Часть 46 (1/2)

Очередной матч Казани против Екатеринбурга. Самое начало второго периода. Счет: четыре-ноль в пользу гостей в бело-красной форме.

Застрял зеленый ледокол в бело-красных льдах. Отчаявшись, тренера поменяли вратаря. И только Яшкин с Радуловым, единственные, находящиеся на льду, знали, что под тридцать пятым номером и формой Амира Мифтахова играл Артур Ахтямов, вообще в заявке не участвующий и не готовившийся к игре вообще никак. Черт его дернул пойти посмотреть на красивых мальчиков в красных штанах. Поплатился тем, что пришлось наблюдать за происходящим с лучшего места — с ворот своей команды.

Да Коста выпрямил спину, встав на вбрасывании с Семеновым, и удивленно посмотрел на чужие ворота. Указал на них рукой, уставившись на свою лавку. Услышав свисток, снова покорно опустил голову. Игра пошла хорошо с самого первого вбрасывания. Казань начала наседать на чужие ворота, раз за разом атакуя Галкина, который уверенно от всех отбивался. Звенья полностью сменились. Дима сосредоточенно смотрел на звенья чужаков, что как обычно выскакивали не в том порядке. Нахмурился, наблюдая за Кертисом, что и правда сильно прихрамывал, бегая в половину силы на льду, и старательно уворачивался от всех силовых, что ему угрожали применить. Но его больше никто не трогал. Яшкин тут же улыбнулся, увидев, как Широков ударил по воротам, и Артур в легкую поймал шайбу. Сергей недовольно ударил клюшкой по льду, и, явно возмущаясь, поехал на вбрасывание.

— А че нас четверо? — Удивился Дима, пересчитав свою группу в зеленом, — А че, удаление опять какое?

— Так твое ж звено играет. — Рассмеялся Кателевский.

Увидев, как Шипачев указал на пустующее место позади себя, Яшкин, вскрикнув, схватил клюшку, и выскочил последний. Все над ним дружно посмеялись.

— Че сидим, — Усмехнулся Кошелев, пихнув Яшкина в плечо, — хоккей смотрим?

— Ага, — Дима усмехнулся, подняв голову, и улыбнулся Мэйсеку, — интересный, говорят, вид спорта. Ты меня хоть позови. Свисни, там… А то я проебщик тот еще.

Вбрасывание Шипачевым выиграно. Кошелев, поймав шайбу, тут же ударил по воротам. Галкин успел отразить прилетевшую шайбу, но вот не успел ее накрыть. Яшкин с радостью этим воспользуется. Он тут же швырнул шайбу по-новой в ворота, и тут Володя уже проморгал, как она оказалась у него за спиной. Все тут же громко зашумели. Дима же с довольным видом пошел отбивать кулачки. Навернув круг, они вернулись, но уже встали в центре поля. И снова Волк против Шипачева. Тут они уже вбрасывание проиграли. Кошелев с большим трудом отбил шайбу себе обратно, пихнув Мэйсека в борт и побежал на чужие ворота в одиночестве. Волк бросился его догонять, сорвавшись с места.

— Блять! — Вскрикнул Семен, удирая на полной скорости от Кертиса, — Я слышу эту срань! Князю же угрожали! Я, за что, опять?!

Волк пихнул его от себя, и выбил шайбу. Шумно ударив по тормозам, выбив снег из-под лезвий, улыбнулся Володе, и швырнул шайбу на крюк Широкову, что вместе с Мэйсеком продолжили атаку.

— О, Кошель прошел обряд посвящения в игру с Автомобилистом. — Рассмеялся Лямкин, — Семен познал Волка.

Яшкин вжался в борт, зажав шайбу клюшкой. Брукс грубо прижал его, пытаясь ее выбить.

— Я договорился, Волка не тронут. — Тихо сказал Дима по-английски. — Не бойся за него.

— Спасибо. Я жду тебя сегодня в отеле. — Брукс резко вжал Диму в борт, — Сука, я тоже хочу побеждать. Отъебись от Кертиса. Возьми меня. — Яшкин расхохотался, и Мэйсек ударил по клюшке, тут же воспользовавшись расслабившимся нападающим, попытался отобрать шайбу, — Отдай!

Дима грубо отпихнул его от себя, и отдал пас на Миллера. Но Широков успел поставить свою клюшку раньше и ударил со всей силы по воротам, надеясь на то, что кто-то подстроит рикошет. Артур тут же поймал шайбу на лету, не дав ей никакого шанса долететь дальше и прижал ее ко льду. Раздались громкие аплодисменты. Мэйсек устало вздохнул, и посмотрел на Кертиса, что тяжело дышал, встав на пятачке около вратаря. Лайнсмен попросил шайбу. Кертис протянул руку до вратаря. Артур поднял голову, посмотрев на него, и, улыбнувшись, молча ему ее вернул. Кертис замер, сжав шайбу в руках, уставившись на него. Вытянул руку в сторону, засмотревшись на вратаря. Лайнсмен молча забрал у Волка шайбу. Кертис уже хотел было протянуть руку до него, но, увидев, как Радулов опустился на лед, тут же отдернул руку. С сомнением посмотрев на номер на плече, молча поехал вон от ворот. Дима зажал рот рукой, усевшись на лавку, давясь смехом.

— Нихуя, Амир какой разъебщик! — Удивился Семенов, — Вот бы он всегда так играл.

— Ага, никто не знал, что он умеет так играть. — Рассмеялся Лукоянов, подперев голову клюшкой, — Ахуенно. Всегда бы так…

Тимур повернулся все же ко льду, нахмурившись уставился вперед. Все звено Радулова безуспешно пыталось выбить шайбу со своей зоны, так же как и все идущие следом. Но никому не удавалось пробить Артура, который раз за разом срывал овации, справляясь со всеми бросками, продолжая держать ворота без забитых шайб. Четвертое Казанское звено все же выскочило в полном составе со своей зоны, и все же поразило ворота Галкина. Володя от обиды хлопнул рукой по льду, и отшвырнул от себя шайбу. Казань громко ликовала. Они отбили уже две шайбы. Второй период пошел очень хорошо. Билялетдинов тут же отправил новую связку на лед. Яшкин в этот раз выскочил первый, и быстро поскользил до центрального круга, увидев, как Шипачев указал ему вставать на вбрасывание. Сам Вадим вместе с Семеном кратко что-то обсудили, встав в сторонке. Волк тяжело дышал, схватив двумя руками клюшку. Дима остановился ровно перед ним, и улыбнулся ему. Судьи переговаривались все вчетвером в сторонке.

— Мне же не показалось… — Кертис растерянно смотрел на него, — Там не Амир на воротах. Не его взгляд. Не его манера играть.

— Молчи. — Приказал Яшкин, игриво ему улыбаясь. — Мелочь не заявлена в составе. Но он пошел на это, лишь бы тебя больше не били. Радулов приказал тебя убить. Он сжалился над тобой, даже зная, чем это грозит.

Кертис опустил голову, и, сплюнув в сторону, кратко посмотрел на Мэйсека, что расхохотался, встав рядом с Широковым. Подняв голову, Волк тихо спросил:

— Ты понимаешь, что это будет скандал, если его кто-то еще узнает?

— Это будет на совести Радулова, что начал шантажировать Артура. Ты же помнишь, что я говорил. — Кертис тут же кивнул, кратко проведя кончиком языка по тонким губам.

— Это поступок достойный взрослого человека. — Кертис улыбнулся, и опустил голову, приготовившись к вбрасыванию, — Ты вырастил хорошего мальчишку, Яшкин. Если я вам буду должен, скажи мне об этом.

Дима тут же кивнул. А вот и судьи приехали. Игра продолжается. Шайба падает на лед, и Дима тут же выбивает ее назад. Миллер с трудом отпихивает от себя наскочившего на него Трямкина, но, получив еще раз по почкам, падает на лед. Никита резко разворачивается, прекрасно заметив, как Кошелев побежал до ворот Галкина. Мэйсек с Широковым переглянулись, пытаясь его догнать. Дима шумно затормозил перед Галкиным, божьим чудом не обдав его снегом.

— За такое можно и две минуты получить. — Предупредил Яшкина главный судья.

— А можно и просто получить. — Парировал Широков, — Пошел вон отсюда!

Яшкина просто вышвырнули с очереди на бросок, словно бабушку облюбовавшую банкомат, и Дима рухнул на лед от силового чужого капитана, да еще и перегородив собой путь Юдину у которого кроме шайбы в руках осталось еще двое грозных соперников сзади. Деваться было некуда.

— Ну ты нашел где лечь, блять!

Юдин ударил по шайбе, отправив ее через Яшкина вперед. Миллер поймал ее, и дернулся в сторону, попятившись назад, увидев, как Мэйсек грозно едет на него. Кошелев успел сменится. Вместо него выскочил Кагарлицкий. Дима быстро доскользил до чужих ворот, и, громко ударил клюшкой по льду. Волк жестом указал на него Ширкову, сам перегородив собой Яшкина, который снова занял свою любимую позицию. Митчелл переправил шайбу на крюк Кагарлицкому, и отъехал за синюю линию. Брукс тут же попятился назад. Кагарлицкий отпихнул от себя Широкова, что нагло отбивал шайбу, и вскрикнул:

— Яша, блять! Помоги мне!

Яшкин отпихнул от себя Волка, и осторожно откатился в сторону. Приманил на себя уже Брукса. Кагарлицкий отдал пас не глядя куда-то в сторону своих. Но как на зло она зацепилась об конек Волка. Тот не долго думая бросился бежать с шайбой, внаглую отпихнув от себя Миллера. Все синхронно поднялись на лавках. Волк взвыл, с большим трудом разогнавшись с шайбой. Но Юдин успел догнать его на синей линии, и, резко развернувшись перед ним, выставил ногу. Кертис за нее зацепился, и, рухнул на лед. Все синхронно охнули. Какое неприятное падение. Раздался громкий свисток. Дима гордо побежал до Амира, и, увидев его довольный кивок, с радостью отбил кулачок по ловушке.

— Вы заебали на него кидаться! — Вскрикнул Широков, — Отъебитесь от него!

Кертис лежал на льду, держась за больную ногу. Юдин с улыбкой встал около него, довольно потирая руки. Радулов встал рядом, отбив демонстративно пять своему защитнику. Опустив голову, искренне улыбнулся, смотря в голубые глаза Волка, сказал:

— Если ты еще кого-то из моей команды тронешь, с кем-то заговоришь или еще что-нибудь выдумаешь — уйдешь не с травмой, а со случайной смертью.

Широков, остановившись с другого бока Кертиса, тут же отпихнул Радулова, и зарычал:

— Ну-ка отъебался от него, псина. А то я тебя ща упокою.

— Так, мальчики, давайте без драки, бога ради. — попросил лайнсмен, аккуратно встав между двумя капитанами, и вытянул руки, чтобы они не дотянулись друг до друга, — Давайте просто доиграем мирно.

Сергей опустил голову, смотря на то, как Кертис с трудом поднимается со льда. Едва успев выгнуть спину, Волк с трудом оперся на больную ногу. Шумно вздохнув, взвыл. Тут же подогнул больную ногу, недовольно покачав головой. Оперся о клюшку, растерянно смотря вперед себя.

— Чего, как ты? Давай я четыре минуты попрошу? — Тут же спросил Широков у Кертиса.

— Да отъебитесь от меня оба…

Он, прихрамывая, поехал на свою лавку, лишь отмахнувшись от него. Радулов улыбнулся, смотря на Ширкова, и сказал:

— Все, капитан, переломали лапки твоему Волку. Хуевый из тебя защитник…

— Номер сорок четвертый, команда Ак Барс, две минуты — подножка. — Громко сказал главный судья.

Яшкин приобнял Радулова сзади, оттянув его от Ширкова, которого крепко держал Трямкин. Два капитана злобно переглянулись, но все же разъехались без штрафа за хулиганство. Юдин уселся с гордостью на лавку штрафников. Звено Яшкина уселось на лавку. Радулов же гордо занял место на льду, встав против звена Да Косты. На Казанской лавке шло шумное обсуждение. Решил вмешаться Бабенко в происходящее:

— А что, Радулов опять какой-то приказ отдал, о котором мы не в курсе? Или вы разучились силовые применять? На маленьких и слабых тренируете, чтобы отпор не дали? — На лавке раздался хохот, — Так вы на Трямкина попробуйте силовой применить. Тогда мы похвалим.

— Да ему надо было во вратари идти. — Парировал Дыняк, наблюдая за игрой, — Потому что его не сдвинуть.

Снова звено Радулова пропустило чужаков к своим воротам. И раз за разом, Яшкин вздрагивал, когда слышал, как шайба летит по воротам. Но, на его счастье, Артур со всем прекрасно справлялся. Отдав пас в сторону капитана, он тут же гордо поднялся на ноги, увидев, как Радулов бросился один к чужим воротам, пока чужаков опять зажали в средней зоне. Громко ударив по шайбе, Радулов отправил ее в ворота. Галкин не успел ее поймать, и она просвистела над плечом, оказавшись в воротах. Трибуны заликовали вместе с капитаном, который, разведя руками, на одной ноге прокатился мимо чужой лавки, увидев недовольные лица Екатеринбуржцев, и с радостью принимал поздравления. Яшкин с Ахтямовым синхронно подняли головы.

— С передачи Амира Мифтахова, номер тридцать пятый, шайбу забросил Александр Радулов, номер сорок седьмой. — Раздалось объявление на стадионе.

Саша, отбив всем кулачки на лавке, и подъехал к своим воротам. С улыбкой протянул руку, сжатую в кулачок. Все синхронно повернули головы к ним. Но на удивление всех, вратарь лишь отрицательно покачал головой, ударив его легонько клюшкой. Звено Радулова уселось на лавку, вместо них выскочило третье звено Сафонова. Дима слегка наклонился вперед, увидев, как Волк, прихрамывая, пошел вместе с врачами вон с лавки. Повернув голову, недовольно уставился на Радулова, что с гордым видом отчищал крюк от налипшего слоя снега.

— Юда случайно его пихнул или специально?

— А как его еще можно было остановить? — Шипачев указал на лед, сидя с другой стороны от Радулова, — Там было без вариантов. Там либо пихать его на лед, либо вот так подставляться. Это необходимое нарушение.

Услышав громкие крики, все тут же повернули головы. Обе команды схлестнулись на пятачке, и пока те, кто в красном, старательно пытались забить шайбу, тем, кто в зеленом, пришлось не менее старательно не дать им этого сделать. Уже и ворота пошатнулись. Но главный судья, стоящий за воротами, лишь упорно разводил руками, показывая, что шайбы не было за красной линией. Кто-то выбил ее из толкучки. Романцев оббежал ворота, надеясь поймать вратаря на невнимательности, но, Амир лишь рухнул на лед, накрыв шайбу собой. Его успели пару раз пнуть и огреть клюшками по голове, но вот раздался свисток, показывая, что игра остановлена вратарем. Раздались громкие аплодисменты.

— Да отойди ты, блять! — Возмутился Сафонов, оттолкнув Каштанова в сторону, — Ты видишь, человек сидит, ворота стережет, — он указал рукой на лежащего вратаря, — ты тут жопой все перегородил своей!

Обе команды недовольно попихались, но все же разъехались. Пошла коммерческая пауза. Дима улыбнулся, смотря на то, как Артур пытается попить воды не поднимая шлема, осторожно опираясь одной рукой о ворота. Облил всю форму, которая и так без этого была мокрая. Повернулся ко всем спиной.

— Да у нас сегодня гений на воротах! Господь бог! — Рассмеялся Сафонов, заскочив на лавку, — Как он быстро сориентировался…

— Неужели ему долгая пауза на пользу пошла? — Усмехнулся Юрий Иванович, повернув голову на Абраменко. — Как вы так сделали?

— Хороший вопрос. — Растерялся тренер вратарей. — Видимо был готов, что Билялов снова с ними не справится. Может дома сам тоже готовился…

Артур аккуратно отошел от ворот, давая мальчишкам убрать наметенный снег. Медленно проехался от своего короткого бортика до синей линии, немного покачиваясь, и стараясь не потерять равновесие. Ноги его подвели и он рухнул прямо на синей линии. Раздался громкий хохот. Яшкин тут же закрыл рукой половину лица, наблюдая за тем, как Артур пытается встать, но ноги предательски скользят по льду. Проклятые коньки болтаются на ногах. Пока все хохотали, на помощь прибежал Галкин. Отмахнувшись от судей, что явно решили, что уже и вратари в полезут в драку, он быстро преодолел и свою зону, и красную линию. Подняв забрало, подъехав к нему, и, бросив ловушку с блином на лед, упер коньки, давая ему крепкий упор. Сдернул с него амуницию, и схватив за голые руки, с трудом поднял на ноги. От арены раздались громкие аплодисменты. Все внимательно наблюдали за кратким переговором двух вратарей. Дима завороженно наблюдал за тем, как Артур торопливо прячет свои тонкие руки в амуницию, стоя ко всем полубоком. Отбив друг другу блином по блину, мальчишки разъехались по местам. Артур снова занял свои дальние ворота. Почувствовав, как ноги начали разъезжаться, он облокотился о ворота, сделав вид, что все так и задумано.

Звено Семенова выскочило на лед. Дима все внимательно присматривался к чужой лавке и к звеньям, которые выходили на лед. Его начало беспокоить, как бы Кертис с травмой не остался. Недовольно посмотрев на Радулова, что явно был очень горд собой, продолжил смотреть игру. Они проиграли больше пяти минут без пауз, катаясь туда-сюда, только успевая трепать нервы Артуру, которому явно было не очень удобно в чужой одежде. Дима не знал, как ему морально пришлось с этим мирится. Чужая форма и чужая фамилия на спине явно не помогают игре, так же как и слишком большие коньки, которые отправляют его на лед раньше, чем задумывалось. Надо будет с ним поговорить аккуратно. К тому же, неизвестно, в курсе ли кто-то из чужаков. У него в душе точно появилась уверенность, что тайна ушла за двоих знающих.

Услышав, что крикнули пересменку, Дима оперся о бортик, уже закинув на него одну ногу, внимательно наблюдая за происходящим. И снова удар четвертого звена злодеев в красном, который оканчивается лишь красивым спасением. Романцеву никто не помешал бросить, а Ахтямову никто не мешал поймать. Казанская лавка громко захлопала. Звенья сменились. Яшкин, вместе с Кошелевым и Шипачевым встали недалеко от дальнего круга вбрасывания, и пока все слушали Вадима, который объяснил, что им делать, Екатеринбург поменял свои звенья. Услышав громкий хохот Юдина, Кошелев с Миллером тут же уставились на Волка, что покатился спиной до круга вбрасывания, недовольно переговариваясь с Широковым. Вадим с Кертисом замерли перед судьей, схватив свои клюшки. Миллер, к которому отскочила шайба, тут же ударил по чужим воротам, и Галкин на всякий случай поймал шайбу в ловушку. Недолго они проиграли — пошла очередная пауза. Галкин уселся на лед, заинтересованно подняв голову. Он не хотел ехать до своей дальней лавки, и остался послушать веселые истории. Услышав, как заиграла знакомая песня, Яшкин начал приплясывать, вместе с болельщиками, которые участвовали в танцевальном баттле. Теперь их очередь плясать.

— О нет, только не эта песня! — Вскрикнул Тимур, свесившись с бортика — Боже мой, Яшкин, стой! Не надо плясать!

— Танцы! Мы устроим танцы! — Раздалось с медиакуба. — Ты такая классная крутишься в пространстве!

Все четверо казанцев смотрели на Диму, который танцевал, бросив клюшку на лед, отдавшись в такт музыке. Ловко скользя коньками по льду, энергично качался под ритм, подняв руки. Мэйсек с Волком с осуждением смотрели на него. Широков растерялся, оперевшись о ворота Галкина. Сам Володя сидел раскинув ноги на льду, и громко смеялся. На лавке начал танцевать Сафонов, решив, что Яшкину не стоит позорится в одиночестве. Ахтямов же смотрел с сомнением вперед, в очередной раз повиснув на воротах. А ему-то нельзя плясать. Но очень хотелось. Раздался громкий хохот. Камера, что наградила болельщиков, переместилась на Яшкина.

— Пьяными глазами, хочется влюбляться! — Подпел Илья, выплясывая на скамейке запасных, — Завтра не настанет! На сегодня танцы!

— На сегодня танцы! — Запел стадион, — Мы устроим танцы!

Волк с осуждением посмотрел на Мэйсека, который обнимал его сзади, сам начав приплясывать под песню. Яшкин сделал гордо несколько оборотов, ловко раскатываясь между двумя командами на правом круге вбрасывания перед Галкиным. Судьи лишь с улыбками переглянулись. Семен решил похлопать, Вадим стыдливо отвернулся от них, закрыв руками лицо. Мэйсек сдался, громко расхохотавшись. Наконец, припев закончился. Дима тут же поднял клюшку с пола и всем гордо поклонился. Все трибуны громко захлопали вместе с игроками. Сафонов получил подзатыльник от Билялова и уселся на лавку.

— Извините. Не могу удержаться. — Рассмеялся Дима, поправив шлем, — Моя любимая песня.

— Осуждаю. — Сказал устало вздохнув Волк, — Вы проигрываете, а ты еще и пляшешь.

— Да похуй, плакать что ли? Я больше не могу — слезы закончились. Тю, прям первый раз проигрываем вам. — Он схватился за клюшку.

— Погодите! — Возразил Эберт, и все тут же подняли головы, — У нас вратарь в нокауте от этих плясок.

— Ой, Яшкин, это точно твоя песня. — С улыбкой сказал Кошелев, указав на Галкина, — Все прям по тексту: Высока красоты твоей цена. Погубила пацана, погубила…

Все уставились на вратаря в чужих воротах, что развалился на льду, громко заливаясь хохотом. Дима с улыбкой принял комплимент от Володи, и, вытянув одну ногу, сделал еще несколько танцевальных движений. Володя снова громко расхохотался, подавившись водой. Выплюнув ее на лед, дернул головой, опустив забрало шлема. Судьи с улыбками переглянулись. Игра продолжилась. Вбрасывание выиграно. Миллер, снова получив шайбу, не стал бросать сам, отдав пас на Кошелева. Тот уже сам ударил по воротам. Галкин отбил шайбу к Бруксу. Он дернулся бежать, но был грубо остановлен Юдиным, и, не удержавшись на ногах, упал на бортик, свалившись под него. Кертис подхватил шайбу, и быстро помчался к чужим воротам. Яшкин бросился его догонять. В какой-то степени он был даже рад, что до этого полтора периода Кертиса толкали на борт и отправляли облизывать лед — ему не составило никакого труда догнать его на синей линии. Ударив клюшкой по клюшке, он выбил шайбу, но, не удержавшись на коньках на опасном вираже, рухнул сам на лед, покатившись до своих ворот. Кертис бросился бежать за Семеном, что имел наглость поймать шайбу на красной линии и бросился до чужих ворот.

— Да опять что ли! — Возмутился Кошелев, — Да почему, я-то, блять! Да иди ты…

Кертис пихнул его в бортик, и Семен рухнул под чужой лавкой, выронив клюшку. Волк тут же отбил шайбу Да Косте, и заскочил последний со своей тройки на скамейку запасных.

— Все, Сема пал жертвой Волка. — Расхохотался Лямкин, — Пизда пацану.

Все звено Яшкина, засыпанное снегом от валяния по льду, с трудом доползла до лавки, позволив сменится звену Радулова. Кагарлицкий с Радуловым наводили тотальный беспорядок у ворот Галкина, но Владимир, следил за чистотой, как комендант подъезда, не давая намусорить, и гордо отбивал все, что в него летело. Вместо того, чтобы каждый раз останавливать игру, он лишь отбивал шайбу к своим, чувствуя себя полностью уверенным, что он не пропустит. Второе казанское звено быстро поменялось на третье. Ближняя лавка это позволяла. А вот звено Да Косты менялось гораздо медленнее, каждый раз кидаясь под шайбы, защищая своего вратаря, что с божьим чудом держал ворота нетронутыми. Все наблюдали прильнув к экранам за затянувшейся атакой. Галиев с Петровым, прибежавшие на подмогу Семёнову, обхитрили Баранцева и Зборовского, разыгрывая шайбу по краю зоны. Петров дернулся уже было вперед, стянув на себя сразу троих, дал пас на Галиева, и Стас отправил шайбу в образовавшийся пустой дальний угол. Раздался громкий вскрик. Стас с радостью прыгнул на борт, и побежал обниматься со своими мальчишками. Не проходит много времени, как Кагарлицкий поражает ворота следом. На табло счет уравнялся: четыре-четыре. Радулов гордо ударил рукой по бортику и указал на табло, вскрикнув:

— Ну можете же, когда хотите! Ну молодцы, мать твою! А то всяким пидорам проигрывать надумали! Ахуенные ребята, просто горжусь!

Дима улыбнулся, увидев, что они успели отыграться за второй период. Пока шла очередная рекламная пауза, главные судьи что-то увлеченно обсуждали, лайнсмен один встал около Галкина, а второй остался стоять с ребятами, внимательно следя, чтобы никто не повышал накал страстей. Вся толпа народу стояла на дальнем круге вбрасывания около Володи, который уже был готов к очередному стендапу, и торопливо попил воды, чтобы снова ей не подавится. Вставший на очередном выбрасывании Сафонов вдруг попросил судью подождать, сказав:

— Так, погодите! Я так не могу смотреть на него… Ебаный в рот. — Он указал на Стефана, вставшего напротив. — Ты по-русски говоришь?

— Немного. — Неловко сказал Да Коста по-русски с сильным иностранным акцентом, — все смеюца надо мной! Я пытаюсь выучить. Сложно.

— Вот стой. Не двигайся.

Дыняк с Лукояновым заинтересованно уставились на Илью. Судья с улыбкой перевел Стефану просьбу замереть. Илья отдал свою клюшку и перчатки Никите, а сам, обойдя Стефана, ударил его по ноге, жестом попросив выставить ногу назад. Стефан растерялся, но все же подчинился. Илья, присев на корточки, задрал красную штанину. Подтянул ткань гетров, скрывающую защиту, сказал:

— Стефан, научись колготки подтягивать. Ты че как Фрося Форточкина?

— Кто? — Удивился француз уставившись вниз и мило улыбнулся Илье.

— О, брат, блять, — Лукоянов рассмеялся, — Ты, блять, не кидайся на них, я тебя прошу. Бога ради! Мы еще с Яшей и Лямой не разобрались чё делать.

— Какой миленький мальчик. — Усмехнулся Илья, кратко глянув наверх.

Подтянув ткань, опустил шорты. На лавке Автомобилиста пошло оживленное обсуждение увиденного. Широков пригрозил Да Косте кулаком, но тот лишь отмахнулся, с интересом наблюдая за действиями чужака. Лукоянов указал Дыняку на Волка и Мэйсека, что старательно что-то объясняли своему капитану. Трямкин обнял сзади Широкова, отложив из его рук клюшку. Стефан кратко осмотрел ногу и спросил с трудом:

— Что не так? — Судья кратко ему объяснил что Илья сделал. Стефан вдруг громко расхохотался и сказал, — Прости!

— Я не могу просто смотреть на тебя. — Сафонов подтянул ткань и на второй ноге, и гордо поднялся на ноги сказав, — Я на тебя смотрю и самому холодно становится.

— Как? — Стефан похлопал глазами, обняв свою клюшку, — Говорить медленнее.

— О-о-о, какой ты тяжелый на подъем, — Илья рассмеялся, — Блядский, твой, случай. — Повернув голову увидел, как Волк, жестом показав Широкову замолчать, отложил свою клюшку и поехал до них. — О, красавчик направляется к нам. Ща будет соблазнять опять меня своим красивым взглядом и ровным рядом зубов.

— А че, казахский паспорт тебя не возбуждает? — Усмехнулся Лукоянов уставившись на Волка, — Или тебе французский больше по душе?

Кертис остановился рядом со Стефаном. Дыняк с опаской посмотрел на свою лавку. Там уже воем заходился Радулов, вцепившись в Лямкина. Никиту крепко обнимал сзади Яшкин. Шипачев просто заткнул Радулову рот, и грубо оттолкнул его от лавки. Вскрик «Заебали» был слышен на всех краях льда. Казань, стоявшая на круге вбрасывания, вдруг зашлась хохотом. Волк кратко посмотрев на чужую лавку, повернул голову на Стефана, и сказал ему по-английски:

— Хватит им улыбаться. Трямкин в следующий раз тебя не прикроет. А Широков на грани, чтобы убить нас всех троих, потому что он сказал, что с нами много возни стало. Помнишь что они сказали? — Он указал на Илью, — они враги.

Стефан кивнул, указав на Илью и, подумав, сказал с трудом по-русски:

— Враг.

— Чё это?! — Искренне удивился Сафонов, — Слышь, шкет, — Волк тут же повернул голову. Лукоянов громко засмеялся. Кертис уже прекрасно распознавал на слух, кажется, все прозвища, которые ему дала Казань, — Пиздуй отсюдова со своими советами, пока я тебе клыки не выдрал и себе на шляпу не повесил!

Ребята позади него громко рассмеялись. Волк недовольно упер руки в бока. Отмахнувшись от Яшкина, и, показав гордо Радулову средний палец, Лямкин бросился бежать через все поле. Быстро добравшись до них, шумно затормозил, обдав всех чужаков снегом, и, обнял Илью, заинтересованно спросив у него:

— Че обижаешь опять маленького?

Стефан наклонил голову, словно пытаясь понять что они говорят. С него все начали хохотать. Его взгляд был полон искреннего любопытства. Он даже приоткрыл рот, попытавшись повторить какое-нибудь слово. К лайнсмену присоединился второй, тоже решив погреть уши о чем идет разговор.

— Хватит смеяца надо мной! — Возмутился Стефан по-русски с большим трудом выговаривая слова, — Я пытаюсь выучить эта язык. — Вдруг он недовольно топнул коньком, — Он тяжело!

— Он тяжелый. — Поправил его Илья, и, воспользовавшись тем, что Лямкин снял шлем, растрепал его волосы.

Лямкин хитро улыбнулся Волку. Кертис с трудом отвел от него взгляд. Стефан повернул голову и посмотрел на стоящего рядом Кертиса, у которого лицо показывало весь спектр негодования и осуждения. Дыняк заливался хохотом, уткнувшись лицом в спину Сафонову. Галкин сидел на щитках, недалеко от них, внимательно слушая что они говорят, громко со всеми хохоча. Даже шлем снял, чтобы было лучше слышно шутки. Стефан тут же улыбнулся и указал на Илью продолжая с трудом говорить по-русски:

— Он нам не друг. — Указал следом на Лямкина, — Он тем более!

— Вы с Мэйсеком меня решили морально угробить, пока Казань убивает физически? — Разочарованно спросил Кертис, разведя руками, — Может ты заткнешься? — Устало поинтересовался он, — А то мы достаточно опозорились уже перед ними. Давай, скажи им что умеешь. Выдай свою лучшую фразу.

Кертис пнул клюшку из рук Стефана, и тот, недовольно уперев руки в бока сказал на чистейшем русском, указав рукой уже на лед:

— Сука еб твоя мать! Нахуя?!

— А че вы тут столпились? — Тут же спросил Волк, — Широкова нервировать?

Все казанцы начали громко хохотать. Лукоянов пошатнулся, вжавшись в бортик, съезжая по нему спиной. Сафонов с Лямкиным хохотали обнявшись. Стефан поднял свою клюшку и указал на ноги, сказав по-английски:

— Им холодно на меня смотреть.

— Тебя самого не смущает, что ты бегаешь, и все видят твои голые ляшки?

Стефан гордо отрицательно покачал головой, чем вызвал очередное недовольство на лице Кертиса. Судья рассмеялся и перевёл казанцам разговор. Пока шла коммерческая пауза, можно и похохотать с остальными.

— Скажи че нибудь про сегодняшнюю игру! — Попросил Стефана Дыняк, обняв сзади за шею Сафонова, на котором уже и так повис Лямкин, не сводящий взгляда с Кертиса.

— Ну мы подраца! — С улыбкой сказал Да Коста, отдав Кертису свою клюшку, и, сняв перчатки, поправил джерси, — Быть весёлой!

И снова громкий хохот.

— Ты можешь мягче ударение ставить? — Рассмеялся Лямкин, и, почесав нос, сказал прижимаясь к теплому боку Ильи, — «Подрались» — слышишь? Мягче говори. Не «подраца», а «подрались». Падежов вам никому не завезли, это понятно.

— Не зная падежов не говори глупостёв. — Расхохотался Дыняк.

Стефан растерянно посмотрел на него. Попытался повторить. Никита устало вздохнул и повторил слово. Кертис кивнул и сказал по-английски:

— Уже обезьяна бы научилась.

— Ну ты же не научился. — Потерянно сказал Стефан по-английски и протянул руку Никите, снова поинтересовавшись по-русски, — Как?

Кертис сделал недовольное лицо и, повернув голову недовольно цокнул. Тут же спокойно, сказал по-русски с чуть менее явным акцентом, посмотрев сначала на Никиту:

— Необучаемая обезьяна, Никита, отстань от него. — Снова переведя взгляд на Да Косту, продолжив, словно ни в чем не бывало говорить по-русски, — Помолчи. Голова уже болит.

Стефан в шоке раскрыл рот, когда Лямкин с Сафоновым и компанией начали громко заливаться смехом. Да Коста потерянно уставился на Волка, похлопав растерянно глазами. Кертис лишь беспечно развел руками.

— Ты умеешь говорить на этой языке?! — Растерялся Стефан по-русски, даже забыв, что они иностранцы.

— Әйе<span class="footnote" id="fn_36619108_0"></span>. — Кивнул Кертис и Лямкин тут же отбил пять ему.

Ребята удивленно посмотрели на Кертиса, что гордо фыркнул, опершись о клюшку Да Косты, уперев ее крюком в лед, сверху на руки оперся головой. С улыбкой смотрел на Лямкина, которого забирало со смеху. Судьи тут же о чем-то начали шептаться.

— Рәхим итегез<span class="footnote" id="fn_36619108_1"></span>, еб твою мать! Хоть кто-то из них обучаемый. — Он погладил Кертиса по каске, — минем кош<span class="footnote" id="fn_36619108_2"></span>!

— Сезнең кош<span class="footnote" id="fn_36619108_3"></span>. — С гордостью ответил ему Кертис по-татарски.

На лице Лукоянова был такой шок, словно он узнал, что стал долларовым миллионером. Даже попросил Волка повторить что он сказал, на что Кертис спокойно согласился. Дыняк присвистнул.

— Ебати коловрати, — Удивился Дыняк, в полном шоке смотря на Никиту вскрикнул, — Ляма! Ебать! Ты че, сука, канадского казаха говорящего по-английски научил татарскому?