Часть 50 (1/2)

Дмитрий Яшкин шел пешком домой, спрятавшись от крепкого мороза после не самых хороших разговоров. На небе было уже пасмурно. Встав около двери в собственный дом постучался. Артур открыл ему, и, запустив внутрь, сказал:

— Я уже думал, что ты не вернешься.

— Ха, не дождешься. — Улыбнулся Дима, потрепав его по голове. — Мы не одни, да?

Артур тут же кивнул, указав на чужие ботинки. Дима поставил свои кроссовки рядом с чужими. Гордо прошел по коридору и встал около плазмы, уставившись с улыбкой на Никиту и спящего на его ногах Илью Сафонова. Артур тут же крепко обнял его, прижавшись к нему.

— Ну что? — Только и смог спросить Лямкин, положив ногу на ногу, мягко поглаживая Илью по волосам, — Как все прошло?

— Все нормально. Твоя птичка упорхнула в оконце и наперегонки с Бруксом улетела. Я думаю, что у него на руке тоже перелом, так что мы разменялись травмами. — Он пожал плечами, и, опустив голову, мягко потрепал Ахтямова по волосам, — С Радуловым мы поговорили…

— И что он сказал? — Тут же спросил мальчишка, вцепившись в него, — Дима, что будет дальше?

— Я не знаю. Я не хочу вам говорить то, что он сказал мне. — Он отвел взгляд, и с улыбкой посмотрел на Сафонова, — Но, ребятишки, вокруг нас сгущаются какие-то тучи. Нам сегодня на тренировку не надо?

— Нет, только в понедельник пойдем. — Лямкин усмехнулся, — Во вторник Барыс. Мелочь, ты че, с нами остаешься?

— Нет. — Артур закрыл глаза, тяжело вздохнув, — Я поеду на выездные матчи с Нефтяником. Мне не дали никакой поблажки. Видимо, набрехать про новые кроссовки не сильно получилось. Надеюсь, что хоть на тренировке все поймут, что я не могу стоять на льду. Хотя… — Он поднял голову смотря Диме в глаза, — Я думаю, что пересидеть в штабе не получится — выезд долгий и с серьезными соперниками. Там и Югра будет, и Петербург, и Орск, и Тюмень… Короче, я минимум на две недели с ними буду. — Он тяжело вздохнул.

— Не расстраивайся, Жаба. — Лямкин махнул рукой, — У нас ничего интересного впереди не будет. Барыс, Трактор, Сочи, Лада… Никакого восторга. — Он поднял голову, смотря на Диму, — Что мы будем делать двадцать четвертого числа?

— Я не знаю как у нас сложатся карты с Радуловым, но я считаю, что надо решать, как говорится, «по горячим следам». Мы не пойдем на лед с ними. — Дима улыбнулся, — И этим надо предложить. Пускай они с Широковым сами играют без нас.

— Секрет хочешь? — Вдруг улыбнулся Артур, дернув его за воротник худи. Дима тут же кивнул. Ахтямов указал на телефон Лямкина, что лежал в сторонке, — Ребята тоже самое предложили. Ни Брукс, ни Кертис, ни Стефан не пойдут на лед, если вы откажетесь втроем.

— Ты уже списался с ними? — Усмехнулся Дима, уставившись на Никиту, — Вот ты козел, хули тогда меня на диалог растаскиваешь?!

— А вдруг ты бы другую стратегию предложил? Не знаю, там, отпиздить Радика с Широй. Вот тут я бы с радостью поучаствовал. Конечно, я все знаю! Стефан нам все рассказал. Вот вы, блять, устроили, сука, сериал, блять!

— Ты сам, кстати, сказал в начале сезона, что они с Радуловым — главные производители контента на этот сезон. — С улыбкой сказал Ахтямов. — Сам виноват. Сам дурак.

— Блять. — С грустью признал Никита, — Ну я давно подозревал, что я глазливый. — Он пожал плечами, — Я есть хочу!

— Я тоже. — Согласился Артур, — Пап, — он дернул Диму снова за воротник, — приготовь поесть!

— О, еда! — Очнулся Илья, — Класс!

Все громко рассмеялись, услышав, как Дима заскулил. Деваться некуда. Приготовил ребятам обед, а сам снова уселся пить воду и теперь уже есть гречку без ничего. Дотянувшись до телефона Артура, усмехнулся, увидев что у него уже был разбит экран, активировал его, и посмотрел на график игр. И правда, у него долгая выездная серия. Взяв тут же свой телефон нашел и свой график. У них долгая домашняя серия. Он нахмурился, увидев уведомление от сайта СКА. Вернув чужой телефон, заинтересованно читал новость о том, что Ротенберг пришел на тренировку к СКА-Нева, что играли на том же уровне, где сейчас играет Артур и его Нефтяник. Хмыкнул, перебирая волосы, даже не слушая, о чем идет разговор у ребят. Отвлекся от разглядывания фотки молодежи и уставился на сидящего напротив Илью, что кинул в него мандариновой шкуркой.

— Эй, братец, ты с нами?

— Чё? — Растерянно спросил Дима.

— Скажи нет! — попросил его Артур, сидящий рядом, — Ну, пожалуйста!

— Цыц, жаба, не квакай, когда взрослые мальчики разговаривают. — Упрекнул его Илья, пригрозив кинуть в него остатками шкурки, и снова повернул голову к Диме, — Давай с нами?!

— Можно мне историю сначала рассказать, а то, ну, я вот уже напринимался решений вслепую, теперь не знаю что с этим делать. — Он подпер голову рукой, тут же выключив экран, чтобы Артур ничего не успел подсмотреть, улыбнулся, — Давай, расскажи сначала.

— Мы хотим на лыжах покататься где-нибудь, когда выходной появится. — Никита, довольно чавкающий своим обедом, указал вилкой на Илью, — Он предложил на лошадях покататься.

— А на волках не хочешь покататься? — Рассмеялся Яшкин, указав на загипсованную руку, — Ты вот как собрался палками махать, скажи мне, пожалуйста?

— Так я и не собираюсь. — Сафонов гордо постучал гипсом по стеклянной столешнице. — У меня же просто пара пальцев сломана и запястье повреждено. Тю, мелочи какие. Так я и не буду на лыжи вставать, я же не умею на них кататься, я же не Шипа! Я на сноуборде буду рассекать. А там руки не обязательны.

Все тут же начали громко ржать. Яшкин согласился:

— Ну и правда что, потом и зубы не обязательны во рту будут, когда равновесие удержать не сможешь. — Он повернул голову, смотря на Ахтямова, — А почему я должен им отказать? Мне кажется, что это классная идея.

— Я с вами хочу! — Обиженно надул губы Артур, — А я мало того, что на выезде буду, так еще, сука, у меня ноги больные!

— Извиняйте, братцы, — Дима откинулся на спинку стула, отхлебнув теплой воды, — он из чувства солидарности со мной не пошел с вами пить, я не пойду без него на гулянки.

— Ладно, пойдем тогда на волках кататься. — Сафонов пихнул в плечо Лямкина, — Звони, неси седло.

На кухне раздался громкий хохот. Никита тут же показал ему средний палец и гордо сказал:

— Хер тебе по всей морде, а не мой волчонок. — Он вдруг повернул голову и улыбнулся Диме, — Блять! Точно! Он же тоже на больничном… — Никита тут же уставился в телефон, — Если его Шира не убил, то…

— Блять, — Сафонов подпер голову рукой, — Никита, еб твою мать, вот ты, сука, необучаемая обезьяна. Радулов тебе что сказал? Чтобы ты с ним перестал общаться. Волку из-за тебя вчера все ноги переломали, по ебалу ему прилетело, руку ему сломали. И все, я напомню, из-за тебя! А ты его еще и на очередную интригу толкаешь? Ты может, ему сразу место на кладбище купишь?

— У него уже есть. — Никита высунул язык, быстро тыкая пальцами в экран, явно переписываясь.

— Зачем? — Искренне удивился Артур, обнимая Диму, прикрыв глаза.

— Человеку тридцать один год скоро будет. — Сафонов отмахнулся, — Эти их пенсионерские замашки, нам с тобой Артур далеко еще. Не забивай голову.

— Так, я не понял. — Дима усмехнулся, — Мне так-то тоже тридцать один будет, но у меня еще нет места на кладбище. У нас с Кертисом разница в половину месяца. Он февральский, а я мартовский. А че, уже пора покупать да?

И снова громкий хохот. Никита же с улыбкой сказал, не отвлекаясь от переписки:

— Ты, Дима, вообще потерянный для общества человек. Да, у Кертиса уже давно место около реки прикуплено в Канаде. — Он кратко поднял голову, посмотрев на Яшкина, что был мягко говоря в шоке от этого, — Так что ты опять не успеваешь на этот поезд жизни.

— Так, — Яшкин повернул голову на Илью, — а ты чего?

— А я чего?! — Искренне удивился Сафонов, — Мне двадцать два, не смотри на меня. Я ближе к тридцатке подумаю, где схоронится.

— Чего?! — Вскрикнул от неожиданности Дима, — Серьезно?! Вы с Артуром одногодки?

— Да. — С грустью согласился Артур. — Я октябрьский, а он майский. Он с такой легкостью ускакал в Континенталку, а я никому не всрался. От этого еще обиднее. Я теперь, сука, помру в этом Нефтянике.

— Да, старик, ты тут самый древний. — Улыбнулся Никита, — Так что ты по праву возраста за нас всех в ответе.

— Заебись. Мы тогда точно помрем все раньше срока, с такой-то нянькой, которого в его тридцать самого нянчить надо. — Сафонов уставился на Никиту, — Блять, ну давайте куда-нибудь сходим.

— Ты уже сходил вчера. — Артур указал на его руку, — Ты обещал, когда Дима придет, кстати, рассказать как так получилось.

Все трое уставились тут же на Сафонова. Он отхлебнул свой кофе и, постучав рукой по Никите, отобрал у него телефон из рук, отложив поближе к себе. Лямкин тут же попытался его ударить, но, получив в лоб гипсом, притих, и обнял недовольно свои ноги, забравшись на стул с ногами. Дима тут же улыбнулся ему. Эта дурацкая привычка явно прицепилась к нему от Кертиса. А ему всегда казалось, что только Артур перенимает чужие привычки.

— Ну просто… — Илья почесал затылок, — мы с Дыней решили не идти со всеми бухать, а, ну, подхватив этого француза и Толю Голышева пошли бухать в бар. — Он улыбнулся Яшкину, — Ну, сука, в тот самый. Ну мы… уебенились конкретно так. Стефан под конец вечера уже начал больше по-русски говорить, чем по-английски. Ну к нам какие-то уебаны прицепились, попросили быть потише. Да пошли, думаю, нахер. Вот мы и пошли с ними драться, пока Толян с Никитой ржали над нами. Вызвали полицию, а нас с ним выгнали на мороз. — Он пожал плечами, — Я же не умею говорить на этом языке, на котором он говорит. Ну вот приехали каких-то два литехи, и дружно ахуели с того, что видели нас на матче раздельно, а тут мы вместе… Я стоял выгораживал и его и себя. — Он начал громко ржать, — Вернулись те хулиганы, мы решили прям при полиции драться. Они начали нас разнимать. Стефан подрался еще и с полицейским. Когда его скрутили, он укусил одного из них. — За столом стоял громкий хохот, но Илья, едва держась чтобы не впасть в истерику, заговариваясь продолжил рассказ, — А я, блять, решил себя в борьбе попробовать! Думаю, ебать, когда Яша с Радиком дрались, такой классный борцовский прием увидел. Ну и вышвырнул хулигана в окно. Кто знал, что оно из стекла?! — Никита от смеха рухнул на пол, задыхаясь от смеха, пока Дима с Артуром сидели и ржали, на грани того, чтобы упасть следом, — Ну, блять, эта чепушня упала, и я следом уебенился. А там туша такая… Он упал прям мне на руку. Ебать я как заорал… Стефан так в легкую ментов раскидал… Короче… — Илья отмахнулся, закрыв стыдливо рукой лицо, — Пиздец, даже не помню, почему проснулся в отделе полиции с какой-то шлюхой на ногах, пока Стефан спал и разговаривал во сне по-французски рядом, обнявшись с бомжом, что ему, видимо, по-французски и отвечал! Шира с Радиком, конечно, в ахуе были от нас.

Громкий хохот стоял на кухне еще с пару минут. С трудом все успокоились, и все же доели свой обед.

— Сука, как вы мне дороги все! — Усмехнулся Артур, — Ну вот как вы все такие взрослые и серьезные люди, многие с женами и детьми, с такими огромными контрактами, блять, звезды все, такие скромные мальчики на людях, превращаетесь в каких-то мега-ультра-уебанов-огородников, что отучились два дня в воскресной школе и больше не пришли. — Он недовольно покачал головой, сложив руки на груди, — А мне мама говорила, мол, учись хорошо в школе, вот когда придешь в самую главную лигу страны, там все умные, хорошие, послушные мальчики. — Он развел руками, — На, тебе, блять! У меня в команде есть шлюха, агрессивный поехавший долбоеб, чмоня, раздолбай, проебщик, соня, быдло-ртом, борцуха, алкоголик, вечное дитя, брюзга…

— Все понятно, — отмахнулся Никита, — кончим на этом. Все всё поняли, кто это. Да, Артур, жизнь жестока. Мне Лиза всегда говорила, что я, что в школе, что в молодежке, что в континенталке или что в Канаде — одинаковый балбес и дурилка картонная. Что мальчику можно купить водяной пистолет и в пять лет и в тридцать пять, и он все равно рад будет.

— Какой дурак откажется от водяного пистолета? — Удивился Яшкин, — Я, вот, ну, до сих пор радуюсь, когда мне на новый год «сладкий подарок» дарят. И что, блять, что мне тридцатка? Я что, был плохим мальчиком, что не достоин пяти килограмм конфет на новый год?

— Я от родителей до сих пор прошу. — Согласился Никита, — Я, ну, просто представляю, как мама стоит с другими такими мамами где-то в бухгалтерии или где у нормальных людей такие штуки выдают для детей, и ее все спрашивают, а сколько вашему годиков, и тут моя мама гордо заявляет «двадцать семь».

Снова громкий хохот. Артур отмахнулся от них, и закрылся руками, громко хохоча. Вдруг пихнул Лямкина, что уткнулся лицом в стол, и сказал:

— Ты вот все к Диме цепляешься, что он старый дурак, а все туда же!

— Эй, без оскорблений, мелочь. — Усмехнулся Яшкин, — У меня самый прекрасный возраст для хоккея.

— И че? — Удивился Никита, уставившись на Ахтямова, — Чем ты нас удивишь?

— Илья, а ты хоть знаешь с кем ты вчера пил?

— С французом. — Гордо сказал Сафонов, допив свое кофе, и подпер голову рукой, — Ну по нему видно, что он не первой свежести мальчик.

Снова громкий хохот.

— Мальчик, конечно, это сильно сказано. — Артур сложил руки на столе, — Вот я от Володи Галкина послушал, ну, что у них тоже такой возрастной контингент есть, хотя, кстати, у них средний возраст по команде это двадцать шесть лет, а у нас почти двадцать девять. — Он вдруг улыбнулся, — Илья, ты вчера пил и дурачился с мальчиком, которому тридцать пять будет в этом году. — Он перевел руку на Никиту, — Твоей птичке, блять, тридцать один будет. — Услышав, как Яшкин начал хохотать, тут же повернулся к нему, — А ты че ржешь? Твой ебырь старше. Ему тридцать два будет. А наш Радик еще не сильно старый. У них с Широковым полгода разница — им обоим по тридцать восемь. Даже, смотрите. — Он указал пальцем в стол, и все синхронно уставились на него, — Вот у них Широков капитан, ему тридцать восемь. У него есть два альтернативных капитана. Это Никита Трямкин, которому тридцать только будет, и Анатолий Голышев, которому будет двадцать девять. — Он провел пальцем чуть в сторону. — У нас капитан Радулов, ему, сука, тоже тридцать восемь. У него два альтернативных капитана, это Лукоянов, которому тридцать пять, и Шипачев, которому тридцать шесть.

— Меня всегда поражали такие совпадения. — Улыбнулся Сафонов. — Не знаю, блять, как это происходит, но…

— Я уже второй раз про такое слышу. — Дима усмехнулся, — у меня, блять, в Питере лучшим другом был Дамир Жафяров, с которым мы постоянно пиздели и обсуждали всех, он чуть младше и чуть ниже чем Кертис Волк, которого я считаю своим лучшим другом, и мы с ним тоже всех обсуждаем и пиздим не затыкаясь. — Он указал Никите с Ильей на Артура, — У меня в Питере маленьким мальчиком, что называл меня «пап, ты балбес», которого я обучал готовке, берег и заботился о нем, и защищал его от всяких миллиардеров-хулиганов был Александр Никишин. Они оба одного года, только Ники в начале месяца родился, а Жаба в последний день месяца.

— И оба твоих ебыря старше тебя, оба очень богаты и оба носят золотые часы на правой руке. — Кивнул Никита. — Ахуеть. Дима, это из-за тебя все вот так стало. Ты принес с собой в команду такой сумбур, который вселенная, чтобы выровнять, подсовывает тебе вот эту хуйню!

— А, так это из-за него вся эта хуйня? — Удивился Илья, — Бля, я зря с вами так мало общаюсь! Вы какие-то ебанутые все дружно. Заебись, я буду в вашем клубе, можно?

— Каком? — Удивился Артур, — Гималайских проституток? Ты сразу решай, ты снизу или сверху будешь.

Илья не успел даже подумать, как снова громкий хохот разошелся по квартире. Дима закрылся руками, искренне улыбаясь, и сказал:

— Идите нахуй из моего дома оба!

— Не нихуя. — Никита откинулся на стуле, — Ты же не против, что сюда еще кое-кто придет?

Раздался стук в дверь. Все тут же притихли.

— Тайминги, сука, божественные. — Улыбнулся Артур и гордо отбил пять Лямкину, — Это все еще вселенная уравнивает баланс?

Дима пошел открывать. Увидев перед собой Артема Галимова, Стаса Галимова и Тимура Билялова даже растерялся, и, не став ничего спрашивать, отошел, пропустив их в дом.

— О, заебись, в нашем полку прибыло! — Воскликнул Илья, — Хавать будете?

— Я же знаю, что в этом доме всегда накормят. А ты Беляш, еще хотел дома поесть. Балбес! — Артем отпихнул Яшкина, и гордо пошлепал до кухни, — Ебашь нам на всех!

Тимур со Стасом лишь развели руками и ускакали за ним. Дима растерянно высунулся, и уставился в общий проход, услышав вскрик «погоди меня». Кошелев наперегонки с Миллером, Князевым и Барбером заскочили следом. Раздался громкий хохот на кухне. Дима растерянно поймал чужие куртки и проводил ребят взглядом на кухню. Какого черта опять происходит в его доме? Услышав громкий топот по общему коридору растерялся, когда Кошелев, недовольно матерясь, явно не успев, кто бежал впереди, заскочил последний и кинул на него свою куртку. Побежал ко всем. Какой громкий галдеж. Он иногда поражался тому, что соседи его до сих пор не убили. Повесил все куртки в четыре ряда. Пересчитал ботинки. Двенадцать. Пересчитал мысленно всех. Кто еще успел заскочить? Закрыв, наконец, дверь, хозяин дома встал на пороге кухни, и начал громко ржать.

— Что за детский садик у меня тут? — Он расхохотался, — Ляма, это что за хуйня?!

— Сам ты хуйня. — Возразил Кошелев, — Какой дурак откажется от предложения пойти в гости к главному событию этого сезона? У нас в Металлурге про тебя легенды ходили…

Яшкин получил в лоб очередной мандариновой кожурой. Наивно надеялся, что если ящик мандаринов привезут в дом, он продержится хотя бы неделю — не тут то было! Два дня не прошло, а в ящике уже только одни шкурки. С улыбкой переглянулся с Артуром, что развел руками, усевшись на колени Миллеру, обнимая его за шею. Все похватали тарелки и принялись обедать со всеми. На счастье Димы еды в доме было достаточно чтобы накормить всех страждущих. Уставился на Дыняка, что громко ржал с Сафоновым, размахивая руками.

— Бля, а вот, тебя не досчитался. — Он улыбнулся, и пересчитал снова всех. Да, теперь все верно. — Так, а вы какого хуя тут все, собственно забыли?

— Нам сказали, что ты очень вкусно готовишь и не любишь когда в квартире тишина. — Князев заинтересованно посмотрел в тарелку к Лямкину, и тут же охнул, когда Никита пригрозил его ударить вилкой, — Эй, ты куда столько жрам? Треснешь!

— А хер тебе по всей морде! — Возмутился Лямкин, — Слышь, молодой, иди нахер отсюда.

— Я только пришел. — Парировал Артемий.

— Ну тут вам не наврали. — Дима встал за спиной у Барбера, и, мягко оперевшись о его плечи, заинтересованно спросил у него по-английски, — Ты зачем с Митчеллом с ними таскаешься? Не слышал, чем заканчиваются истории с иностранцами в Казани?

— Мы за этим сюда и пришли. — Гордо сказал Миллер, сидевший рядом, обнимаясь с Артуром, что счастливо прижимался к нему, болтая босыми ногами, — Приключения! Мы тоже хотим!

— Ты снизу будешь или сверху? — Заинтересованно спросил Лямкин, подмигнув Миллеру, — Решай сразу, а то, если не успеешь определится, мы уже будем решать, и наше решение не факт, что тебе понравится.

Громкий ржач снова прошелся по квартире. Митчелл стеснительно приобнял Артура, и уставился на Райли, что пожал плечами. Дима пояснил им его слова. Увидев испуганные лица ребят, прошлась еще одна волна хохота.

— Не пугай мне маленького! — Предупредил Никиту Семен, кинув в него шкуркой, — Нам с ними еще играть!

— Я убираю конкурентов. — Лямкин гордо откинулся на спинку стула, потрепав волосы, — Я лучший Казанский защитник, сучки, и я никому не дам меня столкнуть с постамента!

— Твое счастье, что тебя Лукоянов не слышит. — Согласился Артем, обнимая сидящего на его коленях Стаса, — А то бы напихал тебе хуев целый воротник, жертва Растишки.

Дима с улыбкой слушал их, и каждому поставил по кружечке с кофе, поменяв их на грязные тарелки. Ему нравилось, когда дома стоял такой галдеж и суматоха. Он словно напитывался положительной атмосферой от них, и самому душевно легче становилось. Он стоял прижавшись сзади к Райли, рассматривая ребят. Они были все такие счастливые. Если такое настроение останется до игры, то они точно выиграют. Услышав, что ему пришло сообщение, дотянулся до своего телефона, что лежал среди горы таких же, и, положив голову на голову Барберу, заинтересованно прочитал сообщение от Брукса, которому было интересно как там Дима себя чувствует. Пока переписывался с ним, пару раз пропустил какую-то шутку, за что получал то от Митчелла, то от Райли по боку, когда они просили перевести для них шутку.

— Да че я опять?! — Возмутился Яшкин, уставившись на всех, кто сидел напротив.

— Поехали! — Вскрикнул Кошелев.

— Куда вы опять, блять, собрались? — Искренне удивился Яшкин и, повернув голову посмотрел на Артура, что тихо заскулил, — Нет! Никаких лыж! Никаких лошадей и езды на волках! Нет!

— Ну па-а-ап! — Возмутились сидящие.

— Я сказал: нет! — Дима рассмеялся, — Вы хотите, чтобы кто-нибудь из вас опять проебался по дороге, а потом Радулов опять меня крайнего сделал?! Я, сука, знаю вас! Вы, сука, упыри все дальневосточные перепончатые, по-любому проебетесь, я отвечай! Хуй!

— Маленький! Резиновый! Двадцать грамм! — Тут же прилетело ему синхронно в ответ.

— Чья это фраза? — Яшкин уставился на Лямкина, что внаглую зачерпнул рукой еду из тарелки Артемия и тут же запихал ее в рот. — Никита!

— Че?! — Возмутился он, довольно чавкая.

— Да ничё! — Дима рассмеялся, когда Князев захныкал, — Хуев сто — большая куча! Ты обидел мне ребенка. Получишь пизды сейчас. — Он развел руками, — Так, молодежь… — Он осмотрелся, — Тимур, не слушай, ты не молодежь!

— Та какого хуя опять мне прилетело? — Удивился Билялов, сидящий на подоконнике с кружкой, — Я даже не с ними!

— Так! — Яшкин обнял за шею сзади Барбера, что тут же улыбнулся, и раздался громкий хохот, — Никаких активностей. Нам завтра на тренировку, а послезавтра на игру с Барысом. Никаких… — он растерялся, и уставился на Артема, что вытянул руку, довольно чавкая едой, — да, Артем, что такое?

— А можно нахуярится?! — Попросил Галимов.

— Вот это можно, но я не пью. Без проблем. Пейте, целуйтесь, ебитесь, играйте в карты, только, блять, выживете все, а то я от Радика получу опять. Никакого членовредительства. Мирная попойка если будет, то я только за.

— Заебись! — Лямкин потер руками, — Так, надо кого-то за провиантом отправить, опять в этом доме нихуя нет.

— Тут еще в прошлый раз все выпили. — Усмехнулся Артур, — У нас немного водчеллы осталось, на этом все.