Часть 41 (1/2)

Омск. Квартира Дамира Жафярова. Дима с Дамиром сидели на диване, каждый занимаясь своим делом. Хозяин напряженно тыкал по кнопкам геймпада, уставившись в большую плазму. Яшкин, полулежа рядышком, думал о том, что ему делать в очередном жизненном тупике. Вот раздался стук в дверь. Жафяров, облизнув губы, попросил жестом Яшкина открыть, не отвлекаясь от игры. Дима обошел диван, не став проходить перед экраном, и, лениво почесавшись, побрел открывать. Увидев на пороге Александра Никишина, громко рассмеялся. Вот и встретилась Казань с Петербургом в самом неожиданном месте. В Омске.

— Сука, ты опять здесь, капитан ебаный… — Саша отбил ему пять, и заскочил в квартиру, захлопнув за собой дверь, — Ты че, еб твою мать, как успел первее меня приехать? Я видел, блять, что рейс из Казани позже того, что с Питера, прилетел. Как ты это сделал?!

— Я богатый и катаюсь на бизнес-классе.

— И все еще врешь без остановки. — Никишин быстро расстегнул куртку и шумно выдохнул теплый воздух на свои покрасневшие руки, — Тут нет бизнес-класса, ебанько, это же город нищих.

— Я вам сейчас переебу, мажоры ебаные! — Вскрикнул Дамир, — Яшкин, я попросил открыть дверь, а не сидеть мой город обсирать с этим мальчиком прихуевшим.

— Слыхал, — Улыбнулся Дима, прижавшись к стене, наблюдая за тем, как Саша, скинув высокие кроссовки, недовольно мнется с ноги на ногу, — это теперь его город. Купил уже, видать…

— Слышь, Марадона ебаная, а ты че, как еблан, до сих пор на обоих руках часы носишь? — Никишин прямо в пуховике по колено быстро пошел в квартиру, — Сука, че за лабиринты, где ты есть ваще? — Яшкин отправился за ним. Они вдвоем встали около Дамира. — О, Овервоч. А я думал в него никто не играет. Как обычно, вы вдвоем самые ебанутые. — Он указал на руки Дамира, где на каждом запястье сверкали часы. На одной, часы от эпл, на второй, золотые с красивыми стрелками. — Необучаемая обезьяна. Стрелки не понимаем, а золотые часы носить хотим.

— Ты че, падла, ругаться со мной пришел? — Дамир кратко глянул на него, и продолжил игру, — Яша, вломи ему.

— Он Яшкинкс. — Саша улыбнулся, смотря в глаза Диме, — Долбоеб, сука, тоже, краснокнижный. Вот ты как умудрился Рому разъебать? Он попросил пожестче, а потом стоп-слово забыл?

— Я ща тебя пожестче прям тут возьму. А стоп-слово ваще не скажу. — Он схватил его за худи с символом СКА, дернув на себя, тут же прижал к себе, и закинул на него ногу. Присмотрелся. Какой-то взгляд у него странный. И сам немного дерганный. Показалось? — Я, как раз, поевший. Сил у меня много.

— Иди нахуй, братан. — Саша рассмеялся, и обхватил его за шею, — У меня девушка есть.

— У него жена есть. Прям кого-то это останавливает. — Тут же парировал Дамир, — Сука, отъебись, блять, гондон…

Никишин потрепал Яшкина по волосам. Дима растерялся, облизнув губы, смотря на него. Аккуратно наклонился к нему, и Саша начал его первый целовать. Дима уселся на спинку дивана, жадно отвечая. Нет, точно не его привычный Ники. С ним что-то не так. Ледяная рука залезла в карман штанов, и, вытащив айфон, Никишин бросился бежать, оттолкнув от себя Яшкина. Тот свалился рядом с Дамиром, и, соскользнув с дивана, кубарем свалился на пол. Жафяров отвлекся, громко заржав, и тут же за это поплатился тем, что снайпер его застрелил. Моментально дал Яшкину по морде, и напряженно щелкал по экрану выбора персонажа, недовольно матерясь. Дима с трудом поднялся с пола, и, побежал на поиски. Грубо вжав Никишина в стену в дальнем углу коридора, схватил за запястье. Тут же второй рукой выхватил телефон, и коснулся губами его шеи. Никишин издал тихий довольный вздох, схватив его за волосы.

— Сука, я не готов с тобой трезвый спать.

— А я не пьющий больше.

— Ага, а я не курящий. — Никишин дернулся, попытавшись его оттолкнуть, — Яшкинкс, иди нахуй, а, братан.

Дима резко развернул его лицом к себе, прижав в коридоре. Растерянно посмотрел в глаза. Присмотрелся уже внимательнее. Не показалось. Схватив за шею, прошептал:

— Я не понял. Ты… — Никишин тут же закрыл глаза, — Ники, я не понял, блять. Ты че, сука… Серьезно? — Он спросил едва слышно, — Дамир знает? — Никишин растерянно отрицательно покачал головой, шумно дыша через рот, — Ты в курсе, как тяжело потом слезть? По своей воле залез?

— Ты же сам понимаешь все. — Александр тяжело дышал, попытавшись оттолкнуть его, — Сука, отъебись, блять.

— Ты совсем ебанутый, блять? Посмотри на меня. — Никишин открыл глаза. — И что у тебя?

— Тоже самое что и у тебя. — Он вдруг улыбнулся, говоря совсем тихо, — По такому же, сука, сценарию. Только если тебе Казань боком вышла, мне ЦСКА. У меня нихуя за первый период не получилось. Он позвал меня к себе на первом перерыве. Я имел неосторожность сказать ему, о том, что, может, Яшкин такой великий был у нас в составе, потому что ему наркотики помогали. Он предложил мне их. Отказаться уже не получилось. — Он тяжело вздохнул, — Да, так лучше играется. Я умудрился потом даже в меньшинстве забить. — Яшкин отрицательно покачал головой, и, прижав его к себе, уткнулся в шею, — Дима, я уже сам не слезу. А с каждым разом хочется все больше.

— Ты совсем ебанулся, блять, без меня? — Дима растерялся, — Сука, Ники, блять, я же тебя так держал крепко. Ты же у меня такой хороший мальчишка был. Отбился, блять, от рук, и пошел по моей дороге? Ничему, блять, жизнь моя не научила? Может ты еще с ним спал?

— Нет, до такого, к счастью, пока не дошло. И я еще не пью, как сука. Пока только… — Он растерянно положил руки на его плечи, — Хотя предложение поступало. Удержался от такого соблазнительного предложения. Едва успел сказать «нет», пока запивал наркотики алкоголем. Получил, правда, за это. Но, кажется, это был единственный выход. Ты сам, сука, тридцатилетний пацан, не смог ему отпор дать. Мне, блять, месяц назад двадцать два исполнилось. Как я могу ему противостоять? Я был у него не так давно. И как увидел…

— Впечатляюще, да? — Искренне улыбнулся Дима, и снова поднял голову, смотря на него. Никишин с улыбкой кивнул, — Я очень старался. Как он?

— Ну, морда у него еще долго будет заживать. И он так шепелявить начал сильно. Ты, сука, нахуя ему передние зубы выбил? — Яшкин рассмеялся, — Он, блять, как бабка на лавке сидит. Я еле держался, чтобы не ржать с него. Ты, вот, кстати, зря ржешь. У Ромы грандиозный план тебя разъебать. Сказал, что подберется к тебе через твое окружение, и все равно разъебет тебя за то, что ты с ним сделал. Блять, Дима, это пиздец как он зол на тебя. У него такие крики были, когда я имел неосторожность спросить, кто его так. Прикинулся же дурачком… А потом оглох на одно ухо от его крика. Его как начало кидать по всему кабинету. Я даже пожалел, что под одежду защиту не одел и каску не прихватил. Ебать, как его забирало. — Дима стоял и хохотал, прижавшись к лучшему другу, — Ну, блять, ты даешь…

— Я очень горжусь собой за эту хуйню. Подарить тебе его зуб на новый год? У меня два целых. Я его на удачу себе сохранил, вместе с Радуловским. — Увидев шокированный взгляд Саши, рассмеялся, — Да, я серьезно. У меня уже Радулова зуб есть, Ротенберга… Вот, думаю, кому бы еще уебать.

— Не надо мне уебывать. Я согласен просто отдаться тебе. — Он улыбнулся, — Ты даже не представляешь, какой кайф с ребятами играть, когда эта поебень не надрывается на фоне. Мы с Толчинским быстренько всем все объясняем вместе с тренерским штабом, выскакиваем на лед, и в легкую выигрываем. Ох, я так чувствую, январь не успеет закончится, а мы уже будет в плей-офф сто процентов. Ты, получается, отказался к нам вернуться? — Дима кивнул, смотря ему в глаза, — Жаль. Ща бы с тобой, разъебщиком таким, быстро бы шороху навели. Тебя не хватает. Бардак вечно меня упрекает, что я хуевый капитан, а вот Яшкин-то был… — Он улыбнулся, проведя рукой по его волосам, — Казань-то, любит тебя? Или как Дамира, вытрахала и выбросила?

— Не знаю. Было все нормально на льду, когда я там был последний раз. Сейчас, вроде как, опять все заруинилось. Ники, какие планы до конца года?

— Ну, мы ща Авангард разъебем, а потом, через день, домашняя игра с Автомобилистом. Вот, я приходил, слушать, что он придумал вместе с тренерами. Мне понравился его план. Думаю, грандиозно год закончим с длинным хвостом побед. А ты чем занят будешь, бандит?

— Ну, я хочу пару очаровательных мальчиков завалить до конца года себе в кровать, чтобы до десяти добить. — Он провел рукой по его худи, — Одного сегодня… Второго можно завтра. Там, посмотрим, возможно еще кого поймаем. Я тут у Дамира буду тусоваться до вашего матча, если чо, разнимать потом буду вас. Потом, думаю, тридцатого в Казань вернусь. А может и нет. Может уебусь еще куда. А че, планы на меня есть?

— Ну, я бы тебе предложил с парнями в Питере пересечься. Осторожно, только, так, чтобы Рома не учуял тебя. — Он кивнул, — Например, аккуратно предложу тебе прилететь на наш матч с этими долбоебами в красном.

— Они… — Дима улыбнулся, — Ты же слухи все слышишь от Ромы? — Никишин кивнул, — Знаешь, кто они нам?

— Я подозреваю, кто они тебе.

— Диму ебали сразу трое! — Вскрикнул Дамир, — Его Радулов продал, как шлюху, иностранцам. Его ебали сразу и казах, и француз, и канадец.

— Че стоит? — Заинтересованно спросил Никишин, хлопнув Яшкина по заднице.

— Три тысячи евро за ночь.

Никишин с Яшкиным громко расхохотались. Дима стянул с Саши пуховик, повесив его рядышком к своему. Вернулись обратно в гостинную. Дима уселся рядом с Дамиром. Саша уселся ему на ноги, спиной к телевизору, и обнял за шею. Дима заинтересованно смотрел на него. Неужели он тоже так странно выглядел? Дергано немного. Взгляд глаз, с расширенными зрачками, потерянно бродил, не в силах где-то остановится. А вот, кажется, и его возможность интересно провести остаток года. Ники явно притащил с собой дозу. Легко не соскочить. Лишь бы предложения закинуться не поступило — отказаться, кажется, не было никакого желания. Надо было сгладить боль в душе. Он мягко начал целоваться с Никишиным, чувствуя, как его руки скользили по его плечам. Он хотел остаться с Радуловым. Очень сильно. Он любил его. Хотел его. Это было важно ему. И было непонятно, почему Радулов сказал, что не хочет быть с ним. Он чувствовал, что Саше тоже больно было такое говорить. Какой смысл был отказываться от любви к человеку? От взаимной, так тем более, никакого. Да, у них отношения явно нездоровые. Кричать, орать, ругаться, было странно. Но тем не менее… Дима провел рукой по бедру, и, с неохотой отстранившись, шумно выдохнул.

— Че, куда ты там идешь?

— Ну, там Ястребы и Нефтяник играют. У меня новый маленький друг, которого я держу за воротник и грожу пальчиком, чтобы он не лез в неприятности без меня.

Дамир, отвлекшись от игры, что опять встала на поиск новой сессии, повернул голову к друзьям. Вдруг указал на Диму геймпадом и сказал:

— Сань, вот ты в курсе, что он даже друзей подобрал похожих на нас с тобой? Вот у него Волк, этот, сука, Кертис, блять, из Екатеринбурга, блять, канадский казах говорящий по-английски, научившийся от новокузнецкого ебыря татарскому, — Никишин растерялся, закинув голову, явно пытаясь осознать сказанное, — он ростом с меня, чуть старше меня, который занял, сука, мою роль. А в качестве лучшего друга, которого он обожает всей душой, которого он учил печь пироги и которого научил бухать и ебаться, нашел себе Артура Ахтямова, вратаря, который ростом чуть ниже тебя, зато, сука, тот как и ты октябрьский. Только ты второго числа, двухтысячи первого года рождения, а он, сука, тридцать первого родился.

— О, это этот! — Саша опустил голову, — Я видел вас, да, на какой-то фотке вместе! Мальчишка такой классный. И он же у нас на играх всегда попадается? — Яшкин тут же гордо кивнул, — Я тоже, кстати, охуел, да, от этого факта. И у него снова в качестве ебыря какой-то поехавший богатый долбоеб, который носит золотые часы на правой руке, на которых можно три деревни купить. — Они вдвоем синхронно рассмеялись, увидев, как Дима растерялся, пытаясь осознать, как так получилось. Ники указал Дамиру на экран, и тот, резко дернувшись, увлеченно начал играть, — Да, Дима, ты, конечно, проебщик адовый, конечно. Максимально предсказуемый. И вкусы у тебя не меняются. Мне кажется, даже если ты ускачешь в другой клуб, мы с Жафой уже будем знать, с кем ты будешь спать, кого будешь оберегать, а с кем будешь дружить.

Яшкин аккуратно провел рукой по его волосам. Никишин снова начал его целовать, обхватив за шею. Рука Димы прошлась по крепкой спине. Он жадно отвечал, наслаждаясь поцелуем. Схватил его за задницу, второй рукой проведя по бедру. Дамир, в очередной раз увидев надпись о том, что его очередная попытка провалена, повернул голову и уставился на парочку. Хмыкнул, и уставился уже в телефон, не став их отвлекать.

— Сука, не тревожь мне душу. — Дима с трудом отстранился от Саши, — Я же тебя сегодня ночью выебу, мелкий, пизда же тебе сегодня будет. Если я у тебя буду первый, лучше не разъебывайся потом на льду. Лучше проиграй Дамиру и его хулиганам в честной драке. Ты все равно быстро бегать не сможешь.

— Пидорас. — Рассмеялся Саша, — Да, ты у меня будешь первый. Сука, ну ладно. Похуй, я и тебе уступлю, и ему уступлю. Мне че, бля, дело есть? Мы все равно на третьей строчке сияем. Проебать каким-то адовым долбоебам можно — все равно ничего не потеряем. — Он улыбнулся, — Блять, Гусев, сука, такой счастливый в этом ебаном Динамо. Ты, падла, в этой Казани, светишься, как новая монета. Даже Дамиру заебись в его Омске. Сука, тоже, что ли, с Питера съебаться с этого сезона? Похуй, что контракт до двадцать пятого. Рома уже заебал меня. Говорит, коэффициент полезности плюс двадцать этого мало. — Яшкин с Жафяровым вдруг громко рассмеялись, — Сука, да, я прям в ахуе с этого был. А сколько, блять, ему надо чтобы было?

— Минимум сорок четыре, как он требовал от меня. — Яшкин улыбнулся, — Пиздец, ты, Ники, меня разочаровал, конечно… Узнай я об этом раньше, я бы тебе все ноги переломал.

Тот лишь гордо развел руками. Дамир же посмотрел на время, и, толкнув Диму в плечо, сказал:

— Давай, ебаный твой в рот этого казино, собирайся. Скоро на игру идти. — Он уставился на Ники, — Ты с нами?

— Конечно. Я не люблю дома сидеть. Посмотрим, как другие разъебываются. Познакомь нас с вашей ареной, хозяин птицефабрики.

Они собрались, и пошли по морозу, шумно обсуждая город, до стадиона G-драйв Арена. Дамир Жафяров, единственный, для кого эта арена стала домашней, открыл дверь по пропуску, пропустив гостей в коридор, где ходила только его команда. Зашел следом и сам. Яшкин и Никишин задумчиво осмотрелись и пошли вперед. В какой-то момент Дамир, устав им говорить, куда идти, пошел первый.

— Какая, все-таки, эта арена огромная. Стильная такая. Мне тут нравится. — Растерянно сказал Дима, шагая последний, засунув руки в карманы штанов. — Даже после того, как я побывал на новой Питерской арене, эта штука выглядит более впечатляющей. Она так прям… выбивается из общего городского пейзажа.

— Мне очень нравится тут. Тут уютно, даже не смотря на масштабы. — Дамир, шагающий впереди, периодически с кем-то здоровался. — О, начальство на месте.

— Нихуя себе. — Шарипзянов, стоящий в коридоре даже растерялся, забыв, как расписывается. Опустив голову, торопливо все же расписался, и, вернув мальчишке, в форме Нефтяника, маркер, с улыбкой обнялся с ним. Парень, изумленно посмотрев на идущую на них банду, тут же бросился бежать, громко зазвенев коньками по полу. Все четверо вдруг громко рассмеялись. — Ну вот, напугали мне чужака… Дамир, это что такое? — Шарипзянов перевел взгляд на Яшкина с Никишиным, — Вы кто?

— Мы. — Растерянно сказал Яшкин, оперевшись о плечо Никишина.

Пару минут в коридоре стоял громкий хохот. Капитан Авангарда гордо пожал всем руки, заинтересованно спросив:

— Че, привел малышей учится, Дамир? Да они необучаемые, плюнь ты на них.

— Ну блин, а вдруг получится. — Жафяров с улыбкой встал рядышком с Шарипзяновым, — Мы приперлись на игру к чужакам.

— Я тоже. Садитесь поближе ко льду, там, в принципе, как обычно почти никого. Будний день, еще и время такое… — Он хитро улыбнувшись смотрел на Никишина, — Эй, Питерец, — Дима тут же поднял голову, — А ты че отозвался?! Ты не Питерец. — Никишин рассмеялся, толкнув Диму в плечо, — выебешь нас послезавтра?

— Могу уступить. — Лениво отмахнулся Александр, — Мое начальство на больничном. Ебать некому. Вон, к чужакам пристал. Можно и похулиганить…

— Ну, этот выебет, да. — Шарипзянов уставился уже на Яшкина, что спрятал голову в капюшон, скрыв хитрую улыбку, — Яшкин, ты почему не со своими? Радулов на выгул отправил? Или на заработки?

— Очень смешно. — Яшкин рассмеялся, — Нет, я от Волка до сих пор оклематься не могу. Он же меня в начале декабря на больничный отправил. Сука, так надеюсь хоть в следующем году поиграть. Вот, от скуки, уже по стране начал гастролировать. Сначала в Екатеринбурге был, в Питере был… Теперь, вот, к вам, в Омск прилетел. Может еще куда ебанусь.

— Кстати, мы слышали от Автомобилиста очень смешную вещь. — Шарипзянов задумчиво посмотрел на Жафярова, — У него уже его подарок готов?

— Конечно. — Рассмеялся Дамир, и обнялся с радостью со своим капитаном, — Я думаю, ему очень понравится.

— Они тебе резиновый хуй подарят? — Удивился Никишин, смотря на Диму, — Че тебе можно еще подарить, чтобы тебе понравилось?

— Смазку со вкусом банана. — Расхохотался Жафяров, — Ники, ну ты че, как первый день. У него любимые запахи это банан и земляника.

— Так, не понял приебы, у меня тоже! — Пихнул в плечо Дамира капитан, — Нихуя, прекрасно пахнет. Претензии не принимаются.

В коридоре снова громкий хохот. Яшкин растерялся, прижавшись сзади к Никишину. Засунул ему руку в карман его штанов, положив голову на плечо, и спросил:

— У вас тоже командный подарок ко мне? — Оба Дамира синхронно кивнули, — Так, если Автомобилист мне Мэйсека подарит, то вы мне Буше уступите?

— О, кстати да, если ты мне завтра Буше споишь, и решишь что-нибудь с ним интересное сделать, перед игрой уже от меня отхватишь. — Предупредил его Шарипзянов. — А то знаю я, слыхал уже, от Радулова, какой ты падкий на иностранцев. А американца у тебя как раз еще не было! Своих в коллекцию возьми.

— А он со своими не спит. — Рассмеялся Никишин, — Он только на чужаков кидается.

— А, Радулова с Казани выгнали или Яшкин в СКА ушел обратно? Или кто кому чужак?

— Забей. — Отмахнулся Жафяров, — В Казани все друг другу уже дали по кругу, уже отсосали и переебались во всех позах. Че ты, думаешь, они просто так все дружные?

— Ты, я надеюсь, у меня не такой. — Дамир потрепал его по волосам, — А то смотри, я тебя ему сразу обратно верну…

В коридоре раздалось объявление о том, что команды ВХЛ начинают свою игру. Все четверо тут же пошли в сторону трибун. Расселись поближе ко льду. И правда, почти никого не было. Рассевшись на трибунах, увлеченно обсуждали происходящее, нахваливая обе команды. Вдруг, на исходе второго периода, до Жафярова дошло открытие вселенской важности:

— О боже мой… Подождите. — Все трое уставились на него, позабыв про игру, что счетом ушла за три шайбы с каждой стороны, — Так я один среди вас никто…

— Ну да. — Никишин улыбнулся, сидя между ним и Яшкиным, — Яшкинкс — Казанский капитан, я — Питерский, Шарипзянов — Омский. Ты тут, это, ну, среди начальства сидишь. Поосторожнее со словечками.

— Стоп. Че-е-е, — Шарипзянов вдруг наклонился, выглянув из-за Жафярова, — Дима, у тебя че, погоняло Яшкинкс?

— В Питере было, да. Я — Яшкинкс. — Яшкин улыбнулся, оперевшись о Сашу, — В Казани я просто «Яша». Просто мне Ротенберг такое погоняло дал, когда услышал, что меня вратари на «кис-кис» приманивали на раскатке. — На трибунах вдруг раздался громкий хохот. — Да блять, да, сука, харош ржать надо мной! Вот приедете ко мне в Казань, получите пиздов. Все трое.

— Боюсь-боюсь. — Наигранно испугался Шарипзянов, — Мой Буше-то, тебя грандиозно объебал в списке лучших снайперов. Ты, Яшкин, уже даже не в десятке.

— Да ниче, я и твоему Риду, и ебаному Коле Голдобину, еще покажу, какая у меня клюшка волшебная. Ща как вылезу с больничного, и как похвастаюсь…

— Ну-ка, покажи мне. Зачем конца больничного ждать? — Он пихнул его в плечо, — Расстегивай, хвастайся.

И снова громкий хохот. Все продолжили смотреть игру, обсуждая, как бы поступили бы в развивающихся ситуациях. Работа Ахтямова всех впечатлила. Все дружно похвалили Яшкина за то, что у него такой хороший мальчик вратарь. И дружно расстроились, услышав, что он Казани не пригодился. Быстро закончился и третий период, в пользу Казани, что выиграла всего в одну шайбу со счетом три-четыре. Подъехав к ограждению, Ахтямов, подняв забрало шлема, помахал всем четверым. Все синхронно помахали ему в ответ. Дима с улыбкой сделал фотографию, пока Артур стоял и хохотал, счастливо закрывая руками лицо, смотря на тех, кто ему хлопал. Он ожидал увидеть его. Ожидал Жафярова. Но никак не ожидал, что и от Шарипзянова с Никишиным получит аплодисменты за свою работу. Дима же заметил и несколько знакомых лиц рядом с ним. Тут и Быков, и Терехов. Иногда ему казалось, что у Казани в этом сезоне вообще не стоит такой задачи, как выиграть кубок.

— Я даже не расстроен, что наш молодняк не выиграл. — Шарипзянов лежал на плече у Жафярова, сложив ноги на пустующие кресла впереди, — Хороший парниша на воротах.

— Ебать, мы с Питером об этого парнишу дважды разъебывались на полной скорости. — Рассмеялся Никишин, — Сука, пидорас, блять, непробиваемый.

— А мы об твоего Серебрякова! — Возмутились остальные трое. — Посадил долбоеба на ворота.

— Это не мой, это Яшкинский. — Растерялся Ники, почесав затылок, — Это он его притянул в команду. Мне по наследству достался, вместе с командой.

— Сука, до сих пор жалею. — Усмехнулся Яшкин, — Какой я долбоеб-то, блять. Дамир же, блять, виноват! — Жафяров тут же удивился претензии, и уставился на Диму с непониманием, — Расхвалил мне, сука, этого пидораса…