчиво что-то обсуждая едва слышно. Его рука вытянулась, указав на Диму. Рома заинтересованно его слушал, прикусив губу, явно оставшись в восторге от предложенного плана.

Диме захотелось расплакаться. Оба человека, которых он когда-то честно и искренне любил, стояли и обсуждали его как шлюху. Рома вдруг заинтересованно кивнул. Присвистнул, когда Саша, достав из портфеля плеть, кинул ему её. Сам же взялся за верёвку. Дима растерянно смотрел на них. Кажется, он в ловушке. В дом точно никто быстро не вернется. Очередной идеальный план Романа Борисовича. Он все точно продумает, сделав так, что ни одного следа не останется, и только потом начнет действовать. Он опустил взгляд. Чертовы утренние мужские проблемы. Сейчас это только мешало.

Саша залез на кровать. Дима попытался взбрыкнуться, и лягнул его. Рома успел усесться с другой стороны и силой ударил плетью по голому животу, недовольно покачав головой. Дима дёрнулся, сжав зубами ткань, что затыкала ему рот.

Саша торопливо лишил его штанов и трусов. Его мягкая рука прошлась по возбужденному члену. Яшкин растерялся, увидев, как него одели кольцо, что не даст ему кончить. Недовольно покачал головой, стиснув зубами ткань, затыкавшую ему рот. Кажется его мнение никого не интересовало. Рома оперся руками о впалый живот с едва заметным красными следами и, подозвал к себе Сашу. Наклонившись к нему поцеловал его.

Яшкин впал в ступор. Он своими собственными глазами увидел поцелуй Радулова и Ротенберга. Звание самого пиздецового дня из года медленно уходит в «пиздец жизни». Растерянно наблюдал за тем, как Саша наслаждается поцелуем с Ромой, оперевшись о ногу Димы, чтобы не свалится.

— Давай-ка выпьем? — Улыбнулся Рома.

— Отличная идея. — Поддержал его Саша. — А детке нальем?

— Он отказался.

Они вдвоем едва слышно усмехнулись. Саша задумался, опустив взгляд и сказал, смотря в карие глаза:

— Ну и дурак. Будет больно. А так было бы приятнее. Как не вовремя ты бросил пить.

Саша с большим удовольствием принялся снова целоваться с Ромой, пока тот водил рукой по возбужденному члену Димы. Медленно отстранившись тихо сказал:

— Пока мы ходим ему будет грустно. У меня кое-что есть интересное. Ну-ка помоги мне.

Саша с силой развёл Диме ноги. Карие глаза в ужасе ставились игрушку в аккуратных руках Ромы. Вот только секс-игрушек у него внутри еще не хватало для полного счастья. Он уселся с другой стороны от него. Дотянувшись до прикроватной тумбочки достал смазку. Медленно провел языком по ледяному металлу и следом полил его. Придержав Диму за вторую ногу, попросив его не дёргаться, мягко ввел ледяную анальную пробку в него. Дима только едва вздрогнул, шумно выдохнув.

Они вдвоём ушли, усмехнувшись. Дима растерянно уставился на плеть, лежащую рядом с ним. Сейчас он за все получит. Сейчас за все отхватит. Недовольно покачал бёдрами. Ледяной металл нагрелся. Но ощущения были интересные. Сведя ноги, повернув голову, уставился на зеркало. Разжал растерянно руки. Он сегодня не был готов к тому, чтобы быть выебанным бывшими. Очень осторожно перевернулся на живот. Дернул с силой рукой, попытавшись выбраться. Услышал, как открылась бутылка с водкой. Зажмурился, уткнувшись лицом в подушку, стоя на коленях вставив голый зад. Услышал хохот. С трудом подтянувшись на руках, попытался развязать верёвку. Услышал шаги и замер.

Получив со всей силы плетью по оголенному заду взвизгнул.

— Какая задница. — Прошептал Рома. Это его рука прошлась по мягкой коже. — Ну посмотри, как старается! — Он убрал руку, — Ну-ка давай ещё раз.

Дима вздрогнул. Ещё один сильный удар. Растерялся, почувствовав как поскользили пальчики по ноге. Недовольно лягнулся и скинул Рому с кровати. Саша рассмеялся и сказал:

— А я тебе говорил быть осторожнее! Он же не хочет. Надо заставить. — Плеть со всей силы приложилась об оголенный зад. Дима взвизгнул, рухнув на бок, зажмурившись от боли и поджал ноги, попытавшись закрыться. — А ну не делай так. Будет хуже!

Яшкин недовольно промычал. Дернул рукой. Две пары рук заставили его снова встать на колени. Дима тяжело дышал, прислушиваясь к ощущениям. Они что-то друг с другом шепотом обсуждали. Крепкая рука Саши мягко погладила его по спине. Погладила его по голове. Дима растерянно стоял на коленях, уткнувшись мордой в подушку, выставив оголенный зад. Издал едва слышный стон, что-то ещё в заднице оказалось. Слегка покачал ей, пытаясь распознать какого черта происходит.

— Ой, детка, не соблазняй, мы только начали. — Прошептал Рома.

Раздался странный металлический звон. Дима недовольно дернул головой, когда руки Саши застегнули на нем ошейник. Растерялся, почувствовав жуткую боль. Острые шипы внутри. Сильно не денешься. Они вопьются в кожу, а то и раздерут её. Почувствовал как поскользила тонкая металлическая цепочка по спине. В ужасе повернул голову, уставившись на зеркало. У него из задницы торчал крюк, к которому прицепили эту самую цепочку и теперь зафиксировали её на ошейнике. Цепочка была коротковата. Опустить голову не получится, иначе цепь потянет крюк. Он растерялся. С отощавших боков свесились другие две цепочки. У них на концах были прищепки. Дима отрицательно покачал головой, заскулив. Но руки хозяев прицепили по прищепке к соскам. Яшкин замер. Рука Ромы схватила его за волосы и с силой заставила склонить голову. Все резко заболело. Он издал жалобный скулеж, недовольно дернув связанными руками.

— Вот и не дернешься и не денешься от нас никуда. — Прошептал Саша.

Дима очень осторожно расставил ноги чуть-чуть пошире. Замер, повиснув на руках. Повернув голову, снова уставился в зеркало. Рома быстро раздел Сашу, скину с него одежду и оголился сам. Они с таким удовольствием целовали друг друга, что Яшкину стало даже завидно. Рома слез с него. Схватился за плеть и ударил уже по ляжкам. Яшкин вздрогнул, и тут же пожалел об этом. Саша же отвязал ему одну руку, просто чтобы усесться перед ним. Устроившись с большим удовольствием на подушки, схватил его за волосы, а второй рукой стянул мокрый кляп со рта. Не дав Диме и секунды вздохнуть, сунул ему что-то в рот. Яшкин в ужасе дернул головой. Челюсть было даже не закрыть. Он слегка высунул язык, шумно пытаясь отдышаться, но Радулов, крепко схватив его за волосы, склонил его голову вниз. Дима растерялся, принявшись отсасывать ему, изящно изогнувшись. Освобождённый рукой слегка помогал себе. С раскрытой пасти капали горячие слюни.

— Он так рад нас с тобой видеть. — Усмехнулся Саша, — так старается. Отрабатывай, детка.

Пока Дима занимался минетом, Рома несчастно избивал его плетью. На глазах наворачивались слезы от боли. Кожа явно уже вся покраснела. А где-то удары были с такой силой, что наверняка рассекали кожу. Он вздрагивал. Шипы впивались в кожу шеи. Соски слишком болели, каждый раз оттягиваясь. Ещё и болевые ощущения от крюка тоже были не лучше.

Он растерянно отпрянул, резко вскрикнув от сильного удара, пришедшегося по заднице. Но Саша с силой заставил его заглотить глубоко член и кончил в него с большой радостью. Дима вздрогнул. Упёрся рукой в его тёплый бок, и в надежде приподнял голову. Но в ответ получил со всей силы по лицу. Заскулив жалобно. С раскрытого рта капала сперма смешанная со слюнями. Он вздрогнул, почувствовав, как пробка медленно вышла из него. Тут же вскрикнул, дернувшись со всей силы, когда член Ромы оказался внутри. Острые шипы разодрали шею. Он схватил Сашу за теплый бок, изогнувшись в слезах перед ним. Услышал только довольный стон от него в ответ. Его теплая рука проскользнула по груди, словно специально задев зажатые соски. Рома резко вошел в него. Дима издал громкий стон.