Часть 51 (1/2)

Яшкин, едва найдя в себе силы выбраться из такси, побрел домой. Задумчиво похлопал руками по карманам, пройдя до самой квартиры, пытаясь найти ключи. Он ушел без ключей или потерял по дороге? Дернул дверь за ручку, и она с легкостью поддалась. Растерянно перешагнул через порог собственной квартиры. Все та же гора обуви. Относительная тишина. Закрыв дверь на ключ, он повесил свой пуховик сверху на чей-то, и, скинув кроссовки, встал в проходе в квартиру. Взгляд тут же наткнулся на Миллера, что целовался с Сафоновым, пока тот лежал сверху на Дыняке.

— Эй, — Шепотом сказал Яшкин. — а ну не разводить тут разврат! Ну-ка, малолетки, что тут за первое свидание?! — Он улыбнулся, и дал обоим парням подзатыльники. Илья тут же рухнул на диван, не удержавшись. Вот это они напились… Даже с собственным организмом не в состоянии совладать. Митчелл зажал руками рот, едва не рассмеявшись. Яшкину пришлось дублировать нравоучения сразу на двух языках, — А ну спать, живо! И один, и второй. Если я через десять минут приду, а вы не спите, выебу обоих — должны останетесь.

Парни издали тихие смешки, и нырнули под одеяло к Дыняку, что крепко спал, даже, видимо, не чувствуя что происходит около него. Дима задумчиво повернул голову в сторону кухни. Кошелев сидел подперев голову рукой, развалившись на столе, и шепотом разговаривал с Галимовым, что уже лежал на столешнице, вытянув руки, пальцами катая бутылку водки по столу. Позади них, уснув прямо за столом, спали Князев и Билялов, около которых стояли сразу несколько бутылок. Дима задумчиво всех пересчитал. Мало. Еще были. Повернул голову. Дошел сначала до своей комнаты, дверь в которую была распахнута.

На его хозяйской кровати спал Барбер, растянувшись поперек кровати, головой уснув на голой груди Галиева, а ноги сложив на ноги Лямкина, что наполовину съехал с кровати. Уложил Райли нормально, и слегка подтолкнул Никиту, уложив его полностью на кровать. Еще место осталось. Так, чужаки все. Тут же развернувшись, дошлепал до комнаты Артура. Беззвучно приоткрыл дверь, и заглянул внутрь. Артур спал у себя на кровати, сжавшись в комок, без одеяла, обняв подушку. Дима задумался. Где-то еще было одеяло. Он вернулся в свою комнату. Достав из ящика под кроватью запасное одеяло, прихватил с постирочной сухой пододеяльник. Заправив одеяло внутрь, зашел к Артуру. Мягко укрыл его одеялом и, поцеловав в лоб, мягко погладил по волосам. Увидел, как его телефон явно подал сигнал о том, что разряжен, поставил его на зарядку. Прикрыв штору, беззвучно ушел, закрыв дверь. Склонился уже к тем, кто растянулся на диване. Улыбнулся, увидев, как Никита крепко спал, пока его с двух сторон обнимали ребята. Вернулся на кухню.

— Эй, полуночники, — Шепотом позвал Дима разговаривающих, — а вы спать собираетесь?

— Бля, ну ты на самом интересном месте влез. — Заговариваясь сказал Семен, и улыбнулся Артему, — Чё, идем?

— А там спать все равно негде. — отмахнулся Галимов, — Похуй, я могу и на полу поспать.

— Не, потом спина так будет болеть. — Сема повернул голову, — О, Яша, кстати, да, ты где ебался?

— Не твое дело, мелочь. — Усмехнулся Дима, — У вас есть пять минут договорить.

Он обнял сзади Билялова, и, дотянув его до своей спальни, уложил спать между Барбером и Галиевым. Столкнул Лямкина с кровати. Он даже не шелохнулся, продолжая тихонько посапывать. Дима улыбнулся. Дошел снова до кухни, и, подхватив под руки Князева, утащил его следом. Уложил на место Лямкина. Укрыл всех одеялом. Билялов немного поворочался, и, что-то сонно сказав, взмахнул рукой, пихнув Райли от себя. Тот ему что-то ответил и положил голову уже на него. Яшкин с улыбкой за ними понаблюдал с пару минут, чтобы никто никого не спихнул. Присев около кровати, заинтересованно присмотрелся к Никите, спящем на полу. Еще один, кто крепко спит. Хорошо, хоть у него с головой не все в порядке. Увидев, как у него задралась худи, приподнял ее. Улыбнулся, увидев след на боку от маленькой ручки и свежий след от ровного ряда зубов. Облизнувшись, впился своими зубами в теплый бок, прикусив теплую кожу. Лямкин издал едва слышимый стон, махнув рукой. Дима улыбнулся. Да, вот Волка не распознаешь по отпечатку зубов, а его — очень легко. Опустив ткань обратно, мягко потрепал его по волосам. Никита довольно муркнул во сне, схватился за край ковра, укрывшись им, продолжил спать. Что же, еще двое остались. Он задумчиво почесался и вернулся на кухню.

— Так, — Яшкин упер руки в бока, — один идет спать на диван, один идет спать в кресло к Ахтямову.

— А с остальными ты что, простите, сделал? — Растерянно спросил Артем, приподняв голову от стола, — Они на балконе под снегом спят?

— Да, маринуются до весны. Ну-ка брысь. Если я вернусь, а вы продолжаете пиздеть — я скажу Радулову, что вы бухали и ебались весь вечер. Одни.

— Бля, зачем так жестоко. — Растерялся Галимов, и кивнул Кошелеву, с трудом сказав, — Огребем пизды так, что даже если сверху башенный кран упадет — больно не будет. Давай, он с такой хуйней не шутит.

Дима пошел к себе в спальню и, беззвучно закрыв дверь, скрылся в ванной комнате. Занырнув под горячую воду, шумным потоком льющейся с тропического душа, старался ни о чем не думать. Вымывшись, заинтересованно поднял свою футболку с пола. Уткнул в нее нос. Пахнет смертью. Радуловым. Решив ее пока не стирать, сложил, и, переодевшись в пижаму, вышел в спальню. Аккуратно положил футболку сверху на несколько стопок других вещей на комоде. Улыбнулся. Уже целая коллекция. Одна пахнет лотосом, вторая сосной. Аромата смерти в коллекции явно не хватало. Уставился на кровать. Все спали. Отлично. Ему стало жалко Никиту, что единственный остался спать на полу. Он переступил его, и, прижав к себе, с трудом поднял с пола. Он явно был гораздо тяжелее, чем сам Дима. Выйдя с ним в обнимку из спальни, постарался беззвучно закрыть дверь. Кошелев пристроился между Дыняком и Миллером, тоже явно уже уснув. Дойдя с Лямкиным на руках до комнаты Артура, свалил тяжелое тело рядом с ним. Едва не засмеялся, увидев, как спал с довольной улыбкой на лице Галимов, растянувшись в кресле под одеялом. Тут же повернул голову.

Артур опять без одеяла. Задумчиво снова почесался. Нет, так не пойдет. Аккуратно толкнул Лямкина к стеночке. Артур прижался к нему во сне, явно согреваясь об него. Побродив пару минут по дому, заодно навел порядок. Много же они выпили. Взял красивую цветастую бутылку. Белуга. Полупустая. Во рту моментально появились слюни. Выпить? Очень и очень сильно хотелось. Зажмурившись, сжал бутылку за горлышко. Нельзя. Как бы не было погано — нельзя. Хватит. Он сильно много проблем с алкоголем получает. Развернувшись, не глядя кинул ее в морозилку. Пригодится. Не ему — так еще кому-нибудь. Целый мусорный мешок был из бутылок и закуски. Отправил очень много тарелок в посудомойку.

Чтобы никого не разбудить, закрыл на кухню тяжелую стеклянную перегородку. Вдруг вспомнил про постирочную. Вытянул очередной пододеяльник, и, добравшись до верхнего шкафа хранения в гардеробной, достал теплое старое советское одеяло. Артур притянул его из дома, сославшись на то, что всегда мерзнет во сне. Не подозревал даже, что тут будет спать жарко. Заправив колючку в пододеяльник, укрыл их одеялом. Снова вернулся на кухню. Уселся за обеденный стол, сложив ноги на него, и уставился в панорамный пейзаж за окном.

Опустив взгляд, взял телефон в руку. Разблокировав его, заинтересованно осмотрел его содержимое. В галерее ничего не поменялось, а вот в диалогах явно что-то изменилось. Он не мог вспомнить с кем последним переписывался. Улыбнулся. Его использовали и выбросили. Пить нельзя. Употреблять нельзя. Осталось очень много вопросов. Он хмыкнул, листая пальцами диалоги туда-сюда, раздумывая кому бы позвонить. Его совершенно не смущало, что было пять утра. Сна у него не было. Ткнув на эмодзи луны, приложил телефон к уху. Закрыл глаза, слушая гудки.

— Привет, Димка. — Раздался знакомый голос. Рома уже не спал. Ранняя пташка. — Ты чего так рано?

— Уснуть не могу. — Усмехнулся он, и, прихватив стул, уселся впритык к окну. Откинувшись на спинке, слегка съехал в нем, рассматривал пейзаж, — Рома, я…

Он замолчал, не в силах закончить предложение. Ему хотелось спросить его очень много о чем. Но он не знал, не подставит ли он под удар кого-то своими вопросами. Внутренне только чувствовал, что уперся в очередную стенку. В тупик. Все так, как хотел Рома. Просто он не знал, где конкретно оказался. Все еще темно в этом поезде жизни. Он ничего не понимал. Не видел всех этих интриг. Надо было как-нибудь вывести Рому на какое-нибудь признание.

— Что тебе интересно, любимый?

— Ты все еще любишь меня?

— Да. — Ответ последовал незамедлительный и такой, где не было никаких полутонов. — Я буду любить тебя, не важно, где ты будешь.

— Я хочу поговорить с тобой. Я узнал о том, что ты платишь всем за то, чтобы потопить нас. Зачем?

— Это не так. — Ротенберг хмыкнул. Раздался звук шагов. Скрипнули ступеньки деревянной лестницы. Следом раздался звук закрывшейся двери. Пришел в кабинет. — Точнее, такая формулировка не совсем верна.

— Тогда скажи мне так, чтобы я все понял верно. — Яшкин задумался, запустив руку в пижамные штаны, и провел рукой по возбужденному члену. Не хватило. Так проще всего себя успокоить. — Говори побольше. Мне надо…

— Я понял. — Рома усмехнулся, — Я же тебе сказал тогда, что верну тебя к себе легальным путем, а не испортив твои отношения между всей командой. Я держу свое слово. Я не вмешиваюсь в дела чужой команды. А ты именно в чужой команде. Я же сказал, что просто дождусь сам, пока ты поймешь в какой тупик себя загнал. Ты начал это понимать?

— Я в тупике, да. — Дима закинул голову, шумно дыша, работая рукой, — Трансферные двери захлопнулись. Какого черта ты продолжаешь топить меня и мою команду?

— Я хочу так поступить. Хочу прижать тебя в темном углу этого тупика. — Дима закрыл глаза, облизнув губы и тут же раскрыл рот, — Чтобы ты покорно кивнул головой и сам сел передо мной на колени. Я видел каким ты стал. Отощавшим. Ослабевшим. Как ты вообще живешь с Радуловскими руками на шее? Ты не видишь, какими они тебя сделали?

— Отпусти меня. Я ушел от тебя. Я счастлив без тебя рядом, да. Иногда бывает, когда вокруг все не рушится. А ты и твоя команда справляется сама. Не слезаешь с первого места на Западе, как и в том сезоне. Разъебываешь всех. Никого тебе не жалко. Команда тебя слушается. Нахуя я тебе нужен? Это же не все, да? Я же, — он издал тихий стон, — я же еще что-то не вижу. — Раздался едва слышимый смешок. Дима выгнулся, снова простонав, — Рома…

— Да, мой сладкий. Да, мой милый мальчик. Ты все правильно понимаешь. — Дима прикусил губу, слушая мягкий приятный голос, — Кто тебе это сказал?

— Я начал сам догадываться, когда все от меня начали отскакивать, как от прокаженного. Я прихожу в команду после больничного, и слышу, что меня все боятся. Я играю с противниками, которые ничего из себя не представляют, а потом, как в их графике появляемся мы, все начинает моментально рушится. И я вижу «питерский паттерн» среди атакующих. — Он издал стон уже чуть громче, чувствуя, как подступает оргазм, — Рома, зачем ты это делаешь?

— Я хочу так поступить. С тобой надо так поступить. Давай, я тебе помогу.

Ротенберг издал едва слышимый стон. Дима тут же распахнул глаза, издав стон в ответ и с большим удовольствием кончил, слушая его тихие постанывания. Закрыв рот, шумно выдохнул, и, облизнув руку, едва слышно сказал:

— Отъебись от меня. Радулов со мной даже говорить не хочет. Буду пытаться жить один, хоть и устал плакать и спиваться.

— Я могу отправить к тебе Ники, хочешь? — Рома вдруг рассмеялся, — Будешь не только спиваться…

— Рома, у нас осталась последняя игра, если мы не встретимся в плей-офф. Дай мне провести ее по счету.

— Нет, сладкий. Мы уступали тебе — ты уступишь нам. Ты сам на это пошел. Саша будет с вами на игре завтра с Барысом?

— Я не знаю. — Растерялся Яшкин, наблюдая за тем, как его сперма капает с рук, — Его выгнали с последней игры. Мы с ним разругались, я пришел к нему домой, а он меня выебал, сунул мне деньги и выгнал из дома, как последнюю шлюху. Даже слушать меня и моих просьб не стал. — Он задумчиво провел рукой по члену, — Ты со мной так же поступал, только ты вышвыривал меня на мороз в двадцать градусов в одной футболке. Что вы хотите этим показать мне?

— Тем, что твое место заткнуться и подчиняться, Димка. Тем, что ты не в состоянии отвечать за себя. Тебе нужна хозяйская рука рядом и крепкий поводок на шее. Если тебя отпускать на вольный выгул — у тебя едет крыша.

— Ты правда считаешь, что я не достоин быть счастливым? — Усмехнулся Яшкин, — Почему ты не можешь просто смириться с тем, что я ушел?

— А ты можешь смириться с тем, что, — он вдруг издал ехидный смешок, — твой Саша… — Дима нахмурился, — ушел от тебя?

— Если я вернусь к тебе, ты перестанешь нам вредить?

— Я не врежу вам. Это разные вещи. Хоккей — это просто бизнес, Димка. Просто игра… Вы проигрываете сами по себе. Потому что тебя все эти звездные нападающие затоптали. Ты среди них — никто. Я тебя предупреждал. Последнее предложение уже поступало. Ты мне отказал. За каждое действие, Димка, которое меня не устраивает, за каждое слово, что меня не устраивает, надо нести ответственность.

— Я прилечу к тебе в Петербург, хочешь?

— Не торгуйся со мной. Я не люблю это. Я уже тебе все сказал.

— Из-за наркотиков я ничего не помню. И из-за алкоголя, наверняка, тоже. Я уже в пятый «последний раз» обещаю себе и всем вокруг не пить…

— Кто-то еще верит твоим словам? — Ротенберг рассмеялся, с дикой насмешкой в голосе сказав, — Я даже хочу посмотреть на этого отважного человека! — Вдруг он замолчал. Начал быстро что-то набирать на клавиатуре. Издал тихий смешок, сказав, — Кстати, я видел кое-что интересное для тебя. Но я хочу услышать достаточно привлекательную плату за предложенное.

— Что у тебя на уме? — Дима нахмурился, — О чем ты? Что привлекательное? Фотография кубка Гагарина?

— Нет. Гораздо, гораздо лучше. Ты помнишь что случилось тридцатого декабря?

— Я слышал от оста… — Он вдруг замолчал, резко закрыв рот. Тут же нахмурился, пытаясь вспомнить что случилось в предпоследний день года. Тридцатого декабря СКА играло против Автомобилиста. Он не помнит этого. Но явно все в его бывшей команде помнят это. — Что именно ты мне предлагаешь? Ответь мне на этот вопрос, чтобы я предложил достаточную цену.

— То, что отказался тебе говорить Волк. И то, чего ты сам не помнишь. Я знаю, каким ты бываешь под наркотиками. А для него это все в новику было, судя по его реакции. — Снова ехидный смешок. Яшкин растерялся, шумно выдохнув. Руки покрылись ледяной испариной, — Мэйсек улетел в Канаду. Да Коста улетел во Францию. Искать защиты не от кого? — Рома взял паузу, продолжая, видимо, своими делами параллельно заниматься. — Недавно принесли архив видеозаписей с камер наблюдения арены за декабрь. Было крайне интересно с ним ознакомится.

— Что такое «шантаж», знаешь?

— Что такое «прекращение контракта за неподобающее поведение, позорящее честь хоккейного клуба», знаешь? А штраф за моральный ущерб знаешь какой? — Повисла пауза. Дима не знал что с таким предложением делать. — Я никому ничего не говорю, что видел. Я не пользуюсь твоими слабостями. Но я знаю, что любопытства в тебе с возрастом меньше не становится. Не бойся, это никто не увидит. Просто вдруг ты надумаешь что-то мне предложить в обмен?

— Что ты хочешь?

— Ты сам должен предложить достаточную цену. Ложись спать, Дима. У тебя очень уставший голос. Надо поспать. Пользуйся тем, что ты во вторую смену сегодня.

— Рома, ты должен понимать, что я не боюсь тебя. Я же убью тебя. Я возьму у Саши пистолет и убью тебя. Не смей никому вредить. Наша грязь должна остаться нашей грязью. Не смей лезть к другим. Если я узнаю, что ты хоть к чему-то прикоснулся, если твоя рука хоть где-то побывала, я просто убью тебя. Мне плевать, что я сяду и что со мной будет дальше. Ты слышишь меня? Я не шучу.

Ротенберг лишь издал тихий смешок и завершил вызов. Дима откинул телефон на пол, и уставился пустым взглядом в окно, где начало светлеть небо. Откуда он обо всем знает? Неужели и правда где-то есть крыса, что играет против него? Которой весело наблюдать за происходящим? Или это он настолько дурак, что не видит ничего. Опустив взгляд, провел рукой по впалому животу, и, облизнув пальцы, задумался. Что же он ему может предложить? Да, предложение было любопытным. Вообще-то можно было просто достаточно долго доебывать Кертиса. И раз он с ним продолжал нормально общаться, значит не в обиде на него. Он не знал, каким он бывает под наркотиками. Это всегда просто провал в памяти. Иногда ему везло и что-то отдельными осколками оставалось в сознании. Но сейчас — это просто пустота. Едва дотянувшись до салфетки, вытерся. Надо было бы поспать, и правда. Поставив стул обратно, прихватил телефон и подложив под голову свою худи, уснул за обеденным столом, сложив голову на руки.

Проснулся от звонка телефона. Растерянно поднял голову и принял вызов. Открыл глаза, осмотрев кухню.

— Яшкин, ты издеваешься над нами или случайно так получается? — Голос Шипачева был не очень радостным.

— Я ничего не смог сделать. Саша не стал меня слушать. — Тут же начал оправдываться Дима.

— Саша тут. — Вадим вдруг вскрикнул, — Остальная половина команды где?!

— Они напились и отвалились. — Яшкин рассмеялся, — Блять, честно, это не я! Я не успел их остановить, ты меня сам утянул из дома. Давай, скажи кто тебе нужен, я их сейчас разбужу. — Он повернул голову уставившись на часы на духовке. Восемь сорок утра. — О, ну ничего, они еще не сильно опоздают.

— Яшкин, я бы просто убил тебя сейчас. Список открыл, и почитал кто мне нужен! Убью тебя в следующий раз, никакого Радулова не надо будет!

Дима рассмеялся, и, завершив вызов, с неохотой поднялся из-за стола. Выйдя с кухни, с телефоном в руке, словно проводница в пассажирском вагоне, пошел будить нужных пассажиров. Мягко потрепав Дыняка по волосам, он тихо спросил:

— Мужчина, на следующей выходите?

— А че, есть предложения? — Он сонно перевернулся и схватил ближайшую руку, что оказалась рукой Митчелла, уставившись на яркие умные часы, — О, бля, а я че опять в первую смену? Сука…

Дима рассмеялся, с радостью констатировав, что ему одному. Никита явно расстроился, и слез с дивана и побредя одеваться, оставив Миллера, Сафонова с Кошелевым спать дальше. Дима пошел до своей комнаты. Растерянно уставился на Билялова, что прижимался к Барберу, словно к жене, сложив на него ноги, пока Галиев крепко спал сверху на Князеве. Разбудил Тимура и тихо сказал:

— Мужчина, Казань через десять минут, постельное сдавать собираетесь?

Билялов с непониманием уставился на него. Мягко пригладив торчащие волосы Райли, шепотом спросил:

— Блять, я че опять в первую смену? — Дима с улыбкой кивнул, — Бля, отправь Ахтяма вместо меня. Я ебал этот Барыс, похуй, че я там не видел…

— Барыс опасный бывает. — Сонно ответил Райли, обняв Билялова. Дима усмехнулся, переведя Тимуру его реплику, — Никогда не стоит недооценивать Казахстан. — Он уставился на него, — А я нужен? — Дима кивнул. — Блять, пойдем.

Билялов с неохотой выбрался с кровати и побрел с Барбером собираться следом. Дима задумался. Снова сверился со списком. Разбудил следом Князева. Мальчишка растерянно уставился на него, тоже не поняв что от него хотят. Когда до него дошло, он тут же хлопнул Стасу по лицу, разбудив его.

— За что, ебаный насос?! Я не брал твои кружевные трусы.

— Слышь… — Артемий рассмеялся, — Попиздили, нам на тренировку! Разлегся он тут, картофелина.

— Домовой с нами? — Сонно спросил Галиев, обняв подушку и сладко зевнул. Князев тут же повторил за ним. Дима же посмотрел в список и отрицательно покачал головой, — Вот тварь длинноногая.

Они ушли следом. Дима усмехнулся. Всем помахал ручкой. Пошел в комнату к Артуру. Присев около него, рядышком, мягко потрепал мальчишку по волосам. Артур с неохотой приоткрыл один глаз, положив голову на грудь Никите, и шепотом сказал:

— Пап, мне ко второй.

— Ты же на выезд вроде собирался. Время — почти десять.

— У меня самолет к трем. — Отмахнулся Артур, и мягко приобнял Никиту, закрыв глаз, — У меня еще со вчера вещи собраны.

— Смотри, мы на тренировку к двум уйдем. Тебе уже поздно будет.

— Попозже, пожалуйста. — Попросил Артур, — А то я…

Он, видимо, уснул на полуслове. Дима улыбнулся. Мягко погладил его по шелковистым волосам. Задумался, что же теперь делать. Повернув голову, уставился на начавшего храпеть Галимова. Обняв его, стянул с кресла, на котором бедолага изогнулся, пытаясь принять позу поудобнее. Отнес его в спальню, свалив на мягкую кровать. Артем моментально на ней растянулся, и укрылся одеялом с головой. Яшкин усмехнулся. Вернулся на кухню, решив приготовить завтрак и задумчиво уставился в окно, сложив снова ноги на обеденном столе, качаясь на стуле. Значит все-таки Саша остался на играх.

Насколько волшебным был шифр к этой Энигме. Страшные потемки — душа дикого тасманского дьявола. Он даже понятия не имел, что творится у него в голове. Наверное там, как и в голове у самого Яшкина — ни одной упорядоченной мысли. Происходящее ему напоминало техногенную катастрофу. Все вокруг было разрушено, и периодически на него, его жизнь или жизнь других, все равно что-то покушалось. Повернул голову, уставившись на дверцу морозилки. Напиться? Услышав как позвонил телефон, принял вызов.

— Слушаю. — Задумчиво сказал Яшкин.

— Нихуя, как официально. — Усмехнулся Дамир, — Слушай, ты там вообще как? Живой?

— Живой. — С неохотой согласился Дима. Ему было очень интересно, зачем он выдал пароль от его телефона Радулову, прекрасно зная, что они в очередной раз разругались. Не став ругаться с ним, закрыл глаза, продолжая качаться на стуле, — Не очень в порядке, не очень нормальный. Больше не пьющий. — Жафяров издал смешок, — Да блять, давай, еще ты поржи надо мной.

— А че, кто еще успел меня обогнать в насмехательстве над тобой?

— Рома. — Тут же ответил Яшкин.

— Нихуя! Ты все еще не бросил с ним общаться?!

— Он спас мне жизнь под конец года. Дамир, а зачем ты меня в Питер отпустил?

— А что, тебя можно было остановить? — Удивился Дамир, — Если бы, конечно, у меня дома были бы наручники, то я бы с радостью пристегнул бы тебя, и не дал Ники тебя увезти, но там было без вариантов. Ты просто отмахнулся от меня, и ушел с ним. Ну… ладно. Я че, бля, дурак с тобой спорить, время на тебя тратить? Я слышал столько угарных вещей, которые с тобой в Питере произошли. Ебать, чуть не сдох со смеху, когда Толчи и Ники мне обо всем рассказали. Ваще не представляю что будет. У нас с ними бойня намечена на февраль, предчувствую что-то очень эпичное. Дима, тебе не кажется, что лучше больше никогда не контактировать с Ромой, учитывая то, как ты с ним поступил?

— Он же со мной нормально общается. — Удивился Яшкин, — Зачем я должен это делать? Мне, ну, приятно с ним общаться. Он хотя бы говорит со мной словами через рот, а не как Радулов, шифром, к которому я разгадки не знаю. Они с Шипой намутили вокруг меня какой-то интриги, и я вообще не понимаю что происходит.

— Ты опять ничего не помнишь, что Ники тебе говорил? — Удивился Дамир, — Ты же тогда еще не под наркотой был. Вспоминай.

— Я… — Он растерялся, — не знаю. А что я должен помнить?

— Как минимум то, что Ротенберг очень сильно зол на тебя. Второе предложение сам вспомни. Давай, профилактика Альцгеймера.