Часть 52 (1/2)

Поздней ночью Яшкин вернулся в дом. Задумчиво повесил куртку на крючок. Шумно вздохнул. Он один. Пора снова привыкать к тому, что он один. Свалившись на диван, он прикрылся пледом, и, закрыв глаза, прижал телефон к уху, решив позвонить Домовому.

— Че кого, епта?! — Удивился Никита. — Кто сдох?

— Я сдох после тренировки. Если я звоню, не значит что кто-то сдох. Я просто, может, не наговорился с тобой. А может, как сейчас, меня осенила гениальная мысль! — Дима рассмеялся, — Слышь, Домовой, а открой мне секрет? А вы с Кертисом после тридцатого числа в том году общались?

— Ну… это секрет. — Никита явно насторожился, — Мы с ним договорились никому не говорить что между нами происходит. А тебе для чего?

— Мне для себя надо понять кое-что. Мы с ним встретились в Петербурге тридцатого числа, а ты, я думаю, тоже в курсе, что я был не в самом лучшем состоянии. Просто, ну, ты с ним тридцать первого или там, я не знаю, второго разговаривал?

— Да. — Лямкин хмыкнул, — Он хотел тоже домой съебаться, как и те оба два, как сказал Трям. Но потом написал мне, что останется дома, в Екате. Я так и не понял почему. Вроде там у него что-то важное, вроде, у какой-то из сестер день рождения, и он очень хотел туда попасть. Ну, мы с ним до второго числа переписывались только. Не знаю… А что такое? Ты думаешь ему навредил?

— Мне кажется, что да.

— Ну ща, погоди. Дай я в диалоге поищу, мож и было чё.

Пауза провисела пару минут. Дима успел даже найти себе интересный сериал на вечер. Его начало мелко трясти, словно от холода. И в квартире было явно холоднее обычного. Он с неохотой поднялся и дошел до батареи. Потрогал ее. Ледяная? На улице было минимум пятнадцать градусов мороза, да еще и с ветром прямо по этим окнам. Выкрутив ее на максимум, прошелся по дому. Почему все батареи выключены? Нагрев воды в чайнике, налил себе полную кружку и улегся обратно на диван, снова закрыв глаза. Прижал телефон к уху плечом, а сам грел руки об теплую кружку.

— Да нет, — Вдруг сказал Никита, — Вроде ничего необычного.

— А после второго числа?

— Мне настопиздело переписываться. Я вообще не люблю, как и ты, переписываться. Хуйня какая-то, а не общение. Ну, да, я ему позвонил. Он взял… — Никита растерялся, — не с первого раза, кстати, как обычно. И голос был немного грустный. Ну, я думал, он просто расстроился, что не встретил новый год там, где хотел. Так, вроде, ничего необычного. Не знаю. Я слышал да, от остальных, что с тобой было. Я просто до сих пор в ахуе с этого. Я боялся тебя встретить под наркотой. Мне столько страстей Дамир рассказал… Зная внимательность Волчонка, я не думаю, что ты смог бы ему навредить. Не боись, если он с тобой нормально общался, значит он на тебя не в обиде. По нему сразу чувствуется, что ты сделал какую-то херню, которая ему не понравилась. Догадаться что именно, обычно, тяжело, но он на следующий день скажет, если увидит, что ты тупой и до тебя не доперло. Люблю его за это. Никаких загадок. Никита, ты еблан, твои шутки не смешные. Никита, мне не нравится, что ты ешь рукой из кастрюли. Никита, хватит чихать в мою чистую рубашку. Вот это все говно, понял? — Лямкин рассмеялся, — Сразу все понятно.

— Ты делал ему больно так, чтобы он расплакался?

— Нет. — Лямкин даже растерялся, — А что, его можно до слез довести? Я думал — он не умеет плакать. Ну я… — Он взял паузу, зазвенев ложкой, судя по звуку, об кастрюлю, — могу жестковато сыграть. Но он сразу говорит, что ему больно, и на следующий раз, если ты его не стал слушать, он тебя укусит. Обычно до третьего раза не доходит. Он… крепкий. Я согласен с Трямой. Ему еще надо постараться навредить. У меня ни разу не получилось. — Никита начал довольно чавкать, что-то черпая ложкой, — его можно долго избивать, связывать так, чтобы на коже ожоги остались, если такую веревку возьмешь, которая синтетическая… Но нет, я не видел ни разу, чтобы у него слезы были. Они же с Радуловым плакать не умеют. — Дима опустил взгляд. Он видел слезы как одного, так и другого. — А что, погоди, реально умеют?

— Не знаю. — Яшкин хмыкнул, — Я тоже не видел. — Он вдруг распахнул глаза и спросил, — Никита, а вы друг с другом спали после нового года?

— Тебе какое дело?

— У меня свое детективное расследование в голове идет. У меня картинка не сходится. Я никому не скажу. И Кертису тоже.

— Нет… — Никита задумался и тут же осторожно добавил, — В основном, если он не хочет — я не лезу. Ну я успел его пару раз догнать, но даже не раздевал его. Там не до этого было. — Он едва слышно усмехнулся и снова начал чавкать.

— Никита, ты можешь не жрать с общей кастрюли?! Ебаное, ты, блять…

— Ну сука! — Возмутился он, — Дай пожрать, пока все спят. С кастрюли вкуснее. Все, давай, пока мои девки не проснулись, надо успеть все сожрать. Кстати, Яшкин, если ты сделал больно Кертису так, что ему не понравилось — я дам тебе пизды. Я тебя предупредил. Я тебя тоже не боюсь, как и Саню. Не трогайте моего Волчонка. Только я могу трепать его за гриву. И эта птичка поет только для меня.

— Я понял. — Дима рассмеялся. — Я видел, каким ты злым бываешь, защищая свое. Я тебя боюсь. Все, ладно, жуй. Не буду отвлекать.

Он завершил вызов и задумчиво потер пальцами подбородок. Он спросил у всех, у кого мог, о том, что могло случиться. Судя по словам Артура, они ушли втроем и вернулись нескоро. У него не было никаких догадок о том, что могло случиться. Рома словно знал, что спросить не у кого. Никто ему ничего не скажет. Останется последний вариант — заплатить ему. Дима задумчиво хмыкнул, развалившись на диване. Ему было одновременно очень любопытно, что же он мог сделать, и одновременно не было никакого желания этого делать. Если он сделал что-то очень чудовищное, что со слов Дамира было самым верным вариантом, то тогда неизвестно, как извиняться перед ним, и как заглаживать свою вину перед ним. Взвыв, он поворочался на диване, и решил посмотреть сериал. Досмотрелся до поздней ночи, и уснул на одной из серий.

Очнулся от звонка. Опять что-то пропустил? Уставился в экран. Нет, это просто будильник. Вымывшись, собрался на игру.

Команда привычно галдела и радовалась. Группка тех, кто обсуждали очередное кино, заинтересовала своими разговорами всех, и их разговоры слушали все. Снова раскатка, снова матч. Барыс и правда оказался гораздо сложнее, чем им всем казалось. Победа далась только по буллитам, да и то, по единственному. Тимур гордо принял на себя очередную сухую игру и поздравления. Тренера же встали в раздевалке, и, поблагодарив всех за игру, объявили сразу состав на следующую игру с Трактором. Билялов искренне удивился тому, что в воротах останется Амир. Тут же повернул голову, уставившись на Диму и Вадима, стоящих рядом. Дима тут же закрыл рот рукой, отвернувшись, едва не заржав, когда тренера сказали, что раз Мифтахов выстоял на Автомобилисте, надо дать ему возможность победить и другую команду, что считала своей территорией Уральские горы. Шипачев пихнул Яшкина в бок, шикнув на него. Дима тут же выпрямился, и поймал на себе недовольный взгляд Мифтахова.

С ним теперь можно подраться. Они теперь равноценны. Тренера ушли. Большая часть команды разошлась. Их осталось всего шестеро в раздевалке. Вадим жестом показал Артему Лукоянову остаться, сидя рядом с Радуловым, что неторопливо переодевался, внимательно следя что за Амиром, что за Димой, что злобно переглядывались друг с другом. Он уже прекрасно понял, что будет очередная драка и успел предупредить Вадима. Не успел Радулов завязать шнурки на кроссовках, как Мифтахов, переодевшись с амуниции, встал над Яшкиным и серьезным тоном спросил:

— Ты что, сука, считаешь, что это смешно?

— Да, я считаю эта игра будет просто трехчасовым стендапом, на котором мы в очередной раз уржемся с твоей игры! — С улыбкой сказал Дима, — Съебись, ты мне свет загораживаешь.

— Слышь, не твоя ли это выходка, швырнуть меня на эту поебень?

— А ты чего, не справишься? — Дима резко поднялся со своей лавки, откинув в сторону свою худи, стоя перед ним в легкой футболке и спортивных штанах, — Ты же у нас непогрешимый герой на воротах. Такая гордость, разъебать Екатеринбург! Да еще и никто не ожидал, что ты такой молодец! — С дикой издевкой в голосе сказал Яшкин, скалясь Амиру, стоящему перед ним на расстоянии вытянутой руки, — Ебать, да я вообще не знаю, че тебя на Барысе не оставили?! Наверное, надо было тебе форму дать набрать. — Вдруг усмехнулся Дима, — Билялов-то, хуй с ним, еле как справился с казахами. Он же не достоин того, чтобы с Трактором биться. Нам нужен хороший, сильный вратарь — ты же точно подойдешь! Наш непогрешимый герой, с разъебанной дырой.

Амир сжал руки в кулаки. Дима искренне скалился ему, шумно дыша. Он был готов убить его.

— Яшкин, а ну заткнулся. — Приказал Радулов, наблюдая вместе с Шипачевым со своих лавок за конфликтом, — Только тронь его.

— А я чего?! — Искренне удивился Дима, — Это он первый начал.

— Тварь. — Зарычал Амир, толкнув его, — Иди, ебись, шлюха, отсюда. Нахуй ты нам все звенья перепортил? Наркоша ебучий!

Дима, недолго думая, с размаху дал ему кулаком по морде. Амир пошатнулся, едва не упав. Билялов, сидел в шоке на своей лавке, раскрыв рот. Шипачев с Радуловым тут же растащили их. Вадим загородил собой Диму, пока Саша крепко схватил Амира за худи, не дав ему упасть.

— Я сказал — заткнулся! — Вскрикнул Саша, — Яшкин, ты чего себе, сука, позволяешь?!

— Я не дам себя оскорблять. — Дима дернулся от крепкой хватки Вадима, но тот схватил его уже за волосы, заставив изогнуться. — Слышь, малолетка, ты еще не дорос, чтобы меня оскорблять! Ебись отсюда, гаденыш, пока я тебе ноги не переломал.

Амир плюнул в него кровью. Вадим даже растерялся. Дима тут же оттолкнул его от себя, свалив в сторону Лукоянова, и, с силой оттолкнув Радулова, начал драться с Амиром. Тот моментально сообразил, что происходит, и с большой радостью начал с ним драться. Радулов, потреся головой, словно собака, что отряхнулась от воды, с трудом поднялся с пола.

— Давай я помогу. — Поднялся со своей лавки Билялов. — Держи Яшку, а то я его не успею поймать.

— Шлюха спидозная! — Вскрикнул Амир, со всей силы ударив Диму ногой в живот, — Тварь! Чтобы у тебя язык твой поганый отсох!

— Да пошел ты нахуй, чмо! — Дима отшатнулся, взвыв, и нанес размашистый удар кулаком, — Камень и то лучше справится с обязанностями стоять на воротах!

— Тварь! — Заорал Мифтахов, — Чтоб тебя Ротенберг отравил в следующий раз наркотой своей паленой!

— Ты в мою жизнь не лезь, крыса! — Сорвался на крик в ответ Яшкин. — Я с радостью посмотрю, как ты снова облажаешься! Опозорь еще раз весь Татарстан, нам же одного раза мало было!

Радулов с Биляловым параллельно обсудили то, как будут их разнимать. Лукоянов же обнял Шипачева, что уселся ему на ноги, и посоветовал не лезть. Дима с Амиром продолжали хорошую драку, на глазах у изумленных работяг, что отложили все свои обязанности. Амир со всей силы ударил Диму, и тот, не удержавшись на ногах, рухнул на пол. Билялов тут же крепко обнял Амира, не дав ему кинуться добивать лежачего, а Радулов со злобой уставился на Диму.

— Заебали! Оба! Еще одна склока, пойдете нахуй отсюда оба!

— Не лезь. — Взвыл Яшкин, перевернувшись на бок, закрыв рукой изуродованное лицо, — Сука, ебаная тварь. Деревяшка, блять!

Билялов едва удержал Мифтахова от того, чтобы нанести еще пару ударов. Радулов пригрозил ему кулаком, и Амир шумно выдохнул, сжав окровавленные руки, плюнув кровь в сторону.

— Общажная розетка твое погоняло. — Усмехнулся Амир, — Ты бы на сифилис проверился, шлюха низкосортная. Я видел вчера тебя у Казани-Восстания. Че, блять, как Радулов перестал быть твоим сутенером, ты уже в рот за сотку берешь? — Он дернулся, попытавшись выбраться из объятий Тимура, — Отсосешь мне при всех, когда мы выиграем Трактор. Я тебя жалеть не буду!

Дима закрыл глаза, шумно дыша. В мозгу быстрой вереницей перебирались оскорбления. Надо болько кольнуть его в ответ. Так, чтобы выбесить его сильнее. Едва поднявшись на колени, Дима зажал руками лицо, чувствуя, как потекла кровь.

— Я с радостью посмотрю, как Шабан или Юрта насуют тебе не меньше шайб, как это сделали другие уральцы. — Он улыбнулся, и, подняв голову, уставился злобным взглядом в глаза Амира, — Восемь шайб пропустил! От всех! Поебать, сука, защитник или нападающий! Ебать, просто, золотце на воротах! Рекорд обновил нам! Настолько грандиозно Казань еще ни разу за семнадцать лет существования Континенталки не обсиралась! И это еще я общажная розетка?! У меня парней меньше было в постели, чем у тебя шайб за два периода. Тебе с твоей статистикой, даже в детско-юношеской не играть. А я видел, как тебя с утра собака на обочине ебала! Че, блять, старичок ЗХБ хочет увидеть тебя с бабочкой на шее и на коленях перед собой. Он помоложе любит мальчиков на продажу? В состав проще всего через постель попасть, да, если лень учиться стоять на воротах?

— Ты перебарщиваешь. — Осторожно сказал Тимур, — Дима, не смей на личности переходить. Обливайте говном друг друга — не трогайте других.

Мифтахов растерялся, резко разжав руки. На лице Яшкина сиял звериный оскал. Он дышал злобно и тяжело. Медленно поднялся на ноги, слегка пошатнувшись. Радулов схватил его за мокрую футболку, не дав сделать и шага вперед.

— Тренера в Казани берут в состав только тех, кто верно исполняет их приказы на льду. Кто слушает их схемы. — Серьезным тоном ответил Амир, — Ты, гнилозубик, только на клык взять можешь. Че, в Питер к своему ебырю летал? В состав обратно просился? — Амир вдруг улыбнулся, и, издав стон, протянул, — О, Ромочка, еще! Ох, Ромочка, давай еще! Твой длинный хуй явно скучал по моей сладкой попке!

Тимур с Сашей синхронно дернулись, не дав начать очередную драку. Шипачев резко поднялся с ног Артема, и зажал рот Диме, прижавшись сзади. Яшкин недовольно дернулся, чувствуя, как его вдвоем уже держат. Его взгляд полыхал ненавистью. Лукоянов зажал рот Амиру, встав около Тимура.

— Так, — серьезным тоном сказал Саша, — Тимур, держи его крепко, вместе с Артемом, пока мы Яшу не уведем, иначе они убьют друг друга сегодня.

— Бля, ну мы постараемся. — Растерялся Билялов, крепко держа Амира.

Они с Артемом аккуратно оттащили его подальше от двери. Вадим заставил Диму слегка согнуться, схватив его за руки, а Саша, схватив за волосы, зажимая рот рукой, потащил его на выход. Дима поймал нужный момент. Со всей силы отпихнул от себя Сашу, уронив его на пол, резко дернул руками, и, пнув Вадима, накинулся на Амира, от которого Тимур с Артемом отскочили. Снова бойня. Снова серьезные удары по друг другу, да так, чтобы боль сковывала. Минута, вторая. Махание кулаками не прекращалось, не смотря на то, что живых мест, не покрытых очередными ссадинами становилось все меньше. Радулов тяжело вздохнул, и, увидев, как Дима дернулся, успел дернуть Билялова на себя, закрыв его собой. Яшкин, схватив Амира за горло, дал ему со всей силы в живот, и, когда бедолага согнулся, перекинул его через себя с грохотом на пол. Тут же следом с размаху дал ногой в бок. Мифтахов дернулся, закрывшись руками. Шипачев с Лукояновым оттянули его назад, и вжали в стену с двух сторон. Дима недовольно дернулся, рыча, словно оголодавший пес, весь истекая кровью. Шипа едва успел дать знак Саше, и тот вжался спиной в него, уперев ноги в пол. Дима шумно выдохнул. Его просто зажали сразу трое.

— Уведи его! — Вскрикнул Радулов, — Блять, Тимур, быстрее!

Билялов с трудом поднял Амира с пола. Тот, не удержавшись на ногах, рухнул на одно колено. Тимур обнял его за шею.

— Амир, я тебя умоляю, давай быстрее!

Яшкин еще раз дернулся. Лукоянов отрицательно покачал головой Шипачеву, прижавшемуся к нему с другой стороны, и сказал:

— Саня, у Амира беда… Надо этого успокоить, он сам уже не уйдет.

— Тряпка половая. — Усмехнулся Яшкин, — Слабак никчемный.

Амир рухнул в ногах у Билялова. Радулов, закинув голову, уперся ей в грудь Диме.

— Яшкин, успокойся. Это приказ. — Серьезным тоном сказал Саша, тяжело дыша. Дима снова дернулся, попытавшись отшатнуться от Радулова. Дал в бок Вадиму. Шипачев едва успел упереться ногами, чтобы его не откинули, словно бабку в очереди к банкомату, — Дима, остановись!

— Хера с два! — Сорвался на крик Яшкин.

— Иначе я тебя сейчас ебну так, что уйдешь отсюда с сотрясением. Дима, хватит. Ты его уже проучил. Все, успокойся!

— Нет! — Вскрикнул Яшкин.

Дернулся резко в сторону, увалив на пол уже Артема и попытался оттолкнуть Радулова. Тот, недолго думая, с размаху дал Яшкину между ног, и, схватив за волосы, приложил головой об стену. Сознание моментально сдалось, и его безвольное тело рухнуло на пол.

Очнулся он от сильной боли. Голова раскалывалась. С большим трудом раскрыл глаза. Яркий свет ослепил его. Дима с трудом понимал где он и что он. Тяжело и жадно хватал прохладный воздух. Слабость. Попытался понять свое место в пространстве. Он лежал. На чем-то холодном. Перевернулся на бок, заскулив от сильной боли. Руки уперлись в прохладную поверхность. Снова попытался открыть глаза. Он все еще в раздевалке. Поджав ноги, тяжело отдышался. С трудом подняв руку, приложил ее к затылку. Он был весь мокрый. Растерянно уставился на окровавленную руку.

— Прости, тебя по-другому было не успокоить. — Раздался голос Саши, едва пробившийся через гудение в голове.

Снова перевернулся, улегшись уже на живот. Приподнял голову от пола. Радулов сидел на своей лавке задумчиво перебирая в руке черную изоленту. Дима бегло осмотрелся. Они одни. Он снова опустил голову, уткнувшись лицом в пол, и прошипел, зажмурившись от сильной боли.

— Поднимайся, я отведу тебя домой.

— Не могу. Больно. — Взвыл он, — Сильно больно.

— Я знаю. — Тихо сказал Саша, тяжело вздохнув. Яшкин с большим трудом уперся руками в пол, и уселся на колени. Снова приложил холодную руку к затылку, прошипев. — Там открытая рана. Не трогай грязными руками. Одевайся и пойдем.

— Я не дойду сам. — Растерялся Дима, уставившись на логотип на полу. Он был нечеткий. У него двоилось в глазах. — Дай телефон.

— Нет, я тебе его не дам. Пока я рядом, ты его в руки не получишь. Так будет лучше для нас. Поднимайся, давай.

Радулов поднялся со своей лавки, и, подхватив его под руки, поднял на ноги. Дима растерянно уставился на него. Опустил взгляд на его руку. Схватив за запястье, уставился на золотые часы. Час ночи. Он как минимум полтора часа провалялся без сознания? С его помощью с трудом натянул на себя куртку. Он едва волочился за Сашей, с трудом держась за его руку. Сам Радулов замер, вжавшись спиной в двери выхода с арены. Завязал лицо черным шарфом, натянув на голову капюшон. Дима растерянно наблюдал за ним, обессиленно сползая по стенке. Саша дернул его за руку на себя и повел дальше на улицу.

Яшкин уставился на единственную машину, стоящую на парковке. Это машина Шипы. Это его черная иномарка. Саша раскрыл дверь перед Димой, и он с трудом залез на задние сидения. Сам Саша сел за руль, и молча поехал домой. Дима закрыл глаза, почувствовав, как его начало укачивать. Мелко дрожа, тихо скулил от боли. Почувствовав чужие руки, покорно вылез из машины, и, крепко держа Сашу за теплую руку, безвольным мешком волочился за ним, закрыв глаза. Он не смотрел куда его ведут и куда привезли. Сознание явно снова желало покинуть тело. Он едва успел издать вздох, полный слабости, прежде чем в очередной раз отключился. Проснулся уже на кровати в тепле. Голова почти не болела. Он растерянно уставился на панорамное окно в спальне. Ночь. Все еще ночь. Медленно сел, откинув от себя одеяло. Тут же пожалел об этом. Холод, стоящий в комнате, моментально начал сжирать его.

— Не дергайся. — Голос Саши заставил его растеряться. Он тут же повернул голову. Радулов стоял прижавшись спиной к зеркалу, сложив руки на груди, — Не надо, ложись.

Дима молча подчинился, улегшись обратно на кровать, трясясь от холода. Остановил на нем взгляд. Пауза провисела пару минут. Яшкин облизнул слегка распухшие губы. Слегка наклонился, уставившись на отражение позади Саши. Снова он изуродованный. Перевел взгляд на Сашу.

— Уже поздно. Тебя Аня не потеряет?

— Нет. — Саша едва заметно улыбнулся, — Она знает где я и почему я здесь.

— Дай телефон.

— Нет, не дам. — настоял Саша. — Я хочу с тобой поговорить.

— Неужели. — Растерялся Дима, — Я очень давно этого хотел. Давай.

— Ты должен уйти, Дима, из Казани.

— Я не буду этого делать. — Он остановил взгляд на зеленых глазах Саши, — Я понял, про что вы с Вадимом мне говорили. Да, я облажался с Ротенбергом, рассказав ему кто мне важен. И я понимаю, что он начнет мне вредить через вас. Но я не собираюсь сдаваться и убегать поджав хвост.

— Кто тебе сказал об этом? — Дима уже было открыл рот, чтобы в очередной раз набрехать, но замолчал. Стоило ли выдавать Кертиса? Он поднял растерянный взгляд. Саша нахмурился, увидев в его взгляде сомнение, и, оттолкнувшись от зеркала, сделал несколько шагов вперед, и уселся на край кровати. Склонившись над Димой, шепотом сказал, — Не бойся сейчас мне это сказать. Ты можешь мне доверять. Я на твоей стороне.

— Ты будешь вредить. Нет, я не скажу.

— Ротенберг нашел среди твоего окружения крысу, Дима, но это не я…

— Я знаю. — Дима осторожно кивнул, — Ты сказал, что будешь меня защищать. Что я могу спрятаться за тебя. Но это не та информация, которую я могу выдать тебе. Я не могу сказать, прости.

Радулов тяжело вздохнул. Запустил руку в его волосы и мягко потрепал их. Склонившись к нему, осторожно начал его целовать. Дима тут же начал отвечать, медленно перевернувшись на спину. Саша залез на него, не прекращая поцелуй. Провел рукой по плечам, и, медленно отстранившись, облизнул губы.

— Ты же любишь меня. — Растерялся Дима, проведя рукой по его бедру, — Почему ты отказался от меня?

— Это тоже секрет, Дима. Я тоже не могу тебе его сказать.

— Мое окружение — моя слабость. — Шепотом сказал Яшкин, и взвыл, когда голова коснулась подушки, — Сука, нахуя ты меня так приложил.

— Тебя по-другому было не остановить.

— Выгнав меня после того, как шесть часов подряд ебал, сунув мне деньги, тоже хотел меня поставить так на место? Я знаю, что я безвольная шлюха. Я знаю, что я Барби. Что послушная собака. Нахуй было так поступать? Этим ты что хотел сказать?

Радулов склонился к нему, и прошептал на ухо почти беззвучно:

— Я пытаюсь обмануть Ротенберга, а ты мне мешаешь. Завтра всем скажешь, что тебя увез Шипачев домой. И никому не говоришь, что я начал тебя целовать или что я с тобой нормально общаюсь. — Дима распахнул глаза, вцепившись в него, — Ты столько раз говорил мне довериться, сейчас я попрошу тебя довериться мне. Сопротивляйся мне на людях. Дерись со мной. Ненавидь меня. Никогда больше не приходи ко мне домой с телефоном. Если сильно припрет, оставляешь всю технику дома, и едешь на метро до меня. И платишь, сука, наличкой за проезд. И мы с тобой обсуждаем все, спрятавшись у меня под кроватью, Яшкин. Ты меня понял? — Он растерянно кивнул, — Я буду ненавидеть тебя, буду бить и буду сопротивляться тебе. Я буду выгонять тебя из состава. Я буду тебя пиздить и очень страшно. Иногда лучше прикинуться, что ты потерял сознание. — Он достал телефон и, активировав экран, показал ему заставку. Дима тут же улыбнулся. Это был телефон Вадима. — Техника — твой главный враг. Она выдает тебя. Рома знает где ты, потому что не надо было свой айфон позволять ему в руки отдавать. Чем грандиознее мы с тобой будем ругаться, тем лучше будет. Ты понял меня? — Дима тут же кивнул, смотря в зеленые глаза.

— Ты не разлюбил меня?

— Нет. — Прошептал Саша, вжимаясь крепко в него, — Я все еще люблю тебя.

— Ты специально отказываешь мне? — Саша молча кивнул, — Ты… — Дима мягко провел рукой по его щеке, — ты не по своей воле это делаешь? — Саша снова покачал головой, — Из-за Ромы?

— Такие были условия сделки. — Прошептал Саша. — Если ты общаешься с Ромой, не прекращай этого делать. Никто не должен знать о наших с тобой договоренностях. Делай, что хочешь. Хоть к нему в Питер летай. Чтобы ты не вычудил с ним, я с этим справлюсь. У меня все под контролем.

— И не только у тебя? — Дима едва заметно улыбнулся, — Ты не один меня защищаешь?

— Нет, не один. Мне надо знать, кто тебе сказал о том, что я просил тебе не рассказывать.

— Я не скажу тебе этого. Мой друг. Он тоже сказал, чтобы я продолжал делать вид, что ничего не было. Я умею это делать. Саша, я очень сильно скучал по тебе.

— Я знаю. — Он слегка поерзал на его бедрах, — Я чувствую это. Я останусь с тобой ненадолго. У меня буквально пару часов есть. — Он искренне улыбнулся, смотря ему в глаза, — Развлечемся, детка?

Дима тут же накинулся на него, жадно целуя. Быстро и торопливо потянул с него одежду. Ему стало гораздо легче. Он услышал от него все, что захотел. Он точно знает, что Саша не мог по своей воле оттолкнуть его. Он в безопасности. Его Саша пообещал его защищать, и он покорно его защищает, пускай его методы оставляют желать лучшего. Саша моментально зажал ему рот рукой, отрицательно покачав головой, и дал знать, что лучше громко не стонать. Они наслаждались обществом друг друга все то небольшое время, пока можно было.

— Больше никому не прощай меня. — Прошептал Дима, вцепившись в Сашу, что замер на пороге квартиры, заматывая лицо шарфом, — Не поступай со мной так. Или дай мне знак, чтобы я хоть что-то понял.

— Тебе нельзя их давать. Ты поменяешься моментально. С тобой надо молчать. — Саша задумчиво посмотрел на чужой айфон в своей руке, — Ты все понял? Если захочешь мне что-то сказать, то рядом с тобой техники быть твоей не должно. Она моментально сдаст нас ему. Веди себя как обычно. Прости заранее, если я буду убивать тебя на льду, но мне придется это сделать.

— Ты точно все продумал?

— Конечно нет! — Искренне удивился Саша, смотря ему в глаза, — Я не могу угадать до чего он додумается. Но все предупреждены и максимально внимательны. Некоторые меня не послушали, когда я решил их предупредить. Пускай сами расхлебывают. Я же говорю, живи, как обычно живешь. — Он мягко обнял его за шею, — Какой ты у меня глупый, Дима. Это просто беда.

— Чтобы было проще меня любить, я могу тебе одну хитрость подсказать. — С улыбкой сказал Дима, уткнувшись носом в его теплую шею, — Хочешь я расскажу свой секрет?

— Нет. Я сам буду до всего догадываться. Я играю честно, Яшкин. Только честный труд. Даже если я способен разгадать курячьи мозги Ротенберга, и на этом все, значит такова судьба. Если ты оступишься, то театральная ширма рухнет, и будет беда. Никому, слышишь, никому не говори о том, что мы с тобой сегодня обсудили.

— Я понял. — Растерялся Дима, — Ты точно справишься с Ромой, если я захочу что-нибудь ему предложить?

— Да, даже если ты к нему в Питер прилетишь, трахаться на набережной помойки на глазах у горожан, я что-нибудь придумаю. Общайся с ним как обычно.

— Набережная Мойки. — Поправил его с улыбкой Дима.

— Да насрать мне! — Возмутился Саша, — Не беси меня, иначе я тебе от большой любви еще раз переебу. Все, давай, меня жена Вадима ждет на ночное рандеву.

— А сам Вадим в курсе?

— Конечно в курсе, ведь он спит с моей Аней! — Саша легонько пихнул его, — На что только не пойдешь ради тебя. Дурак, блять. Я сам дверь закрою. Посидишь на измене ночку с незакрытой дверью. Сделаем вид, что ты так и не проснулся.

Дима искренне улыбнулся ему, и, схватив за воротник куртки, начал жадно с ним целоваться. Его теплые руки легли на голую спину. Саша с неохотой оттолкнул его от себя, и шутливо шугнул, пригрозив ударить. Яшкин счастливо улыбнулся, и отошел от него, подняв руки. Саша, тяжело вздохнул, и, достав ключи от машины, пошел на выход, закрыв за собой дверь. Дима опустил голову, посмотрев на свои руки. Развернувшись, он уставился на свой айфон, лежащий на полке рядом с его ключами. Ткнул на кнопку включения. Он не поддался. Выключен? Хмыкнув, прихватил его, и улегся снова на диван. Посмотрел пару серий. Уснул на одной из них.

С утра сходил на тренировку в первую смену. Видимо их вчерашний конфликт дошел до тренеров, раз Мифтахова отправили во вторую смену, вместе с Сашей и Вадимом. Лукоянов у него поинтересовался, чем все закончилось, и явно оказался не впечатлен тому, что Шипачев довез его до дома. Над ним все дружно посмеялись, и отмахнулись. Дима ушел самый первый, чтобы ни с кем не столкнуться на стадионе. Пока шел домой в одиночестве, раздумывал над тем, что можно было бы предложить Ротенбергу. Раз Саша его защищает, значит можно смело утолить свое любопытство. Придя домой, перекусил совсем немного, и лег спать. У него все еще сохранялась небольшая слабость после тяжелых тренировок. Проснулся поздно вечером. Пока он спал его мозг нашел пару вариантов, которые можно предложить Роме. Дотянувшись до телефона, он тут же ткнул на контакт, подписанный эмодзи луны. Дима прижал к уху телефон и сказал:

— Ромка, говорить можешь?

— Конечно. Что такое, сладкий мой?

— Ты оказался прав — я очень сильно заинтересован твоим предложением. Но вот я не знаю, что тебе предложить. — Дима усмехнулся, — Ты тот самый человек, которому не знаешь, что дарить, потому что у тебя все есть. Вот что можно подарить человеку у которого есть собственная хоккейная команда и собственный стадион? Даже два. — Дима шмыгнул носом, и выбравшись из кровати, сходил за водой. Нахмурившись, подошел к батарее. Снова? Она снова выключена? Он мог поклясться, что включал ее. Снова пришлось произвести ревизию и включить отопление, пока он не околел — по ночам было слишком холодно. — Могу свою тайну предложить. Я помню, что тебе было интересно, с кем я спал. Я, ну, всего не помню, но со слов других и с доказательств в телефоне не сильно сложно восстановить список моих ебырей, как сказал бы Саша. Или что-то еще? Какая тайна тебе интересна?

— Да, такая оплата меня устроит. — Ротенберг что-то шумно печатал, явно занимаясь работой, — Так, кто же же любил тебя, кроме меня и Саши в этом сезоне? Там большой список? Мне дополнительный документ открыть фоном?

— Там большой список. — С грустью согласился Дима, — Да, кроме тебя и Радулова… Зачем тебе эта информация?

— Мне любопытно, Дима. Не больше того. Я мог бы начать тебя шантажировать, выпросить следом у тебя фотографии в качестве доказательства, но я не сделаю этого. Простое любопытство, Яшкинкс, не больше того.

— Вы с Сашей… — Дима растерялся, — Лямкин, Шипачев, Ахтямов, Да Коста, Мэйсек, Волк, Буше, Никишин, Бардаков. Вроде бы все… — Дима хмыкнул, пролистав галерею, — Да, это все.

— Ты… спал с несколькими сразу?

— Да, я же говорю, Казанский отель мне обошелся боком. Я попал сразу под канадца, француза и казаха. Так же как и квартира Жафярова стала для меня плохим местом. — Он усмехнулся, облизнув губы, — Со слов Жафярова я еще умудрился свалить и Ники и Буше сразу, переспав с ними под наркотиками.

— Любопытно. — Осторожно сказал Рома, — Ты, получается, в Омске был…

— Да, как только Ники прилетел, мы с ним сходили на игру Артура, а дальше одно робкое предложение, один ненужный звонок, и да, кто я такой, чтобы отказаться от предложения закинуться, чтобы удушить змею душевной боли? Я не хожу по неизведанным тропам. Больно — пью. Слишком больно? Можно и за наркотики схватиться.

— Что же… Хорошо, я принимаю твой ответ. Последний вопрос: у вас матч был недавно с Автомобилистом. Волк нормально с тобой общается, после всего того, что ты с ним сделал?

— Да.

— Вот как… Занимательная гипотеза. Хорошо, достойная оплата. Все честно. Лови. И спокойной ночи, Димка.