Часть 80 (1/2)

— Домой? — Осторожно поинтересовался Радулов.

— Домой. — Согласился Дима. — Я же не пью. А слушать одни и те же истории не хочу.

— Раз Артур свалил, может… — Саша провел мягко по крепкому плечу, — Может ко мне пойдем?

— И чем же будем заниматься? — Яшкин вдруг улыбнулся.

Радулов наклонился к нему и прошептал соблазнительно на ухо:

— У меня есть дома брикетик мороженого. Твоего любимого пломбира.

— А шоколадная крошка будет? — С надеждой спросил Дима, облизнувшись от такого соблазнительного предложения.

Радулов с улыбкой кивнул, и, мягко наклонившись к нему, начал целовать, прямо стоя на пороге выхода со стадиона. Дима мягко обнял его за шею, наслаждаясь мягким поцелуем. Саша едва удержал в руках ключи от машины и не дал чужой ручке залезть под пуховик. Игриво прикусив чужую губу, тихонько порычал. Снова поцелуй. Теплая рука залезла в светлые волосы. Саша медленно отстранился и облизнув губы, пошел до своей машины. Дима без раздумий отправился за ним. Пока машина быстро ехала по вечерней Казани, Дима задумчиво рассматривал ее пейзаж, развалившись на передних сидениях, мягко перебирая собственные волосы. Повернув голову, смотрел на Сашу, что вел машину молча. Стояла тишина. Но она не напрягала. Позволяла все внимательно обдумать. Опустил голову, услышав звук сообщения. Улыбнулся, увидев, что сообщение было от Брукса.

« — Я не понял. Я засыпал на четвертом месте, а проснулся на пятом. Это была месть?»

Дима счастливо рассмеялся, и, обкусывая губы, быстро набрал сообщение в ответ:

«Ты сильно долго и крепко спишь. И слишком хреново играешь, сладкий

— А вот и не правда!»

Дима удивился, положив ногу на ногу, и почитал новость из официального телеграмм канала о том, что Мэйсек зашвырнул сразу две шайбы в ворота Московского Динамо, и обеспечил им домашнюю победу.

« — Видал?! А ты так не можешь. Чем занят был весь вечер? С мелочью спал на воротах?

Это его ворота. Он не дает никому там больше спать. Я попытался поспать в воротах Ильи, но он выгнал меня клюшкой, не дав даже сон досмотреть (((

— Что снилось тебе в воротах чужого вратаря?

Кубок Гагарина. От всего Металлурга им пахнет. Там больше ничего приснится не может.

— Ну да, только во сне ты его и увидишь. Мечтай, мечтай, Яшкин. Я когда его над головой подниму, о тебе подумаю, как ты отлетишь со своими котиками от нас еще в одной восьмой.

Брукс, ты думаешь самолеты перестали летать?! Я же сейчас прилечу и сяду и буду обижать тебя. И ты от меня уже никуда не денешься.

— Я под защитой. Ты меня не тронешь. Не дотянешься. Лежать+сосать. Я победил»

Дима удивился фотографии, которая тут же прилетела следом. Это же их домашняя арена. Судя по мокрым цветастым джерси, он только после тренировки. Брукс лежал сделав сердечко из пальчиков, своей спиной упираясь в спину Трямкину, который сидел на лавке обнимая Да Косту, пока Широков стоял и выступал перед ним, выглядя как Ленин на митинге. Расхохотавшись, принял с гордостью поражение. Да. Тут он уже бессилен. Он уже не дотянется. Подняв наконец взгляд от яркого экрана, остановил взгляд на Саше, что лежал сам в кресле, с грустью смотря вперед. Перевел взгляд. Поганые светофоры. Те, кто их настраивал, наверняка где-то в аду ждут своей очереди по двести секунд на каждых десяти сантиметрах пути. Усмехнувшись, сказал:

— Как ты думаешь, нам под силу будет вылезти выше?

— Вполне. Почему бы и нет. — Саша лениво положил одну руку на руль, отправившись дальше, — С тобой-то все шансы.

— Сам уступил мне нашивку? — Саша тут же кивнул, осторожно разворачиваясь и въезжая в подземную парковку. — Нахуя?

— Ну тебе же хочется. Да и у тебя неплохо получается. Еще научишься держать этих балбесов в строю. Ничего не бойся. Если вдруг не справишься, я буду рядышком, помогу.

Дима с благодарностью кивнул. Когда машина остановилась, они оба вылезли и побрели до нужной квартиры. Яшкин задумчиво волочился за Сашей, не зная, куда бы ему деться. Вот и с кем ему быть? Все еще не выходили из мыслей слова Артура о том, что Сашей надо пожить рядом и в горе и в радости. Прожить с ним и победы и поражения. Он же сам знает, что пока идет хорошая стадия жизни, у них все нормально. Но только что-то где-то пригрозит наебнуться, так сразу пойдет очередная трещина. Судя по всему, матч с Петербургом снова выйдет ему боком в отношениях. Он опустил голову, услышав звук сообщения. Снова Брукс.

« — Дима, а ты пустишь нас посмотреть на ваш матч с Петербургом?»

Он даже удивился такому предложению. Переслал с улыбкой сообщение Артуру, и тот, спустя пару секунд написал радостное «Да-а-а!» Ну раз мелочь хочет, то почему бы и нет. Он усмехнулся, и написал, что проведет его на стадион. Тут же поинтересовался про компанию.

«Четверо» — только и написал он.

Занимательно. Дима отвлекся от переписки, услышав звук открытия двери. Зашел следом за Сашей. Тут же взвыл. Снова беспорядок.

— Свинья! — Возмутился Яшкин.

— Вот и приберешься заодно. — Усмехнулся Саша, гордо скинув обувь на пороге, побрел в дом, раздеваясь на ходу, просто расшвыривая одежду по разным кучкам. — Погнали, детка, бросай свой телефон, пока я его куда-нибудь подальше не кинул.

Дима задумался, и, опустив взгляд, зашел в диалог к Роме. Усевшись на розовый диванчик, укрытый тремя слоями вонючей одежды, написал:

«Рома, у тебя есть какие-то планы после нашей игры?

— Смотря что ты хочешь мне предложить. Пока не было. Я хотел с ребятами сразу уехать домой. У нас выездная серия. Я послушал, что они очень сильно устали и не хотят в вашем городе на ночевку оставаться.

Ты не устал?

— Это секрет. Какие предложения?

Я вечером буду лежать покойником в поле, зная, что ты нас выебешь. А утром могу предложить тебе придти в гости. У меня никого не будет.» — Он задумался. Артура он сдаст в руки хулиганов. Он давно мечтал поводить всю банду по Казани. Так что до вечера у них время точно будет. — «Я тебя покормлю, пообнимаю, может еще чего интересного делать будем.

— Занимательно. Я подумаю.»

Дима усмехнулся, и тут же написал Артуру, что он поведет всю чужую банду на экскурсию по Казани и чтобы они не возвращались больше. Снова получил в ответ только «да-а-а!» Похвалив самого себя за сообразительность, все-таки спрятал телефон и, повесив свои вещи рядом с хозяйскими, осторожно прошел мимо холмов одежды. Задумчиво прошелся по пустой квартире. Уселся рядышком с Сашей, и, приоткрыв рот, с большим удовольствием слизнул пломбир с протянутой ложки. Довольно облизнулся.

— Давай напьемся? — Тихонько спросил Саша.

— Только вдвоем? — Удивился Дима.

— Ну а почему нет? Мы завтра с тобой к обеду на тренировку. Локомотив не сильно страшная команда. Ты привык на нестрашные команды сильно не выкладываться. Буквально немного. А то я очень сильно заебался.

— Ты меня продолжаешь своими поступками заставлять сомневаться в том, что я чувствую. — Тихо признался Дима, развалившись на диване и, приоткрыв рот, снова слизнул пломбир. Саша гордо уселся на него сверху, и, отставив кружку, в которой и пряталось мороженое, медленно улегся сверху. Положив руки на его груди, сверху положил голову, задумчиво смотря на него. Яшкин растерялся. Он тяжелый. — Зачем ты мне это предлагаешь?

— Потому что я устал. Я ж тебе не предлагаю напиться и завалиться. Просто чуть выпить, чтобы расслабится. Я не хочу тебя никуда столкнуть. И ты мне очень нравишься трезвый.

— Саша, я очень сильно хочу напиться. Но не надо мне этого предлагать, иначе я опять сорвусь, мы с тобой разругаемся и это плохо закончится. — Он положил руки на его спину, и, чуть повозившись, закинул сверху ноги. Саша тут же улыбнулся. — Мне не нравится, что ты пьешь и меня еще пытаешься утянуть. Я и так с большим трудом слез. Куда Аня свалила?

— Прихватила детей и куда-то их повезла. Вроде с собой просто прихватила, чтобы они со мной не оставались и не дичали со мной. Не знаю, я не интересовался. Мне не сильно интересно.

— Тебе не интересно куда у тебя жена с детьми уехала еще и так надолго? — Радулов отрицательно покачал головой. — Ты странный.

— Я знаю. — Он улыбнулся, — Дима, ты у меня тоже не мой привычный Дима. Я чувствую что твоя светлая голова опять в каких-то раздумьях. И опять по поводу меня. Может ты хочешь о чем-то поговорить?

Дима задумался. Вытянув руку, дотянулся до кружечки, и, с удовольствием съел несколько ложечек мороженого. Отвлекся на довольный мягкий поцелуй. Вцепился в него, прижимая к себе. В полной тишине просто наслаждался его обществом. С неохотой отстранился. Задумчиво смотрел в зеленые глаза. Саша ему едва заметно улыбнулся. Скормил ему еще ложечку.

— У меня мысли о том, что мы друг другу вообще не нужны. Что мы друг другу вообще не подходим.

— Потому что я люблю алкоголь, а ты наркотики? — С улыбкой спросил Саша едва слышно. — Мне кажется это бред. Ты зря об этом думаешь. Ты бы лучше о чем-нибудь другом думал. Чем-то что более важно сейчас. О своем кубке желанном, не знаю, о друзьях, еще о чем-нибудь. Ты зря тратишь на это время. Сам же согласился на мое кольцо. Сам признал, что любишь меня, так же как и я тебя люблю. Что, опять что-то случилось? Мы с тобой не выглядим как другие, потому что в отношениях обычно кто-то нормальный, кто-то ебанутый. А мы с тобой оба с пустым домиком без кукушечки и протекающей крышей. — Дима рассмеялся, — Нет, ну правда! Поэтому мы с тобой столько сремся, но все равно рядом друг с другом. Ты на других не смотри. Мы с Аней тоже пиздим друг друга тапками пьяные в гостях, пока дети обои доедают. Ну ебанутые немного. С кем не бывает… Давай я еще с ней из-за этого разведусь. Ну нет, Дима. Зря.

Яшкин с неохотой убрал руку с чужой задницы и, закатав рукав, показал ему браслет. Саша же удивился ему.

— Это подарок. Он заколдованный. Мне предложили его уже снять. Но я терпеливо жду. Жду что что-то поменяется. Внутри меня появилось куча вопросов. А мне никто на них ответа не даст.

— Я хочу тебе кое-что сказать… — Саша взял его за руку, и мягко поцеловал в запястье, — Я не умею читать твои мысли. Даже примерно не умею догадываться о том, о чем ты думаешь. Мне очень тяжело угадать что ты можешь выкинуть и как на это надо успеть среагировать. Еще на льду я привык к этому. Там пространство ограниченное, гораздо проще, когда ты бегаешь по своему манежу и развлекаешься рядом с мной. Я хоть могу примерно прикинуть куда шайба от твоего броска отскочит… Но когда мы вне льда, мне тяжело догадаться что ты творишь. Я правда пытаюсь. Слушаю то, что ты говоришь мне и остальным. Но иногда я просто не могу этого угадать. И в момент, когда я тебя не угадал, а ты моих действий не понял, у нас очередная ссора. Просто говори мне что тебе не нравится. Я перестроюсь под тебя.

— Я тебе уже несколько раз говорил о том, что я хочу навсегда бросить пить и закидываться наркотиками. Но ты уже второй или третий раз предлагаешь мне выпить. Нахуя? Тебе хочется посмотреть на меня пьяного, а потом успокаивать меня, когда я разрыдаюсь? Так я могу просто так расплакаться, мне даже для этого пить не обязательно. У меня такое ощущение, что вам с Ромой просто весело смотреть, когда мне плохо.

— Я хочу чтобы ты при мне не упоминал эту поебень. — Саша тут же зажал ему рот рукой. — Просто заткнулся и никогда про него при мне не вспоминаешь. Мне не интересно слушать про чужих ебырей. Меня это раздражает. Если ты со мной, то ты со мной. Ты не лежишь и не думаешь о том, как было бы классно оказаться в постели сразу и с ним и со мной, будучи сразу и под наркотой и под алкоголем. Я тебе уже третий раз скажу о том, что я просто устал. Хорошо, нет, так нет. Все. Я не настаиваю. И насильно тебя спаивать не буду. Я все понял. Только заткнись, бля, с этой поебенью.

Дима молча кивнул. Рука мягко отпустила его. Радулов уселся снова на него. Сделал недовольное лицо. Шумно вздохнув, недовольно покачал головой.

— Я не говорю о том, как меня надо любить никому. Я специально молчу. Я всю жизнь считаю, что если человек любит меня, он сможет почувствовать меня. А я смогу в ответ. Эту связь двух душ никуда не деть. — Дима поджал губы. Саша слез с него, и молча стянул темно-зеленую худи, кинув ее с раздражением на пол. Он его начал раздражать своими словами. Очередной скандал. Сейчас просто будет очередной скандал. Заткнуться и сделать вид что конфликт ушел? Нет. Саша сам предложил поговорить. — Тогда, когда ты был в Москве, ты сказал мне о том, что чувствуешь, когда мне плохо. — Радулов едва заметно кивнул, смотря в пол. — Ты же врал, да? Ты же нихера не чувствуешь.

Саша поджал губы. Опустив голову, закрыл руками лицо, шумно вздохнув. Яшкин растерялся. Это злость или ненависть? Уже можно начинать готовиться быть избитым? А может и выебанным. Пауза провисела пару минут. Он дал Саше шанс что-то сказать в свою защиту, но ничего не услышав, решил продолжить:

— Ты посмотрел на других, как они проявляют свою любовь ко мне, и пытаешься быть таким же. Но ты продолжаешь идти по темноте моей души и не понимать ни куда идешь, ни для чего.

— Ты делаешь мне больно этими словами. Пожалуйста, Дима, давай ты не будешь так говорить. — Прошептал Радулов.

— Да потому что я чувствую, что ты нихера меня не любишь, я как был для тебя игрушкой, так и остался! — Вдруг вскрикнул Яшкин. — Нихера ты не идешь на уступки. Все равно ненавидишь меня, просто теперь не в открытую, а молча. Мне, сука, уже все сказали о том, что ты всем говоришь, что не любишь меня. Нахера этот театр разводить?! Для кого, блять?! Боишься, что я пойду с крыши кинусь?! Да хер там плавал. Да проваливай, блять. Я уже устал мучаться. — Кричал он, сжав руки в кулаки, — Не любишь же ты меня! Нахера?!

Радулов медленно опустил руки. Яшкин резко замер. У него по щекам текли горькие слезы.

— Уходи. — Прошептал он. — Раз считаешь что не люблю, просто уходи.

Он протянул руку, сидя весь в слезах. Дима растерялся, в ужасе смотря на него. Поджал ноги, не зная что делать.

— Ну? — Он поднял покрасневшие зеленые глаза, смотря на него в слезах, — Что замолчал? Я же тебя не люблю. Уходи. Швырни мне это кольцо в лицо, оскорби и уйди хлопнув дверью.

Дима с трудом дышал. Ему было так больно сейчас это видеть. У него не нашлось слов в ответ. Саша опустил голову. Закрыв трясущимися руками лицо, склонился к полу, заливаясь слезами. Он выбил его моментально из колеи своими истериками. Это что такое? Как с этим дальше жить? Что теперь делать? Остаться на своем или все же сдаться? Принять поражение и снова вернуть поводок хозяину? Или просто добить его тем, что он поймал его на очередной лжи, от которой его тошнит?

Он ничего не чувствовал. Саша не был тем человеком, с которым, кажется, можно и через все плохое и через все хорошее пройти. Но, кажется, он и правда своими словами нанес ему рваные раны.

— Почему ты всем говоришь, что не любишь меня?

— Потому что я считаю, что об этом никто не должен знать. Меня уже один раз поймали на моей слабости. С меня хватит. Я буду беречь и любить тебя так, чтобы об этом никто не знал. Я считаю то, что между нами происходит, только наше дело. Пускай кто угодно считает, что я тебя не люблю. И так пускай и остается. Мне важно только знать, что ты будешь со мной рядом. Я уже не знаю что делать с тобой. — Дрожащим голосом сказал Саша, не убирая рук от лица. Слезы текли по рукам, капая на пол, он склонился к полу, сгорбившись, — Я не знаю что тебе дать, чтобы ты просто… был рядом. Ты каждый раз закатываешь мне истерику на ровном месте. И я сопротивляюсь тебе в ответ. Ты же знаешь сам, прекрасно, что я тоже вспыльчивый. Что я тоже могу махнуть наотмашь не думая. Но я об этом потом сильно пожалею. Твои слова делают мне больно. Почему ты смотришь на мою любовь глазами других? Что я должен еще сделать, чтобы ты не сомневался в моих намереньях к тебе?

— Ты же врешь мне. — Прошептал Дима. — Ты же нагло просто врешь мне. Я не чувствую от тебя того, что чувствовал от других. И я знаю, что меня мое тело не обманывает.

Радулов шумно отдышался. С неохотой выгнув спину, убрал руки от лица. Весь покрасневший. Ослабший. Искренне расстроившийся. Вдруг спустя пару минут тишины, заливаясь слезами тихо спросил, смотря просто вперед себя не моргая:

— Быть может ты сомневаешься в том, что любишь меня? Быть может ты признаешься себе, что это не я тебя не люблю, а ты меня не любишь? — Он повернул голову, — Я поменялся ради тебя. Я правда пытаюсь быть лучше. Но я не умею читать твои мысли. Я тебе начал помогать с твоими проблемами. Я тебе начал помогать на играх. Я тебе все уступил что у меня было. Я горжусь тобой, что ты не пьешь и не закидываешься. Мне так нравится видеть тебя счастливым. Но я не могу удержать это хрупкое стекло в руках и пары дней, как у нас с тобой опять эти крики и истерика. Я не знаю что делать, Дима. Я тебе клянусь в том, что я люблю тебя. Что я готов пойти с тобой за руку до конца моей жизни, не отпуская тебя. Я готов убить любого твоего обидчика. Просто взять и пристрелить его. И мне плевать что со мной будет потом. Я ради тебя пойду на то, ради чего иду только для нескольких людей в этом мире. Ради своей жены, своих детей и родителей. Ты мне близкий человек. И ты прямо сейчас наносишь мне тяжелые ранения своими словами. Если ты считаешь, что я тебя не люблю, значит уходи. Если сомневаешься, то уходи. Мне больше нечего выдумать. Я отдал тебе все что было. Я сделал тебе максимально мягкие условия в команде. Если тебе этого недостаточно, то уходи.

Дима опустил голову. Ему больно. Просто больно сейчас это видеть.

— Пока еще не поздно, лучше уйди сейчас. Так будет лучше. Если ты сомневаешься, Дима, в том, что сейчас видишь, просто встань и уйди.

Яшкин раскрыл руку, уставившись на кольцо. Он оступился. Он навредил. Дима сам себе обещал, что не станет его прощать по малейшему проступку.

— Зачем ты приехал в Петербург спасать меня, если ты сказал мне, что бросишь меня подыхать там в его руках?

— Потому что я не смог этого сделать. У меня резкая и тотальная ненависть ко всему, что касается наркотиков. Я родных людей отталкивал, когда они в это все влезали. Я не смогу никогда с этим смирится. Я просто выдернул тебя из этого омута и едва смог довести до дома. Да, я много врал тебе. Я продолжаю это делать. Потому что я считаю, что так тебе будет лучше. Я тебе говорил, что брошу, а сам себя не смог уговорить бросить тебя. Я просто сунул в это руку и просто смирился с тобой таким. Когда ты пьешь, я не против. Ты же видишь, я сам любитель накатить. Но наркотики просто нет. Сразу тотальное и полное нет без уступок. Я предложил бросить тебе пить, потому что тебя пьяного легче увести в наркотики. Ты перестаешь сопротивляться. Пока Петербург и его руки, пахнущие деньгами, тебя не отпустят, я боюсь разрешать тебе пить, когда ты в одиночестве. Я думал тогда, что раз ты увидишь, что я начал пить, ты сам следом со мной напьешься. Я буду за тебя в ответе. Я буду оберегать тебя, если мы напьемся вместе. И не брошу тебя, пока ты не протрезвеешь. Но ты просто встал и ушел. Я просто не угадал один из двух вариантов событий. Извини, я виноват. Все еще не умею угадывать какую карту ты выкинешь, даже когда их остается только две.

Дима отрицательно покачал головой. Саша тяжело вздохнул. Увидев, как Дима начал стягивать с пальца его кольцо, слезы потекли с новой силой. Яшкин поджал губы, и, стянув кольцо, просто кинул его в него. Со всей силы следом дал по лицу. Радулов молча зажмурился. Выдержал и еще один удар, сидя весь в слезах. Яшкин грубо схватил его за волосы. Заставив выгнуться, встал перед ним. Смотрел в зеленые глаза. Саша заливался слезами. Он разбил ему губу. Дима с силой дернул за волосы, заставив Сашу едва слышно взвыть, и прорычал:

— Лжец. Видеть тебя не хочу. Не прикасайся ко мне. Не подходи ко мне. Убирайся из моей команды. Даже когда ситуация снова стала максимально острой, ты продолжаешь мне брехать. Ты ведь не любишь меня. Просто признайся мне в этом. Скажи мне чертову правду, Радулов. Я даю тебе последний шанс. Просто скажи мне правду. Это не сложно. Не любишь?

— Люблю. — В слезах прошептал Радулов, смотря на него, выгнувшись от боли. Не удержавшись, просто рухнул перед ним на колени. — Я люблю тебя, Дима. Как умею. У меня уже не получится лучше.

— Радулов, как же ты заебал. Радулов, иди, просто, нахуй.

Дима резко выпрямился, опустив руки. Со всей силы и с большим удовольствием дал ему по лицу еще раз. Следом просто плюнул на него, и, схватив вещи, ушел, громко хлопнув входной дверью. Яшкин молча пошел по городу, злой, как собака, даже не зная чем успокоится. Быстро дошагал до дома. Со всей силы хлопнул металлической входной дверью, да еще и так, что штукатурка осыпалась на пол. Он резко и громко заорал, согнувшись к полу. Стоял и просто истерично орал. Когда силы у него закончились, он просто стянул с себя всю одежду, и скрывшись в спальне, рухнул в кровать, моментально провалившись в сон.

Проснулся с большим трудом к обеду. Артура все еще не было или он уже убежал? Завтракая, Дима растерянно проверил телефон. Нет, у него тренировка была с утра. Значит скорее всего они пересекутся где-то по дороге до стадиона, раз ему тренера мозги не вынесли, что он опять проспал. Торопливо допив кофе, отправился на тренировку. Услышав, что Радулов на нее не явился, лишь презрительно ухмыльнулся, затягивая коньки. Какая неожиданность. Радулов опять кинул его. Дернул шнурки с такой силой, что они порвались. Стоящий около него Сафонов даже растерялся. Осторожно отошел, услышав, как Яшкин недовольно зарычал. Поменяв шнурок, второй конек уже затянул осторожнее. Провели тренировку как обычно. Не облажались, но и не преуспели. Дима отмахнулся от Вадима, решив не отвечать на его вопросы. Наверняка он спросит про Сашу. А ему было вообще не интересно где он и с кем.

К нему рискнул подойти после тренировки Никита. Усевшись перед ним, положил руки на колени и едва заметно улыбнулся.

— Как там твой маленький?

— Всё хорошо. Он встал на лапки. Я отвёл его на тренировку, передал в ответственные руки и останусь теперь с тобой. Я нужен тебе больше, мой капитан. Ты выглядишь очень расстроенным. Что случилось?

— День поганый. — Растерянно прошептал Дима и, повернув руку, указал ему на палец, — Сам все поймёшь?